Аксиома Эскобара: вес не имеет значения

— Что-то давала ему?

— Обезболивающее дала. А больше там особо ничего нет, — Варгас виновато развела руками.

— Как тащить-то тебя… — задумчиво пробормотал Эскобар, смотря на серое лицо подручного.

— Секунду, сеньор, я сейчас! — прокричал Хавьер, срываясь с места.

Буквально через минуту он вернулся, неся в руках относительно небольшой сверток.

— Вот на этом можно нести! — развернув, он показал что-то вроде мелкоячеистой сети из толстых веревок. — Это гамак, вот хотел во дворе повесить. Должен подойти.

— Сойдет, — согласился Пабло.

Разложив ткань на земле рядом с внедорожником, Эскобар помог Мигелю на него буквально сползти.

Дотащив телохранителя до грузовика, Пабло с Хавьером насколько возможно аккуратно разместили его в кузове. Варгас уселась рядом, удерживая в руках несколько бинтов, извлеченных из аптечки Гарсии.

Последнего закинули в грузовик как мешок картошки, вообще не стесняясь. Хавьер только бросил быстрый взгляд на Эскобара, но промолчал.

— Куда ехать, сеньор?

Эскобар дал адрес одной из своих вилл, где постоянно находился врач и десяток вооруженных сикарио.

Откинувшись на борт, Пабло дождался, когда Хавьер завёл двигатель и развернул автомобиль, после чего позволил себе расслабиться и немного подумать.

Как именно использовать Гарсию? Идей было полно, конечно. Сходу напрашивались операции под «фальшивым флагом». Например, атаковать картель Кали — Пабло прекрасно помнил, как в той жизни они ему мешали и с ним воевали. И активно помогали правительству в уничтожении своих Медельинских конкурентов. Видимо не понимая, что после того, как власти покончат с Эскобаром, янки придут и за ними — что и случилось буквально через несколько лет.

Еще одной топовой целью был министр юстиции — тогда именно он остановил рвущегося к власти Пабло. Сейчас ему будет сделать это сильно сложнее, потому что полицейские архивы уже почищены. Но зачем давать ему шансы? Не лучше ли нанести превентивный удар? И подставить М-19?

Покатав мысль в голове, Пабло признал, что она выглядит очень симпатичной. Ресурсов у него достаточно, чтобы превратить имеющегося у него главаря одного из подразделений «Движения» в лидера их ультрарадикального крыла. Ну, сделать вид, что таковое существует.

Заодно, часть операций по поставкам кокаина в Штаты тоже повесить на них. Можно будет прямо-таки не стесняться, и использовать выходящий в тираж маршруты. Плюс очень и очень удобно можно применять вот это вот «М-19 со звёздочкой» для обеления себя. Главное, контроль надо всем этим не потерять…

Поиграть в эту игру пару-тройку лет, разобраться с целой кучей конкурентов, решить множество проблем и задач, а затем все это радостно слить своим людям в УБН, ФБР и колумбийских силовых структурах.

Уничтожение такого «наркокартеля» даст агентам Пабло просто килотонны авторитета и влияния. Сам Пабло тоже без пончиков не останется, почистив конкурентов и самых несговорчивых политиков…или просто тех, кто в его схемы не впишется.

Эскобар посмотрел на все еще пребывающего в отключке боевика.

«Ты станешь очень удобным козлом отпущения, — мысленно наркобарон уже потирал руки. — И принесешь мне столько дивидендов, что я скорее Мигелем пожертвую, чем тобой. Так что тебе повезло, мудила. Поживешь еще».

Буквально пять минут спустя грузовик свернул с шоссе. Еще через пятнадцать он подъехал к воротам нужного особняка и просигналил.

Высокий забор из габионов, прикрытых горизонтально расположенными досками, аккуратный газон вдоль него. Торчащая красная крыша двухэтажного дома. Пара «детских домиков», расположившихся высоко на деревьях и удивительно удачно прикрывающих подъезды…если, конечно, высунуть в неприметную бойницу пулемет.

Не дожидаясь появления охраны, Пабло выпрыгнул из кузова. Не узнать босса сикарио не могли — ворота начали откатывать немедленно, параллельно отгоняя грузовик, стоящий внутри поперек проезда.

«Мда, такое мусоровозом не протаранишь», — отстраненно подумал Эскобар.

— Патрон, что случилось? — подбежал охранник.

— Внутри — журналистка, Мигель и мудила с простреленным коленом. К Мигелю — врача, журналистку — в гостевую комнату, — увидев вопрос в глазах подчиненного, Пабло уточнил:

— Вежливо!

Дождавшись кивка, Эскобар продолжил:

— Далее. Мудилу — в подвал. После Мигеля пусть тоже врач подойдет. А еще лучше — вызовите доктора с соседнего объекта. И будьте настороже, нас атаковали радикалы из «Девятнадцатого апреля». Так что пусть с врачом еще парни подъедут, потому что я понятия не имею, насколько масштабен этот удар.

Раздавая приказы, Пабло почувствовал себя в своей стихии. Это было его: планирование, быстрые решения, реакция…

— И ещё. Эту гниду — беречь. Он должен выжить.

— Принято, Патрон.

Телохранителя и Гарсию споро вытащили из кузова — последний как раз начинал приходить в себя и застонал, когда кто-то из сикарио неудачно зацепил ему раненное колено.

Последней из грузовика спрыгнула девушка. Осмотрелась, увидев и вооруженных людей с автоматами, и нечто вроде брустверов в глубине ухоженного двора, замаскированных под высокие грядки…

— Лина, пройдите, пожалуйста, с моими людьми. Вас проведут в комнату, где вы сможете привести себя в порядок. Не переживайте, все уже закончилось. Чувствуйте себя как дома, если что-то будет нужно, обращайтесь, ребята все принесут и сделают.

— А вы?

— Я подойду через несколько минут, надо решить пару вопросов. В частности, с сеньором Эльгейро, — мотнул головой в сторону водителя Пабло. — И надо свою машину с шоссе забрать.

— Зачем?

— Ей там нечего делать. А пока, сеньорита, идите в дом, — Эскобар добавил в голос металла, и журналистка это отлично почувствовала. Ничего не сказав, он повернулась к терпеливо ждущему охраннику, который поднял руку, приглашая ее следовать за ним.

— Эль Патрон, мне ничего не нужно, — вышел из кабины грузовика водитель. — Мне было совершенно не сложно вам помочь…это такая мелочь, после всего, что вы сделали для моей семьи…что вы делаете для всего нашего города.

— Я рад, что вы это так воспринимаете, сеньор. Однако, не в моих правилах оставить помогшего мне человека без благодарности. Ребята сейчас отмоют вам кузов от крови, а дальше вы сможете ехать уже. С небольшим выражением моей признательности, — Эскобар не стал слушать возражений и, развернувшись, отправился в дом.

— Хорхе!

— Да, Патрон, — местный начальник появился рядом немедленно.

— Из срочного бюджета возьми тридцать тысяч. И принеси мне, — у каждого такого пункта, где базировались команды сикарио, был бюджет на неожиданные расходы. На взятки, например, или что-то в этом роде.

Собственно, почти все деньги на этой базе Пабло планировал отдать водителю грузовика. Ему это ничего стоить не будет, а вот еще одна семья — и ее друзья — будут знать, что благодарность Эскобара стоит очень дорого. И пусть конкретно эти люди и так у него в долгу, получить себе еще один плюсик в карму лишним не будет.

Пока Хорхе ходил за деньгами, Пабло привел себя в порядок: отмыл руки от крови и пороха, умылся и причесался. Принимать душ не стал — только лишь протер тело мокрым полотенцем. Затем переоделся — красная футболка-поло, бежевые джинсы, легкие кроссовки. Сполоснул часы — благо, что воды они не боялись — и перстень.

Попив воды, встряхнувшись и улыбнувшись своему отражению, наркобарон вернулся во двор, у двери практически столкнувшись с сикарио.

— Патрон, — Хорхе протянул несколько пачек долларовых купюр. — Ровно тридцать тысяч, как велено.

Уже через минуту Хавьер Эльгейра круглыми глазами смотрел на кучу денег на пассажирском сидении своего Доджа.

— Патрон, это слишком много…я не могу, — неуверенно попытался отказаться он от подарка наркобарона.

— Не обижайте меня, дружище, — улыбающийся Эскобар похлопал мужчину по плечу и пожал руку. — Вы мне очень сильно помогли. Прямо-таки очень.

— Это был долг любого хорошего человека, сеньор, — шокированный Хавьер не мог отвести взгляда от денег.

— Ну, скажем так, я очень, — выделил последнее слово голосом Эскобар, — надеюсь, что про детали нашей встречи вы никогда и никому не расскажете.

— Конечно, сеньор, я все понимаю, — закивал Хавьер. — Я даже и не думал…

— Никогда, ни при каких обстоятельствах. И мой вам совет: не тратьте деньги сразу. Лучше положите их в банк. Продайте машину, купите новую, но не что-то слишком дорогое. Не надо бросаться в траты на ненужные безделушки. Я не могу помочь всем жителям Колумбии…пока, по крайней мере. Используйте эти деньги аккуратно, чтобы они облегчили вам и вашей семье всю жизнь.

— Спасибо вам, Патрон, — глаза Хавьера налились слезами. Суровый мужчина, тяжело работавший с детства, получил возможность перестать думать о завтрашнем дне в контексте выживания. И совет, как при этом не вляпаться. — Я никогда не забуду вашей доброты. Это второй раз, когда вы так сильно мне помогаете.

— Это просто мой долг. И вы это заслужили. А теперь ступайте, и да пребудет с вами Создатель.

— И храни вас Бог, — размашисто перекрестившись и перекрестив Эскобара, водитель разве только не вприпрыжку убежал к грузовику.

— Надеюсь, что хранит, — пробормотал Пабло, наблюдая за отъезжающим автомобилем.

Глава 10

Подышав свежим воздухом, Пабло вернулся в дом и прошел в комнату к журналистке.

Постучавшись, и дождавшись от неё короткого «си» — он вошел.

Сеньорита Варгас как могла привела себя в порядок: отмыла руки от крови Мигеля, умылась, и расчесалась. Но красные пятна на ее далеко не самом дешевом платье никуда не делись. Как и переживания на симпатичном лице.

Пока происходили перестрелка, побег и погоня, то адреналин зашкаливал, и она, чтобы не допустить впадения в неконтролируемую истерику и панику, старалась максимально четко выполнять все, что ей говорили мужчины. Это помогло: она жива, здорова и, наверное, свободна. По крайней мере, к непонятным бандитам в плен, где с ней могли бы делать все что угодно, она не попала.

Но сейчас, в относительно спокойной обстановке, её накрывало так, как никогда в жизни. Она едва смогла взять себя в руки в ванной, просто увидев в зеркале размазанную тушь. От истерики удалось удержаться лишь чудом. Но слезы и сейчас каждые тридцать секунд подкатывали к глазам, и дико хотелось просто свернуться калачиком на стоявшем в комнате здоровенном мягком диване и, обняв бежевую пушистую подушку, всласть пореветь.

Пытаясь все-таки остаться в нормальном состоянии — подсознательно Лина понимала, что стоит ей начать рыдать, и это не прекратится как минимум час — она уселась в глубокое кресло у открытого окна, и размеренно глубоко дышала, смотря на голубое небо и редкие облака и слушая шум ветра.

Вдох-выдох, вдох-выдох, вдооох — выыыдох. Повторить. Повторить. Повторить.

Сосредоточившись на своем дыхании, Лина упустила момент, как в дверь постучали.

Совершенно на автомате она бросила резкое «си», будто находилась в кабинете, в родной редакции. Осознание пришло на секунду позже, когда в комнату уже входил герой её репортажа — может быть, будущего, может быть, не случившегося.

Переодевшийся мужчина нес флер уверенности в себе и самой натуральной властности. Казалось, что он только что вернулся с прогулки, а не прорывался с боем из осажденного боевиками здания, стреляя и бросая гранаты. Переживания? Может, глубоко внутри и были — но мимикой Эскобар их никак не демонстрировал. Произошедшее выдавал только лишь едва уловимый аромат сгоревшего пороха.

— Лина, с тобой всё в порядке?

Простой вопрос, заданный с искренним участием, как-то легко и непринужденно сломал кое-как выстроенную в сознании плотину. Пережитый ужас одним моментом вышел наружу неудержимым потоком слез, и молодая девушка практически телепортировалась в объятия Пабло.

— Всё, всё, всё, — успокаивающе зашептал тот, поглаживая её по волосам. — Все в порядке, ты в безопасности, никто тебя не тронет.

Этого явно было недостаточно, чтобы успокоить журналистку. Та безудержно ревела, вцепившись в Эскобара, словно он был её спасением. Хотя, если подумать, примерно так и было еще час назад.

Время от времени Лина пыталась что-то сказать, но разобрать слова плачущей женщины было, мягко говоря, непросто. Если вообще возможно. Но Пабло честно пытался, используя отдельные понятные слова, как наводку, чтобы бормотать успокаивающую чепуху. Так, услышав нечто очень похожее на «платье», он немедленно начал говорить, что это мелочь, что у нее будет сто платьев, что он сам ей их купит…Ну и так далее.

Постепенно, Лина затихла, вдруг как-то осознав, что она буквально висит на молодом мужчине. Который может и не был звездой кино, но был спортивен (а мышцы под футболкой ощущались вполне приличные), обаятелен и харизматичен. И, кроме того, очень богат. Это не считая бонуса в виде спасения её жизни в ходе жесткой перестрелки.

От появившихся в голове мыслей Лина покраснела. Как-то резко стало жарко, хотя на улице дул довольно прохладный ветерок, не стеснявшийся играть с легкими занавесками.

— Вы простите, Пабло, я… — начала говорить девушка, но Эскобар приложил палец к её губам.

— Первое: мы точно теперь на «ты» после пережитого. И второе: не надо ничего объяснять. Сегодня день, прямо скажем, не задался.

На самом деле Эскобар так не считал — одна только пришедшая ему в голову идея операций «под чужим флагом» стоила очень и очень многого, особенно с придатком в виде живого Гарсии. Да и горячее прижимавшееся к нему тело журналистки вызывало понятные реакции организма.

Варгас ничего не сказала, а только лишь подняла голову и посмотрела мужчине в глаза.

Пабло любил жену: что тогда, что сейчас. Причем любил по-настоящему, без шуток. Он бы убил за нее, он бы умер за нее. Без раздумий и колебаний. Но это не мешало ему ей изменять, потому что верность — это было не про него. Одна Вирджиния в той жизни чего стоила, с многолетним страстным романом…

Пабло был таким человеком: эмоциональным, резким и дерзким. И пусть он стал гораздо лучше себя контролировать после инцидента, да и в целом довольно сильно изменился, но в части любвеобильности ситуация скорее ухудшилась, чем улучшилась. Тестостерон разве что не из ушей лился, много свежего воздуха, физических упражнений и полезной еды давали прорву энергии… И воспоминания. Это, на самом деле, было самой большой проблемой. Эмоции от них вспыхивали порой настолько сильно, что сопротивляться не оставалось никакой возможности. Сколько у человека бывает в жизни настоящих вторых половинок? Одна? Две? У Пабло их теперь был десяток — или, точнее, воспоминания о них…

Вот и сейчас, перед глазами мелькнул образ оттуда: улыбающаяся длинноволосая брюнетка с яркими зелеными глазами, игриво подмигивающая и манящая пальцем с длинным ухоженным ногтем. Бояна… И немедленно душу затопила страсть, а желание поцеловать Лину, так похожую на ту девушку, стало просто неостановимым. И Пабло бросил последние попытки себя сдержать.

Дрожащие губы журналистки ответили на порыв Эскобара немедленно, без задержки. Варгас целовалась жадно, как в последний раз, прижимаясь к мужчине всем телом и, казалось, мечтая в нем раствориться. Несколько шагов — и они рухнули на диван. Пабло попытался было расстегнуть девушке платье, но молния, как назло, заела…что, впрочем, особой задержки не вызвало.

Порванное платье улетело на пол, следом за ним — бюстгальтер и трусики. На секунду притормозив, Пабло оценил шикарное тело партнерши и одним движением стащил и отшвырнул футболку, ярким пятном повисшую на стоявшем в углу торшере. Из штанов он тоже выскользнул удивительно быстро, продолжив поцелуй.

Ладонь сама собой накрыла и чуть сжала упругую девичью грудь…

Образ возлюбленной из воспоминаний в подсознании, жаркое обнаженное тело рядом, и глубокий грудной стон, который издала Лина — в этот момент Пабло окончательно потерял голову и остатки самоконтроля. Девушка, впрочем, тоже.

Подходящий через десять минут к комнате Хорхе приостановился, понимающе улыбнулся и, развернувшись на сто восемьдесят, ушел на кухню. Звуки, которые доносились из гостевой, сложно было с чем-то перепутать.

* * *

Пабло не смотрел на часы целую вечность, поэтому сколько времени длилось это безумие, он бы сказать не смог. Взять себя под контроль получилось по ощущениям не раньше, чем минут через тридцать-сорок, когда образ улыбающейся Бояны из головы вдруг исчез.

Погладив растрепанные волосы улёгшейся на его груди Лины, он улыбнулся.

— Ты невероятна, — сказал Пабло, глядя в глаза поднявшей голову журналистке. — Такого, если честно, со мной еще никогда не было. А я не то, чтобы девственник, прямо скажу.

— Со мной тоже, — неуверенно ответила Лина. — Первый раз я переспала с мужчиной, которого знаю сколько, пару часов? И обменялась всего сотней фраз…

— Бывает, — Пабло наклонился, и коснулся ее лба в коротком поцелуе. — Я не самый обычный человек. Вызываю у людей… сильные эмоции.

Варгас почувствовала, что за этой фразой скрывается нечто большее, но уточнять не стала. Лежа голой в незнакомом месте и с, в лучшем случае, малознакомым мужчиной, она вдруг осознала по-настоящему, что значит фраза «всё сложно».

Отведя взгляд, Лина увидела останки её платья, валяющиеся на темном паркете, и на мгновение замерла. Она как-то не задумывалась о последствиях, когда нырнула в океан страсти с Эскобаром, но сейчас, когда начался «отходняк», она невольно, даже сквозь сладкую негу, оставшуюся после оргазма, задумалась насчет простого вопроса.

В чем ей, черт возьми, ходить?

— Не переживай, — прервал ее размышления мужчина, заметивший, куда именно смотрит любовница. — Здесь у ребят всегда есть несколько комплектов сменной одежды, разных размеров. На всякий случай держат. Подберем тебе что-нибудь, чтобы до дома добраться. А платье…Пабло Эмилио Эскобар Гавириа свое слово старается держать. Купишь себе столько, сколько захочешь. Хоть весь магазин домой перетащишь. Любые бренды.