Помоги проекту - поделись книгой:
– Отдыхайте, комиссар. Все хорошо.
Марго наклонилась и поцеловала брата в подбородок.
– Все уже хорошо, – шепнула она. – Мы любим друг друга. Мы всегда друг друга любили. Мы все вспомнили, и это такое счастье – будто еще одну жизнь прожили.
– Приходите утром, – сказал Дидро и закрыл глаза. Они все вспомнили. Вспомнил и он. Кулак Мельяра. Вход в пещеру. Тело Понселя. Лицо Дорнье. Радостную улыбку Марго.
Все будет хорошо.
Он заснул.
– Спасибо, Симон, – сказал Дидро.
Он хотел нажать на кнопку отключения связи, но услышал:
– Послушай, Мишель… Я все сделал, как ты просил. Но меня гложет любопытство: почему ты вдруг заинтересовался старым делом? И кто такой этот несуществующий Мельяр? Он как-то связан с убийством в пещере?
Дидро надеялся, что Дюссон, с которым они проработали в соседних кабинетах восемь последних лет, не станет задавать лишних вопросов.
– Да просто… – помолчав, сказал Дидро. – Три дня я провалялся в больнице. Читать не люблю. Телевизор надоел. Лежал, вспоминал… Вспомнил. Все-таки, это был очень странный случай. Мистический.
– Да уж… – вздохнул Дюссон. – Я пролистал дело, пока искал для тебя информацию. Извини, но что-то вы тогда упустили. Что-то важное. Потому и не смогли раскрыть.
– Наверно. – Дидро хотел закончить разговор и повторил: – Спасибо, Симон.
– А Мельяр? – не унимался Дюссон. – Такого имени нет в деле. Такого имени нет в базе данных. Такого имени нет в…
– Не бери в голову, – прервал коллегу Дидро. – Это просто… Как тебе сказать… Результат декогеренции, вот что. Пока система декогерировала, происходили переходы, склейки, накладки. Потом все стабилизировалось. А декогеренция случилась, потому что физики занялись квантовой магией. Захотели увидеть то, что увидеть невозможно. Физики, что с них взять?
Он представил, какое сейчас лицо у добрейшего, но немного занудного инспектора. И что тот думает о своем бывшем начальнике. Ох…
– Ну да, – неуверенно произнес Дюссон. – Ты поправляйся, Мишель. И главное: не позволяй себе нервничать.
– Спасибо, Симон, – в третий раз произнес Дидро и отключил связь, пока инспектору не пришел в голову новый вопрос.
Комиссар удобно устроился в своем любимом кресле, ему было лень вставать, чтобы налить себе рюмочку коньяка. Врачи запретили, ну да ладно. Но вставать лень.
Дидро поднес к глазам блокнот, куда записал все, сказанное Дюссоном. В регистрационных файлах госпиталя имя Мельяра значилось, записанное со слов поступившего, поскольку никаких документов при нем не оказалось. Однако никто в госпитале – ни сестрички в приемном покое, ни дежурные врачи, ни санитары – больного с таким именем и таким диагнозом (ушиб коленного сустава, говорите?) не помнил.
Зато сохранился велосипед со свернутым рулем. Вернувшись вчера домой и прежде, чем лечь в постель, Дидро внимательно осмотрел машину. Велосипед ему и раньше казался странным, теперь он понял причину: рама необычной формы, не женская посадка, не мужская, что-то среднее, и педали необычные, а еще название фирмы. «Tuymexan gh.» Нет такой фирмы, выпускающей велосипеды. Так утверждает Google, а ему, в отличие от самого Мельяра, можно верить.
«Боже, – подумал Дидро, отложив блокнот. – В каком ужасном мире жил… живет этот человек. Антихрист, которого они называют Спасителем. Убийство как благо и причина прогресса. Прогресс, да… Велосипед вот изобрели же. Может, и в космос летают? Жаль, не расспросил, не пришло в голову».
«Все хранится в памяти, комиссар, – вспомнил Дидро слова Дорнье, своего новоиспеченного зятя. – Все миры суперпозиции. Декогеренция развела вселенные, но оставила память. В квантовом мире информация не исчезает. Вы ведь уже вспомнили, что произошло в пещере…»
«Это вы вспомнили, – возразил тогда Дидро, – а я вам поверил. Правда, я тоже вспомнил такое, что никогда… а впрочем…»
Телефон, который Дидро положил на подлокотник, заиграл Ракочи-марш Берлиоза, и комиссар поднес аппарат к уху.
– Мишель! – услышал он возбужденный голос Марго и непроизвольно улыбнулся. – Мы скоро будем! Ты не скучал без нас? Мы купили торт! Тебе можно торт?
– Дай-ка телефон Дорнье, я хочу сказать ему пару слов.
– Поль! – закричала Марго, будто Дорнье стоял на другой стороне улицы. – Мишель хочет с тобой говорить!
– Комиссар? – в отличие от Марго, Дорнье говорил тихо, умиротворенно, он был в полном ладу с собой и миром. – Вы вспомнили что-то еще? Важное?
– Дюссон, мой бывший сотрудник, навел кое-какие справки по моей просьбе. Так вот: никто не помнит Мельяра, а имя его есть только в базе данных госпиталя.
– Естественно, – произнес Дорнье после довольно долгой паузы, во время которой комиссару послышался звук поцелуя. – Я вам как-нибудь объясню, как происходит декогеренция очень сложных квантовых систем. Память – свойство сознания и психических процессов, она…
– Да ладно, – перебил Дидро. – Я только хотел сказать…
– Да? – спросил Дорнье, пока Дидро собирался с мыслями.
– Хорошо, что вы с Марго вспомнили, как были влюблены друг в друга.
– О! – воскликнули два голоса – мужской и женский.
– Нет, я хотел сказать другое… Спросить. Дорнье, вы собираетесь вернуться в Цюрих?
– Конечно.
– И продолжите свои эксперименты?
Дорнье помолчал.
– Комиссар, – сказал он после паузы. – Декогеренция уже произошла. Тот факт, что в нашей реальности больше нет Мельяра, – прямое доказательство. И теперь суперпозиция существует только в памяти. И в наших экспериментах по бесконтактным наблюдениям. Конечно, мы их продолжим.
– Этих физиков, – пробормотал Дидро достаточно громко, чтобы Дорнье мог услышать, – ничто не остановит. Пусть погибает мир, а эксперимент…
– Не мы, так другие, – философски заметил Дорнье. – Эксперименты действительно не остановить, если пришло для них время.
– Вообще-то, – с печалью произнес Дидро, – мне будет очень недоставать Марго. Мы с ней… Да что я вам говорю…
– Я понимаю, Мишель, – мягко сказал Дорнье. – Почему бы вам не поехать с нами? Что вас держит в Париже?
Дидро переложил трубку к другому уху – так было лучше слышно.
– Мишель. – Голос Марго, тихий и убеждающий. – Я не оставлю тебя одного. И с Полем я никогда не… – Голос на мгновение прервался, и за это мгновение Дидро успел принять решение.
– Хорошо, Марго, – сказал он. – Я с вами. Только…
– Все, что ты хочешь, Мишель, все, что ты хочешь.
– Я бы хотел, чтобы мы заехали в Лонжмезон. К пещере.
– Думаешь, твое сердце… Там все-таки высота два километра.
– И чистый горный воздух. Я хочу вспомнить все.
– Мы это обсудим, хорошо? Пол! Поставь торт на заднее сиденье, осторожно. Мишель, мы будем через четверть часа и больше никогда…
Голос Марго прервался.
– И больше никогда не расстанемся, – закончил Дидро.
Он положил умолкнувший телефон на подлокотник, вытянул ноги и закрыл глаза. Странная штука – память. Иногда вспоминаешь никогда с тобой не происходившее. Иногда кажется: был уже в этом месте, хотя твердо знаешь, что не был. Тем летом он стоял у входа в пещеру и чувствовал (сейчас он точно вспомнил!): мир больше никогда не будет прежним.
Этот мир. Лучший из миров.
Рассказы
Сергей БУЛЫГА
ТРИСТА ЛЕТ ПУТИ
Я очень хорошо помню тот вечер, хотя ничего особенного тогда как будто бы не произошло. Весь день до этого я провел в седле, на жаре, сильно устал и был очень рад, когда впереди, немного в стороне от дороги, показался небольшой постоялый двор. Когда я подъехал к нему, то увидел, что ворота там уже закрыты на ночь. Я спешился и постучал в калитку привратницкой. Кто ты, спросили у меня с той стороны. Мирный путешественник, ответил я, купец – и положил руку на сердце. Калитка открылась, и я вошел во двор. Привратник, осмотрев меня, сказал, что я прибыл очень вовремя, еще немного, и господа сели бы ужинать, а так я еще успею присоединиться к ним. Если, конечно, я имею на это право. Вместо ответа я поднял руку и показал перстень-печатку. Привратник с почтением поклонился мне, взял под уздцы моего ослика, пожелал мне приятного отдыха и жестом указал на вход на господскую половину.
Там, на крыльце, я еще раз показал перстень, и тамошний прислужник провел меня в трапезную. Господа уже сидели там на трапезном ковре. Судя по их одеяниям, это были такие же купцы, как и я, одни несколько удачливей меня, другие нет. Всего их там сидело шестеро. Я поприветствовал их, они мне ответили, и я сел на свободное место. Ковер еще не был накрыт, на нем стояла только ваза с фруктами, и тамошний прислужник подал мне с него горсть гурни. Я отказался. Господа заулыбались. Затем все они, и я вместе с ними, повернули свои головы к самому старшему из нас, и он, огладив бороду, сказал:
– Ну что ж, мои любезные братья, больше, я думаю, никто к нашей трапезе не присоединится, так что пора начинать.
С этими словами он поднял руки, закрыл ими лицо и начал читать молитву. Так же поступили и мы, все остальные. Пока мы молились, я убедился в том, что мы, все семеро, принадлежим каждый к своей конфессии, так как все мы молились по-особому.
Когда молитвы были прочтены, самый старший из нас хлопнул в ладоши, и прислужники начали подавать нам ужин. Ужин был скромный, но сытный. А вина нам не подали вовсе, вместо него была вода, очень холодная и чистая. Я пил ее с удовольствием.
Когда все мы немного насытились, общее внимание вновь обратилось на самого старшего из нас, и он на этот раз сказал, что теперь нам пришло время познакомиться.
– Пусть каждый, – предложил он, – скажет о себе то, что считает нужным сказать, и это нам будет очень любезно.
После чего он повернулся к своему соседу слева, то есть сидящему по ходу солнца, и предложил начинать.
Этот сидевший слева от него купец, на вид ничем не примечательный, поочередно поклонился всем нам и сказал, что он человек скромный, похвалиться ему особенно нечем, а если кому-то хочется узнать о нем подробнее, то они могут пройти на задний двор и там его слуги покажут, чем гружены его верблюды, а именно шелками, благовониями и сушеным арлиссом.
Сидевший за ним второй купец, краснобородый, сказал, что он торгует пряностями.
Третьим, за ним, был я, и я сказал, что я торгую письмами, то есть за оговоренную плату доставляю их по назначению, и потому со мной нет ни лошади, ни слуг, ни верблюдов, так как мой товар умещается в одной переметной суме.
Четвертый, сидевший слева от меня, купец сказал, что он промышляет живым товаром и что он может предложить его прямо сейчас, и на выбор, стоит только желающим пройти с ним на его половину.
Пятый из нас, человек необычного вида, я это сразу отметил, сказал, что он едет на край земного диска. И улыбнулся. Мы все в ответ тоже заулыбались, прекрасно понимая, что он шутит и таким образом не хочет оглашать истинной цели своего путешествия.
Шестой купец сказал, что он торгует клинками и кольчугами. Клинки его, тут же прибавил он, пробивают любую кольчугу. А кольчуги ничем не пробить.
– Но как это может быть одновременно? – спросил самый старший из нас.
– Одновременно двумя этими товарами, – ответил шестой купец, – я никогда не торгую. Я поочередно торгую или кольчугами, или кинжалами, вот и весь мой секрет.
Мы опять заулыбались. После чего самый старший из нас, так как пришел его черед, сказал, что он уже ничем не торгует, ибо за свои долгие годы перепробовал все виды торговли, а сейчас просто путешествует по местам своих былых странствий и вспоминает молодость.
– И где только мне ни пришлось побывать! – сказал он с улыбкой. – Но, правда, – тут же прибавил он, – я никогда даже близко не приближался к краю земного диска.
С этими словами он повернулся к пятому из нас купцу, то есть тому самому, который в шутку говорил, что хочет попасть туда же. Все мы с улыбкой ожидали, что пятый купец поддержит шутку самого старшего из нас…
Однако случилось иначе. Пятый купец сказал:
– Простите меня великодушно, но, говоря о крае земного диска, я не шутил, а говорил совершенно серьезно. Я и сейчас готов еще раз подтвердить, что целью моего нынешнего путешествия есть достижение края земли.
Мы все смотрели на него и молчали, не зная, что ему на это ответить. Даже самый старший из нас, казалось, растерялся. Зато пятый купец улыбнулся и сказал:
– Простите, но я не понимаю вас, братья. Вас что-то насторожило в моих словах? Или вы посчитали меня за неумеренного шутника?
– Нет, почему, – сказал самый старший из нас. – Мы очень внимательно и одновременно с тем со всей серьезностью слушаем тебя. Просто, мы должны признаться, твои слова кажутся нам несколько неожиданными.
– Вас смущает моя цель? – прямо спросил пятый купец.
– Вовсе нет, – отвечал самый старший. – Просто никто и никогда еще не только не достигал края земного диска, но даже и близко не приближался к нему.
– То есть ты хочешь сказать, что края земли не существует? – спросил пятый купец.
– А что хочешь сказать ты? – в свою очередь спросил самый старший.
А так как он был в таком возрасте, что уже имел право отвечать вопросом на вопрос, то пятый купец на некоторое время задумался, а после ответил так:
– Я пока что не могу ответить на это однозначно. Если никто не видел края света, то это еще не означает, что его нет. Вот если бы кто-либо достиг его, тогда можно было бы с полной уверенностью утверждать, что край света есть. А так мы пока что можем только говорить, что в этом нет определенности.
Самый старший осмотрел нас всех и улыбнулся. И мы все улыбнулись вместе с ним. Все, кроме пятого купца, конечно. Он, помолчав, сказал:
– Я много чего читал об этом. Затем много кого спрашивал. И много где сам побывал. Много думал. И вот что я скажу: края земли нет. Потому что она бесконечна. Сколько ни двигайся в какую хочешь сторону, нигде края земли не достигнешь. Земной диск бесконечен и где бы мы на нем ни находились, мы всегда находимся в самой его середине!
Произнося эти слова, пятый купец имел такое выражение лица и такой блеск в глазах, будто он произносил краеугольную вечную мудрость! Мне стало смешно, и я чуть было вслух не рассмеялся. Но удержался и тут же подумал: а чем я могу ему возразить? Получалось, что ничем, как это ни смешно. И, судя по растерянным лицам всех остальных наших сотрапезников, я понял, что они думают примерно то же самое. Один только самый старший из нас выглядел довольно невозмутимым, и таким же невозмутимым голосом он, обратившись к пятому купцу, сказал:
– Позволь мне усомниться в истинности твоих слов, уважаемый. Ведь если земля бесконечна, то куда тогда каждый вечер скрывается солнце? Или ты предполагаешь, что для этой цели в земном диске имеется специальное, определенных размеров отверстие? И так же есть еще одно, но уже с противоположной стороны, откуда солнце каждое утро восходит?
Сказав это, самый старший усмехнулся, а мы заусмехались вслед за ним. Один только пятый купец оставался серьезным. Так же серьезно он сказал:
– Нет, никаких отверстий в земном диске нет. Да они и не нужны, так как, на самом деле, солнце не опускается вниз и не заходит за горизонт, как это нам кажется, а, продолжая двигаться на прежней высоте, удаляется от нас настолько, что мы уже не можем его рассмотреть, тем более, что наступает темнота. Солнце улетает в бесконечность и больше никогда к нам не возвращается.
– А что же мы тогда видим на небе? – воскликнул четвертый из нас.
– Мы видим еще одно солнце, – все с той же серьезностью и невозмутимостью ответил пятый купец. – Это еще одно солнце тоже пролетает над нами и улетает в бесконечность. Так каждый день над нами пролетают все новые и новые солнца, и так будет продолжаться всегда. Нам ведь только кажется, что мы каждый день видим одно и то же солнце. В действительности же, при ближайшем рассмотрении, они все разные. Да и летят они с разной скоростью, на разной высоте и через неравномерные промежутки времени. Ведь это так?
– Возможно, – нехотя ответил самый старший из нас. И больше ничего не прибавил.
А пятый из нас, воодушевленный этим молчанием, сразу продолжил:
Поделиться книгой: