Призраки на холме

– Мы почти на месте! – запела Ниса и обняла меня, когда я вернулась в машину с ключом. – Ты рада?

– Да, – улыбаясь, ответила я.

Глава двадцать пятая

В этот раз шесть миль по извилистой дороге пролетели быстрее. Я готовила себя к встрече с Эвадной Моррис, когда Стиви, посмотрев в заднее окно, спросил:

– Это ее трейлер? Чокнутой дамочки с топором?

– Эвадны. Ее зовут Эвадна. У нее был не топор, а нож. И Эйнсли сказала, она хорошая.

– Нож – это не очень хорошо.

– Эйнсли не говорила, что она хорошая, – возразила Ниса. – Эйнсли сказала, она стережет свою территорию и ведет себя так, будто Хилл-хаус принадлежит ей. Она бывший соцработник.

Стиви разглядывал сад Эвадны, где цвели огненные золотые шары и поздние тигровые лилии.

– Я думал, она будет сидеть на крыльце с дробовиком на коленях, – разочарованно произнес он.

– Тут нет крыльца, – заметила Ниса.

– Ух ты… Холли, помедленнее…

Я притормозила и повернулась посмотреть, на что указывает Стиви.

– Камни… – Он ткнул пальцем в окно. – Это каменный круг – видишь? Весь трейлер окружен камнями. А еще там ведьмин шар. Она ведьма, – торжествующе заключил он.

Я остановила машину. Насчет каменного круга он был прав – как я раньше не заметила? Его скрывали растения, догадалась я. Теперь, когда хосты и папоротник увяли, стали видны притаившиеся за ними камни. Большинство из них доходило до колен, а несколько поднимались фута на четыре.

Они образовывали круг – скорее, даже овал, – заключавший в себе трейлер и практически весь двор, в том числе огород. Над жухлыми кустиками томатов тянулась бельевая веревка. С нее свисали расплющенные алюминиевые банки, а еще кости и черепа животных, челюсти – скорее всего, оленьи. Еще там стояло нечто вроде пугала, сделанное из веток и тряпья, собранных в подобие безголового скелета с чрезмерным количеством конечностей.

На краю каменного круга на керамическом пьедестале лежал серебристый зеркальный шар, листья клена и небо отражались на его поверхности красными и синими пятнами.

– Хрустальный шар… – Ниса улыбнулась. – Обожаю такие!

Стиви покачал головой.

– Это называется ведьмин шар. Моя бабушка из Салема, там у всех такие есть. Их используют для ясновидения. И для защиты.

– Рисковать она не собирается. – Ниса указала на черепа. – И… ой! Холли, смотри!

Из желтеющих папоротников вышел гигантский черный заяц. Помедлив, он прыгнул футов на шесть и приземлился возле ведьмина шара, затем встал на задние лапы и уставился на нас глазами цвета меди. Стиви присвистнул.

– Это кролик? Да он размером с диван!

Ниса открыла окно, чтобы сделать снимок.

– Нет! – Я нажала на газ, и Ниса резко откинулась на спинку сиденья.

– Ты чего? – воскликнула она, пытаясь на ощупь найти оброненный телефон.

– Это ее дом! Там живут люди, нельзя просто так фотографировать чужой двор. Мы же не знакомы, она…

– Ты с ума сошла? У Стиви весь «Инстаграм»[26] забит фотками незнакомцев, рыдающих в метро.

– Я их снимал всего неделю, – возразил Стиви. – Потом совесть замучила, и я удалил тот аккаунт.

– Не важно. – Ниса вздохнула, просматривая телефон. – Нельзя просто так… ой!

Она замолчала, уставившись в экран, а я кипела от злости. С чего я взяла, что смогу пережить пять часов в одной машине с Нисой и Стиви, не говоря уж о двух неделях в уединенном доме?

Через несколько минут мы добрались до ворот. Кто-то расчистил ворох опавших листьев и убрал гниющий плющ. При мысли о том, что в доме кто-то прибрался, мне стало лучше.

– Нас ждут, – сказала я, когда мы ехали по подъездной дорожке.

– Кто? – спросил Стиви.

– Не знаю. – Я бросила взгляд на Нису. Она продолжала молчать, пристально глядя в телефон, то увеличивая, то уменьшая пальцами изображение на экране. – Все хорошо?

Она протянула мне телефон, и я остановила машину, чтобы взглянуть.

