Помоги проекту - поделись книгой:
– В Ираке инжир вкусный, – поддакнул Гамлет. – Наедимся!
– Может, мы туда и не попадем, не на нас же одних свет клином сошелся, – заметил Костя.
– На нас, друг, на нас.
Глава 4
1
Генерал Филимонов и на этот раз не мог обойтись без своих традиционных шуток. Хотя по большому счету Григорию Григорьевичу сегодня было не до них.
Днем состоялось экстренное заседание Совета безопасности России. Выступал секретарь Совбеза, и информация, которую он озвучил, радовать никого не могла. Положение дел более чем серьезное: готовится крупная провокация против коалиционных сил, действующих на территории Сирии. Вообще-то к провокациям не привыкать, но в этот раз она ожидает быть особенной. Теракт хотят осуществить при помощи заряда особой мощности, с участием «посланцев» из России, и если он осуществится, тень падет на Москву. Игиловцы в Сирии добились захвата большой территории, и из стран СНГ и конкретно России перебрались примерно десять тысяч обученных боевиков. Нашим недругам на руку будет заявить, что русские потворствуют международному терроризму. А если случится ядерный взрыв на подконтрольной коалиционным силам территории, то последствия будут непредсказуемые и крайне тяжелые.
Через час после заседания Совбеза было проведено совещание в ГУ Генштаба, и там уже все называлось своими именами. «Ядерный ранец» уплыл-таки за границу, почему так вышло, не время выяснять и устраивать разборки, сейчас главное – не допустить диверсии. А чтобы эта цель была достигнута, нужны оперативность и профессионализм сотрудников Управления.
Совещание закончилось в пятнадцать тридцать.
В семнадцать ноль-ноль Филимонов вызвал к себе подполковника Молодцова. Вызвал на работу не из кабинета, а из дома, потому как тот в час дня только прилетел из Махачкалы.
Подполковник прибыл, ни на минуту не задержавшись.
– Смотрю, Константин Иванович, уже побрился, помылся, пятьдесят грамм успел принять…
– Вот выпить еще не успел, товарищ генерал-майор.
– Ну что ж ты так… Кстати, таджикский коньяк когда-нибудь пробовал? На любителя, конечно, но если хорошие люди угощают…
Так, подумал Костя, надо ждать продолжения именно в этом направлении. Таджикистан. Салафиты, ваххабиты – там этого, конечно, хватает, но пока, насколько он в теме, Средняя Азия и «ядерный ранец» никак не связываются. Ему хотят поручить новое дело? Неразумно, поскольку это надо до ума доводить. Может, в Сирии есть товарищи таджики, которые работают на Управление и могут помочь в решении определенных задач? Уже теплее.
В кабинет вошел невысокий худощавый человек с азиатским лицом, и Молодцов, согласовав его появление с коньяком, на сто процентов был уверен, что видит перед собой таджика. Поздоровались по-русски, пожали друг другу руки. Филимонов делано сморщился, глядя на Молодцова:
– Эх ты, простейших вещей не знаешь. «Ассалом алейкум» надо говорить.
– Откуда ж мне такое знать?
– Век живи – век учись. Хоть это-то запомни. – Но тут же улыбнулся и представил гостя: – Знакомься, Константин Иванович, это генерал Акрамов, мой сокурсник по академии и побратим по Афгану, где мы были «зелеными» капитанами и лейтенантами. Он привез не только коньяк «Точикистон», но и группу товарищей, с которыми вам, возможно, придется идти, так сказать, в бой. Десантники, прекрасные ребята, командует ими майор Исмаилов, зовут его Шурик.
– Шахбоз? – спросил Молодцов, глядя на приезжего генерала.
– Так точно, – улыбнулся тот. – Мы посчитали, что вам нужен помощник, которого вы уже знаете.
С Шахбозом Костя учился в специальной «бурсе», а потом пересекался в одной памятной заварушке в районе афганской границы, где они прикрывали друг другу спины.
– Знакомиться с остальными, Константин Иванович, – продолжил Филимонов, – вам придется уже в ходе операции, поскольку нет времени на притирку. Задача номер один – выйти на банду, в которой знакомый вам заочно Ваха несет «ядерный ранец». Их конечная цель – предположительно Сирия. Туда можно отправиться по воздуху и сразу начинать искать, искать, искать… Никто из наших агентов в этом регионе помочь нам не в состоянии: информацией не владеют.
– Тогда воздушный путь нам не подходит, – сказал Молодцов. – Что толку, что мы прилетим раньше них в Тбилиси или Стамбул? Они ведь не подадутся в столицы и крупные города…
Генерал Акрамов при этом почему-то улыбнулся и закивал головой. Филимонов заметил это и тронул за локоть Константина:
– Знаешь, почему у него такая реакция?
– Майор Исмаилов точно такого же мнения, – сам ответил Акрамов. – Надо идти строго по следу банды, играть до поры до времени вторым номером, так сказать. Нам доподлинно известно, каким маршрутом этот отряд пересек границы, в каком перевалочном исламистском лагере сделал остановку. Есть информаторы, хотя и не вполне надежные…
– Отставание от Канукоева у вас будет около трех-четырех суток, – подхватил генерал Филимонов. – Надо наверстывать. Поближе к перевалочному лагерю вас под видом добровольцев-моджахедов забросим. Мы сумели доставить туда дезинформацию, что вы важные и крутые, так что, надеюсь, встретят там вас надлежащим образом.
Поговорили еще немного о деталях, потом Филимонов предложил:
– Пойдем с нами поужинаем, Константин Иванович. Попробуешь рюмашку коньячка…
– Нет, мою порцию оставьте, когда я вернусь домой. А сейчас хочу поспать.
– Это вряд ли! Времени в обрез! Но когда вернешься – угостим другим, не менее ароматным. Срочно готовься к вылету: борт в шесть утра, – напомнил Филимонов. – Машина будет ждать тебя у подъезда в четыре тридцать. Не проспи…
– Товарищ, генерал! Когда это было – пять лет назад, а вы все вспоминаете… Не просплю. А вам, коллега, – иштихои соф!
– Не понял. Что ты сказал? – насторожился начальник Управления.
– Он пожелал нам приятного аппетита, – рассмеялся генерал Акрамов. – Причем совершенно без акцента!
2
Мама Кости была родом из Сибири, из села на берегу большой реки, и для него с отцом это были огромные плюсы. Отец, заядлейший рыбак, проводил все отпуска у тещи с тестем, привозил оттуда муксуна, нельму, чебака. У Кости с удочками не заладилось, и хоть он на школьных каникулах регулярно бывал у бабушки, но занимался тем, что помогал ей по огороду или гонял с пацанами мяч. А Сибирь он любил за бескрайний простор и… пельмени!
Однокомнатную квартиру Молодцов-младший получил три года назад. Холодильник его обыкновенно был пуст, но морозильник – забит домашними пельменями. Когда был не в командировках, порой мама приходила и лепила свеженькие. Говорила, что они вкуснее после заморозки, но это, видимо, кому как. Костя любил их в любых рецептах, с любой начинкой, лишь бы они были – мамины.
Вот и сегодня: ну, как можно идти на ужин с генералами, если мама уже позвонила и попросила, чтобы он по дороге домой купил сметану:
«Сегодня с папиной рыбой и с телятиной».
Родители жили, по московским меркам, почти рядом, полчаса на метро. Они не знали, что уже утром он улетает. Отец по телефону сказал: ты сегодня отоспись, прилетел же только, а завтра уж посидим семьей.
Хренушки…
У мамы еще руки в муке, на кухне пахнет лаврушкой и перцем, так как сын любит пельмени с бульоном. Не успел Костя раздеться, а она уже налила ему полную тарелку.
– Ну что, дома хоть пару недель побудешь?
Ему не хотелось ее расстраивать:
– Наверное. Если только этой ночью не вызовут – у нас там запарка.
– Сынок, знаешь, почему ты все время в разъездах?… – сев рядом, сказала мама.
Ну вот, оседлала своего любимого конька. Костя, естественно, знал, о чем она будет сейчас говорить, и эта тема ему совершенно не нравилась, но куда ж деваться, придется выслушать.
– Ма, не начинай, а? – все же робко попросил он.
А она, словно не слыша его, продолжала:
– Потому что у тебя семьи нет. За тридцать лет уже, а все один и один…
– Ма, я не один, я с вами. И потом, до сорока мне еще – о-го-го! Обещаю, в тридцать три женюсь, в возрасте мудрости, в возрасте Христа – вот увидишь! Но одно главное условие к жене: уметь такие же вкусные пельмени лепить.
