Старуха 2

— Я верю, но…

— А так как я предполагал, что вы об этом узнаете и что вам может не понравиться такое нарушение наших договоренностей, то я уже сегодня принес отчет по продажам. Он, правда, по начало прошлой недели, но мы ведем полный учет и, должен заметить, договоренности наши соблюдаем. Вот, смотрите: это количество проданных холодильников, это — плановая выручка, а вот это, отдельным столбцом, выручка дополнительная. И обращаю ваше внимание, тут указаны две цифры: наша доля дополнительной выручки, о которой мы будем отчитываться перед налоговыми службами — и отсюда сумма налога уже вычтена, и ваша доля… мы ее проводим как «специальные лицензионные отчисления». Извините, что мы вас не предупредили, но по телеграфу… но на эту сумму налоги не начисляются, так что ваша половина получается заметно больше нашей…

— А через постпредство вы мне не могли это передать? Заставляете меня… чувствовать себя неудобно, ведь я заподозрила вас в нарушении контракта…

— Никакого неудобства вам испытывать не нужно, ведь это, согласен, все же наша вина. Как любит говорить ваш… товарисчь Василий, плюнули друг другу в морду, утерлись и довольные пошли вместе пить пиво, так?

— Примерно так, да. Тогда я бы попросила вас сегодня после обеда или завтра с утра навестить меня здесь с вашими инженерами и финансистами. Из финансистов полезно будет пригласить вашего вице-президента по финансам, а из инженеров — тех, кто занимается серийным производством. И ведущих конструкторов тоже.

— Вы…

— Я думаю, что без демонстрации, на которой все они увидят то, что я хочу предложить, вы новый контракт не подпишите. А я в Стокгольм ненадолго приехала…

— Контракт? Новый? На новый холодильник?

— Нет, но, думаю, он будет еще более для вас выгодным. Ну и для меня, конечно: деньги лишними не бывают.

— Это надолго? Я имею в виду демонстрацию? Ведь придется отрывать людей от работы…

— Это примерно на час, а для инженеров, возможно, часа на три. Но даже если вы всем этим людям за три часа выплатите по полугодовому окладу, то в убытке не окажетесь…

— Хм… судя по вашей холодильной машине… вы не знаете, в этом доме есть телефон?

После обеда (а Вера с Акселем пообедать зашли в небольшой ресторанчик поблизости) в гостиной собралось человек двадцать. А с «принимающей стороны» было уже двое: Вера настояла, чтобы и Марта посмотрела на очередное «чудо техники»:

— Итак, господа, я хотела бы вам показать стиральную машину.

— А вот это окно сбоку сделано чтобы любоваться на стираемые вещи?

— Вы не ошиблись, ведь если в машину случайно залезет кошка или вы забудете вынуть бумажник из кармана, то окно поможет вам не получить серьезного ущерба. Но на самом деле здесь просто использовать металлическую дверь было бы неправильно: стекло ведь гладкое пока его не разобьют, в металл может поцарапаться, вещи за него зацепятся и порвутся. Мотор-то в машине довольно мощный… а сейчас собственно демонстрация. Вот я кладу белье в машину… не обращайте внимания на то, что полотенце чистое, напрягите фантазию и представьте, что им я уже пол помыла. Насыпаю вот сюда волшебный порошок, теперь просто поворачиваю эту ручку до… здесь время стирки указано в минутах, но я поставлю на минимум чтобы вы не уснули со скуки. И, как видите, ничего не происходит.

— Да уж, очень интересное зрелище, — хмыкнул кто-то из инженеров.

— То есть вы видите, что ничего не происходит потому что что-то происходит внутри машины. А конкретно — в нее наливается вода. Горячая вода, потому что в доме установлена водогрейная колонка, но если бы колонки не было, то наливалась бы холодная, которая затем электрическим нагревателем нагревалась до установленной вот этой ручкой температуры. Можете подойти поближе и посмотреть, отсюда видно как вода заливается… залилась — и машина заработала. Теперь у нас есть две минуты, можете пока задавать вопросы.

— А сколько этот агрегат может стоить? — спросил финансист

— По моим прикидкам — я же не знаю ваших внутренних расценок, ориентируюсь на те цены, по которым здесь же, в Швеции покупаю металл — стиральную машину можно будет сделать примерно за пятьсот-пятьсот пятьдесят крон.

— А что так дорого?

— Я покажу, пять минут подождите. Вот, машина белье достирала и включила насос, который воду вот по этой трубе выливает в канализацию.

— Забавно, выглядит, что машина сама знает что делать.

— Ну да, и машина знает, что все белье еще в мыле. Поэтому она снова включает — сама включает — кран для заливки свежей воды… я могу еще пять минут подождать, а могу ее выключить чтобы зря время не терять. Обратите внимание: если я выключаю ее вот этой ручкой, то она все равно сначала выливает воду. Потому что пока вода не выльется, дверцу открыть невозможно — и невозможно вылить воду на пол!

— Вот это уже интересно…

— Я вам еще не все показала: если машину не выключать принудительно, то она еще белье и отжимает сама. То есть для стирки хозяйка должна всего лишь запихнуть в нее грязное белье, засыпать сюда стирающий порошок и где-то через час вынуть из машину выстиранное и выжатое белье. У меня к этой машине в комплекте еще и сушилка для белья есть, я ее просто не стала тащить через море. Но все описание обеих машин вот в это брошюрке.

— Так, машина выглядит очень интересно. Но… а о чем контракт вы предлагаете заключать?

— Вы начинаете делать такие машинки и продавать их — и меня не волнует, кому и за какие деньги вы их будете продавать. Я вам поставляю несколько деталек… — Вера отвинтила пару винтов, сняла заднюю стенку: — вот тут подшипник, которые в принципе не пропускает воду если кто-то сможет залить ее слишком много, еще ручки пластмассовые — нужно, чтобы домохозяйку током не ударило, еще там внутри специальный контактор, который переключает режимы работы. Контактор вам никто, кроме меня, не сделает: я использую примерно такую же пластмассу, как в компрессоре холодильника и здесь он проработает лет двадцать не истершись в порошок. Мои детальки вам обойдется в семьдесят шесть крон, а все остальное вы и сами прекрасно сделаете. Еще я бы посоветовала вот эту резинку уплотнительную у меня тоже брать, она вам обойдется в восемнадцать крон. Можно ее и у кого-то другого заказать, но я на свою даю гарантию в двадцать лет… но все, что вы будете покупать у меня, я продавать буду по заводской себестоимости, так что дешевле вы эти детали вряд ли где найдете. Ну, в качестве платы за то, что я — такая красивая и умная — придумала эту машину вы мне будете бесплатно отдавать каждую двадцатую, сошедшую с конвейера…

— Вы сами сконструировали эту машину? — очень удивился кто-то из приглашенных инженеров.

— Извините за мой плохой шведский. Я ее не сконструировала, я ее придумала. Придумала, как она должна работать, а разработкой ее занимался целый институт. И разработали ее довольно неплохо. Но я — девушка слабая, делать их не умею… да и не хочу. А ваша компания сможет их делать много и с великолепным качеством…

— Откровенно говоря, я не вижу, в чем тут ваша-то выгода? — с некоторым подозрением в голосе поинтересовался Аксель.

— Моя выгода? Сейчас покажу. То есть… вы ведь в окошко-то при стирке смотрели? Пену там заметили? Если в машину засыпать мыло, то весь бак мгновенно заполнится пеной и стирать она уже ничего не будет. Но я-то не мыло в нее совала, а свой безпенный стиральный порошок. Я же вообще-то химик…

— И он хорошо стирает?

— Вот мы и пришли к самому важному вопросу. Прошу всех, кого разбирает любопытство, подождать еще сорок пять минут. Вот этим, обратите внимание, махровым, полотенцем я на самом деле вымыла пол в автомобильной мастерской господина Густаффсона. Вот эту шелковую кофточку я облила красным вином и кофе. А вот эту хлопчатую рубашку я просто вываляла в луже на дороге. Итак, я кладу все это в машину, засыпаю порошок, поворачиваю ручку…

Спустя час господин Веннер-Грен с легкой улыбкой обратился к девушке:

— Фрёкен Вера, у вас контракт уже подготовлен?

— Аксель, а вы понимаете, что успех предприятия будет зависеть от того, смогу ли я беспрепятственно поставлять туда, где вы будете продавать эти машины, мой порошок?

— Могу гарантировать, что в Швеции вы даже пошлины на таможне платить не будете. Насчет Америки — сказать не могу, но на то же мыло там пошлины невелики, так что решим вопрос. В особенности, если порошок вы будете поставлять нам в бочках, а по коробкам с нашими этикетками мы его сами расфасуем… Можете вписать в контракт по этому поводу пункт, что наша доля в продаже порошка составит не более десяти процентов… без учета пошлин, конечно.

— А у вас сколько уже магазинов в Америке?

— Достаточно, чтобы не успевать выпускать холодильники. Но мы и этот вопрос решим, это я вам обещаю.

— Приятно общаться с умным человеком.

— Взаимно. А вашей любезной хозяйке мы подарим первую серийную стиралку.

— Я ей уже подарила ту, которую вам показывала. Но если вы Карлу продадите пару десятков по льготной цене… я просто не помню, сколько у него уже автомастерских в Швеции.

— Это и неважно, я теперь свой автомобиль в его мастерской обслуживаю. Мы с ним договоримся… Не желаете поужинать в очень неплохом ресторане? Думаю, моя жена с огромным удовольствием бы с вами познакомилась поближе…

Вернувшись через неделю в Москву Вера доложила Берии:

— Заказы на два с половиной миллиона долларов в год подписала, там два миллиона чистой прибыли будет. Еще пять тысяч стиральных машин бесплатно получим, раздадим их нашим ученым и инженерам как премии за отличную работу. А еще втридорога буду им порошок стиральный продавать, его, думаю, уже до конца года на двадцать миллионов крон к шведам уйдет. Так что всё: что могла, то и сделала. Теперь денег на все работы НТК у нас хватит. Или вы, пока меня здесь не было, еще что-то задумать успели?

Глава 2

Придумываешь всякое у нас ты, — несколько недовольным тоном ответил Лаврентий Павлович, — а мне приходится думать как придуманное тобой воплотить. Хотя, — он все же улыбнулся, — это тоже очень интересно.

— В основном-то не я придумываю, этим у нас ученые занимаются. В МГУ, в МВТУ…

— Ну да, а кто им через комитеты комсомола темы работ придумывает? Ладно, спорить не буду, ты права: в любом случае в НТК столько всякого придумывают, что тут явно не один человек мозги напрягал. Но крутиться-то по всем этим задачам мне приходится! То есть в каждой задаче я, может, и очень немного кручусь, но задач много — и получается, что кручусь я как пропеллер на самолете. И иногда от этого даже голова кружиться начинает. Вот и сейчас: купили мы у американцев экскаватор большой, а вот куда его пристроить — решать приходится мне. Потому что одни кричат, что его в карьер под Бобриками отправить надо уголь копать, другие — что в Актюбинск за хромовой рудой…

— В Актбюинск, тут и думать нечего. Я же говорила уже: мне будет нужно очень много нержавейки. А с конца октября, как Электролюкс начнет машины стиральные делать, у шведов ее вообще будет не купить, они сами всю ее сожрут на свои стиралки!

— Как я понял, все же на твои стиралки, но, замечу, ты сама виновата. Шучу, а насчет отечественной нержавейки… Ты вроде говорила, что со сталью вопрос решить можешь…

— Ну могу…

— А почему не решаешь? — Берия чуть ли не расхохотался. — У шведов она заканчивается, у кого теперь ее покупать собралась?

— Буду поддерживать отечественного производителя.

— Ну-ну… я же тебе тоже говорил: в стране стали даже на гвозди не хватает!

— Это временно… пойдемте, покажу вам кое-что: ребята работу закончили пока я шведам полиэтилен втридорога втюхивала. Вот, видите? Знаете, что это?

— Думаю, что это очередная газоразделительная твоя машина.

— Не моя, но в целом вы правы, это она. И она — то есть не именно она, а другая такая же, которую недели через две доделают, даст нам столь нужную мне сталь.

— Что-то не понял: какое отношение…

— Вы сами подумайте: если на вход установки не нефтяной газ подать, а просто воздух, то что получится на выходе?

— Что? Думаю, что кислород и азот.

— Еще и аргон, но вы угадали. Ну так вот, есть такая наука химия, которая нам толстым голосом говорит: если повысить температуру, то скорость химической реакции увеличится. Ну, если в детали не вникать и специальные случаи не рассматривать.

— И что?

— Если в домну к закачиваемому в нее воздуху добавить кислорода, то уголь в ней будет гореть шибче, температура повысится, реакции ускорятся — и чугун плавить она будет быстрее. Еще есть наука арифметика, которая говорит, что если добавить кислорода сорок процентов, то домна заработает быстрее вдвое — а вот кокса для нее потребуется тоже больше, но только в полтора раза: очень много тепла просто не успеет вылететь в трубу.

— То есть если к домне приставить такой газоразделитель, она сразу вдвое больше чугуна давать будет, так что ли?

— Если пока не углубляться в технические детали, то да, так.

— А почему просто кислород в домну не качать? Ведь еще быстрее она заработает.

— Ага, потому что в ней будет очень горячо. Так горячо, что домна сама расправится. Вместе с огнеупорами расплавится и со всем остальным. Арифметика — она наука точная.

— Ты уверена?

— Абсолютно: арифметика на самом деле очень точная…

— Вот ведь зараза! Я про то, что домна быстрее чугун давать будет.

— Химия — тоже довольно точная наука. Будет.

— Хм… вдвое больше… то есть если на каждую домну в стране поставить такой разделитель, то сразу у нас будет не пять миллионов в год, а десять…

— Ну, не совсем сразу. Во первых, сначала нужно будет эти газоразделители сделать…

— Это-то понятно…

— А чтобы их сделать, нужно очень много нержавейки. Криогеника-то — это сплошь нержавейка! А чтобы сделать нержавейку, нам что нужно? Подсказываю: начинается на «х» и заканчивается на «ром». Вопрос про экскаватор закрыт?

— Да. А у тебя в загашнике на еще пару экскаваторов денег нет?

— Нет у меня больше загашника. Я на все деньги у шведов нержавейки закупила, надо же из чего-то газоразделители делать пока вы мне хрома не накопаете.

— Уже бегу лично с лопатой на плече руду тебе копать! Ты что думаешь, этот хром там просто кучками закопан? За лето новая экспедиция профессора Мирчинка все же месторождение оконтурила, наметила, где карьер копать, уже и рыть его начали… потихоньку. И небольшую шахту уже вырыли, так что руду тоже понемногу уже копают. Но ее потом на девяносто верст в грабарках лошадьми везут к железной дороге! Надо туда железку прокладывать, по сути целый город выстроить придется — а ничего нет. Стали на рельсы нет, угля для кирпичных печей нет…

— А что Глеб Максимилианович говорит? В смысле, чего там на самом-то деле нет, без чего не обойтись?

— Есть в Госплане один товарищ, он подсчитал чего у нас нет. Двенадцати тысяч тонн стали — это только на дорогу… тебе список дать?

— Не нужен мне список, мне хром нужен. Чтобы делать нержавейку чтобы делать из нее газоразделители чтобы делать больше чугуна чтобы из него делать нержавейку… Да уж, чего у нас в СССР только нет: чего не хватишься, того и нет!

— Да не горюй, справимся потихоньку.

— Ага, справимся. А там еще и Голощекин палки в колеса совать будет: он нашим из университета неукраденный мой Хадсон не простит до гроба.

— Значит, уже простил.

— Что?

— Помер Голощекин. Ты кое в чем права была… на вечеринке мужеложской и помер: какая-то сволочь им вместо кокаина героин подсунула.

— Нашли сволочь?

— Ну да, просто пошли в магазин, где они марафет всегда покупали, продавца арестовали… Ты бы, прежде чем вопросы задавать, думала бы сначала иногда. Но не суть: сейчас там секретарем человека поставили, как ты говоришь, вменяемого, он на карьере большую помощь нам оказывает. Так что обещать не стану, но надеюсь, что хром до Нового года ты оттуда получишь.

Когда девушка ушла по своим делам, Лаврентий Павлович нехорошо усмехнулся — вспомнив последний разговор со Сталиным.

Разговор тот состоялся, когда Вера занималась «торговлей» в Стокгольме — и в основном этой самой «торговли» и касался:

— Тут мне сигнал поступил, что наша Вера в Стокгольме даже не зашла в постпредство, у каких-то шведов дома поселилась.

— У Марты и Карла, она с ними нам миллионы бешеные зарабатывает. Все поставки шин и порошка, который воду впитывает, через них двоих идут. Ну, почти все — если про шины говорить.

— И возникает вопрос: а не слишком ли она дешево продукцию нашу туда отправляет? Эти же Густаффсоны за год такими богатеями стали…

— Я с Верой об этом говорил, по ее мнению она очень дорого продукцию продает. Там прибыли, причем в валюте, за двести процентов! А без этих Густаффсонов, говорит, прибыли могли бы быть в процентах больше трех сотен…