Погружение

Он узнал об этом происшествии слишком поздно, матрос бросился за борт и утонул.

Капитан на судне наделён огромной властью. И он решил арестовать преступников. Но получил неожиданно жёсткий отпор.

Возбуждённая толпа, когда-то бывшая его командой, полностью вышла из повиновения. Они орали, как он достал их своими придирками. Требовали дать им возможность жить по понятиям, а не по уставу. Взбунтовавшаяся команда захватила судно.

Капитан, главный помощник и штурман оказались изолированы на капитанском мостике.

Дальше был Ад.

Он устроил расправу над взбунтовавшейся командой. Главаря застрелил, троих забил кулаками, несколько человек навсегда осталось инвалидами. Ему, конечно, тоже досталось — четыре ножевых ранения. Вся палуба окрасилась красным. Никто и не предполагал, какая физическая мощь и ярость скрывались под форменным кителем капитана. Забрызганный кровью своей и своих врагов, он был страшен! Перепуганные бунтари, которым посчастливилось не попасть под раздачу в ужасе прятались и тихо молились, чтобы этот кошмар скорее прекратился. Даже его сторонники пребывали в изумлении от увиденного.

Через четверть часа управление на судне было восстановлено. Раненые и покалеченные с ужасом смотрели на лежащие на солнце тела убитых.

Капитан усилием воли заставил себя остановиться, вызвал радиста и приказал передать сигнал SOS. И просить помощи полиции.

Потом был суд. Его действия признали правомерными.

История закончилась хорошо. Но! Капитана стали бояться! Памятуя жуткую историю, никто не хотел идти под его начало, что обернулось серьёзной проблемой для судовладельцев. Его перестали приглашать на работу сначала в качестве капитана, потом помощника капитана, штурмана. А идти простым матросом он отказывался сам. Гордость не позволяла.

Он искренне недоумевал. Ну чего от него все шарахаются? Да, он сурово наказал несколько негодяев. Так ведь то были плохие парни!

Это сейчас он понимает, что в душе каждый человек волочит за собой воз грехов. У кого-то он большой, у других поменьше. Всякий боится, что грехи эти могут выплыть наружу. Тогда человека ждёт осуждение и порицание общества или государства. Мы давно мысленно смирились с возможным наказанием. Но, что будет, если о наших тёмных делишках узнает подобный Капитан, и возьмёт правосудие в свои руки? Ужас! Так и получается, чем больше за душой у человека грязи, тем сильнее он боится Капитана. А чем сильнее боится, тем яростнее осуждает его.

В итоге Капитан ожесточился против всех. Если уж люди хотят его бояться, то пусть боятся по делу. Напиваясь, распускал кулаки по малейшему поводу, а иногда и без повода. Достаточно было поймать чей-то косой взгляд, и он срывался. В конце концов люди перестали на него даже смотреть. Женщины, даже самые дешёвые портовые шлюхи, и те избегали его, хотя их-то он никогда не обижал. Чувство отчуждения от этого только усиливалось.

Он приходил в кабак молча выкладывал деньги на стойку. Бармен, не глядя на него так же молча наливал дешёвый виски. Капитан пил. И с каждым стаканом становился всё мрачнее, всё злее. Вся кипящая в нем ярость, ненависть и обида на мир, не имея возможности выплеснуться, обращались исключительно вовнутрь себя. Это разрушало его и прямом и в переносном смысле. Безупречное ещё недавно здоровье, сбоило. Он начал болеть, но не лечился, просто не умел. А рядом никого, кто бы мог и хотел помочь. Все свои недуги он заливал алкоголем и старился на глазах. Могучее тело стремительно дряхлело.

Именно так наказывали преступников в древних общинах. От них отрекались, отлучали от церкви, изгоняли из городов, делали изгоями. Это могло быть пострашнее смерти. Понимал ли он это, задумывался ли?

Нет, ненависть и алкоголь подстёгивая друг друга гнали его к последней черте. А он и не сопротивлялся.

Но однажды судьба свела его с местной христианской общиной простых людей, видевших своё предназначение в том, чтобы помогать тем, чей дух сломлен. Он был именно таким сломленным, и община приняла его, как брата. Они были внутренне чисты и сверяли своё поведение с Богом, а не с людьми. Они его не боялись.

Нет, он ни на секунду не раскаялся в том, что сделал. Да они и не требовали этого. Они вообще ничего не требовали. Просто братья научили его принять людей такими, как они есть, быть снисходительным к их страхам, к их ненамеренной жестокости к их несовершенству. Простить и полюбить.

Полюбить вопреки всему, как Господь, которого они предали и распяли.

Так начался его путь к исцелению. Так он пришёл к Богу.

Но возвращение к нормальной жизни оказалось не единственным даром общины. Один из её членов, старый моряк, помог найти работу на верфи мистера Спенсера. Спустя время оказался востребованным и его опыт капитана.

— Так с Божьей помощью и при поддержке общины, я стал в итоге капитаном «Сферы». Океан — снова мой дом. Но куда бы не заносила меня судьба, я не теряю связи с моими братьями. Они — моя семья. Ради них я готов на всё, — закончил рассказ Капитан.

***

Наступила долгая пауза. Слушатели тактично не спешили ни комментировать, ни сочувствовать, ни вообще выказывать какие-либо эмоции по поводу услышанного. Молчание наилучшим образом выражало уважение к истории. Так думал Герман. Вероятно, то же рассудили другие слушатели. А что творилось в душе Капитана, об этом знал только он сам.

— Интересно, пресса уже в курсе событий? — нарушил затянувшееся молчание Капитан. Все посмотрели на Германа.

— Вероятно, да, но весь мир узнает об этом примерно в течении суток. Требуется время, чтобы новость раскрутилась. Мы станем мировыми знаменитостями.

Последнее замечание ни у кого не вызвало энтузиазма.

А Герман подумал о маме. Возможно, она ещё не знает об аварии. Она не читает новостей в Интернете. Телевизионные же новости инертны. Да и поимённый список членов экипажа вряд ли будет опубликован. Всё-таки хорошо, что он не предупредил её о своей экспедиции. Есть шанс, что она узнает о происшествии после спасения.

Глава 17 Доктор Рибор

— А давайте-ка устроим обед, — предложил Капитан. — Знаете, за совместной трапезой время летит быстрее. Да и тревожные мысли отступают. Как в самолёте во время дальних перелётов.

— На «Сфере», в целях экономии электричества, нет нагревательных приборов, но в термосах предусмотрительно заготовлены кое-какие горячие блюда и напитки, полно закусок.

Все с энтузиазмом принялись изучать меню. Тамила взяла на себя роль хозяйки. Она извлекла из термосов блюда в соответствии с пожеланиями экипажа. Напитками все озаботились самостоятельно. Хлеб, соусы, сладости и прочие продукты были общими, каждый выбирал по своему вкусу.

Когда с закусками было покончено, снова завязался разговор. Тему подкинул Салим. Он напомнил про смелый поступок Тамилы в момент погрузки на судно. Оказалось, что Спенсер был не в курсе, да и Капитан не знал всех подробностей. Так что, Герман с удовольствием пересказал историю. Слушатели внимали рассказу с интересом. Любая другая героиня истории, вероятно, испытала бы смущение или иные, приличествующие случаю, эмоции. Но доктор Рибор казалась индифферентной ко всеобщему вниманию. Она тоже слушала, но так, будто речь шла о ком-то другом.

— Один вопрос во всей этой истории не даёт мне покоя, — закончил свой рассказ Герман. Дождался пока Тамила обратила на него внимание и продолжил. — Что Вы сказали тому нахальному матросу?

Все были заинтригованы и готовились уговорами раскрыть секрет. Но женщина не стала кокетничать.

— Я сказала, что у меня есть фотографии его вчерашних любовных похождений.

— И всё? Этого оказалось достаточно?

— Нет, ещё я намекнула, что могу их показать матросам команды.

— Круто! А у вас действительно есть фотографии? А что на них? — засыпал её вопросами Салим.

— О, пожалуйста, не отвечайте, — взмолился пожилой араб, опасаясь прямолинейности Тамилы, а потом повернулся к молодому человеку, и что-то сказал ему на своём языке.

Тот покраснел и извинился за неуместное любопытство.

— У меня есть ещё один, более невинный вопрос, откуда у вас такая реакция и вообще спортивная подготовка. Я знаю многих людей, которые годами потеют в фитнесс клубах на тренажёрах. У них прекрасные подтянутые тела, но о такой ловкости и реакции и речи быть не может.

— Хотите услышать мою историю? Но тактично решили выпытать её потихоньку? Ладно. Тем более, что я то обо всех вас много чего узнала при подготовке к погружению.

— Мне известно, что я мало похожа на еврейку. Но я из Израиля. Хотя, родилась и большую часть жизни провела в России. Мои родители были учёными. Вернее, отец был учёным, а мама была с ним рядом. После развала Союза, государство практически прекратило финансирование фундаментальной науки. Отец продолжил свои исследования в основном на личном энтузиазме. Думаю, потому что просто больше ничего не умел. А мать посвятила себя воспитанию детей — меня и младшего брата. Я всё своё детство занималась спортом: гимнастикой, плаванием, фехтованием, самбо. Впрочем, высоких результатов, дающих пропуск в большой спорт, нигде не добилась.

Закончив школу с отличием, поступила в Московский государственный университет. Защитила диссертацию.

Родители к тому времени уже несколько лет жили в Израиле. Поддавшись уговорам родственников, я тоже решилась на эмиграцию.

Получила гражданство. Как все израильтянки прошла военную службу. Это открыло возможность возвратиться в науку. Но моя российская диссертация не вполне соответствовала местным требованиям. Надо было её доработать и защитить заново.

Да, только всё это время я должна была на что-то жить. Родители сами едва сводили концы с концами и не могли себе позволить содержать взрослую дочь.

Так что с наукой пришлось расстаться, я устроилась в консалтинговую фирму. Занималась внедрением систем управления качеством на предприятиях.

Однажды я участвовала в проекте по оптимизации бизнеспроцессов на верфи, принадлежащей мистеру Спенсеру. Местные руководители меня приметили и оценили. По окончании контракта они предложили мне остаться и возглавить направление глубоководных погружений для туристов.

Сейчас этот проект вышел на финишную прямую.

Нынешнее погружение для меня не поощрение и не отпуск за счёт компании. На этом этапе моя задача оценить уровень сервиса, выявить тонкие места. В общем, последняя шлифовка перед выходом на рынок услуг.

— Ну и как, есть замечания?

— Да, я думаю надо оптимизировать погрузку пассажиров на борт. Сделать нечто вроде рукава для посадки пассажиров из терминала аэропорта на борт самолёта, — она посмотрела на Германа.

Тот покраснел и спросил:

— Это было так заметно?

Она не ответила, а просто продолжила свой рассказ:

— Это экстраординарное приключение, эмоции должны быть сильными, но не за гранью допустимого. Прыжок с парашютом, вот с чем можно это сравнить. Усилием воли преодолеть свой страх. И в результате стать немного другим. Более решительным, более уверенным в себе.

— Вот Вы, Герман, победив инстинкт самосохранения, ощущтили себя иным? А ведь Вы прошли нечто вроде обряда посвящения или инициации.

— Что касается обрядов инициации, — вмешался в разговор Араб, — я мог бы прочитать вам целый курс лекций на эту интереснейшую тему. Но в нашем случае, готов согласиться с доктором Рибор. Впрочем, это только первый этап инициации. Есть и другие, через которые должен пройти герой, а последний — смерть и возрождение. Увы мистер Герман, от своего старого «Я» нельзя избавиться иначе. Оно должно умереть. Конечно, я говорю в метафорическом смысле. Хотя, древние люди искренне верили в реальность и смерти и возрождения. Эта вера придавала им, например, шаманам, мистические способности. Нынешние ритуальные обряды стали жалким отзвуком древних мистерий.

Голос его постепенно затихал, и конец фразы прозвучал чуть слышно, как будто говорил сам с собой:

— Кто знает, может человечеству ещё предстоит постичь их, возродить на благо людей. Например, для раскрытия не реализуемых способностей, или лечения некоторых болезней и даже коррекции личности.

Герману показалось, что последняя фраза предназначалась непосредственно ему. И он отреагировал:

— Что Вы имели ввиду, говоря об изменении личности?

— Вы слыхали про шаманскую болезнь?

Герман отрицательно помотал головой. Другие члены экипажа тоже были заинтригованы.

Глава 18 Шаманизм

— Известно ли вам, друзья мои, откуда берутся шаманы?

— Предположим, эта должность передаётся по наследству?

— А вот и нет. Такое случается, конечно, но крайне редко. Зачастую, шаман сам выбирает себе преемника из числа мальчиков своего племени. Иногда ученика ему назначают старейшины. Однако, самый любопытный случай — это шаманская болезнь.

Пожалуй, прежде чем перейти к сути, мне следует сделать небольшое отступление. Шаман — это не должность и не титул, и уж тем более не способ заработать на хлеб с маслом. Шаман не берёт платы за свои услуги. Он охотится, рыбачит, пасёт скот так же, как все его сородичи.

Шаманизм — это призвание, способ служения общине.

Порой у члена племени возникает неосознанная тяга к такому служению. Её проявления очень похожи на симптомы психиатрических расстройств. Человек стремится к уединению, становится вялым и сонливым, теряет интерес к жизни, ему снятся пророческие или кошмарные сны. Иногда он слышит голоса, видит мистические галлюцинации, причиняет себе мелкие травмы и даже периодически теряет сознание. Обычно это происходит с юношами в пубертатный период, но иногда и с более взрослыми молодыми людьми.

Чем сильнее человек сопротивляется симптомам, тем более мучительными они становятся. Со временем потребность в изменении личности достигает такого градуса, что человек вынужден обратиться за помощью. К кому? Естественно к шаману.

Шаманы умеют распознавать шаманскую харизму и прекрасно отличают её от психических расстройств или симуляций.

Лечение одно — пройти шаманскую инициацию.

Вот тут-то и начинается самое интересное. Будь то в Австралии, Америке, Африке или в Сибири, ритуалы отличаются лишь в деталях. В основе своей все они неизменно включают переживания уединения, смерти, расчленения, очищения и воскрешения. Во время инициации как бы умирает «прежний человек» и воскресает обновлённая и укреплённая личность — «сверхчеловек» архаического общества.

С некоторыми вариациями в разных частях света, обряд происходит примерно так. Больной в течении нескольких дней проходит теоретическую подготовку под руководством шамана. Он изучает легенды, эпос, ритуалы племени. Потом переходят к практическим упражнениям — уединение, голодание, медитации, общение с духами. На заключительном этапе посвящаемого оставляют одного, например, в тайге. И он, иногда несколько дней, ждёт, когда придёт чудовище — медведь или другое мистическое существо. Это существо убивает его, разрывает тело неофита на части, пожирает или разбрасывает плоть, а душа уносится в небо.

Потом приходит шаман-наставник, он собирает кости в мешок, очищает и отмывает их, наращивает новую плоть и, наконец, возвращает обновлённую на небесах душу. Всё это длится несколько дней, в течении которых неофит не приходит в себя, почти не подаёт признаков жизни. Пройдя через переживание смерти, расчленения тела, воскресения и преображённого возрождения, которые для него абсолютно реальны, новый шаман в корне изменяет свою личность. Обновлённый он поднимается на более высокий интеллектуальный и психический уровень. Он приобретает контролируемую способность путешествовать вне тела, видеть сквозь горы и моря, общаться с духами.

Внешние изменения бывают настолько глубоки, что после инициации шаман может осознать себя человеком другого пола. И это выражается не только в поведении и смене одежды на женскую, происходят и гормональные изменения. Иногда такие шаманы даже выходят замуж.

Современное общество по-разному относится к шаманизму. Одни люди отрицают его с научной точки зрения, другие преувеличивают его мистические возможности. Но факт остаётся фактом, — шаманы представляют собой культурную элиту своих народов. Их интеллектуальный уровень и волевые качества значительно выше, чем у соплеменников. Зачастую они оказываются хранителями национальной культуры, фольклора и эпоса. А авторитет шамана чрезвычайно высок.

— Бывает ли шаманская болезнь у человека, живущего в современном обществе?

— Учёные не занимаются этими «глупостями». А эзотерические изыскания гипертрофированно ненаучны, так что вряд ли Вы найдёте готовый ответ на свой вопрос. На мой взгляд, это может быть доступно для тех немногих людей, у которых подсознание превалирует над сознанием. Их интуиция не вступает в противоречие со здравым смыслом, а воображаемый мир не имеет чёткой границы с реальностью. Впрочем, таких людей нынче принято лечить нейролептиками.

— Печально. Чем примитивнее сознание человека, чем менее он образован, тем больше у него шансов? — заметил Капитан.

— Я мог бы привести вам примеры, когда мистиками или воцерковлёнными становятся люди чрезвычайно умные и образованные. К осознанию сверхъестественного можно прийти и через глубочайшие знания.

— А возможна ли инициация не по своей воле? — спросил Герман.

— Есть масса примеров добровольной, но неосознанной инициации, в которых все мы неоднократно участвовали. Свадебные обряды, крещение, пострижение в монахи, торжественное вручение диплома, клятва Гиппократа.

— А против воли?

— Опишу вам один обряд. Посмотрим, узнаете ли вы его. Молодого человека выдёргивают из привычной среды, переодевают в чужую одежду, изолируют от родных, ограничивают в пище и сне, подвергают повышенным физическим нагрузкам, оказывают непрерывное психологическое давление, доказывая, как тот жалок, просто пыль на дороге, а не личность. Убеждают, что он никому не нужен. Подавляется критическое восприятие действительности. Человеку не дают времени подумать. Лишают возможности уединиться. Примерно месяц спустя, ему выдают новую чистую одежду, дают в руки оружие, и он произносит торжественную клятву. С этого момента молодого человека принимают в братство. Он становится воином. Он получает право убивать и обязанность отдать жизнь за Родину. Ничего вам не напоминает?

— Курс молодого бойца и военная присяга?

— Именно. Схожие обряды существуют во многих армиях мира. Слышали вы, наверное, о чём-то подобном и в некоторых университетах. Этими же приёмами вовсю пользуются деструктивные тоталитарные секты.

— А можно ли противостоять подобной инициации?

— Конечно. Если сумеете её вовремя распознать.

— Но должен же кто-то защищать общество, противодействовать таким сектам.

— Конечно. Во-первых, мировые религии. Во-вторых государства, особенно хорошо с этим справляются тоталитарные. Ну и в-третьих, просвещение. Последний способ самый правильный, но и самый малоэффективный.

— Вы так увлекательно рассказываете, что у меня возникло подозрение. Уж не заманиваете ли Вы нас в какую-нибудь секту? — Подвёл итог Спенсер. При этом сказанная фраза прозвучала как-то двусмысленно. Как это, кто-то посмел перехватить у него инициативу лидерства!

В ответ араб только улыбнулся и поднял вверх руки, демонстрируя, что не намерен спорить.

Герман не участвовал в дискуссии, он тем временем думал о своём. Может, у него шаманская болезнь или современная её разновидность? Ощущает ли он в себе потребность в служении, или его стремление к изменению эгоистично?

Которое из его Я полезнее для общества, старое или новое? Он впервые задумался об этом. На память пришёл последний спор с Дэном. Тот предложил Герману, кроме прочего, стать писателем и, то ли пророком, то ли проповедником. Что ж, возможно со стороны его поведение вызывает именно такие ассоциации.