Помоги проекту - поделись книгой:
– Я знаю, что эти решения ты вкладываешь ему в голову.
Булат проигнорировал его слова и, открыв дверь, произнес:
– Поедем к пещерам. А обо всем остальном у нас еще будет время поговорить.
Машины, вывозящие камень, пробили дорогу прямо к подножию горы, но к нужной пещере надо было карабкаться. Борцы отряда остались ожидать у автобуса, который привозил и увозил их, а наверх с Мусой пошли Булат и Ваха.
Муса хоть чуть хромал, но уверенно шел впереди.
Вход в пещеру был низкий, узкий, приходилось двигаться друг за другом. Поворот, еще один. Ниша, закрытая нетяжелым песчаником. Забайраев поднапрягся, сдвинул вбок желтый камень – открылся лаз. Ранец лежал на месте. Поднимая его, он первым делом вытащил из кармашка ранца пистолет. Ругнул себя, что сделал это не совсем аккуратно, но Булат ничего не замечал, кроме ранца. Он перехватил его и рассмеялся.
– Давайте, я понесу, – предложил Ваха.
– Нет! – почти крикнул Булат. Но тут же его голос обрел обычную тональность: – Нет, я сам. Я столько ждал этого!
Он подвез Забайраева к дому, а Ваха поехал с товарищами на автобусе на базу. Сказал отцу, расставаясь:
– Мы там отметим окончание работ.
– Что значит – отметим? – насторожился Муса.
– Отец, что ты! – рассмеялся сын, заметив его удивление. – Не переживай, пить не будем. Я никогда не пил и не собираюсь этого делать.
– Когда вернешься?
– Завтра к обеду.
На душе Забайраева было неспокойно, и спал он плохо, утром даже не позавтракал, все ждал Ваху. Когда солнце минуло зенит и стало падать за горы, он осмотрел пистолет, взятый вчера в ранце, смазал его, увидел, что там три патрона. Потом сел в свою легковушку и поехал в лагерь.
7
Чтобы разобраться с тремя Канукоевыми, Громов дал всего три дня, и потому, выйдя после совещания из кабинета генерала, Молодцов сразу спросил у Гамлета:
– Кого хочешь на себя взять?
– Шашлык хочу на себя взять! Из черного барашка, на костре, у речки, возле отары… Короче, Костя, еду к чабану. Вот задницей чувствую…
– По нему целый майор работал…
– А я тебе что, половина майора, да? Я двойной, старый майор!
– Если хочешь, поговори с Веретенниковым, может, что вспомнит или подскажет.
– Он хороший парень, но слишком правильный, – скривился Гамлет. – Фантазии у него маловато для нашего дела.
А Молодцов был доволен Олегом. Черт с ним, с полетом мысли, надо же, в конце концов, кому-то и задницей работать, в бумагах копаться, по сто звонков в день делать, искать источники для получения новой информации.
– Задержанные бандиты, напавшие на военный городок, из разных сел и аулов, а как нашли друг друга, как познакомились, почему в одной связке оказались? – спросил он у Веретенникова при встрече.
Тот вроде ответил на вопрос. Оказывается, все они увлекались борьбой, пусть в разное время, но посещали спортивный лагерь. Кто там с ними занимался? Составили список. Собранную информацию Молодцов переслал в Центр и теперь ждал ответа.
А Гамлет Арзуманян утром следующего дня был в нужном райцентре, подходил к зданию администрации, намечал планы на ближайшие минуты. По «легенде», он – репортер из московского журнала «Проблемы современного животноводства», хочет написать очерк.
Никакого экспромта. План был такой: зайдет к руководству и спросит, есть ли в районе достойные животноводы. Мол, слышал он об Аслане Канукоеве, нельзя ли с ним повидаться?
Но план Гамлета поменялся совершенно неожиданно. Невысокий лысый человек выбежал из «уазика», стоящего на парковке, и крикнул ему:
– Эй, товарищ, вы археолог, да? А почему так рано, слушайте? Мне сказали, что вы приедете только в шестнадцать, я хотел на разведку до этого сам съездить. Еще бы минута, и я отбыл. Видите, уже мотор завел. Но все к лучшему, машину дважды гонять не придется. Садитесь…
Слова из лысого человека сыпались так, что трудно было вставить свои «пять копеек», и Гамлет только намеревался это сделать, как услышал очень заинтересовавшую его информацию:
– Сейчас там и оба Канукоевых должны быть! Они молодцы, такую грандиозную работу за нас сделали…
Археологом Арзуманяну быть уже приходилось, причем недавно, когда они вели дело по контрабандной отправке через границу находок из скифских курганов. Не задумываясь, он сел в машину незнакомца.
По дороге особых вопросов задавать не приходилось, словоохотливый товарищ все нужное поведал и так. На склоне горы находилась сеть пещер, где ученые несколько лет назад обнаружили следы пребывания первобытных людей. Кострища, рисунки на стенах, кости, скребки… Несмотря на угрозу войны, сюда уже готова была направиться серьезная научная экспедиция, но случился сход лавины, пещеры, так сказать, законсервировало тоннами камня. И вот простой чабан со своим сыном-спортсменом внезапно проявили инициативу: решили камень отвозить на строительство спорткомплекса, а пещеры открыть для ученых. Сегодня работы должны быть завершены, по крайней мере, так ему сообщил директор спортивного лагеря Булат Изгоев, с которым они позавчера были у горы. Еще тогда пещеры уже просматривались.
– Так, сейчас будет поворот направо… Если вы у нас впервые, обратите внимание, какая красота! По одну сторону луга, где скот выпасают, речка чистейшая, с форелью, а по другую – горы. Так, опять поворот, теперь подъем… Почти приехали. Но что это, черт побери?! Где люди?
Глазницы пещер вырисовывались в желтоватой скале, следы машин прочитывались на пыльной дороге. Майору Арзуманяну не составило труда определить, что самые свежие следы шин оставлены вчера.
Лысый возмущался, впрочем, вполне миролюбиво:
– Все сделали, молодцы, но надо же было мне сказать… Не хотите заглянуть в одну из пещер? Утолить, так сказать, любопытство ученого?
– Я утолю свое любопытство в беседе с Асланом Канукоевым. Едем к нему, – сказал Гамлет.
– Что значит, едем? Я вам не такси, я… А вы кто, собственно?
Арзуманян молча показал ему свое удостоверение.
Остановились чуть поодаль ворот нужного дома. Лысый и водитель остались в машине, а Гамлет, открыв скрипучую калитку, зашел во двор.
Дом оказался на замке, но вскрыть его гвоздем, по мнению майора, мог и младенец, так что дверь он открыл легко.
Женской руки в комнатах не чувствовалось, хотя здесь должны жить и жена Канукоева, и три дочери. В одной из комнат – куча книг, все ваххабитского толка. Нет, не все. Вот любопытные листки, отпечатанные на пишущей машинке, и в них – речь о ядерных минах.
На столе стоит фотография парня в спортивном костюме с кубком в руках. Если присмотреться, на кубке видна даже надпись: «Победителю республиканских соревнований… 2013 год».
Гамлет прошел на кухню. Простенький буфет, красный чайник со свистком, пакеты краснодарского чая, зеленые чашки с рисунком кавказских гор на них. Тяжелые деревянные стулья. В сахарнице вместо рафинада – конфеты «Коровка».
Все это надо запомнить.
Он по сотовому набрал номер подполковника Молодцова:
– Костя? Нашел! Не трать время на других Канукоевых, слушай сюда…
– Мы уже едем в твою сторону, Гамлет. Мы тоже тут не лыком шиты! – ответил Молодцов.
Лысый ждал, стоя у машины. Увидев вышедшего из дома Арзуманяна, спросил:
– Теперь куда, в администрацию?
– Нет, в райотдел полиции…
8
На территории спортбазы царила непривычная тишина, и даже шлагбаум задрался вверх, хотя раньше въехать сюда можно было далеко не каждому. Казалось, ни одного человека здесь нет, и Муса без всякой надежды подрулил к палатке, где он в первый раз встречался с Булатом. Двое рабочих возились возле нее, собирались демонтировать, вытаскивали колышки. На вопрос Мусы, что здесь происходит, ответили: лагерь с сегодняшнего дня закрыт до середины января, спортсмены будут отдыхать каждый по своему расписанию.
– А где Булат?
Они переглянулись, и один сказал:
– Вообще-то он попросил говорить, что его тут нет, но вам, – Мусу здесь уже знали, – наверное, можно. Булат в вагончике, что возле турников.
Муса подъехал к вагончику прямо через футбольное поле. Булат, видно, увидел его в крохотное окошко, открыл дверь, но не вышел, как бы приглашая Забайраева зайти в помещение.
Муса был на взводе, даже не поздоровался с тем, кого здесь называли Учителем. Едва перешагнув порог, он спросил:
– Где Ваха?
– Ох уж, эти дети, – насмешливо ответил Булат, – вечно куда-то пропадают, заставляют родителей беспокоиться…
Забайраев выхватил из-за пояса пистолет и приставил ствол к животу Булата, чуть ниже сплетения ребер:
– Где мой сын?!
Булат понял, что можно заиграться, и этот, весь на нервах, человек запросто выстрелит в него, выстрелит тогда, когда ожидаются воистину великие дела, и так хочется быть их живым свидетелем!
– В эти минуты, думаю, он на границе между Азербайджаном и Грузией, дальше будут Турция и Сирия или Ирак. Поверь, я не заставлял его так поступать, это его выбор.
– Он несет на себе «ядерный ранец»? – спросил Муса.
– Туда отправился отряд, я не знаю, кто именно несет мину. А отряд возглавляет человек, который уже не один раз ходил этим маршрутом, его зовут Джабар, и я наказал ему беречь Ваху как своего сына, как сына нашего народа.
– Но кто будет взрывать мину? Ваха? Пусть бы твой Джабар и нес этот ранец, а мальчишку бы оставили здесь, дома, – не успокаивался Муса.
– Джабар храбр, но глуп. Я пробовал ему объяснять, что такое ядерная мина, но он ничего не понял. И другие мало что поняли, да и не хотели даже понимать. А Ваха сам вызвался, мы лишь находили ему нужные материалы, даже из Москвы привозили, это дорого нам стоило. Он очень умный парень, я уже сообщил это тем, кто примет его. Он далеко пойдет.
Глаза Мусы недоверчиво и зло сверлили Булата, он не верил его словам.
– Кто же будет взрывать эту мину?
– Тоже не знаю. Где и как это произойдет, определят храбрые воины ислама, возможно, сам Абу Бакр аль-Багдади, хвала ему… И потом, Муса, мы должны быть уверены, что умереть за Аллаха – это великая честь для каждого истинного мусульманина. Ее надо еще заслужить в боях!
– А что же ты сам от такой чести отказался, почему на смерть детей посылаешь? – нервно засмеялся Муса.
Булат чуть застонал: ствол пистолета так больно врезался в живот, что, кажется, порвал кожу. Он стал злиться, и это чувство пересилило даже страх:
– И это говоришь ты?! А сколько было тем, которых ты убивал? Не за веру, а за деньги? Ты разбойник, бандит, убийца! Эту правду мне надо было сказать твоему Вахе, да? Ты тащил в пещеру «ранец» не затем, что он нужен нашей идее, твоему народу, а потому, что он стоит больших денег. И на эти деньги ты, Муса Забайраев, безбедно жил. А теперь решил, что вправе читать мне мораль. Ну что ж, стреляй, возьми на душу грех еще одним убийством.
Булат был хорошим психологом и умел убеждать. Забайраев ослабил натиск, даже чуть отошел, не переставая держать наготове «макаров». Голос его стал глух и вял:
– Но… Сейчас погибнут сотни…
– Нет, Муса! Не сотни, а тысячи, десятки тысяч! Жаль, что не десятки миллионов. Чтоб очистить от неверных мусульман ислам, а землю от врагов наших, даже миллион убить – это мало. Потому мы все продумали. Мина взорвется там, где пересекаются интересы огромных держав. У них сейчас пальцы на спусковых крючках, как у тебя на пистолете, и наша мина послужит детонатором. Они начнут стрелять друг в друга, они сами истребят себя, на нашу радость. Это великая задача, и возрадуйся, что решает ее и твой сын Ваха!
Забайраев на какие-то секунды задумался, потом помотал головой:
– Лучше быть бандитом… – и, вскинув пистолет, выстрелил.
Но противник его был крепок и обладал отменной реакцией. Он уклонился от пули, перехватил руку Мусы, заломил кисть так резко, что пистолет выпал из руки, и был еще в воздухе, когда Булат поймал его и тотчас, снизу, пустил две пули в живот Забайраева. Больше в обойме патронов не было.
И тут же слух его резанул рев двигателя, а потом властный голос, усиленный мегафоном:
– Изгоев! Забайраев! Сдавайтесь! Вы окружены, выходите! При сопротивлении – стреляем на поражение.
Булат взглянул в окошко. Метрах в двадцати от вагончика стоял БТР, а из-за его брони просматривались бойцы в касках.
Убежать было невозможно.
Он поднял матрац на кровати и вытащил из-под него автомат.
До того, как пули прошили Изгоева, он успел выпустить лишь две короткие очереди, никому не причинившие вреда.
9
– И как ты догадался, что нам нужен именно Аслан Канукоев?
Вопрос этот Арзуманян задал Молодцову уже возле расстрелянного из пулемета вагончика, где воздух еще пах порохом.
– Это не так сложно, Гамлет, – ответил тот, – просто заняло кое-какое время. Начали копать, откуда родом задержанные члены банды Дешериева, ну, те, которые военный городок обстреляли, что их могло между собой связывать. И выяснилось, что они хоть и из разных сел района, но все занимаются в одном спортивном лагере. Вот отсюда и начали танцевать. Перво-наперво заинтересовались «Учителем» – он оказался соратником Дудаева, ваххабитом, который в разгар еще Первой чеченской войны умчался сначала на Ближний Восток, потом за Запад, и потому наши спецслужбы след его потеряли не вычислили, что он назад в Россию вернулся. Даже имя не сменил, гад! Это – первое. Второе – среди тех, кто посещал лагерь, оказался Ваха Канукоев, сын того Канукоева, который попал у нас под особое подозрение. И, наконец, третье – разбор камнепада. Мы узнали, что сход лавины произошел через считаные дни после того, как был похищен «ранец». Почему бы не предположить, что Канукоев занимается разборкой завалов для того, чтобы найти спрятанный им там груз. Вот такая логическая цепочка выстроилась, Гамлет. Всего суток нам не хватило, чтоб войти в нужную пещеру первыми.
Из вагончика выскочил капитан полиции в бронежилете и обратился к Молодцову:
– Товарищ подполковник, один из бандитов жив… Еще жив, на ладан дышит. Говорит что-то…
Костя вошел в вагончик. Перед лежавшим на полу Мусой Забайраевым склонился Олег Веретенников. Он взглянул на Молодцова, поднялся:
– Все, Забайраева-Канукоева больше нет. Умер…
– Что он успел сказать?
– Я запомнил дословно, Константин Иванович. Отряд с «ядерным ранцем» ушел в сторону грузинской границы, оттуда его путь – в Турцию, и потом в Ирак или Сирию. «Там Ваха, он еще молодой, он не должен»… А чего он не должен – я не понял.
– Ну что ж, – задумчиво протянул Молодцов, – Сирия так Сирия, Ирак так Ирак. Сегодня же вылетаю в Москву, узнаю, что там и как.
Поделиться книгой: