Аксиома Эскобара: вес не имеет значения

— В следующем году мы должны увеличить операции в разы. Часть не отмытых денег начнет тратить в других странах — и про это тоже отдельно поговорим позже. Нам надо поработать над тем, чтобы полиция и прочие ФБР с УБН поменьше занимались нашим товаром. Есть у меня много идей на этот счет…но начнем мы с другого.

Подойдя к шкафу, Эскобар снял с полки кувшин с кристально чистой водой и, налив себе полный стакан из четверки, стоявшей здесь же, немножко отпил.

— Мммм, ледяная…то, что надо.

Сделав паузу, наркобарон подошел к своему столу и уселся. После чего наклонился, сцепив под подбородком руки, и спросил:

— Густаво, это ведь через твоих мы поставляли товар ирландцам в Бостоне? Последние партии были прямо-таки крупные.

— Да, парни из банды «Винтер Хилл».

— Надо провентилировать один вопрос… наверняка среди них есть ребята, связанные с ИРА. Нам нужны контакты. Только аккуратно, максимально.

— Ты хочешь…ты с ума сошел! — Роберто аж вскочил. — Пабло, не надо туда лезть, я прошу.

— Почему?

— Нам сейчас только не хватало, чтобы за нами еще и британцы охотились. И так через месяц в Боготу прилетают американцы, начинать сотрудничество по борьбе с наркопроизводством и наркоторговлей. Хочешь добавить нам проблем? — Роберто очень хорошо знал своего брата, а за последние полгода сильно с ним сблизился. И почти мгновенно осознал, хоть и приблизительно, что задумал Эскобар.

— Нет, Osito. Мы докинем англичанам серьезных проблем. Бюджет ограничен — и тратясь на операции под прикрытием против ИРА, они сильно меньше будут тратиться на операции против нас. Вот и весь секрет.

— Я думаю, ты совершаешь ошибку, Пабло, — грустно сказал Роберто, садясь обратно в кресло. — Но ты ведь не поменяешь своего мнения?

— Сильно сомневаюсь. Но я тщательно еще раз все обдумаю, честно.

Пабло вернулся за стол и развалился в кресле.

— А пока, hermano, что там насчет американцев?

Глава 12

Насчет ИРА Пабло раздумывал долго и по-настоящему напряженно. И, в конце концов, согласился с мнением брата — лезть к ним «всерьёз» было рано. Идею спонсирования он не отбросил, но на текущий момент большего решил не делать.

Почему? Ответ простой: связываться с английскими спецслужбами было страшновато. Почему-то МИ-6 и МИ-5 вызывали больше уважения — и опасения — чем ЦРУ и ФБР. И если подкинуть денег ирландцам казалось относительно безопасным вариантом, то влезать в нечто большее он не рискнул. По крайней мере, на текущий момент.

Что, конечно, никоим образом не отменяло его планы по экспансии на британский рынок. МДМА и кокаин должны были хлынуть на английские улицы, чем нанести точно сильно больше вреда, чем бомбы террористов (или революционеров-партизан — смотря с какой стороны вы на них смотрите). Британские фунты лишними в копилке не будут, а уж инвестиционный «белый» холдинг, который строил Эскобар, должен получить прописку в Лондонском Сити для одного из своих отделений.

Испытывал ли Пабло хоть какие-то угрызения совести насчет грядущих десятков и сотен тысяч, если не миллионов, разрушенных жизней? Нет, ни разу. Мечтал о мести, хотел денег, жаждал влияния на жизнь собственной страны… И «побочный ущерб» его волновал еще меньше, чем англичан, продававших опиум китайцам или бомбившим в составе коалиции Белград. При всей проснувшейся в нем религиозности, сторонником принципа «подставь вторую щеку» Эскобар не стал. Ну а на что потратить дополнительные миллиарды он найдет.

Например, на ввоз в Штаты целой армии нелегалов. В воспоминаниях были теории американцев-республиканцев о том, что демократы специально распахнули южные границы США, чтобы запустить в страну побольше иммигрантов, которые в среднем склонны голосовать именно за них. И тем самым получить дополнительные голоса. Ну а президент — а потом бывший президент — Трамп обожал рассказывать, как другие страны «очищаются», скидывая в США преступников и обитателей психушек. Правда или нет — кто знает. Но идея…

«Очень даже неплохо, — раздумывал Пабло на террасе той самой квартиры, где случился инцидент. — Должные мне люди. Обширное коммьюнити, в котором так легко будет замаскироваться. Да и со сбросом психов и рецидивистов на территорию Штатов тоже нормально — хотя дело явно „на потом“…И ведь провернуть все это будет не так, чтобы очень сложно. Наверное».

Рассматривая буйство зелени вокруг собственного жилого комплекса, Эскобар пытался прикинуть, как бы ему организовать такие вот «поставки». Дело, откровенно говоря, для него было новым — да и в других жизнях с организацией нелегальной иммиграции он дела не имел.

При этом начинать с размахом, как он это привык делать что в той жизни, что в этой, он не мог. Не хотелось привлекать к себе не нужного внимания — ему и существующего более чем хватало. Пока что он, всячески открещиваясь от политических амбиций и исправно платя взятки местным политикам, не выглядел для тех опасным. Ну разбогател. Ну быстро. Ну вроде есть объяснения какие-то.

«Какие-то», конечно, было мягко сказано. В этот раз Пабло подошел к вопросу отмывания денег гораздо более тщательно, чем тогда. И использовать известные ему механизмы не стеснялся.

Так, например, в Колумбии аж до начала 90-х годов открыть банковский счет на вымышленное имя можно было вообще без вопросов и проблем. Как и положить туда приличную сумму денег. В прошлой жизни они с Роберто использовали это в совершенно элементарном варианте, практически не заморачиваясь. Придумал имя — положил — снял. Повторить бесконечное число раз.

Но сейчас использовалась гораздо более сложная многоступенчатая схема. С прогоном денег от вымышленных и невымышленных лиц по разным счетам и фирмам, в том числе оффшорным, где непосредственно компании Пабло были уже в самом конце цепочки — да и то, не всегда.

Очищенные деньги — частично, во всяком случае — активно вкладывались «Инвестиционной компанией Эскобара» в японский фондовый рынок. 80-е будут временем его фантастического роста и гигантского пузыря, прокатиться на котором можно было очень и очень прилично. Сначала вверх — когда индекс NIKKEI вырос в шесть с лишним раз за 10 лет, а потом, после 89-го, вниз. Ну и на небольшом торможении 87-го никто заработать не запретит.

Американская биржа тоже подыграет, сначала двукратным ростом в середине восьмидесятых буквально за пару лет, а затем «черным понедельником» 87-го. Про последний фильмы снимали, с множеством подробностей.

И вот уже тогда, имея десятки миллиардов долларов кристально чистого капитала, можно будет идти в президенты. Наверное. Может быть. Но это неточно.

Что же касается планов «на сейчас», то тут вопрос стоял сильно проще. В страну приезжала большая американская делегация, с простыми целями — договариваться про помощь колумбийскому правительству с ФАРК и прочими «левыми» движениями, про борьбу с наркопроизводством и про что-нибудь еще. И Пабло собирался воспользоваться этим «еще» на полную катушку.

С недавних пор появилась мыслишка отгрохать в Медельине небоскреб, с помощью будущего американского президента. Медельин-Трамп-Тауэр — почему бы и нет? Большой проект, чтобы засветиться и получить дополнительный плюсик к внутренней известности. Причем не только в Колумбии — но и в Южной Америке в целом. Да и в Штатах тоже. Нужно только что-то необычное, чтобы прям вот архитектурная звезда была, с рекордом. «Самый высокий небоскреб Южного полушария» — такое наверняка долго сможет продержаться.

Но внутренний пиар — внутренним пиаром, а самое здесь важное — это выход на американскую бизнес-верхушку. Это нужно — хотя бы потому, что напрямую денег американским политикам отсыпать не получится. Времена, когда сын американского вице-президента «торгует влиянием» папаши, еще не пришли. Но вот косвенно, через бизнес…идея стоила того, чтобы ее обдумать.

Ну а самое приятное, можно будет аккуратно сдать американцам — уже из «силовиков» — парочку конкурентов. В этой жизни он с теми же ребятами из Кали дел особо не имел, что не мешало помнить ему достаточное количество деталей о тех или иных операциях. Американцы получат успех — как же, схватят сразу несколько злодеев, — а Пабло получит заметное очищение собственной полянки. При этом, так как значительный прирост производства, запланированный на следующий год, пойдет на нужды европейского в целом и британского в частности рынка, в Штатах вполне могут некоторое время думать, что действительно добились чего-то большего, чем растерзания подсунутых им неудачников. Глядишь, побольше сосредоточатся на Мексике. Где, конечно, пора растить жертвенную корову, которую надо будет отправить на алтарь пиара УБН-и-ФБР годика через четыре.

А тем временем, Пабло тихонечко будет растить влияние. Шаг за шагом. И мстить.

— О чем думаешь, любимый, — тихонько вышедшая на воздух жена нагло пристроилась на коленки. — Надеюсь, обо мне?

— И о тебе тоже, — улыбнулся Пабло, коснувшись ее шеи губами. — Ты сегодня выглядишь особенно свежо.

И правда, в светло-голубом сарафане из японского денима, с браслетом из белого золота с кучей сапфиров, в легких сандалиях и с лентой в волосах, девушка буквально светилась красотой юности.

— «Тоже»? — Мария подняла бровь. — А еще о чем?

— О делах, Солнце мое, о чем же еще. Хочу построить у нас городе еще один небоскреб.

— Настоящий? — ахнула девушка. — Как в Америке?

— Лучше, — засмеялся Эскобар и потянулся к стоящему рядом столику, почти точно повторявшему тот, что он размолотил в припадке ярости больше полугода назад.

На столешнице лежал блокнот в дорогой кожаной обложке и перьевой «Монблан». Именно им он уже набросал два десятка эскизов будущей гордости Медельина и всей Колумбии. Пока что выходило нечто закручивающееся — а-ля «Лахта-центр» или «Шанхайская башня». Вторым вариантом был нереализованный проект Нормана Фостера — «Хрустальный остров».

— Интересно, — завороженно рассматривала рисунки Мария. — А ты неплохо рисуешь, дорогой. Понятия не имела, что ты так умеешь. Прямо художник.

— Да брось, — отмахнулся Пабло. — Тоже мне, «художник». Это так, размышление на тему, так сказать… Я даже не знаю, можно ли такое в принципе построить за хоть сколько-нибудь вменяемые деньги. Просто хочется, чтобы у нас не просто высокая коробка стояла, а что-то эдакое, необычное…

Мария кивнула. Амбициозность её супруга ей была прекрасно известна — так что неудивительно, что он не считает возможным обойтись классическим параллелепипедом-стекляшкой средней высоты… Тем более что в Медельине и в Колумбии уже было несколько высотных зданий, пусть и меньше двухсот метров.

— Ладно, — Пабло поднялся с кресла, удерживая жену на руках.

Покрутившись с ней немножко, пообнимавшись и поцеловавшись он тихо прошептал ей на ушко:

— Весь этот стресс мне надоел. Помоги отвлечься, — и, схватив Марию в охапку, потащил в спальню под аккомпанемент звенящего колокольчиками смеха. В конце концов, про нелегалов, англичан и прочих американцев можно подумать и попозже.

* * *

Попозже наступило уже вечером, когда к нему приехали сразу несколько человек. Помимо Густаво и Роберто, к нему подъехали и все три брата Очоа — фактические сооснователи их организации.

Сам по себе Медельинский картель был скорее холдингом. Были операции Эскобара, были операции Густаво (последнее время, правда, эти две части превратились фактически в одну), были операции братьев Очоа и операции Карлоса Ледера и Гонсало Гача. Фактически — несколько разных организаций. Которые, тем не менее, активно пользовались возможностями друг друга. Пабло занимал центральную роль — он был самым медийным, самым амбициозным и обладал лучшими маршрутами в Штаты. И в Европу.

Но за последние полгода Пабло резко оторвался от своих партнеров — в том смысле, что резко увеличил объемы, начал эпопею с экстази и по-настоящему развернулся в части отмывания наркоденег.

Братья Очоа (Хуан, Хорхе и Фабио), родившиеся и выросшие в состоятельной семье, и в будущем не особо рвались участвовать в войнах Эскобара и предпочитали «просто зарабатывать». Собственно, после короткой отсидки, они отошли от дел (если не считать младшего из братьев) и без проблем доживали жизнь богатыми людьми. Младший — Фабио — удовлетворяться полученным не захотел и попался в лапы американского правосудия, получив огромный срок.

Сейчас до этого было еще очень и очень далеко, и братья видели в Пабло дорогу к настоящей вершине. Они настороженно смотрели на создание Эскобаром целой армии, хотя и признавали, что штука эта в их бизнесе и в этой стране как минимум небесполезная, а как максимум — жизненно необходимая.

Атака на офис Пабло от «М-19» показала, что лидер картеля был прав, и потому всякие возражения у братьев исчезли. То, что Пабло забрал силовые функции на себя у них, в целом, особого неприятия тоже не вызывало.

В той жизни через пару лет ребята из М-19 похитят их родственницу, и они с огромным жаром бросятся создавать группировку. Здесь этого похищения уже не должно было случится. И братья пока смотрели на происходящее как на логичную инвестицию в собственную безопасность.

Но особенно Очоа нравилось, как ловко Пабло отмывает деньги. В целом участие в его оффшорных схемах за небольшой процент выглядело просто подарком судьбы. И если еще не так давно они относились к Эскобару все же несколько настороженно, то сейчас — безо всяких вопросов принимали его главенствующую роль.

— Итак, — Пабло, развалившись в кресле, выглядел максимально вальяжно. — Импорт поголовья на ваши фермы. Это в принципе вопросов не вызовет. Тем более что людей на таможне мы уже подмазали.

— Выглядит элементарно…почему раньше никто до этого не додумывался? — Хуан задумчиво смотрел на лежащие перед ним наброски очередной схемы по отмыванию денег и не верил своим глазам.

Схема, на самом деле, была довольно простой: покупать за «грязные деньги» скотину у фермеров и крестьян за рубежом, и ввозить её на собственные фермы. Занижая количество импортированного скота за счет связей на таможне, можно резко повышать рентабельность «белых» сельскохозяйственных предприятий: от производителей шерсти и мяса до производителей продуктов молокопереработки.

При этом часть «левого» скота будет отдаваться не на свои предприятия, а «свободным фермерам». Причем безвозмездно, в качестве благотворительности. Помогать тем, у кого случились проблемы — примерно как те, из-за которых разорился отец Эскобара. У того в один прекрасный момент от какой-то болезни тупо сдохло две трети коровьего поголовья, и выплачивать кредиты резко стало нечем…

Фактически, этой схемой Пабло планировал в очередной раз добиться двойного эффекта: поднять уровень собственной популярности в сельских общинах и создать еще один канал очищенного капитала.

Схему он планировал применять не только в Колумбии, но и в соседних странах, планируя создавать гигантский международный агрохолдинг. Конечно, вырастить «Каргилл» за пару лет не выйдет даже с помощью наркоденег, но этого — пока — и не требовалось.

— А не было такого денежного потока, как у нас, — пожал плечами Роберто, уже изучавший вопрос по просьбе младшего брата. — Наверное.

— А это, — Хуан ткнул пальцем в один из листков. — Американцы-то нам зачем?

— Собственно, одной из наших задач будет добиться возможностей инвестиций в их страну. В более чистом виде, чем то, что мы делаем там сейчас. На ввоз баксов «внутрь» они смотрят сильно менее внимательно, чем на вывоз.

— Что логично, — буркнул Хорхе Очоа.

— Конечно же. Плюс, если мы получим возможность создавать там свои холдинги…сами понимаете, что нам это даёт.

Братья — и Очоа, и родные — недоуменно переглянулись.

— Отмытые деньги? — осторожно предположил Густаво.

Пабло вместо ответа рассмеялся. Встав из кресла и потянувшись, он обошел свой стол и уселся на край.

— Ну, еще версии?

— Новые маршруты? — пожал плечами Фабио.

— Это, конечно, так. И новые маршруты, и чистые деньги и много чего еще…но самое важное, нам это даст нам в штатах влияние. Даже не так: ВЛИ-Я-НИ-Е, — произнес Пабло по слогам.

Видя некоторое недоумение на лицах собравшихся, он пояснил:

— В моих планах — создание фабрики по производству детского питания. Большой такой фабрики. Где-нибудь в мелких штатах с небольшим населением. Монтана, например — но я пока изучаю вопрос. Ну и фермы по снабжению ее сырьем. Козьим молоком там, и все такое прочее. А теперь представьте, что мы — а точнее, какой-нибудь наш местный партнер-американец, — попросит сенатора от той же Алабамы чем-то поспособствовать. Какой-нибудь мелочью…Просьба от владельца предприятий на тысячи рабочих мест — несет в себе несколько больший вес, чем просьба от «не пойми кого». Согласны?

Дождавшись одобрительного ворчания, Эскобар продолжил:

— Кроме того, попробуем еще найти, куда поинвестировать. Там со схематозом будет сильно сложнее, но, тем не менее, он возможен. Мечтается залезть в стройку — но пока завязок нет. Есть несколько идей, но все это достаточно в воздухе.

Роберто покачал головой. И откуда все это берётся в голове младшего брата? Нет, Пабло никогда не был дураком, и уж точно не страдал отсутствием амбиций, но все эти идеи…Это было нечто новое.

— В общем, — тем временем продолжал Эскобар, — работаем вместе. Ваша семья, парни, много лет в агробизнесе, причем вы более чем успешны. Никто не удивится тому, что вы начнете активно бизнес расширять и пойдете за рубеж.

Хуан и Хорхе усмехнулись и стукнулись кулаками. Тут Пабло был прав — семья была небедной и давно была в агробизнесе, в том числе околоэлитном — разводили лошадей.

Последнее, кстати, использовалось в одном из способов доставки кокаина в США. Герметичные пластиковые мешочки с порошком провозились внутри кобыл. Проверять содержимое лошадиных желудков или там гениталии никто и не думал… Правда, последнее время этот способ выходил из употребления — маршруты Эскобара позволяли доставлять разом тонны и тонны. А гонять туда-сюда табуны лошадей, не вызывая подозрений, уже не получилось бы. Да и зачем…

— Я выбью нам дополнительное место в переговорной группе с американцами, — Эскобар как раз не так давно подмаслил одного из нужных людей в колумбийском сенате. — И нужен будет кто-то от вас. Вы точно разбираетесь во всех этих фермах лучше меня.

«Немножко уничижения для укрепления отношений не повредит», — думал Пабло.

— Я все, что придумал, собрал вот сюда, — наркобарон, развернувшись, взял со стола подшитую зеленую папку. Довольно толстую, надо заметить. — Это идеи, полезная статистика и некоторые факты, которые, как мне кажутся, могут помочь. Понятное дело, что надо подготовиться получше. Я не знаю, когда нам выпадет еще один такой удачный шанс.

Фабио забрал папку из рук Эскобара и начал её листать. Одетый в джинсовый костюм молодой человек выглядел самым не подходящим для этого дела из присутствующих…но это было не так. Обладавший острым умом, он по праву был одним из руководителей самого могущественного картеля восьмидесятых.

— А тут много, — сказал он буквально через пару минут.

— А то, — Пабло постучал себя пальцем по голове. — На последних страницах все, что я успел собрать на членов делегации. Надеюсь, это поможет. Конкретику будем обсуждать через неделю. А пока — давайте-ка поужинаем. Сегодня у меня готовят нечто необычное… русский борщ!

Глава 13

Чего Пабло не ожидал, так это того, что все планы по масштабному проникновению в американскую элиту повиснут на волоске практически в первый же день визита американской делегации в Колумбию. Технически, это был второй день — янки прилетели вечером, и светский раут по поводу их приезда был сутки спустя, в семь пополудни.

У Эскобара, естественно, имелось приглашение — да и как иначе-то, учитывая, что он стремительно становился более чем заметной личностью в Колумбии. Поэтому ровно в назначенное время он на своем внедорожнике подкатил к находящемуся неподалеку от Национального университета американскому посольству в Боготе.

Пабло до последнего момента раздумывал, на чем ему ехать на приём, фактически выбирая между «Линкольном» и собственной машиной. Еще мелькнула мысль насчет спорткара — какого-нибудь там «Порше» или «Феррари», но ее он быстро отбросил. Он планировал показать себя состоятельным предпринимателем, а не выскочкой.

Собственно, с этой целью же он, в конце концов, и выбрал «Носорога». Хотелось показать себя приверженцем собственной продукции и, к тому же, попробовать заинтересовать ей американцев. В конце концов, тот же двигатель внутри был как раз родом из США и вполне возможно, можно будет найти сбыт. Почему бы и нет.

Стоило им подъехать, как к задней двери немедленно подскочил кто-то из персонала. С той стороны сидела Мария, которая терпеливо дождалась, пока супруг обойдет автомобиль и подаст ей руку, чтобы в своем длинном платье она могла элегантно спуститься на ковровую дорожку, оставив беднягу глупо стоять в стороне.

Журналистов наблюдалось не так, чтобы много — все-таки событие было больше политическим и бизнесовым, чем светским. Однако некоторое их количество присутствовало, и появление восходящей звезды на небосклоне колумбийского бизнеса — и, как многие были уверены, политики — не могло пройти мимо их внимания.

Оба выглядели безупречно. Пабло, затянутый в легкий бежевый костюм из шерсти гуанако, и Мария в темно-зеленом платье из лотосового шёлка, на фоне черной громады бронированной машины казались принцем и принцессой. У Пабло не было украшений, кроме его любимых часов и относительно простого перстня на безымянном пальце. Мария отличалась обручальным кольцом, подвеской с немаленьким изумрудом в цвет платью и небольшими серьгами — тоже с изумрудами.

Улыбнувшись в сторону полетевших вспышек фотокамер и помахав руками, словно голливудские знаменитости, они не торопясь двинулись к входу. Пусть к месту самой вечеринки показывал нашедший себе дело парень, ранее пытавшийся открыть дверь «Носорога».

Шли не так, чтоб очень долго, буквально пару минут, когда Пабло увидел стоявшего на улице человека и едва не потерял над собой контроль. Взор застило красным, и накатила новая порция воспоминаний.

Конкретики в них было мало, только эмоции — но сила их была таковой, что Пабло лишь чудом не сорвался. Збигнев Бжезинский. Яростная натура колумбийца, подкрепленная целой тонной ненависти откуда-то из глубин создания, буквально требовала: убей. Убей! УБЕЙ!