На фотографии, которую она только что сделала, не было ни следа кролика, хотя я знала, что он должен быть там. Мы все его видели.

Рядом с шаром стоял не заяц, а человек. Одна рука лежала на гладкой поверхности шара, другая была поднята и развернута ладонью вперед. Темноволосая женщина в синей толстовке смотрела прямо в камеру. Ниса увеличила фото, и я смогла разглядеть глубокие складки вокруг ее рта и глаза, такие светло-голубые, что казалось, будто у нее нет радужной оболочки, только черная точка зрачка.

Эвадна Моррис.

Глава двадцать шестая

Я вернула Нисе телефон и поехала дальше.

– Ты разве не видела? – настойчиво спросила Ниса. – Холли!

– Что видела? – спросил Стиви, и Ниса передала ему телефон. – На что надо смотреть?

– На нее. Эвадну.

– А где кролик?

– Чтоб я знала!

Стиви вернул Нисе телефон.

– Странная фотка. Ее ведь не было на улице. А еще у меня тут сеть не ловит. Вернее, ловит, но, когда что-нибудь грузится, все виснет и становится красным.

– Красным? – переспросила Ниса.

Он вытащил телефон и продемонстрировал нам мутно-алый экран с коричневыми и черными полосами. Ниса нахмурилась.

– Ты его не ронял?

– Нет. Это началось около церкви. Кажется, Сатана съел мой телефон.

Я проехала мимо огромного пня, стараясь не привлекать к нему внимание Стиви, и в последний раз свернула – туда, где нас ждал Хилл-хаус.

– Черт, – пробормотала я. Сердце ушло в пятки. – Здесь уже кто-то есть.

На круглой площадке стояли две машины. Старый белый пикап, в кузове которого лежали средства для уборки и ярко-оранжевый жилет, и ядовито-зеленый «моррис минор» с нью-йоркским номерным знаком, на котором было написано: ТРГИК.

Аманда Грир приехала на день раньше.

Ниса скривилась.

– Боже мой! Она нас опередила.

– Кто? О! – Стиви уставился на «моррис минор» и расхохотался. – Трагик? Серьезно?

– Заткнись, – велела я и припарковалась. – Стиви, если ты все испортишь…

– Я тебя умоляю! Знаешь же, что не испорчу. Но правда, что за номерной знак? – Он открыл дверь и выбрался из салона, распрямляя длинные руки и ноги, словно детская игрушка. – Лишь бы она не заняла мою комнату.

– Или нашу, – сказала Ниса.

Никто из нас еще не успел побывать наверху, но мы уже застолбили две спальни, которые Эйнсли назвала самыми удобными: мы с Нисой взяли Розовую комнату, а Стиви – Желтую, по соседству.

Мы достали вещи из машины и с минуту стояли молча, осматриваясь. Прекрасная погода, характерная для позднего лета, здесь уже прошла. Хилл-хаус располагался на высоте, отчего был более уязвим перед стихиями, и большинство деревьев уже сбросили листву, теперь лежавшую на лужайке бурыми кучками, напоминавшими могильные холмики. Однако золотые шары еще цвели, а по берегам ручья на окраине леса колыхался на ветру пожелтевший рогоз.

– Что ж… – Сделав глубокий вдох, я подняла сумки. – Готовы?

Мы с Нисой зашагали к крыльцу, но Стиви помедлил.

– Вы хоть проверили это место? – спросил он, разглядывая верхний этаж. – На «ТрипЭдвайзоре», например? Выглядит небезопасно.

Этот тон и этот взгляд были мне хорошо знакомы. Стиви остро чувствовал все, что воспринимал как угрозу. Я приписывала это инциденту во время постановки «Оливера!». К тому же он много времени проводил в оккультных лавках. Раньше, когда он предупреждал меня о каких-нибудь опасных событиях или людях, я часто подтрунивала над ним.

Однако нередко он оказывался прав. Он посоветовал нам с Нисой не ходить на вечеринку в Бруклине, где при пожаре погибло семь человек. Он настоял, чтобы его брат, страдавший мигренями, сделал МРТ, и она выявила небольшую опухоль – как оказалось, доброкачественную. В другой раз Стиви сказал своему тогдашнему парню отправиться в Гринпойнт на День благодарения на пароме, а не ехать по шоссе 495. Парень не послушался и погиб в автокатастрофе, когда в метель прицеп потерял управление.

Конечно, Стиви мог разнервничаться из-за любого пустяка, например, если мы выбирали непальский ресторан вместо его любимого кубинского. И все же я научилась прислушиваться, когда он так на меня смотрел.

И вот снова этот взгляд.

– Нет. Это частный дом. По-моему, тут безопасно.

– Не считая башни, ясное дело, – сказала Ниса.

Стиви прижал тяжелую сумку к груди, будто спасательный жилет, и уставился на темные, несмотря на полуденное солнце, окна третьего этажа.

– Стиви…

Я коснулась его плеча, и он вдруг начал заваливаться назад. Ниса бросилась к нему, а я схватила его за руку.

– Холли, какого хрена? – выпрямившись, спросил он.

– Ты как будто сознание потерял! Что случилось?

– Со мной все нормально!

– Выглядело не совсем нормально. – Я бросила взгляд на Хилл-хаус. – Здесь опасно?

– Нет. Все хорошо.

Он улыбнулся, и я увидела его красноватые зубы, видимо, когда начал падать, Стиви прикусил губу. Сразу вспомнился улыбающийся заяц, вставший на задние лапы.

– Все хорошо, Холли, – повторил он и зашагал к крыльцу. – Ты права, все хорошо.

Глава двадцать седьмая

В главном вестибюле редкий солнечный свет просачивался сквозь приоткрытую дверь и окна. В воздухе висел сильный запах лимонной полироли и жидкого мыла «Мерфи», доказывая, что Мелисса Либби работала не покладая рук. Однако неприятный запашок никуда не делся. Может, там, под половицами, не дохлая мышь, а что-то покрупнее – белка или енот?

Я остановилась и поставила сумки, толком не зная, что делать дальше. Ни следа Аманды или кого бы то ни было еще. Стиви осматривал вестибюль, но Ниса замерла у входной двери. Запрокинув голову, она оглядела киношную лестницу и хоры у башни и запела:

Тут леди зайцем сталаИ бросилась бежать,Ну а кузнец стал гончим псом,Чтобы ее поймать.

Она сделала вдох. Ее голос эхом отскакивал от балок высоко над нами.

Уж лучше мне в гробу лежатьХолодным мертвецом…

– Хватит! – Стиви закрыл ей рот рукой. Ниса раздраженно оттолкнула его, а он сказал: – У меня от тебя мурашки по телу.

– Хотела проверить акустику.

– Неподходящее время, Нис. Учитывай обстановку, – сказал он и указал на меня. – Мы только что приехали.

– Я что-то слышу, – перебила я, поспешив к двери около лестницы. – Может, на кухне?

Дверь вела в мрачный коридор. Я провела руками по стенам, тщетно ища выключатель; пришлось воспользоваться фонариком в телефоне. В тусклом свете остальные последовали за мной – сначала Стиви, а потом Ниса.

– Почему мы просто не пошли другим путем? – жалобно спросила она.

– Да ладно тебе, Нис, – сказала я. – Это же приключение.

Но сама я не воспринимала это как приключение. Даже при свете фонарика коридор оставался таким темным, что приходилось держаться рукой за стену, чтобы не заблудиться. Неприятный запах, ощущаемый в вестибюле, здесь был в разы сильнее – он ударил мне в нос так, что я едва не подавилась, а потом вдруг пропал. Я чувствовала на шее руку Стиви, направлявшую меня. Он погладил меня по волосам и прошептал: «Сюда» – или, быть может: «Еда».

Спустя несколько секунд темнота рассеялась, будто кто-то включил лампу. Я увидела конец тесного коридора, яркий прямоугольник, за которым, словно рыбки в аквариуме, двигались размытые тени. Играла музыка из девяностых – «Скачите»[27], как бы дико это ни звучало. Спотыкаясь, мы ввалились в кухню и зажмурились, когда в глаза ударил солнечный свет.

– Вы нас нашли! – воскликнула женщина. Примерно моих лет, около сорока, с повязанной на голове банданой и мерцающими серебристо-синими тенями на веках. Женщины Хиллсдейла и впрямь не жалели сил на свой внешний вид. – Аманда уже здесь, но я думала, вы приедете только завтра.

– Нет, – сказала я, радуясь, что выбралась из коридора, хотя то, что меня застали врасплох, вызвало у меня раздражение. – Мы и собирались приехать сегодня – это Аманда должна была прибыть завтра.