Помоги проекту - поделись книгой:
Именно в этот момент американский поляк повернулся в сторону подходящей пары, отвлекаясь от разговора с курящим собеседником, и растянул губы в классической пустой улыбке американца.
Мария, держащая мужа под руку, почувствовала, как тот напрягся, и встревожено повернула голову. И глаза супруга ей сказали почти всё. Последний раз она видела такой взгляд чуть более полугода назад — и в тот день она первый раз в жизни испугалась мужа. Казалось, что еще чуть-чуть, и из глаз Пабло вырвутся лазерные лучи, как в глупых комиксах, которые Роберто как-то покупал для своего сына.
— Родной, все в порядке, — прижавшись к нему, прошептала Мария на ухо Пабло. — Я тебя люблю.
Как и в тот раз, в день
Но Бжезински успел увидеть, с какой ненавистью смотрит на него незнакомый ему мужчина. Пусть и не понял, что могло бы служить причиной. Удивление промелькнуло в его глазах, и стремительно берущий себя в руки Пабло понял, что надо спасать ситуацию.
— Добрый вечер, мистер Бжезински, — постарался максимально дружелюбно произнести Эскобар, хотя внутри него бесновался зверь, требующий крови. — Вы на секунду мне напомнили, как на моих людей нападали комми из джунглей.
— Я? Неожиданно… — уже всерьез удивился поляк. — Мистер?
— Пабло Эскобар Гавирия, — представился наркобарон, протягивая руку. — А это моя супруга, Мария. Просто тут недавно офис моей строительной компании атаковали подонки из «движения девятнадцатого апреля», а я слышал, насколько вы непримиримы в борьбе с коммунистами и еще думал, как нам не хватает кого-то вроде вас. А сейчас увидел и вдруг вспомнил о пострадавших…
— Соболезную, — кивнул Бжезинский. — Слышал об этом нападении. Но мы для этого, в том числе, и прибыли сюда. Чтобы найти, чем сможем помочь.
— Конечно, мистер Бжезински. Сразу скажу, это большая честь познакомиться с вами.
«И еще большей честью будет тебя прикончить, — желание грохнуть поляка никуда не исчезло, просто вошло в контролируемое русло. — С особой, сука, жестокостью».
В голове уже крутились идеи, как именно он уберет одно из высших лиц американского государства. И пока ничего «не демонстративного», вроде пули снайпера, придумать не получалось. Впрочем, у него еще будет время…
— Интересная у вас машина, — подошел к ним недавний собеседник Бжезинского.
И сразу представился:
— Ли Якокка, — мужчина с высоким лбом и умными глазами, пожав руки Пабло и его жене, повернулся в сторону парковки, куда уехал «Носорог» Эскобара.
— Да, мой завод делает, — Пабло порадовался возможности «съехать с темы», потому что все еще не был уверен, что не свернет шею Бжезинскому прямо вот тут.
— Правда? Как интересно…расскажете подробности?
— Не проблема, сеньор, — улыбнулся наркобарон. — А вы?
— Возглавляю «Крайслер» с недавних пор, — улыбнулся один из самых известных менеджеров второй половины 20-го столетия, оттащивший одну из компаний «большой детройтской тройки» от пропасти банкротства. Впрочем, на этот момент он еще этого не сделал.
— Дорогая, составишь нам с сеньором Якокка компанию?
— В прогулке до парковки? Почему бы и нет, — засмеялась Мария.
— Я вас оставлю, — прокомментировал откуда-то сбоку Бжезинский. — Вернусь в зал, к послу. Приятного вечера.
Глядя ему в спину, Пабло представил, как всаживает в неё полную обойму из ставшего с недавних пор любимым Люгера.
А затем, выдохнув сквозь зубы и натянув на лицо улыбку, он повернулся к Якокка и предложил прогуляться. В конце концов, он же в том числе и за этим сюда пришел, верно? Налаживать связи с американским бизнесом — а что же может быть большим «американским бизнесом», чем их автомобильная индустрия?
— Собственно, у нас тут, в Колумбии, сеньор Ли, бывает довольно неспокойно, знаете ли, — начал рассказ Пабло, пока они шли к машине. — И родилась у меня идея, сделать роскошный бронированный автомобиль. Но при этом обычный «Линкольн» или «Кадиллак» мне не подходили — просто потому, что там, куда порой мне в рамках бизнеса приходится приезжать, с дорогами, мягко говоря, не очень. Ну а дальше — дело техники. Нашел людей, купил оборудование и понеслась… Назвал «Носорогом» — потому что мощный, конечно, и кожа толстая.
— И что же у него под капотом? — Якокка явно заинтересовался необычным автомобилем.
— Ваш движок, если честно. Хеми, из самых мощных. Купили побольше из машин без пробега. Вот, раздумываем лицензию просить, — улыбнулся Пабло. — Чувствую, это я с вами удачно познакомился.
Якокка ответил на дружелюбную улыбку своей и полу-шутя произнес:
— Или не вам, а мне повезло.
— Сойдемся, что повезло обоим, — Эскобар развел руками.
— А не думали сделать версию попроще, без брони? — американец задумчиво разглядывал «Носорога» и явно прикидывал что-то.
— Думал, конечно. Но у меня не ваши гигантские фабрики, а небольшой заводик. Нам и текущих заказов с головой хватает. А на расширение пока денег потратить не могу — и так долговая нагрузка большая. А что, думаете, могло бы пойти?
— Мне кажется, вполне. Особенно в премиальном сегменте… А что вы говорили про лицензию?
Мария, смотря на то, как ее муж увлеченно и на равных общается с каким-то большим человеком из США, восхищенно покачала головой. Ну и заодно старалась подальше отогнать от себя мысль о том, что эти вспышки ярости — они не к добру. Ой не к добру…
Збигнев Бжезинский, держа в руках бокал с шампанским, внимал речи приехавшего президента Айяла, которого знал еще по работе того послом в США. Тот разорялся про новый этап отношений Америки и Колумбии, а поляк все крутил в голове знакомство с Пабло Эскобаром.
Этот взгляд…за всю свою жизнь Збигнев не видел такой ярости и жажды крови. Эскобар выглядел так, словно собирался его убить и что лишь присутствие жены его удерживает от того, чтобы вцепиться ему в глотку.
Откуда? Почему?
Объяснения он отбросил в сторону — да, звучало достаточно убедительно, но он, как опытный политик, этим удовлетвориться был не готов. Где он мог насолить колумбийцу так сильно? Он Южной Америкой даже особо-то и не занимался — Европа и афганская ловушка для русских занимали его гораздо больше, чем что-либо еще, почти всю его карьеру последних нескольких лет. Что-то из его дел с Айяла? Но там и не было ничего, простое знакомство, мелочи какие-то. Может, Трехсторонняя комиссия? Она тоже сильно вряд ли — да и как обсуждения мировых проблем могли затрагивать какого-то там бизнесмена даже не из столицы третьесортного государства…
Выглядело это очень странно и непонятно — а такого советник по национальной безопасности президента США не любил. И не мог себе позволить.
А потому, он отправился к неприметному человечку, работающем в посольстве на какой-то малозначимой технической должности: что-то вроде третьего атташе по культуре. Вот только человечек этот, как водится, имел вторую работу, будучи сотрудником ЦРУ. И по долгу службы должен был знать буквально все о хоть сколько-нибудь важных людях этой страны.
Глава 14
Знакомство с Ли Якокка, начавшееся на улице, плавно перетекло в общение непосредственно на приеме. Роскошный, недавно отремонтированный зал выглядел более чем достойно: паркет, зеркала, классическая люстра…
Мария, чье знание английского, прямо сказать, не блистало, в какой-то момент совершенно перестала понимать, о чем ее муж разговаривает с главой американской корпорации. Бурное обсуждение пару раз прерывалось смехом, и постепенно круг общения расширялся.
В чем Пабло никак нельзя было отказать, так это в обаятельности и харизме. Это отмечали все, кто с ним общался. И сейчас он раскрывался на все сто — Марии даже показалось, что некоторые колумбийские политики бросали в сторону Эскобара недовольные взгляды. Ну ли как минимум завистливые.
Это девушку несколько обеспокоило — вражда или просто плохие отношения с властью было точно не в топе её мечтаний. Она вообще никак пока не могла привыкнуть к столь стремительному взлету. Еще позавчера она выходила замуж за сына учительницы и разорившегося фермера. Вчера она была женой далеко не бедного, но более-менее обычного предпринимателя, занимающегося недвижимостью и «чем придется». А сегодня она уже супруга могущественного бизнесмена, которого с каждым днем все больше и больше любят в нищих районах страны. И не просто любят — боготворят…
Понятия не имея об особенностях бизнеса Эскобара, Мария понимала, что он один из самых богатых людей в Колумбии с интересами буквально во всех отраслях её экономики. Собственно, поэтому она быстро сообразила, почему её муж так увлёк господина Якокка — Мария попросту знала, что запрос на «Носорогов» огромен, это не было каким-то секретом. И искренние восхищенные отзывы о машине от партнеров Пабло слышать ей приходилось не раз. Да что уж там говорить — она сама регулярно на ней ездила в качестве пассажира, и не могла найти, к чему придраться.
Так что любопытство автомобильного магната было легко объяснимым. Но вот появления в стихийно выросшей вокруг Пабло компании господина Трампа и представителя семьи Каргилл…Она не думала, что строительная компания мужа или его совместный с братьями Очоа агробизнес отличались чем-то эдаким, что могло бы привлечь гигантов американской индустрии.
Впрочем, среди проектов Пабло был, конечно, курортный комплекс в Картахене — скупивший там землю Эскобар затеял огромную стройку и экспертиза скандального девелопера ему бы, пожалуй, пригодилась. Наверное, господин Трамп и сам хотел поучаствовать в возведении там отелей — в конце концов, основными отдыхающими на этих курортах еще долгое время будут именно жители Соединенных Штатов. А Каргилл?
Одна из самых богатых американских семей была известна в первую очередь именно успехами в сельском хозяйстве. Неужто многочисленные фермы и плантации её мужа в далекой Колумбии могли бы их заинтересовать?
Именно в этот момент, мило улыбаясь очередному представителю американского бизнеса, совершенно случайно поймала сосредоточенный — если не сказать пристальный — взгляд господина Бжезинского, которым тот смотрел на Пабло Эскобара через половину немаленького зала, в котором прямо сейчас проходил фуршет. И он ей очень не понравился — особенно учитывая, как на Бжезинского чуть ранее отреагировал сам Пабло. И пусть сейчас её супруг выглядел расслабленным и весёлым, она чувствовала, что это не так. Она не понимала, почему эти двое невзлюбили друг друга с первого взгляда — объяснение мужа ей показалось столь же неубедительным, сколь и Бжезинскому — но ей этого понимания и не требовалось.
Мария интуитивно ощущала, что вражда с американцами её семье была не нужна, и знала, что стоит ей сказать супругу о странных взглядах поляка, как есть немаленькая вероятность, что Пабло снова взбесится. И не факт, что в этот раз его получится успокоить так легко, как в прошлый.
С другой стороны, не говорить — тоже как-то…Попахивает враньем, пусть и не прямым. А её родители всегда говорили, что для гармонии в семье мужу надо доверять, верить и говорить правду, не скрывать ничего.
Здесь, в этом ярко освещенном зале со светлыми стенами, набитым целой кучей колумбийских и американских бизнесменов, политиков и силовиков, она отчетливо видела, насколько все же она не готова к роли жены человека, вращающегося во всем этом. Насколько многому ей еще надо научиться. Насколько много ей надо понять. И от этого ей было не по себе.
— Скучаете, сеньора? — Хорхе Очоа, подошедший откуда-то из-за спины, не спешил возвращаться в весело хохочущую компанию.
— Хорхе, мы же уже сто лет как договорились, что я для тебя просто Мария, — с грустной улыбкой поприветствовала друга семьи девушка. — И нет, не скучаю.
— Но выражение лица у тебя, уже прости, точно не особо веселое, — средний из братьев Очоа подбадривающе улыбнулся. — Чтобы это ни было — забудь. Просто посмотри на мужа. Может, он еще и не на вершине мира, но точно на пути к ней. И ты — рядом с ним.
— Я просто…Всё слишком быстро. Это пугает.
Вздохнув, Мария посмотрела на стакан шампанского в руке. Лопающиеся в хрустальном сосуде пузырьки словно символизировали её самоощущение.
— Знаешь, в свое время, когда отец сажал меня в седло, он дал мне кое-что понять. Если ты несешься на лошади, то нельзя бояться. Ты не должен об этом думать и переживать. Задумаешься — лошадь почувствует твою неуверенность. И хорошо будет, если под тобой будет не вздорный жеребец, — Хорхе подмигнул. — А Пабло у нас точно не смирная кобылка. Расслабься, всё отлично.
Смотря в спину отошедшему в сторону Очоа, девушка поправила волосы, убрав упавшую на лицо прядь за ушко. Вздохнула и попыталась последовать совету. В конце концов, Хорхе знал, о чем говорил.
Но расслабиться у Марии не вышло. Забыть, как на её мужа глядел Бжезинский, не получалось. При этом она пыталась заставить себя не смотреть в сторону поляка. Пыталась улучить момент и остаться с Пабло наедине — но у нее не выходило. Ни первое, ни второе.
Вокруг постоянно крутился кто-то из американской делегации, кто-то отходил, кто-то подходил — казалось, что Эскобар познакомился уже буквально с каждым, при этом с половиной, наверное, из своих новых знакомых уже заделался приятелем. Анекдоты, байки и веселые истории перемежались вкраплениями серьезного анализа про мировую экономику. Про тот же взлет японской биржи — это, кстати, вызвало небольшой спор у собравшихся, где далеко не каждый был согласен с оценками колумбийца. Финансовые рынки, впрочем, были вне зоны её интересов, а потому своего мнения на счет правоты или неправоты участвующих в дискуссии Мария не имела.
Ну а Бжезинский…он особо на глаза не попадался, больше общаясь с президентом и послом, но так и тянуло бросить взгляд в его сторону и проверить…что-то. Спроси Марию под угрозой расстрела, что именно она собирается рассмотреть в поляке — она бы ответить не смогла.
В конце концов, она решила, что расскажет мужу про Бжезинского чуть попозже, после приёма уже. В конце концов, пара часов ничего не изменят.
В машине, по дороге домой, Пабло выслушал её совершенно спокойно, хотя Мария немного побаивалась, что он снова взорвется. Но нет, муж просто кивнул, как будто услышал от нее нечто само собой разумеющееся. Лишь дернувшаяся щека намекнула, что внутри Эскобар вовсе не так безмятежен.
— Я сам виноват, любимая, — Пабло покачал головой, рассматривая пролетающие мимо дома. — Нужно держать себя в руках и лучше себя контролировать.
— Но почему ты на него вообще так разозлился? Ты же нигде с ним не пересекался, так ведь? Какой-то американский чиновник — он же вообще никак не связан с Колумбией…
— Скажем так, про некоторых людей я знаю довольно много, — прислонившись к стеклу, Пабло закрыл глаза. — И порой мне хочется что-то сделать, чтобы побороть все то зло, что они уже принесли в мир…или собираются принести.
Конечно, от крупнейшего наркоторговца мира это звучало как минимум лицемерно. Сколько жизней разрушил его бизнес? Сколько семей уничтожено? Сколько детей не родится из-за проблем родителей? А сколько уже рожденных — пострадает? Несть им числа…
Но в этом был весь Пабло: он искренне верил в то, что на весах «добро-зло» его действия — как минимум, для родной страны — перевесят в нужную сторону. Страдания огромного количества людей в других странах его не особо волновали.
Мария подумала, что последние полгода очень изменили её мужа. Каждый день он все большее становился кем-то другим. И если вначале это были мелочи, то сейчас это становилось все заметнее и заметнее. И это пугало.
Вспыхнувшая религиозность — пусть и со странным оттенком — была объяснима. Изменение мелких привычек — тоже. Она и сама менялась, пусть и не так быстро — всё-таки огромные деньги не могли не оказать влияния на человека. Но очень многое она объяснить не могла. Она знала и чувствовала, что этот Пабло — это её Пабло. Но в то же время — нет, это кто-то другой. В голове это укладывалось слабо (да что уж там — никак не укладывалось), и как с этим жить и что делать девушка понять не могла. И ни с кем не могла своими метаниями поделиться — даже с матерью.
Пугал фанатизм мужа. Пугало, с какой настойчивостью он ударился во взращивание своих последователей из детей. Она всего один раз видела его…проповедь, пожалуй, перед детьми в здании одной из запущенных им школ. То, с какой страстью Пабло вещал перед детьми, то, как они на него смотрели, то, как повторяли за ним какие-то фразы…это выглядело чем-то неестественным, хотя программа начала работать только недавно. Что будет через год? Через два года? Да и чего он этим добивается?
Мария понятия не имела про нейролингвистическое программирование и прочие методы массовой обработки толпы, но подсознательно чувствовала, что муж в средствах не стесняется. И он тратил на это очень много своего довольно дорогого времени.
— Что ты хочешь сделать? — не удержавшись, она все же спросила.
Пабло открыл глаза и повернул к ней голову. И совершенно спокойно произнес:
— Решить проблему. Решать проблемы я всегда умел, ты знаешь.
— Но… — Мария попыталась было уточнить, что имела ввиду не это, а всю эту его псевдорелигиозную благотворительность, но, начав задавать второй вопрос, сбилась. В полумраке затянутого в светлую кожу салона она не увидела, как потемнели глаза супруга, но что-то почувствовала. Вероятно, как он чуть напрягся. Последнее время он все лучше и лучше ощущала самые мелкие проявления его настроения, сама не зная, почему. Потому, что он стал ей сильно ближе? Несмотря на то, что так изменился? Или, наоборот, поэтому…
— Не переживай, родная, — Эскобар вновь принялся рассматривать пролетающие мимо пейзажи. — Это просто люди.
«А все люди смертны» — хотя эту часть фразы он не сказал, она повисла в воздухе, добавив напряжения.
— Что будем делать завтра? — Мария решила поменять тему, потому что ей было не по себе от того, куда шел разговор. — Может, в театр сходим? Давно не были…Я, правда, не уверена, что билеты найдем.
— Хорошая идея, — Пабло с готовностью переключился. — А билеты достану, это не проблема. Заодно отвлекусь перед переговорами.
— Переговорами?
— Конечно, — Пабло неопределенно махнул рукой. — Следующая неделя будет довольно насыщенной. Тут тебе и люди из «Крайслера», и «Каргилл» и много чего еще.
— Они заинтересовались твоими проектами?
— У них не было шансов не заинтересоваться, — на этот раз улыбка Эскобара вышла максимально самодовольной. — Тот же Якокка очень любит внедорожники. Они вообще сейчас на взлете у гринго, и мой «Носорог», еще и с крайслеровским двигателем, им очень зашел. Контактов я вообще много завел: глядишь, что-нибудь из этого всего и выгорит. Хорхе и Хуан вообще в восторге — похоже, есть варианты, что идея с новым производством детского питания на козьем молоке взлетит, получив поддержку от семьи Каргилл. Как вариант, сделаем совместное предприятие…
— А потом?
— Потом? Потом работать будем. И решать проблемы по мере поступления.
Как именно он будет разбираться с Бжезинским, которому явно не понравился, Эскобар не знал. Пока не знал…но активно думал над решением проблемы. Некоторые идеи уже появлялись. Вторая часть проблемы была посерьезнее: самоконтроль. Если такое будет продолжаться, то рано или поздно он совершит смертельную ошибку и не вывернется. Он уже совершил такую ошибку в
Нужен был
Но вот «основной запасной план»…с ним были вопросы. Уходить в подполье Пабло больше не хотел. Нет, нет и нет. Набегался в
Как вариант, русские?
Откинувшись на сиденье и расслабившись, Пабло закрыл глаза, всем своим видом показывая жене, что продолжать разговор не намерен, и покатал мысль в голове.
Это, конечно, какой-то прям не план Б точно. Хотя, по идее, от денег Советы не откажутся. Но часть души от идеи связи с Союзом ликовала. Видимо, та часть, что досталась от
Но СССР ждет развал — и что-то подсказывало Эскобару, что он это изменить никоим образом не сможет. После чего новые власти его сдадут или, как минимум, не защитят. Как это случилось с Милошевичем или Наджибуллой…
Плюсом идёт мишень на всю спину. Конечно, пока русские могут и прикрыть. Но что они попросят взамен — большой вопрос. Может, попытаться пока навести мосты, но не более? Поприкидывать, что он может дать им, а что они — ему. В конце концов, связи не помешают — лет через пятнадцать, если он все-таки провернет «план А» и станет президентом, то можно будет недорого перевооружить армию, например. Очень недорого. Всего лишь один вариант из бесконечного их множества.
Пару шпионов сдать, например. Про Чернобыль рассказать — разве только придумать, как именно это подать. Помочь со схемами с доставкой станков из Японии. Учитывая, что он тут собирается разворачивать мощный машиностроительный кластер, то можно схему поинтереснее соорудить, чем оригинальная с подменой документов для КОКОМ…
В общем, найти точки взаимодействия можно. Нужно ли? Хороший вопрос…но, наверное, лишним не будет.
Поделиться книгой: