Старуха 2

— Вот именно!

— Но это в процентах, а в объемах мы хорошо бы десять процентов продать смогли бы. То есть наш доход был бы раз в семь меньше. И это только в Швеции, а Марта сейчас с Бельгии гребет в наш, между прочим, карман вдвое больше, чем дома, а уж во Франции…

— Понятно. То есть не совсем, ну да ладно. А ты все же точно уверен, что она не шпионка какая? Сам же говорил, что и по секретной части она слишком многое знает…

— Она просто очень быстро фантазирует, и считает хорошо: та же пропускная система… мы посчитали, что вероятность того, что шпион на завод просочится, настолько к нулю близка… а придумала она ее чтобы свой полиэтилен хоть куда-то пристроить и какие-то деньги для университета получить. А про шпионку можно вообще забыть: придумывать-то она горазда, а сама свои придумки… Она уже больше года даже не замечает, что я с ней в одном доме живу!

— Это как?

— Это так: в доме два подъезда, и в одном ее квартиры… то есть ее и Доры Васильевны. А второй подъезд мне отдали — и она даже не в курсе, что отдали его мне! Я с ней как-то вечером из университета домой пошел пешком, а она мне так недовольно: не надо меня провожать, я и сама дойду!

— А ты что?

— Что-что… в обход домой пошел.

— Значит, не шпионка…

— Девочка она, глупенькая еще… хотя и умная чрезвычайно, тут не поспоришь. А к чему этот разговор?

— Ты мне ее слова насчет Голощекина передал и записку пояснительную… мы проверили. В общем, в крайкоме на самом деле подготовили документы о преобразовании автономии в союзную республику. С правом выхода из Союза…

— Вот это поворот!

— Ладно, мы-то с этим разберемся, а вот она откуда об этом узнала?

— Откуда… у нее поговорка есть: чтобы что-то тихое услышать, не обязательно иметь уши как у слона. А она по своей комсомольской работе со студентами часто общается… с многими тысячами студентов — вот где-то что-то и услышала. Про Хадсона-то она ведь у МВТУ что-то узнала, по мелочам — но у нее ум действительно аналитический, из мелочей она умеет полную картину восстанавливать. И если ей картина такая не нравится… она же мне все уши прожужжала о том, что право выхода из Союза и даже экономическая независимость республик — это дорога в пропасть. А объяснять она умеет, причем, как профессора в университете говорят, она может человеку объяснить даже то, что сама не понимает — и человек все поймет. Но она и дальше сама этого понимать не будет, — добавил Берия со смешком. — Мне иногда кажется, что у нее рот работает отдельно, а голова — отдельно, и когда она говорит, то мозги у нее совсем другим заняты. Какие-то в это время она себе картины мира строит…

— Еще бы придумать, как из нее эти картины извлекать на наше обозрение… Ладно, ты уже ужинал? Пойдем, я тоже вроде уже проголодался…

Тот давешний разговор «о природе Веры» как-то незаметно сблизил Берию и Сталина. Дружбой то, что получилось, назвать было нельзя — так, приятельские отношения. Но и это неплохо помогало решать некоторые «технические вопросы»: в неформальной обстановке можно было вещи называть своими именами и откровенно обсуждать возникающие проблемы. А если проблемы понятны, то и решать их становится проще…

Задачи решать проще, когда эти задачи понятны — но только при условии, что для решения задачи есть нужные ресурсы. Например — деньги, а вот с деньгами, точнее с источниками их получения, все выглядело… как-то сомнительно выглядело. И серьезные сомнения в надежности этих источников у Лаврентия Павловича возникли в конце октября. А раз возникли, то товарищ Берия решил, что сомнения следует рассеять — и обратился к привычному уже источнику «рассеивательных знаний»:

— Старуха, тут до меня дошло — из Америки дошло — что у буржуев заокеанских кризис назревает. Товарищ Струмилин — ну, это тот самый экономист из Госплана, про которого я говорил, считает, что кризис будет грандиозным. Это я к чему: вся твоя программа выкачивания денег из буржуев основана на том, что мы им задорого поставляем разную продукцию… то есть Марта твоя поставляет, Аксель этот, как его… Веннер-Грен. А если они народу товар продать не смогут, то и ты денег от них не получишь…

— Ерунду не говорите. Вы просто слишком буквально писанину Ленина воспринимаете, думаете что кризис — и сразу все в буржуинии ходят сирые и босые, но на самом деле все не так. Все совсем не так, поэтому мы даже больше денег от буржуев получим.

— Ну-ка, поясни…

— Поясняю. Случился у них крах на бирже, миллионы акционеров потеряли свои деньги, ну и что?

— Как это «ну и что»? Деньги-то они действительно потеряли, им не на что наши товары покупать стало…

— В ваших рассуждениях есть серьезная логическая ошибка. Эти вкладчики потеряли не деньги, а всего лишь надежду получить бесплатную прибыль. Во-первых, вкладывали они не последние гроши, а деньги, которые у них буквально лишними были, а на пожрать-одеться у них деньги остались. Не у всех, были, конечно, идиоты, которые акции в кредит брали, но идиотов все же мало, так что так им и надо. А не идиоты потеряли какие-то накопления — но денежки-то эти никто в печке не сжигал! Одни идиоты их потеряли, другие приобрели… Но не идиоты пока еще работают, зарплату получают, часто весьма приличную. У них какие-то лишние деньги остаются — иначе у них раньше не было бы на что акции эти покупать — и вот эти лишние деньги они теперь в акции вкладывать не станут. И в банки их не понесут, потому что куча банков со свистом теперь разорится: как раз банки и были основными акционерами прогоревших компаний.

— Ну… допустим, и что?

— Так вот, денег на руках, наличных денег у народа внезапно станет больше — а в банк их не положить. Дома хранить — это грабителей к дому приманивать. Так что народ денежки эти будет тратить на приобретение товаров длительного использования. Холодильников в частности, машин стиральных. Элекролюкс, я думаю, сможет раза в два продажи увеличить! Потому что кризис без штанов оставляет сельских бедняков, которые и так ни холодильников, ни стиралок не купили бы, рабочих, работу потерявших — но они тоже основными покупателями техники не были. А то, что называется «средний класс», то есть инженеры, служащие — в основном государственные, врачи и так далее — те просто резко объемы таких покупок увеличат, причем больше всего увеличат покупку стиральных машин: этому среднему классу уже будет трудновато прачек содержать. И увеличат наши доходы — но и это еще не все.

— Звучит… логично, и даже, я бы сказал, оптимистично. А что еще хорошего скажешь?

— А самое хорошее — это то, что стиральных машин Аксель будет продавать все больше и больше. А к стиралкам обязательно нужен наш порошок: янки такой же еще года три синтезировать не смогут. И вот те, кто купил у Акселя стиралки, прибегут в магазины с воплем «подайте нам порошок»! Аксель, конечно его продаст. Много продаст, столько, сколько мы ему поставить сможем. Потому что, кроме всего прочего, стирать им выгоднее чем мылом, по деньгам выгоднее. Кроме того, «Электролюкс» стиралку уже доработать успел: у них теперь машина есть, которая включается только если в нее запихнуть четвертак. Вроде как копейки, а такая машинка в прачечной самообслуживания себя за год полностью окупает — а вот воспользоваться ей и последний оборванец сможет. Но и таким прачечным наш порошок необходим. Это я к чему: до нового года нужно кровь из носу запустить в Бобриках новую линию по его выпуску. Сейчас этот порошок даже несмотря на кризис продаваться будет дороже, чем, скажем, уран переработанный…

— А причем тут уран?

— Да не причем… то есть… Так, давайте вот о чем договоримся: я всех наизнанку выверну и на уши поставлю, но уже в ноябре Лена мне двести тонн стирального порошка выдаст. А Аксель его продаст… а к марту мы и на тысячу тонн в месяц выйдем…

— А мире нет столько стиральных машин, и к марту столько не будет.

— А порошок и без машины неплохо стирает, он все равно дешевле мыла обходится — так что буржуи и больше его сожрут. Но это даже неважно, я и без порошка… в общем, в Бельгии на все деньги от прокладок нужно будет уран купить. Весь уран, сколько его найдете, столько и покупайте. В Бельгии, в Конго, где угодно.

— Зачем? Он же никому не нужен после того, как из него радий вытащат…

— Пока не нужен — и пока не нужен, его можно хоть по тысяче долларов за тонну купить. То есть окись-закись урана, но вы его в любом виде скупайте. И как можно быстрее. Но без шума и ажиотажа: организуйте у буржуев компании подставные, людей туда самых надежных направьте…

— А пояснить это можешь?

— Поясняю: уран нужно скупить весь, до которого мы только дотянуться сможем. Вообще весь, пока его цена не поднялась до ста долларов…

— Но ты же только что сказала, что он уже тысячу стоит.

— Да, но тысячу долларов стоит тонна. А лет через… довольно немного сто долларов будет стоить фунт урана. А я по такой цене его покупать не готова.

— У тебя как с головой? А то, сдается мне, ты уже бредить начала: сто долларов за фунт…

— Лаврентий Павлович, у Лены сейчас килограмм рения обходится примерно в семьдесят тысяч рублей, чуть больше даже. Но мы, потратив этого рения всего пять граммов, за год произведем больше тридцати тысяч тонн высокооктанового бензина, причем из мазута и только на лабораторной установке!

— А какая связь рения и урана?

— Для другой установки урана потребуется уже не граммы, а сотни килограммов, может даже многие тонны — но он окупится еще быстрее. Так что нам сейчас — и пока мы все деньги на всякую ерунду промотать не успели — просто необходимо весь уран скупить. Да, отдачу мы получим не очень быстро — но денежки мы из-за кризиса новые одним стиральным порошком сто раз отобьем, так что давайте не будем жевать сопли, а займемся очень важным делом. И да, особо предупреждаю: тут уровень секретности должен быть на два порядка выше, чем даже с рениевым катализатором. Про то, что мы уран скупаем, не должен знать вообще никто!

— И даже товарищ Сталин?

— Ему это знать можно и даже, наверное, нужно. Вот только, боюсь, вы ему о причинах такой секретности внятно объяснить не сможете…

— А ты сможешь?

— Я — смогу.

— Ну и договорились, заодно и я эти причины уясню.

— Вы — нет. Вам еще просто рано их уяснять. Потом — то есть лет через несколько — вы, уверена, будете вообще главным по урановому проекту, а пока вам просто не стоит забивать голову ерундой. Страна должна из буржуйского кризиса извлечь максимум пользы, и на другие задачи мы просто отвлекаться сейчас не можем.

— А уран этот твой все же должны скупать.

— Работая на сегодня нельзя и про завтра забывать. На скупку урана уйдут лишь деньги, а работать с ним мы будем, когда текущую выгоду из буржуев полностью вытащим…

— Да уж, Старуха ты суровая… а товарищу Сталину ты постарайся уж получше все объяснить, чтобы мне перед ним краснеть не пришлось.

— Не придется, уж это я обещать могу. А вы знаете: если я пообещала…

Собственно, на этом разговор и закончился. То есть только разговор закончился, а работа продолжилась. И работа эта уже начала приносить видимые невооруженным взглядом результаты. То есть и не очень видимые тоже начала приносить: в Ростове (Великом) заработал относительно небольшой завод, с нуля буквально сконструированный и выстроенный студентами МВТУ, и начал выпускать «сельские электростанции». Не генераторы, а электростанции целиком, каждая из которых помещалась на обычной железнодорожной платформе. То есть на четырех таких платформах, а состояла она из двух турбогенераторов общей мощностью в полтора мегаватта, одного парового котла и машины, которая для этого котла топливо делала. Правда «основная часть» топливной машины изготавливалась на колесном заводе в Рязани — из «обрезков шведской стали», переплавленной в электропечи, а вот все остальное изготавливалось в Ростове. Почти все остальное: все же лак для изоляции проводов туда шел из Бобриков, керамические изоляторы делались на небольшом заводике НТК, выстроенном в Туле — но если придираться, что можно сказать что и руду для выплавки металла тоже не в Ростове из земли выковыривали…

А «видимый результат» производился уже на запущенном в ноябре (как раз к празднику) заводе в Нерехте: там начали выпускаться небольшие трактора с «мотоциклетным» мотором. У МВТУшников мотор получился для тракторов вполне пригодный: двухцилинровый четырехтактник бензина жрал немного, заводился легко… Правда, пока тракторов там делалось едва ли по десятку в сутки — но это потому, что пока рабочих на заводе не хватало, а не хватало их там потому что новых просто селить было негде — но и эта проблема быстро решалась.

На встрече перед Новым годом Сталин с явно читаемым удовольствием в голосе поинтересовался у Берии:

— А как студенты так быстро завод по производству грузовичков-то выстроили? Там же даже с кипричем проблемы…

— В МВТУ студент рукастый, кирпич на месте сделали. Старуха придумала пресс ручной, им просто из земли безо всякого обжига кирпич сделать можно. А чтобы он очень прочным стал… она же химик, сказала, что если в эту землю досыпать процентов пять золы уноса с действующих электростанций или шлак, в пыль перемолотый… в общем, если такой кирпич просто на земле недельку пролежит, то он чуть ли не прочнее обожженного глиняного становится. А еще студент нынешний — очень хитрый: на прессах там работать они местных мужиков нанимали, причем без оплаты…

— Это как? Уговаривали мужиков бесплатно работать?

— Без оплаты деньгами. Сделает мужик десять кирпичей — может один себе забрать. А нормальный мужик за день на прессе и пару тысяч легко сделать может. Так что с кирпичом там все просто было. Конечно, стройке не только кирпич нужен, но уж остальное мы как-то изыскать смогли. А уж станки расставляли рабочие, на завод нанятые.

— Опять Старуха… интересно, есть хоть что-нибудь, что она придумать не сможет?

— Все, что хоть как-то с химией связано, она придумать в состоянии. А так как с химией хоть немного вообще все связано… Вот дрова для тех же сельских электростанций: они же вообще из опилок и мусора древесного делаются! А все химия: она сказала, что лигнин, который в дереве, при большом давлении нагревается и опилки слепляет. И не только который в дереве, эти дрова и из соломы делать можно. Однако… я иногда не понимаю, о чем она вообще говорит.

— И что, какие-то ее просьбы не выполняешь?

— Выполняю. Просто в таких случаях предпочитаю ей верить на слово. Но выполняю, вообще не понимая, зачем ей это…

— Попросил бы объяснить. Сам же говорил, что она может объяснить даже то, в чем сама вообще не разбирается, а уж если разбирается…

— А… раз уж об этом речь зашла. Я тут потихоньку одну ее такую просьбу как раз и выполняю. Но насчет объяснить… она сказала, что мне это знать пока рано. А вот тебе… Нет желания с ней встретиться и узнать какую-то страшную химическую тайну? По ее словам, это Союзу даст больше, чем вся пятилетняя программа индустриализации. Правда вроде и не сразу, но точно даст…

Глава 3

То, что товарищ Сталин был не против поговорить с удивительной девочкой, отрицать было бы неверно. И даже вполне возможно, то Иосиф Виссарионович только об этом и мечтал — однако у него просто не было на это времени. Впрочем, свободного времени для пустых разговоров вообще ни у кого не было: работа такого времени просто не оставляла. И у Лаврентия Павловича тоже времени на разговоры с «соседкой» особо не было: ему приходилось очень много сил и времени посвящать двум новым организациям, с осени двадцать девятого переведенных в НТК. То есть организации эти и раньше существовали, но при переводе их в НТК так сильно было расширено штатное расписание, что теперь куча времени уходила на поиск и обустройство их новых сотрудников.

То есть обе этих «старых» организации (и еще почти полдюжны новых) вошли в состав так называемого Научно-производственного объединения «Химавтоматика», которое должно было заниматься соответственно и химией, и автоматикой. А ведь даже химия бывает очень разной — так что кроме Института высокого давления под руководством Владимира Николаевича Ипатьева и Химико-фармацевтического института под руководством Алексея Евгеньевича Чичибабина в него вошли вновьучрежденные Институт редких металлов под руководством Александры Васильевны Новосёловой (которая так и осталась заведующей новой кафедры химфака университета), Институт нефтехимии под управлением Ивана Михайловича Губкина, который так же руководил и новеньким Институтом сланцевой промышленности. Еще в Объединении появились (пока практически лишь на бумаге) Институт угольной химии, институт черной и цветной металлургии и — что в деле химической автоматики было безусловно необходимым — Институт геологических исследований.

Постановление правительства о создании НПО и перевода в него ряда институтов и предприятий после недолгих препирательств со Сталиным подписал Куйбышев, так и не нашедший аргумента против того, что «НТК денег их госбюджета вообще не тратит». Хотя, откровенно говоря, он его подписал не столько убедившись в вескости данного аргумента, сколько просто подчинившись «партийной дисциплине». Но — подписал, а теперь Лаврентий Павлович крутился как уж на сковородке, пытаясь и людей для всего этого отыскать, и жилье для всех сотрудников НПО выстроить, и соцкультбыт им обеспечить. В основном, конечно, последнюю часть, то есть именно «быт»: все же в стране даже с продовольствием было не очень хорошо, а уж прочие блага цивилизации…

Хотя как раз с «прочими благами» стало заметно лучше. Не для всех в стране стало лучше, но для людей, задействованных в системе НТК, с этим всем получшело более чем изрядно. Во-первых, Вера все же довольно много денег тратила за приобретение в той же Швеции «бытовухи» — и тратила даже не для того, чтобы «своих обеспечить», а для «поддержания имиджа Советского Союза» как серьезного покупателя всякого разного — что делало уже закупки товаров «стратегического назначения» на порядок более простыми. Только потому, что шведские буржуины осознали: если кого-то приглашают в советское торгпредство, то нужно все бросать и бежать подписывать контракт — ну а что в нем написано, можно будет и потом почитать, на досуге. Торгпредство (причем тоже организованное по линии НТК) возглавил Егор Дементьевич Афанасьев — а он в подобной торговле успел уже целую стаю собак съесть. И всегда «демонстрировал выгоду партнерам» — которые чуть позже к собственному изумлению узнавали, что денег от Советского Союза вообще не получат, но на продаже советских товаров, получаемых в оплату поставляемой в Россию своей продукции, получат прибыли в два, а то и в три раза больше. Вера и ему сумела объяснить, что лучше уж получать пятьдесят процентов прибыли, продав товара на миллион, чем сто при продаже его на пару тысяч…

А товары, хотя и были в общем-то копеечными, тому, кто организует их розничную торговлю, могли прибыль принести огромную. Лаврентий Павлович даже рассмеялся при чтении очередного месячного отчета, присланного Афанасьевым: владелец нескольких «аптечных» магазинов попросил «срочно поставить ему еще два миллиона зубных щеток», и за срочность был готов платить не по одной кроне за щетку, а по полторы. То есть по восемьдесят «золотых» копеек — при том, что на крошечной (и тоже «опытной») фабрике такая щетка (с щетиной из какой-то пластмассы и с пластмассовой же ручкой) обходилась в производстве всего по двадцать одной копейке, причем копейке «червонной».

А эти щетки тоже входили в перечень «доступных работникам НТК благ». Вроде бы и пустяк — но он демонстрировал людям то, что НТК «заботится о своих сотрудниках». А то, что буржуи на перепродаже советских товаров наживались…

Откровенно говоря, Вера потратила «много сил и здоровья», объясняя Лаврентию Павловичу, что «сейчас для нас важнее буржуинов ублажить». То есть он и с самого начала против такой торговли особо не возражал, все же прибыли от нее обеспечивали очень быстрое развитие собственной производственной базы НТК. Однако Старухе было важно, чтобы он это делал «не по принуждению, а по зову души»:

— Лаврентий Павлович, проклятый буржуин должен быть уверен в том, что мы наизнанку выворачиваемся только для того, чтобы им, буржуинам, лучше жилось.

— А на… а зачем?

— Тогда буржуин будет думать, что мы все для этого делаем, и оборудование всякое у них заказываем чтобы еще лучше их ублажить. Именно их, а уж если что и для советского мужика останется, так на такую мелочь и внимания обращать особо не стоит. Поэтому они даже не спрашивают, зачем нам нужно то или это.

— Мысль свежая… ну, договаривай.

— Сейчас бельгийцы делают для нас фактически новый завод химический. Думая, что делают его для шведов, а шведы думают, что они у бельгийцев для нас завод заказали чтобы мы им больше тех же щеток сделали. Сейчас они наши щетки готовы миллионами в континентальной Европе продавать, во Франции, в Италии, в Германии с Испанией… в Швейцарии, в Бельгии той же.

— Зубные?

— И не только. Вон, платяные и обувные щетки с прозрачной пластмассовой ручкой они готовы миллионами заказывать — и мы должны наизнанку вывернуться, но им эти щетки дать.

— И сколько мы на этом можем заработать?

— В деньгах в общем-то и немного получается, что-то в районе восьми миллионов крон. А если посмотреть на это с точки зрения железа — то это увеличение вчетверо мощностей нашего тракторного завода и еще целиком новенький завод по производству небольших легковых автомобилей.

— А твои химики столько щеток-то нахимичить смогут? Не отвечай, сам знаю что смогут. Но меня давно уже такой вопрос беспокоит: зачем ты жилы рвешь чтобы оплатить заводы автомобильные именно компании «Хадсон»? Стране ведь грузовики нужны, а чтобы из этого «хадсона» грузовик нормальный сделать, там чуть ли не четверть оборудования менять придется на заводе. И как бы он не обошелся нам дороже фордовского…

— Странные вы вопросы задаете, Лаврентий Павлович. У меня автомобиль какой? Так вот, если в нем что-то сломается, не придется мне запчасти из Америки заказывать и ждать их подвоза месяцами, так что могли бы и сами догадаться.

— Ты это серьезно⁈

— Нет, шучу, и двадцать миллионов долларов на шутки трачу. Если серьезно, то у «Хадсона» сейчас лучший в мире автомобильный мотор. Я в детали особо не вникала, поскольку все равно не понимаю этого, но там мотор, как парни из МВТУ говорят, не нижнеклапанный и не верхнекоапанный, а вообще какой-то среднеклапанный. Что это значит — спрашивайте у них, но я хорошо понимаю одно: они с таким мотором машины делают уже почти пятнадцать лет и ни у кого такой же экономичный мотор пока не получился. А с нашими добавками — то есть со стартером электрическим и аккумулятором, да под высокооктановый бензин мотор получился такой, какого у буржуев вообще нет и, как я понимаю, нескоро будет.

— Думаешь, буржуи такие глупые?

— Думаю, что делать массово и дешево бензин с октановым числом больше восьмидесяти они еще лет десять минимум не смогут. И я думаю, что покупать у буржуев что-то уже устаревшее — глупо, так мы их никогда по технике не догоним и уж тем более не обгоним. А купили что-то самое современное, слегка напильником подточили — и опа, мы уже впереди планеты всей!

— Ну да, а бензина такого мы целых сто тонн в сутки произвести можем, да и то силами студентов университета, причем старшекурсников…

— Лаврентий Павлович, вы же сами у Сталина пробили создание НПО. Которое именуется «Химавтоматика», и когда под руководством товарища Ипатьева выпускники МВТУ эту самую автоматику наладят… а они ее наладят уже к лету, тогда бензина этого у нас будет хоть обпейся.

— А завод заработает весной… считай, то отмазка твоя прокатила, — усмехнулся Берия. Он и в разговорах не только с ней начал периодически вставлять словечки из ее лексикона, особенно когда считал вопрос не особо серьезным. — А что за завод нам бельгийцы делают?

— Они думают, что завод по обработке целлюлозы и выпуску крафт-бумаги. В принципе, бумагу такую он тоже производить будет.

— А что кроме бумаги?

— Порох.

— Из древесной целлюлозы⁈

— Я знаю, как из нее сделать нормальный порох. Это с одной стороны потруднее, чем его из хлопка делать, но зато он получится раза в три дешевле. Да и хлопок можно будет все же на текстильные фабрики отправлять, а то у нас людям одежды не хватает. Да что там одежды, полстраны простыни в глаза еще не видели!

— Ты это… — Лаврентий Павлович тут очень захотел задать Вере один вопрос, но, вспомнив о просьбе товарища Сталина, замолчал. А Вера, усмехнувшись — так и не поняв причину того, что Берия тут заткнулся, с ехидной улыбкой ответила:

— Да, я именно это. Я специалист по разным взрывчатым веществам, а довольно скоро, после того как бельгийский завод запустим, вам еще и не такое покажу. Но это не очень скоро случится, да и чтобы показать все это, нам потребуется много специалистов. А вот с ними…

— Сам знаю, у Ипатьева институт едва на четверть укомплектован, а уж у остальных… Тут еще ОГПУ палки в колеса вставляет…