Аксиома Эскобара: вес не имеет значения

— Не стоит, наверное…? — Лина неуверенно попыталась отказаться от предложения.

— Не обижай меня отказом. Мои женщины никогда не могут пожаловаться на мою жадность. Никто не может, а мои женщины тем более, — мотнул головой вставший и потянувшийся Пабло. — Тем более что это только начало нашего знакомства. Если ты не против, конечно.

Натягивающий штаны мужчина наклонил голову, ожидая ответа. Давить он не хотел, но теплое послевкусие от воспоминаний из будущего-прошлого, вкупе с еще не затухшим окончательно пожаром страсти и только-только закончившимся шикарным сексом…В общем, Пабло хотел продолжения. А чего он хотел — то получал.

— Посмотрим, — смущенно улыбнулась Лина. — Но пока, сеньор, выглядит так, что да, только начало.

— Пока сходи в душ, — Эскобар направился к двери. — Там есть халат, наверняка видела. Пришлю сюда кого-нибудь из обслуги с одеждой. Выберешь, что захочешь. А мне надо пару дел решить.

Уже у двери он повернулся и еще раз окинул взглядом свою новую женщину.

Невысокого роста (точно меньше метра шестидесяти), удивительно пропорциональная. Грудь в районе второго размера, с небольшими ореолами и чувствительными сосками, стройные ноги, аккуратная стрижка на их, так сказать, пересечении. Симметричное лицо, с высокими скулами, большими глазами, ровным носиком и симпатичным ртом. Как же она похожа на…

В этот момент щелкнуло еще одно воспоминание. Ярчайшее — почти как его собственные из будущего.

Воспоминания других людей — из будущего и прошлого — ощущались и принимались не так как свои. Были более блеклыми, более «разорванными». Больше жили в подсознании, откуда могли подсказать какие-то факты или подарить какие-то навыки.

Но сейчас… Сейчас он вспомнил по-настоящему. Не все, конечно — а один конкретный кусок из жизни одной конкретной личности. Кусок, в котором он вытаскивает из-под обломков разбомбленного дома мертвое тело любимой женщины. Белград, девяносто девятый, почти двадцать лет вперед… И как он потом с этим живет…Как он уезжает в Россию, как находит еще одну любовь, пусть и не такую яркую — и тоже её теряет.

Ещё сутки назад, Пабло считал, что ненавидит Штаты и Британию — как-то так сложилось, что больше воспоминаний ему досталось от тех, кому любить Америку было не за что. Да и в его поимке и смерти американцы сыграли, прямо скажем, далеко не самую последнюю роль. Но сейчас…Сейчас, в этот самый момент, он был готов уничтожить их всех голыми руками. Когда его партнер, Карлос Ледер, говорил, что «кокаин — наша атомная бомба», Пабло всегда пропускал это мимо ушей. Для него торговля порошком всегда была только лишь бизнесом, пусть и не самым традиционным. Но теперь…Теперь он было согласен с Ледером на все сто.

Видимо, что-то отразилось на его лице, потому что Варгас, прикрывавшаяся до этого подушкой, отбросила ее в сторону и как есть, нагишом, подошла к мужчине.

— Пабло, все в порядке?

— Да, красавица. Просто вспомнил что-то очень важное, — выдавил из себя жалкое подобие улыбки Эскобар. Слишком резкие эмоциональные качели он только что пережил…переживает? — Я пойду, надо многим заниматься.

И клюнув девушку в губы, Пабло резко вышел из комнаты.

Первым делом он нашел Шиму — женщину из индейцев, отвечавшую за готовку и уборку. Поручив ей принести сеньорите Варгас одежду и уточнив, где Хорхе, он отправился на кухню.

Именно там и обретался местный начальник, спокойно перекусывающий нехитрым обедом: вареная кукуруза (один початок уже лежал в тарелке обглоданным, второй скоро должен был к нему присоединиться), несколько фруктов и чашка крепкого кофе. Свежесваренным кофе пахло очень вкусно далеко за пределами кухни.

— Осталось ещё? — спросил Эскобар, кивнув на стоявшую за спиной его сикарио плиту, где возвышалась простенькая турка немаленького объема.

— Чашки на две, Патрон, — приподнял свою немаленькую кружку Хорхе. — Сам варил, несколько минут только прошло.

Открыв шкафчик с посудой, Пабло вытащил себе ровно такой же здоровенный сосуд и, используя лежащее на столешнице ситечко, перелил в него почти весь кофе. Плеснул сливок из фарфорового кувшинчика с собственным изображением (остатки от одной из рекламных компаний), добросил ложку сахара и, недолго помешав, с удовольствием глотнул, подходя к окну.

— Рассказывай, — бросил он в сторону Хорхе, даже не оборачиваясь. Тот убрал недопитую кружку в сторону и встал.

— Подъехали ребята с соседних объектов. У нас теперь тут тридцать восемь бойцов, включая тех, кто в доме напротив. Еще десятеро в четырех машинах ниже по дороге, и восемь в трех тачках выше по дороге. Подадут сигнал, если вдруг пойдет колонна. Полиции пока не наблюдаем. Есть пулеметы, включая пару «Браунингов». Четыре снайперские позиции.

— Мигель?

— Доктора еще возятся, но говорят, что жить будет. Но попозже надо бы его в больницу перевести. У нас, конечно, тут первый класс, но мало ли…

— Пленный?

— Тоже без проблем. Ну, точнее, док сказал, что надо повозиться, но рану заштопают. Кровь уже перелили, так что…

— Моя машина?

— Уже увезли, успели до полиции. Будет в мастерской сеньора Чевейо, пока не решите, что с ней делать.

— Судя по тому, что я не слышу этого в первую очередь, других атак не было? — Эскобар отвернулся от окна и посмотрел Хорхе в глаза. Тот невольно встал по стойке «смирно», увидев тяжелый взгляд босса.

— Не было, Патрон. Ни одной. Видимо, охотились конкретно на вас.

Это радовало. Что ж, теперь надо было позвонить жене, брату и кузену дать знать, что все в порядке — если они еще не в курсе. А затем созвать небольшой сбор. Ну и конечно, нужно подумать над новыми планами и решить, кого он первым из своих нынешних или будущих врагов пустит под нож, используя флаг М-19.

А еще, пришла в голову мысль, пора проникать не только в США, но и в Британию. Деньги там есть, как и почти шестьдесят миллионов человек населения, так что сотня тонн порошка сбыт найдет. Как и четверть миллиарда таблеток экстази. А чтобы всякие там МИ-5 занимались чем-нибудь более интересным, чем бизнес скромного колумбийца, нужно помочь бойцам за правое дело. Так что ребят из Шинн Фейн — Ирландской Республиканской Армии — ожидает денежный дождь (миллионов десять баксов для начала) и помощь от настоящего специалиста по контрабанде. Потому что бомба, убившая Бояну, могла быть и британской. А за своё и своих Пабло будет убивать. Даже если это «свое» было в другой жизни.

Американцы тоже выплатят свой долг с процентами. И канадцы. И остальные… Он до них до всех доберётся…

— Понятно, — Эскобар сделал еще несколько глотков. — Тогда мне нужен телефон.

Глава 11

Услышав о том, что офис их строительной компании атаковали именно тогда, когда Пабло был внутри, Густаво Гавириа, по факту второй человек в Медельинском картеле, почувствовал себя так, словно его облили ледяной водой. И его очень близкие отношения с кузеном были не единственной причиной для подкатившего к горлу комка.

Пабло был сердцем и мозгом организации, настоящей движущей силой. И, с недавних пор, идеологом. Их «просто бизнес» стремительно становился чем-то большим. Густаво не видел всей картины, не видел всего плана, но даже те части, что были ему доступны, вызывали оторопь. Ему было понятно, что если Пабло умрёт — не важно, сегодня, завтра или даже через год — то всё это развалится. Может, не сразу, но быстро…Понятно, что они будут торговать, но кузен четко объяснил — рано или поздно янки за ними придут. И скорее рано. Почему он и начал все эти истории с идеологией и распространением своего влияния среди простого народа Колумбии в частности и Южной Америки в целом…

Поэтому Густаво поднял «в ружье» всех, кого только смог. Более чем приличные силы — вот только непонятно было, куда бить. Конкурентов, на которых Эскобар собирал досье и выстраивал планы по единомоментному уничтожению? Леворадикальные группировки? Правительство? Но Пабло в резких возражениях запрещал воевать с государством. «Мы не готовы и проиграем» — и, в целом, Густаво был готов согласиться.

А делать что-то было надо, и Гавириа опасался, что напортачит.

Звонок кузена стал спасением. Пружина, сжимавшаяся несколько часов все сильнее и сильнее, исчезла. Напряжение спало, появилось понимание, что самого страшного не произошло. Вот только Густаво осознал, что им нужен план «Б» на случай, если с Пабло все-таки что-то случится.

«Надо бы это обсудить… вот только надо верно слова подобрать, чтобы Пабло не понял меня неправильно, — садясь в рубинового цвета бронированный Кадиллак прикидывал Густаво. — Но сначала — месть!»

Впрочем, с последним было сложно — ведь отомстить за себя сумел и сам Эскобар. Практически все нападавшие были мертвы: атаковавшие здание умерли или во время штурма, или сразу после, когда прибыла подмога. Удрать не смог никто — последних добили прибывшие на место полицейские.

А из тех, кто гнался за Пабло, в живых осталось лишь двое — один из боевиков в перевернувшемся Плимуте, и Эмилио Гарсия, главарь. При этом бедолага из машины был серьезно переломан и еще не факт, что выживет.

Ну а главарь… Для всего мира он сбежал. О том, что это не так, знало считанное число людей. И Роберто с Густаво были единственными, с кем Пабло собирался поделиться своим планом по использованию Эмилио: фигура Гарсии как «флаг» для операций, чтобы затем, в нужный момент, на какой-нибудь из «акций» грохнуть его и оставить тело. И тогда все сделанное людьми картеля спишут на «радикалов из М-19». Очень удобно.

Колонна из четырех машин — а после атаки Густаво не рискнул ехать «обычно», с минимум охраны — домчалась до места встречи очень быстро, за какой-то час. Подъезды к вилле и огороженная территория были набиты охраной, которая, к тому же, не стеснялась носить автоматическое оружие. Автоматы (в основном швейцарские SIG 540), несколько немецких пулеметов… У кого-то из бойцов наметанный глаз Густаво заметил гранатомет. И он был уверен, что это не всё, и где-то в округе, если поискать, найдется пара минометов.

Встретили их настороженно, но одного из своих боссов сикарио, конечно, знали, поэтому колонну пропустили к вилле без проблем, а затем запустили на территорию самого Гавириа. Впрочем, в дом ему идти не пришлось — Эскобар, по своему обыкновению, отдыхал в саду, откинувшись в кресле-качалке. Неподалеку на столике лежал длинноствольный артиллерийский «Люгер» вместе с комплектом для чистки.

Роберто уже приехал и молча расположился на скамейке, время от времени закидывая в рот крупные виноградины из стоявшей рядом хрустальной чаши. Он явно был напряжен.

— Привет, hermanos, — поприветствовал Густаво братьев.

— Привет-привет, — меланхолично ответил Роберто.

Эскобар промолчал, только лишь лениво махнув рукой.

Оглядевшись, Густаво пристроился на скамейку неподалеку от старшего из братьев, и тоже угостился виноградом.

— Как ты, Пабло? — поинтересовался он. — Надеюсь, все нормально?

— Да отлично, на самом деле. Жаль людей, конечно, но со мной все в порядке. Печалит только, что «Люгер» теперь придется убрать куда подальше. Ствол, так сказать, засвечен.

— Ты же защищался, какие могут претензии? — удивился Густаво.

— Сегодня? Ну, наверное, никаких. Но в будущем может и укусить за жопу — как у нас в стране обычно и бывает. И как-то, знаешь ли, не хотелось бы.

— Подожди, ты хочешь сказать…

— Да, меня там не было. С ребятами из офиса уже общаются, так что мое в нем отсутствие во время всех этих событий будет основной версией, — Эскобар сделал паузу и кивнул на брата. — Хотя Роберто не нравится эта идея. Хочет, наоборот, попиарить меня как жертву гнусных радикалов.

— Ну, тут надо подумать, — не стал становиться на чью-либо сторону Густаво. — Плюсы и минусы есть и там, и там. Надо прикинуть, где больше.

— Нечего тут думать, — отрезал Эскобар. — Стрелял Мигель — и точка.

Когда глава картеля разговаривал в таком тоне, возражения не принимались и оба брата — и родной, и троюродный — это прекрасно знали.

— А журналистка? — Роберто уже знал, что та приезжала брать интервью и спасалась вместе с Пабло. — Уберешь?

— Она не будет распространятся о произошедшем, — раздраженно дернул щекой Эскобар. — Я с ней уже этот вопрос обсудил.

— Знаю я, как ты с красивыми бабами «обсуждаешь вопросы», — покачал головой старший брат. — Она же, в конце концов, женщина. Еще и журналистка. Она как, по-твоему, хороша в хранении секретов?

Эта ремарка осталась без ответа.

Неловкое молчание висело в воздухе еще минуту, наверное, прежде чем Эскобар рывком поднялся из кресла, и позвал братьев за собой.

— Пошли в кабинет, надо обсудить несколько идей.

Кабинет здесь был гораздо проще, чем в основном доме Пабло, где он в основном жил и работал. Здесь, на «запасной» вилле с дизайн-проектом и оформлением никто и не подумал заморачиваться. Массивный стол с телефоном, большое кожаное кресло, и несколько кресел поменьше напротив. На одной из светлых крашенных декоративной штукатуркой стен висело множество карт: Колумбии, Венесуэлы, Карибского бассейна, Мексики и южной части Соединенных Штатов. На второй — большая школьная (хотя, скорее, даже университетская) доска. Пара шкафов с канцелярией и простой сейф. Диван. И, собственно, все.

Именно сюда переместились фактические главы картеля. Пока братья устраивались на диване и кресле, наркобарон подошел к доске, взял в руку несколько мелков разных цветов и начал записывать непонятные значки в столбик. Правда, параллельно начал их объяснять.

— Первое, — Эскобар ткнул мелком в легко угадывающийся в рисунке флаг. — Создаем подразделение, которое будет отвечать за «грязные» акции. Все будет сильно сложнее, но, если говорить без особых деталей, сделаем собственных «партизан». Причем надо будет постараться, что они разделились на тех, кто в курсе, что они наши марионетки — ясное дело, только наши люди в руководстве — и набранное мясо, которое будет понятия об этом не иметь.

— А… — попытался спросить Густаво, но Пабло его прервал:

— Подробности позже, мне надо еще покрутить в голове идею. Но в целом, будем этих ребят развивать, одновременно часть операций переведя именно на них. Подставные фигуры, которых так удобно будет использовать для всякой грязи и которых легко будет слить.

— Как-то больно натянуто… — явно сомневаясь протянул Роберто.

— Возможно, но кандидатура известного революционера у меня уже есть. Сейчас в подвале у меня сидит… — и, на секунду задумавшись, Пабло расплылся в улыбке, а затем уточнил:

— Точнее, лежит. Ходить нормально ему еще не так чтобы скоро предстоит.

Далее. Европа. Начинаем проникать туда. У нас уже есть небольшой траффик в Испанию, пора заходить в Англию. Сделаем акцент, так сказать.

— Это будет посложнее, чем в Штаты, — заметил Густаво. — Вариантов доставки сильно меньше…

— Все решаемо. Есть у меня несколько стопроцентных идей. Например, пластик, — Эскобар усмехнулся.

— Пластик? — удивленный Густаво посмотрел на второго брата, но Роберто выглядел также растерянно.

— Угу. Есть вариант, как продукт в пластике растворять, а потом выделять обратно. Теряется в районе тридцати процентов, но никакая собака и никакой контроль его не обнаружат.

Этот финт Пабло — а точнее, нанятые им химики — в той жизни открыли сильно-сильно позже. В этой справились всего через три месяца после инцидента. Пока что наркобарон его не использовал, так как текущих маршрутов в Штаты ему хватало с огромным запасом, а потерь продукта почти не было. Эффективность зашкаливала — за последние полгода перехватов крупных партий было…ноль. Даже случайных. УБН, полиция и ФБР перехватывали только те партии, которые Эскобаром сдавались сознательно, чтобы толкать наверх «своих» людей. И это он еще не сделал подлодки — хотя, кстати говоря, собирался.

Подлодки…настоящий джокер в рукаве наркоторговцев. Именно Пабло в той жизни стал первым, кто их создал и начал применять, позаимствовав идею из фильмов о Джеймсе Бонде. И при этом о существовании такого способа доставки ни УБН, ни кто-либо еще из правоохранительных органов США не знали до конца девяностых. Узнали случайно — наткнувшись в рейде на ремонтировавшийся образец. А первый раз подлодку смогли перехватить только глубоко в нулевых…

На текущий момент субмарины Пабло еще не сделал — было, пожалуй, рановато. Использовал другие схемы. Например, с жидким кокаином, растворенным в вине. Или вот еще одну: после переработки кокаин становился темно-коричневого цвета, почти не отличимого внешне от кофе. Перевозить можно было огромными мешками, в общих схемах экспорта колумбийского напитка. Причем сильнейший кофейный запах не давал собакам практически никаких шансов.

У варианта с пластиком практически полная безопасность перевозки окупала довольно заметные потери от преобразований. В сочетании с «кофейной схемой» — должно было работать на все сто процентов. Заморачиваться с более сложными вариантами смысла Пабло не видел — рентабельность и так обещала зашкаливать.

— Заодно надо бы нам и в Европе инфраструктуру для отмывки развернуть, — Эскобар нарисовал стилизованную стиральную машинку на доске под третьим пунктом. — Роберто, эта часть на тебе. Накидай идей подетальнее, будем обсуждать.

Вместо ответа старший брат только лишь грустно вздохнул. Он зашивался уже с текущими объемами и компаниями, вешать на себя еще что-то дополнительное ему не хотелось. И большого количества доверенных и одновременно образованных людей у них пока не было — поэтому значительную часть надо было тащить на себе. Это бойцов найти было вообще не проблемой, особенно уровня «пушечное мясо». А вот верных бухгалтеров и финансистов…Их надо было растить.

— И сколько будем продавать? — поинтересовался Густаво.

— Начнем с сотни тонн.

— Сотни??? — хором спросили Густаво и Роберто, растерянно посмотрев друг на друга.

Они были ошарашены. Их главным ограничителем уже становилось исходное сырье. Конечно, картель постарался за прошедшее время, и плантаций коки как в Колумбии, так и окружающих странах было высажено в разы, если не десятки раз больше, чем еще год назад. Но тем не менее…

Роберто от волнения поправил ставший неожиданно тесным ворот его дорогой кипельно белой рубашки, а затем просто расстегнул несколько пуговиц.

— Для начала, — кивнул и еще раз усмехнулся Эскобар. — В Британии. На остальную Европу еще полсотни.

Видя шок своих братьев, Пабло шлепнул раскрытой ладонью по доске.

— Hermanos, вес не имеет значения.

Кузены неуверенно кивнули. А затем Густаво молодцевато рубанул воздух рукой:

— Я с тобой, Пабло, безумный ты псих.

— Как и я. Но мы не слишком быстро растём? — спросил Роберто. — Мы такое количество денег никогда не отмоем. И не потратим…

— Дело не в деньгах уже давно, Osito, — Пабло довольно редко использовал прозвище брата в личных разговорах. — И ты это знаешь.

Они неоднократно вели разговоры про «завязать». Денег было уже более чем достаточно, чтобы безбедно прожить жизнь им, их детям, внукам и правнукам… Уехать в какую-нибудь там Австралию, и наслаждаться солнцем, морем, пляжами и в целом жизнью богачей. Никаких тебе нервов, опасностей похищения или даже смерти от рук конкурентов, левых радикалов или агентов правительства… Пабло, после инцидента, думал об этом. Забить на месть — тем более что подавляющей части из причин для нее еще не случилось, и, подзаработав, просто исчезнуть.

Но он принял решение, что поможет Колумбии и навредит Штатам и их шавкам. И менять это решение он не собирался. Особенно после того, как некоторые из воспоминаний начали всплывать так ярко, как сегодня…

Душа болела — для Пабло смерть любимой женщины произошла буквально сегодня. И да, он понимал, что это еще не случилось, что, высоковероятно, уже и не случится. И да, это было не с ним… Но оно было. И предать всю эту память, предать свой народ Пабло не мог. Может быть раньше и смог бы…но не теперь. Собственно, почему и затеял «вот это вот всё», вместо того чтобы, понимая и зная, как закончил в прошлый раз, попросту завязать.