– Сынок, тебе, наверное, просто знакомиться некогда, все служба да служба, – гнула свое мама. – А вот у папы на работе есть прекрасная девочка, высшее образование, скромная. Я ее тоже знаю, она из таких, которые всегда будут верными и умеют ждать. Давай найдем повод и пригласим ее завтра, а? Пельмени готовить научится, это дело нехитрое…
Ну вот, усмехнулся про себя Константин, уже и папу втянула в поиск невест. За этот лишь год, кажется, шестую кандидатуру предлагает. Пока благополучно удается избегать встреч и знакомств, но мамины предложения звучат все настойчивей.
– Нет, мамуля, завтра, я так думаю, не получится. Завтра, чует мое сердце, меня сошлют дней на пять в Ростов. Дело там пустяковое, но как раз по моему профилю.
– Подожди, ты же говорил, что пару недель в Москве побудешь!
– Не так. Я говорил – наверное, побуду, если не вызовут.
– Ой, Костик, мне кажется, ты специально убегаешь, чтобы не знакомиться… Вот один раз обжегся, на той, на Маше, и теперь сторонишься всех… А в Ростов не интересно, наверное, сейчас ехать, там погода, передают, плохая…
Мама загрузила морозильную камеру пельменями и ушла, понимая, что сыну надо выспаться, Костя проводил ее до метро.
– Так смотри, вернешься – я эту девочку к себе приглашу, и ты придешь. Хорошая девочка… – сказала она напоследок.
Мама неправа: Маша тут ни при чем. И частые командировки с совещаниями ни при чем. Просто надо найти своего человека. Ну, нашел же Гамлет, нашел же Слава Калинин. И ему вовсе не надо такую, чтобы жила лишь его жизнью, чтобы себя в жертву приносила, сидела у окна и ждала его из командировок. Надо такую, чтобы понимала, вот и все. Он найдет. Надо только сейчас с этой темой разгрузиться – с этой долбаной миной. Да, не забыть бы утром родителям короткую эсэмэску отправить, что улетел в Ростов, а то начнут стол накрывать да гостью приглашать…
Проводив маму и вернувшись домой, Костя упал на кровать и сразу уснул. Хоть и не завел будильник, в четыре утра он был уже на ногах.
В шесть утра борт взлетел, сразу по его приземлении, пересели на ожидавший их «под парами» вертолет. Вскоре высадились на крохотной поляне горного леса, по-быстрому позавтракали-пообедали и, выстроившись цепочкой – одиннадцать человек, – еле заметной тропой направились к обозначенной цели.
3
Группа дошла «до адреса», это оказался действительно не тренировочный, а перевалочный лагерь. Маленькая кривая долина в грузинских горах, палатки, три щитовых домика-времянки, длинный грубо сколоченный стол под навесом – столовая со скудной и безобразно приготовленной едой.
Начальник лагеря, молодой рыжебородый Магомед, встретил прибывших «моджахедов», направляющихся на войну с неверными в Сирию, как раз возле этого стола, заставленного жидкой похлебкой и подвявшей зеленью в алюминиевых мисках.
– Вы едете к Абу Омару аш-Шишани? – спросил Магомед и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Мы с ним земляки, это же Тархан Батирашвили из нашего Ахметского района. Он там полководец, этим летом взял Мосул…
– Да, – кивнул Шахбоз Исмаилов. – Я имел честь сражаться с ним бок о бок, и вот опять увижу его. Это ему я веду новых воинов. Многие из них уже имеют боевой опыт. Я передам Тархану привет от земляка.
– О! – вскрикнул рыжебородый и вознес руки над головой. – Для меня будет наградой уже то, что Тархан услышит мое имя! Отдыхайте! Я застелю вам новые постели, а через час пообедаете – повар приготовит вам рыбу из моря, прекрасную свежую рыбу.
За столом уже сидели те, кто ждал своей очереди на отправку в Ирак или Сирию, и один из них, услышав слова, Махмуд, приподнялся, возмущенный:
– Эй, а почему нас кормят баландой? Почему для нас – гнилая рыба? Мы тоже едем воевать.
Начальник лагеря сделал вид, что не слышит этих слов, и спросил Шахбоза:
– Какие у вас еще пожелания будут?
Недовольный кандидат в добровольцы вылез из-за стола и подошел к ним:
– По законам шариата, мы все равны перед Аллахом, избранных быть не должно, так почему же одним ржавая селедка, а другим свежий тунец?
Сидевшие за столом, с заинтересованностью прислушавшиеся к этому разговору, одобрительно зашумели на слова товарища. Они ждали ответа от Махмуда, но ответ пришел с другой стороны. Стоявший рядом с Исмаиловым боец, хоть и с загорелым, но европейским лицом, без замаха ударил «правдоискателя» в челюсть так, что тот отлетел метра на три. Вскочив с земли и сжав кулаки, он, крутоплечий, высокий, готов был уже броситься на обидчика, но Костя – а это был именно он – дал короткую автоматную очередь прямо ему под ноги. В наступившей тишине отчетливо прозвучали слова Молодцова:
– Ссылаешься на законы шариата, но сам нарушаешь их. Ты пил сегодня вино. Ты кяфир? На словах вспоминаешь Аллаха, а сам предаешь его заветы! – И он направил ствол автомата в грудь крутоплечему.
– Все, все, не надо! – вмешался Махмуд. – Прошу вас, это лагерь, мы решим тут все… Кстати, уважаемые, если вам надо в Турцию, туда с оружием въезд категорически запрещен, даже для… В общем, абсолютно для всех.
– А то ж мы не знаем, – сказал Исмаилов. – Два автомата у нас были только затем, чтоб без проблем добраться к вам. Мы их оставим здесь. Предварительно разрядим, конечно. По мишеням.
Кто-то из сидевших за столом робко спросил:
– А можно посмотреть, как вы стреляете?
– Стреляем, как и все, – пожал плечами Исмаилов. – Как и все, кто хочет выйти победителем, а не умереть на войне с неверными.
Тут же прошли к стрельбищу. Поставили в рядок еловые шишки – они еле различались на дистанции от места стрельбы.
– Показывайте на любого, которого хотите видеть сейчас стрелком, – сказал Исмаилов и тут же протянул оружие тому, на которого указали зрители. – Бояз, удовлетвори желание людей.
Бояз был младшим в их группе. И по его внешнему виду – невысокий, худощавый с застенчивой улыбкой, никто бы не подумал, что в стрелковом деле он – бог. Бояз, вроде бы не целясь, дал короткую очередь слева направо, и все до одной шишки взорвались фонтанами брызг. Новобранцы зашушукались между собой, они плохо попадали даже по ростовым мишеням. Бояз автомат с пустым уже магазином отдал Исмаилову, а тот протянул оружие начальнику лагеря и спросил, как бы ненароком:
– Проводник, который отводил группу Вахи, уже здесь?
– Группу Вахи? – удивился Махмуд.
– Да, того парня, который нес ранец.
– А, Вахи-молодого. У нас здесь было целых три Вахи. Этот, молодой, умный, грамотный, его все слушались, даже Джабар.
– Джабар? – переспросил Исмаилов.
– Ну да. Он у нас частый гость. Вы же были уже там, на войне? Вы не встречались с ним?
– Не встречался, но слышал о нем, – соврал Шахбоз.
– Им был нужен проводник лишь для того, чтобы вывести группу к морю и найти подходящую баржу. Там, в Турции, Джабар уже все знает, проведет воинов ислама куда надо и представит кому надо. Он от нас позавчера вечером ушел. Проводник вернулся, сказал, все хорошо прошло, поплыла группа.
– Дайте и нам этого проводника.
– Как скажете, уважаемый.
Рыбу для отряда приготовили действительно хорошо, и зелень свежую подали. Отряд отправился на три часа отдохнуть на матах, застеленных свежим бельем. Исмаилов, лежа рядом с Молодцовым, тихо спросил:
– Здорово у тебя с этим вышло, который выступать начал. Но как ты определил, что он пил?
– О, Шахбоз, это на меня так сухой закон действует. Нюх обостряется. Я пью мало, правда, но с чувством. Если б не наша «контора», пошел бы в дегустаторы. Я даже курсы в этом направлении оканчивал, да. Так что выпил этот тип точно, пил вино, а вот только какое – определить затрудняюсь. По-моему…
– Плохенький, дешевый портвейн «три семерки», – подал голос Гамлет, лежавший справа от Молодцова. – Ты, Костя, теоретик, а я практик, если не по запаху, то я с завязанными глазами по вкусу то, что в наших магазинах продается, определю с пяти капель.
Поделиться книгой: