Помоги проекту - поделись книгой:
Женщина рассмеялась.
– Что ж, она уже здесь. Я – Мелисса. – Она протянула руку. На ногтях серебристый лак, а на пальце я с удивлением увидела такое же, как у Эйнсли, серебряное кольцо с большим куском янтаря, в котором угадывался какой-то предмет: то ли крошечное насекомое, то ли лепесток. – Тру уехал в город за овсяным молоком. Видимо, она… Аманда добавляет его в кофе. Вы уже нашли свои комнаты?
– Да мы сюда-то с трудом добрались, – сказал Стиви.
Мы представились, а Мелисса тем временем взяла телефон и выключила его. Музыка оборвалась.
– Прошу прощения. Почему-то у меня в плейлисте постоянно выплывает именно эта песня… С ума может свести. Но давайте заберем ваши вещи, и я покажу вам спальни. Вы же здесь раньше были?
– Да, но не на втором этаже, – сказала я, следуя за ней через дверь, которая вела прямиком в главный вестибюль.
Ниса посмотрела на меня.
– Как мы упустили короткий путь?
– Может, она привезла дверь с собой, – перебил Стиви.
Мы забрали багаж и с трудом потащились наверх за Мелиссой. Ниса несла только сумку с одеждой; музыкальное оборудование и ящик с вином пока оставила в машине – потом заберет. Она легко скакала по ступеням, а мы со Стиви едва волокли свои вещи. Я посмотрела на темные стены и скрытый тенями высокий потолок на лестничной площадке перед нами, и страх уступил место радостному возбуждению.
На ближайшие две недели этот особняк станет нашим домом. «Ночь ведьмовства» обретет здесь жизнь – мои слова и песни Нисы, с Амандой Грир в роли Элизабет Сойер и Стиви в роли Томасина, дьявольского черного пса. Стиви запишет наши репетиции, поколдует на ноутбуке, как только он это умеет, исказив все звуки так, что наши собственные голоса станут неузнаваемыми. Мы используем этот трек в живых выступлениях.
Я ощутила чувство вины, вспомнив свое недавнее раздражение. Стиви – мой старейший друг – отказался от прибыльного выступления в роли диджея, чтобы приехать сюда, а ведь он не мог позволить себе терять деньги. Я остановилась и подождала его.
– Спасибо, – сказал он, поправляя сумку. – Тяжелая, сволочь.
– Спасибо, что приехал. Это много для меня значит. И для Нисы тоже.
– Разве я мог такое пропустить?
Последние несколько ступеней мы преодолели вместе. Возле лестничной площадки я помедлила и оглянулась. На некоторых ступеньках виднелись темные следы, оставленные десятками ног, ходивших вверх-вниз.
Однако, по словам Эйнсли, здесь мало кто жил. Десятилетиями особняк пустовал, наверное, давным-давно здесь была прислуга, иногда к хозяевам приходили гости. Может, кто-то занес краску или расплавленный асфальт и Мелиссе не удавалось вывести пятна?
Я повернулась к Стиви, который все еще ждал меня на лестничной площадке.
– С тобой все в порядке, Холли?
Я кивнула и подошла к нему.
– Надо было отдышаться. Слушай, а что ты говорил, когда мы шли на кухню? – Он выглядел удивленным. – Ты коснулся моих волос, но я не расслышала, что ты сказал.
Он покачал головой.
– Может, это была Ниса? Я не трогал твои волосы.
Глава двадцать восьмая
Взбешенная Ниса с Мелиссой ждали нас в коридоре.
– Аманда заняла нашу комнату, – заявила она, даже не стараясь понизить голос. – Мелисса предупредила ее, что эта комната – наша, но она пропустила ее слова мимо ушей!
– Извините, – сказала Мелисса. Она нервно развязала бандану и тут же снова повязала ее вокруг головы. – Я просто решила, вы сами передумали.
Она окинула взглядом длинный коридор, проходивший через весь дом. По обе стороны виднелись закрытые двери.
– Слушайте, это не так уж важно, – вздохнула я. – Мы можем просто…
– Еще как важно, Холли! – разозлилась Ниса. – Мы здесь благодаря тебе, ты имеешь право выбирать первой.
– Сколько тебе лет, двенадцать? – вспылил Стиви. – Забирайте мою комнату, она прямо рядом с этой, так? – Он повернулся к Мелиссе. Та кивнула. – Прекрасно! А теперь не могли бы вы показать мне, где спальни похуже, чтобы я мог разобрать вещи и устроиться?
Мелисса повела нас дальше по коридору. Сквозь чуть приоткрытую дверь, первую справа, я увидела большой чемодан на полу и окно, за которым сиял погожий октябрьский денек. Спальня Аманды.
Мелисса остановилась.
– Может быть, эта, Стиви? Предыдущие жильцы собирались покрасить стены во всех спальнях, но успели только в этой.
Мелисса открыла дверь. Мы с Нисой содрогнулись. Лицо Стиви напряглось, но он все-таки шагнул внутрь, обойдя Мелиссу.
– Отлично. Подойдет.
– Она такого же размера, как остальные, – сказала Мелисса. – Просто здесь…
Она подняла на нас беспомощный взгляд. Комната выглядела… ужасно. Светло-лавандовую краску положили прямо поверх старых обоев, отчего вся поверхность пошла пузырями. В центре гипсового потолка располагался огромный медальон; сначала он напомнил мне стилизованное солнце, но потом я увидела, что это лицо, вот только какое-то плоское, будто его расплющило в автомобильной аварии. Глаза напоминали дыры, продавленные в мягком тесте, а улыбка таила угрозу, словно безмолвный крик.
Относительно новая кровать в скандинавском стиле была придвинуты к кирпичной стене и окружена тумбочками того же типа, светильниками фирмы «Энглпойз» и полосатым тряпичным ковриком. Громоздкое бюро неуклюже притулилось у противоположной стены, будто его пихнули туда в последний момент. Интерьер задумывался ярким и воздушным, но производил обратное впечатление. Комната казалась грязной и загроможденной. Кое-где обои отклеились, обнажив более старое настенное покрытие – пестрый фиолетовый узор бута, напоминавший дохлых медуз. Повсюду царил запах полного запустения – странно, если учесть, что в комнате всего год назад делали ремонт.
– Просто здесь… так
– Это какой-то другой фильм, – сказала Ниса.
– Вообще это сразу пять разных фильмов. Бергман, Ардженто, Хичкок, Де Пальма и кто-то еще, забыл. Не важно. – Он бросил сумку на кровать. – Мне все равно. Спасибо, Мелисса. Комната прелестная, уверен, мне здесь будет очень удобно. А если нет, просто перееду в другую, да?
– Конечно, – торопливо сказала Мелисса то ли с облегчением, то ли настороженно. Наверное, и то и другое. – Ну что ж, устраивайтесь. Холли и Ниса, дальше вы.
Мы прошли по коридору туда, где Мелисса заранее открыла дверь на противоположной стороне. В этой комнате тоже проводился ремонт: часть стенных панелей из темного дерева перекрасили в бледно-желтый. По углам виднелись остатки обоев, сквозь которые проглядывал первоначальный узор – гирлянды оранжевых цветов, потемневших и приобретших ржавый оттенок. То тут, то там сквозь желтую краску, подобно отпечаткам грязных ладоней, проступало оригинальное темное дерево.
– Это плесень? – Ниса робко дотронулась до стены.
– Нет. – Мелисса осталась на пороге. – Жильцы уехали, прежде чем положить второй слой. Тру все собирается доделать, но… – Она пожала плечами. – По-моему, здесь ничего не было доведено до конца с тех пор, как дом построили. Все начинают, но никогда не заканчивают.
– Разве не все старые дома такие? – спросила я, надеясь разрядить обстановку. – Так всегда говорят.
Мелисса покачала головой.
– Ни один старый дом уж точно не похож на этот. Эйнсли за тридцать лет так и не удалось довести хоть какие-то работы до конца. Даже до пандемии трудно было уговорить кого-нибудь приехать сюда. А теперь и вовсе невозможно.
– Но вы здесь. И Тру.
– Мы здесь, потому что нам нужна работа, – сердито возразила она. – Тру не может устроиться поваром, поэтому помогает Россу Литтфилду развозить дрова и по выходным подрабатывает на заправке. Иногда он готовил для тех, кто приезжал на лето, но все они вернулись в город после Дня труда. А один вообще не заплатил, – продолжала она, сверля меня взглядом. – Мы едва сводим концы с концами. У меня были клиенты в Эштоне, но с нынешними ценами на бензин туда слишком накладно ехать. А если стану просить больше денег, меня никто не наймет. Слава богу, есть Эйнсли. Благодаря ей мы еще как-то держимся. С трудом.
Внутри у меня все закипело. Мелисса что, приняла меня за какую-то городскую богачку, которая ведет себя как капризная дива из-за того, что не получила обещанную спальню? Я хотела выкрикнуть правду – что и для нас это невообразимая роскошь. Ну, может, не для Аманды, но для нас с Нисой и Стиви уж точно. Я уже собиралась поспорить, но ощутила легкое прикосновение Нисы к своему плечу. Та сочувственно посмотрела на Мелиссу.
– Похоже, это место еще держится только благодаря вам, – улыбнулась она.
В ответ – ни намека на улыбку. Мелисса по-прежнему стояла в дверях, скрестив руки на груди.
– Ну, как вам? – Она мотнула головой в сторону комнаты. – Обеим подходит? Она рядом с комнатой Аманды, они одинаковые. Мебель-то разная, но все остальное – точь-в-точь. Ванная общая, но Аманда не возражала. Если передумаете, всегда можете переселиться в любую другую спальню. Сообщите мне, и я постелю чистое белье.
– Не нужно, – сказала Ниса. – Хорошая комната. Большое спасибо, Мелисса.
– Да, спасибо, – сказала я, и Мелисса нехотя кивнула.
Я шагнула в комнату вместе с Нисой. Мы знали про общую ванную – именно поэтому хотели, чтобы рядом был Стиви, а не Аманда Грир. Я видела, каких усилий стоило Нисе держать язык за зубами, пока она разглядывала кровать с изогнутым изголовьем, платяной шкаф из глазкового клена, кресло с потертой обивкой из зеленого бархата и персидский ковер в горчично-зеленоватых тонах. На стене висела гравюра с изображением английского загородного поместья. Крошечная фигурка толкала перед собой по предполагаемому саду старомодную газонокосилку.
Весь антиквариат казался каким-то угрюмым и будто не на своем месте, словно состоятельные гости, застрявшие в дерьмовом мотеле. Ниса осторожно присела на кровать. Матрас не прогнулся ни на дюйм. Она скривилась.
– Как бетон.
– Переживем. – Я повернулась к Мелиссе. – Большое спасибо. Я очень ценю все, что вы сделали.
–
Мелисса никак не отреагировала на ее замечание.
– В кухне вы найдете все, что вам нужно, – сказала она. – Я оставила в шкафу немного гранолы, а также кофе и чай. Тру оставил в холодильнике ваш сегодняшний ужин и указания, как разогревать. На завтра есть лазанья. Я купила вам ветчины и зелень для салата. Мы, наверное, зайдем завтра утром, но если вам понадобится что-нибудь еще, напишите мне или оставьте список. Если у Тру появится работа, я сама привезу, что смогу.
– Надеюсь, с ним мы тоже познакомимся, – сказала я. – Может, вы как-нибудь с нами поужинаете?
Она покачала головой.
– Мы никогда не бываем здесь после наступления темноты.
– Никогда?
– Никогда, – с нажимом повторила она. – Так что не просите. – Она заправила за ухо прядь волос. – Я кое-что доделаю внизу и поеду домой.
Выйдя в коридор, мы с Нисой еще раз поблагодарили ее. Дверь в соседнюю комнату уже закрылась.
– Она правда там? – спросила Ниса у Мелиссы.
– О да! Она здесь. – Мелисса бросила на меня непонятный взгляд. – Спокойной ночи.
Мы вернулись в спальню. Ниса подошла к окну и раздвинула болезненного вида желто-серые шторы.
– Ух, ну и дом!
Она подвязала шторы и приоткрыла окно. В комнате было душно. От латунной вентиляционной решетки на полу исходил жар.
– Не все так плохо, – сказала я, открыв шкаф, чтобы развесить одежду. – Если нам не понравится в этой спальне, просто переселимся в другую. Можно переехать к Аманде.
– Никак не могу поверить, что она здесь. Она могла прислать двойника. Репликанта. Она могла клонировать себя с помощью 3D-принтера. Разве настоящая Аманда не вышла бы навстречу, чтобы дать нам шанс выразить свою безграничную благодарность за то, что она согласилась играть в пьесе?
Я рассмеялась, а Ниса прижала палец к губам и на цыпочках подкралась к двери в ванную. Потом, встав на четвереньки, заглянула в просвет внизу. И закричала.
Глава двадцать девятая
Аманда была довольна, что приехала раньше остальных актеров. Зачем ждать целый день? Она горела желанием приступить к работе. Кроме того, ей не нравилось думать, что они соберутся вместе без нее, станут обмениваться сплетнями и, возможно, даже вырезать реплики, пока она не может высказать свое мнение.
Холли Шервин дала ей контактный телефон риэлтора, Аманда позвонила Эйнсли Роуэн и договорилась о встрече в Хилл-хаусе. Холли представила его как особняк, но он больше напоминал огромные искусственные парковые руины, что-то вроде тех псевдоготических строений, которые богатые англичане устраивали в садах своих загородных поместий. Однажды Аманде досталась небольшая роль в забытом фильме производства компании «Мерчант Айвори», который снимался в поместье в Кенте. Там имелся грот из камня и осыпающегося бетона со склизкими зелеными стенами, населенный живыми летучими мышами.
Хилл-хаус не вызывал столь сильного отвращения. Так думала Аманда, ожидая, пока Эйнсли отопрет входную дверь. Внешний дизайн был ужасен – окна и двери выстроились таким образом, что напоминали лицо безумца. Возможно, архитектор хотел за что-то отомстить владельцу.
Но плесени она не видела и, следуя за Эйнсли внутрь, с облегчением обнаружила, что затхлостью не особенно пахнет. Несмотря на многочисленные окна, освещение было тусклым, но Аманду это не смущало: куда более выгодно для женщины определенного возраста.
– Холли выделила вам Желтую комнату, – объявила Эйнсли, пока они поднимались по лестнице. Аманда волокла за собой сумку. – Вот она…
Эйнсли открыла дверь, и Аманда заглянула внутрь. Ужас!
– Как насчет этой? – спросила она, повернув ручку на соседней двери.
– Это Розовая комната, они с Нисой…
– Идеально. – Аманда вошла и осмотрела нежно-розовые стены и огромное окно, выходившее на веранду и усыпанные листьями лужайки. Персиковые шторы с узором в виде пестрых гвоздик, неприятно похожих на куски мяса, такое же белье и подушки. Все-таки лучше, чем желтое. Ну, не намного, но лучше. – Спасибо! – весело воскликнула она и закрыла дверь, прежде чем Эйнсли успела что-либо возразить.
В окно лился солнечный свет – здесь ей нужен был яркий свет, чтобы как следует нанести макияж и сделать прическу. Даже в глухой деревне необходимо следить за собой – этот урок она усвоила еще в юности, когда ездила на летние гастроли. Никогда не знаешь, кто может тебе повстречаться, даже на культурной пустоши, и никогда не знаешь, кто окажется полезен.
Взять, к примеру, Холли Шервин. Аманда помнила, как встретила ее много лет назад на фестивале «Ярмарка Лилит». Пятнадцатилетняя девчонка была поражена только что увиденным выступлением и никак не могла подобрать слов. В том, что она утратила дар речи, не было ничего необычного. Необычным было появление Аманды в шатре перед аудиторией из семнадцати пожилых женщин. После того инцидента с Джейсоном Прэттом ей приходилось соглашаться на подобную работу. Ребекка, ее агент, считала, что она зря так поступает.
– Твоя звезда засияет вновь, Аманда. Возьми перерыв на год-два, и люди обо всем забудут.
Но Аманда не могла позволить себе взять перерыв – Ребекке ли не знать.
Да она и не хотела. Когда она не выступала, ей казалось, будто она сидит на нескончаемом больничном. Причем это не приятный больничный, когда можно поваляться в кровати и посмотреть «Гранд-отель» или «Быть или не быть»[28] по телевизору, а такой, когда голова тяжелая и будто забита ватой. С одной из маленьких сцен неподалеку доносилась музыка – Аманду отправили на малопосещаемый участок фестивальной площадки вместе с начинающими фолк-певцами и девушками с дредами, жонглировавшими горящими кеглями в форме фаллоса. Отдаленное расположение оказалось неожиданным благословением. По крайней мере ее не затмевали актеры главной сцены.
В пьесе «Кто сильнее»[29] было всего два персонажа. Мадам Икс читала сорокапятиминутный монолог, обращенный к женщине по имени Мадам Игрек, не произносившей ни слова. Годами это была главная роль Аманды. Люди спорили, феминистский ли это шедевр или же шовинистический. Аманде нравилось интерпретировать роль и так, и так: иногда зал в ярости покидали женщины, иногда мужчины.
К тому же это профсоюзная роль. С учетом шкалы зарплаты. И повод выйти из дома. Она могла бы сыграть эту роль с закрытыми глазами. Но старые привычки и мышечная память не отпускали. Она погружалась в роль, вытаскивала на поверхность мрачные отрывки сценария в надежде, что у кого-нибудь из тех, кто сидит на этих складных стульях, пойдут мурашки по коже.
Мадам Икс: Ты думала, я правда выстрелю? Нет, я уверена, ты так не думала. Вот если бы ты вздумала в меня стрелять за то, что я встала на твоей дороге, я бы не очень удивилась! Да, я знаю, ты не можешь мне этого простить, хотя я совсем не виновата перед тобой!
В течение сорока пяти минут Аманда следила за девушкой-подростком, мельком поглядывая на нее, а один раз расхохоталась, уставившись прямо на нее, будто рассказывая ей шутку. Она увидела, как разрушение «четвертой стены» ошеломило девушку. Спектакль – как временное убежище: если нарушить его архитектуру хотя бы чуть-чуть, это может шокировать чувствительного зрителя.
Позже девушка разыскала ее в задней части шатра. Аманда пила воду из литровой бутылки большими глотками, парик лежал на складном стуле вместе с ключами от машины. Неряшливая девочка-подросток с мышиного цвета волосами и непримечательным лицом, не считая зеленовато-коричневых глаз, которые, заговорив с Амандой, она раскрыла так широко, что Аманда подумала: уж не под кайфом ли она?
Поделиться книгой: