Итальянские морские республики и Южное Причерноморье в XIII–XV вв.

При неуплате долга в срок предусматривались санкции: штраф от 50% до двойной суммы долга, повышение обменного курса денег при выплате просроченного платежа[1134]. Генуэзские статуты того времени предусматривали при удержании дебиторами денег сверх срока, если это не наносило прямого ущерба кредиторам, уплату ⅙ суммы займа в виде штрафа, не считая обычного процента[1135]. Как видим, торговая практика в Причерноморье знала более высокие штрафы. И повышенный процент, и значительность санкций при отсрочке уплаты долга свидетельствуют косвенным образом о нехватке наличности, о стремлении итальянцев всячески стимулировать инвестиции и скорость товарооборота.

Кредитные сделки могли также оформляться как продажа по пониженной цене какого-либо имущества с правом его выкупа, но уже по иной установленной цене с уплатой транспортных расходов в ином порту. Формой кредита было также предоставление залога в денежной форме третьими лицами за купцов или патронов галей, плававших из Венеции в Трапезунд или иные порты[1136].

В суровые годы османской экспансии кредит мог быть и вынужденным. Так, например, в 1475 г., при падении Каффы, нотарий Н. ди Торрилья передал Дж. ди Унчо, своему племяннику, отправлявшемуся в Коппу, «ради спасения» 14 тыс. каф. аспров, чтобы он вложил их в торговлю Коппа-Трабзон и в течение года передал Торрилье в Пере или Константинополе. Возвращение этого займа потребовало целого судебного процесса в 1478–1479 гг.[1137]

Наиболее распространенным типом взаимных расчетов купцов и перевода средств был камбий. Он использовался и для выплаты жалованья оффициалам факторий Южного Причерноморья, и для передачи наследникам имущества умерших купцов[1138]. Камбий позволял переводить средства без транспортировки, производить безналичные расчеты, а иногда был и скрытой формой займа — «сухого» камбия (cambio secco). Канонисты не считали запретным камбий как разменную операцию по курсу данного рынка. Ими осуждался лишь «сухой» камбий, с ростовщическим процентом. Но выявить в самом контракте эту запретную сущность было весьма сложно.

Исследования последних лет показали тесную связь камбия с колебаниями спроса на драгоценные металлы, взаимодополняемость, а не взаимозаменяемость расчетов в драгоценных металлах и в форме камбия[1139]. Сделка камбия предусматривала помимо непосредственных участников третье лицо, которое выплачивало сумму, и четвертое — в чью пользу она выплачивалась[1140]. Но во внутричерноморских операциях камбий был проще, в другом месте его оплачивали либо сам получатель суммы, либо его доверенное лицо (банкир, меняла, партнер). Редко камбий платился сразу, при предъявлении обменного письма. Чаще принятой формой была уплата all'usanza, т. е. через определенный обычаями местного рынка срок. Обмен денег производился в двух вариантах. В первом — камбий исчислялся в местной мокнете по существующему в пункте заключения сделки курсу иноземной монеты (certo); во втором — фиксированная сумма иностранной монеты без указания соответствующего ей количества местной монеты подлежала выплате по курсу того рынка, куда давался камбий (incerto). При обмене certo между Каффой и Трапезундом, например, курс трапезундского аспра по отношению к каффинскому был несколько выше в Трапезунде, чем в Каффе. Эта разница и составляла прибыль при обмене. В 1437 г. в Трапезунде курс перпера составлял 36 аспров, а в Константинополе — 40[1141]. Разница достигала 11,1%. В иных случаях уловить эту разницу бывает весьма «сложно, так как принятый официальный или рыночный курс монет в Трапезунде нам неизвестен.

Камбий на Леванте использовался: для перевода средств и кредитования (торговый камбий); при официальных расчетах по принятому в Венеции или Генуе курсу; при уплате фрахта по установленному оффициями морских республик принудительному курсу. Первый тип регулировался условиями рынка и связан был с колебаниями стоимости драгоценных металлов, количеством средств обращения, количеством товаров на рынке, второй — условиями рынка, а также государственной регламентацией с некоторым «спрямлением» курса и — снижением процента при обмене, третий — с условиями — рынка и в большей степени практикой государственного стимулирования торговли и перевозок.

В торговых камбиях Черноморья преобладают расчеты, которые производились спустя короткий срок после прибытия или предъявления письма: от 2 до 10 дней. Иногда он давался на фиксированный срок с момента предоставления. При камбии, совершаемом в дальнем порту, сроки оплаты удлинялись, например, до 2–3 месяцев после отплытия из Генуи в Черное море и до месяца после затребования суммы в Генуе при переводе средств из Сиваса[1142]. Камбий, данный в Генуе 1/VII 1292 г. на Тавриз и Трапезунд, был еще более сложным: его надо было произвести до 8/IX, а если купцы прибывали в Тавриз после этого срока, то через 8 дней по прибытии. Если оплата в Тавризе не производилась, то деньги должны были быть возвращены в Геную через рекамбий, но уже по повышенному курсу — не по 10 сольди за золотой денарий, как в Тавризе„а по 11 или даже 12 сольди[1143]. На рекамбий отводилось, соответственно 7 и 8 месяцев. С разницей срока связана и разница рекамбия.

Камбии давались из Крыма и Генуи в разные пункты Южного Черноморья: Трапезунд, Ватицу, Симиссо, Севастополь[1144]. В конце XIII в. их размеры очень разнились, а их средняя величина — 126,8 ген. лир на акт — значительно ниже средней величины по генуэзской Романии в 1281–1290 гг. (530 ген. лир на акт)[1145] и примерно соответствует средней величине в 1291–1300 гг. (154 лиры на акт)[1146]. В середине XIV в. их средняя величина составляет 109,25 лир на акт в Южном Причерноморье при 293–344 лирах по Романии в целом. Греческие купцы Трапезундской империи использовали камбий в Килие и Пере. Его механизмы и масштабы были примерно теми же, что у итальянских купцов.

В XV в. упоминания камбия единичны. В 1454 г., например, Дж. Джудиче поручается, что его брат уплатит долг 123,5 перпера через камбий. Камбий должен был быть переведен с острова Хиос в Самастро, а если бы оплата его не была произведена, то поручитель обязывался уплатить повышенный рекамбий на Хиосе[1147].

Далеко не всегда имелась возможность осуществлять прямой камбий между дальними пунктами торговли, например из Трапезунда в Венецию. В таком случае Г. Квирини рекомендовал партнеру дать камбий на Константинополь, откуда его всегда можно было перевести в Венецию[1148].

Сравнительно небольшие размеры камбиев на Южное Черноморье и из его портов, возможно, свидетельствуют о более активном инвестировании средств в толары, но при статистической недостаточности данных это лишь предположение.

Камбий использовался не только для торговых операций, но и для перевода денег венецианскими властями. В 20-е годы XIV в. при отправке денег из Трапезунда в Венецию венецианскими байло процент по нему колебался — от 8,4 до 10,25. Процент возрастал при удлинении срока расчета[1149]. Укажем для сравнения, что обычным коммерческим процентом камбия между Генуей и Перой в конце XIII в. были 10%[1150], т. е. примерно столько же. Власти Каффы также использовали камбий, когда нужно было послать средства (40 соммов) в факторию Симиссо[1151]. В 1386 г. камбий между Каффой и Симиссо давал 5% прибыли[1152]. Через камбий деньги шли и в обратном направлении — из Симиссо массариям Каффы[1153]. Весьма значительный камбий — на 18 тыс. каф. аспров — зафиксирован в 1441 г. между Каффой и Трапезундом[1154].

Если в официальных обменах камбий приносил 5–10% прибыли, то рекамбий значительно увеличивал ее (до 10–20%) при обмене между Генуей и Тавризом[1155], а при неуплате кредита в Тавризе достигал и 50%[1156]. По типу рекамбия могли переводиться не только наличные деньги, но и неоплаченные (неучтенные, опротестованные) счета, что нередко производилось через банк. Так, например, представленный к оплате в Трапезунде счет (в 1404 или 1407 г.) из-за слишком короткого срока выплаты не был оплачен и был переведен назад в Венецию через камбий. Сумма составляла 30 лир 3 сольди 9 денариев гроссов[1157].

При уплате фрахта на венецианских галеях «линии» камбий устанавливался не в строгом соответствии с рыночным курсом, а по завышенному в пользу венецианского дуката курсу, что приносило определенные выгоды патронам судов и государству[1158].

Общей тенденцией было постепенное сужение сферы применения камбия. Развитие камбия, как доказано исследователями, приводило постепенно к организации местных банков, порождало банковскую систему с безналичными расчетами[1159]. Нам известны греческие и итальянские банки в Константинополе, Каффе и других городах, которые вели операции в Южном Черноморье[1160]. Однако у нас пока нет достоверных сведений о существовании таковых в городах последнего, хотя в Трапезунде, например, были торговые агенты банков, осуществлявшие перевод денег оттуда через банк в Венецию[1161].

Помимо камбия на рынке практиковалась и прямая продажа денег по стоимости металла, не имевшая ничего общего с обменом монет. К примеру, Бадоэр поручал Г. Контарини реализовать 200 турецких дукатов в Трапезунде, оценив их в 414 перперов. Сделка, за вычетом расходов, принесла купцу 433 перпера 20 каратов (4,8% прибыли)[1162]. Аспры, так же как серебро продавались, на вес, когда это были старые более полновесные монеты, чем находившиеся в обращении[1163]. Эта глубокая взаимосвязь в докапиталистический период, когда господствовал купеческий капитал, торговли деньгами и торговли товарами, была показана еще К. Марксом[1164] и в полной мере проявилась в черноморской коммерции.

Разнообразные формы коммерческого кредита свидетельствуют о высокой степени развитости товарообмена в городах Южного Причерноморья, использовании в коммерции передовой по тому времени торговой техники. Тенденция развития кредита заключалась в его концентрации в руках купеческих компаний и ассоциаций, в укрупнении его сумм и разложении (сужении сферы) более консервативных форм. В большинстве случаев местное купечество успешно овладевало теми же техническими приемами и формами ведения дел, что и итальянские купцы, внедрившие их в практику черноморской торговли. Развитие взаимного кредита углубляло их кооперацию и вместе с тем специализацию торговли. Вытеснение одних форм кредита другими связано также с переориентацией купечества на торговлю местными товарами широкого потребления, с общим процессом профессионализации торговли, изменениями ее структуры, особенно с середины XIV в. Экономические трудности этого периода существенно модифицировали характер инвестиций, а на первых порах и существенно их лимитировали. Политический и экономический кризис середины XIV в. привел, например, к ограничению роли комменды, усилил перевод средств из Константинополя и Причерноморья в Италию, а также интенсифицировал помещение капиталов в работорговлю[1165]. Середина XIV в. знаменовала начало глубоких перемен в инвестиционной политике итальянских морских республик, в направленности деловой активности.

§ 3. Механизм образования прибыли и торговые расходы итальянского купечества

Механизм регулирования прибыли вырабатывался в ходе длительной исторической практики и опирался на стандартизацию сбываемых купечеством данной страны товаров, на монопольные привилегии каждой итальянской республики. «Венецианцы, генуэзцы, ганзейцы, голландцы — каждая нация для себя и, вероятно, вначале также для каждого отдельного рынка сбыта — имели особые нормы прибыли. Выравнивание этих различных норм прибыли отдельных товариществ осуществлялось… при помощи конкуренции. Прежде всего выравнивались нормы прибыли на различных рынках одной и той же нации. Если Александрия давала большую прибыль, чем Кипр, Константинополь или Трапезунд, то венецианцы направляли больше капиталов в Александрию, изъяв часть их из обращения на других рынках… Далее должно было последовать постепенное выравнивание норм прибыли между отдельными нациями, вывозящими на одни и те же рынки одинаковые или сходные товары… Процесс этот, однако, постоянно прерывался политическими событиями». В качестве примера Ф. Энгельс приводит монголо-татарские и османские завоевания[1166]. Средняя норма прибыли при этом была высокой, так как базировалась она на монопольной торговле, фактически включая высокую страховую премию в условиях повышенного торгового риска[1167].

Формирование прибыли происходило как за счет «разницы между ценами производства различных стран», так и — в случае неэквивалентного обмена «продуктов неразвитых стран» — за счет обсчета в условиях, когда торговля повсеместно господствовала над производством[1168].

Итальянское купечество, с одной стороны, заботилось о поддержании на определенном уровне благоприятной для него разницы цен, с другой — стремилось к снижению торговых и транспортных издержек, ускорению оборота товаров, совершенствовало технику торговли. Поэтому, исследуя прибыль, логично сначала обратиться к разнице цен на западных и восточных рынках и между самими черноморскими рынками, затем — к анализу расходов и, наконец, непосредственно к результатам коммерческой деятельности, к чистой прибыли, образующейся из разницы цен за вычетом всех типов расходов. Характер расходов, а также норма прибыли — важнейшие экономические показатели состояния торговли.

Прямая проверка разницы цен очень затруднена[1169]. Во-первых, сложно соотнести упоминаемые в источниках товары, так как их характеристики (сорт, размеры, качество, вес, происхождение, окраска и пр.) отражены в источниках неполно. Во-вторых, трудно, а часто и невозможно установить точные метрологические эквиваленты, учесть частые колебания курсов валют, сезонные изменения цен. В-третьих, в имеющихся в нашем распоряжении источниках есть значительные лакуны данных о ценах за определенные периоды. Везде, где было возможно, мы старались сравнивать максимально близкие по всем параметрам данные, но такие возможности ограничены. Даваемые оценки сугубо ориентировочны. Их значение не в установлении реально существующих разрывов цен, а в ориентировочном определении их интервалов. Соотношения цен приведены в табл. IX.

Значительным был разрыв цен на шелк-сырец. В 60–70-е годы XIV в. он достигал 4,2 раза. Возможно, это было следствием некоторого общего повышения цен на шелк после кризиса середины века. Перепад цен на шелк возникал уже внутри самого Причерноморья. Так, между Трапезундом и Каффой в 1367–1381 гг. разница могла достигать 300%. Мы не склонны, однако, абсолютизировать трапезундский показатель 1367 г., так как дешевая цена шелка в тот момент могла быть вызвана конъюнктурным обстоятельством: прибытием торгового каравана из Персии, тогда как средний уровень цен на шелк в Трапезунде, очевидно, был более высоким, поскольку в те годы торговля с Персией не носила стабильного характера. Между Каффой и Генуей разница цен не была столь значительной. В XV в. разница цен на шелк между Южным Причерноморьем и Италией еще более сглаживается на фоне их общего дальнейшего повышения. Между Трапезундом и Венецией в 1436/37 г. она не превышала 37,7%[1170]. Объясняется это, видимо, тем, что если до середины XIV в. Трапезунд, куда приходили многочисленные восточные караваны, был главным поставщиком шелка на Запад, то позднее он стал лишь одним из них, средним по уровню.

Значительна разница цен на квасцы. Она формировалась в основном не внутри Черноморского региона, а между его городами (Трапезунд — Константинополь) и Италией, достигая в конце XIII в. 3,4 раза.

Существенный разрыв в ценах на пшеницу (в среднем в 2,5 раза) существовал в конце XIII в. между Каффой и Трапезундом. Но уровень цен на зерно в Причерноморье был ниже, чем на генуэзском рынке: между Каффой и Генуей в 1286–1290 гг. разрыв цен на зерно достигал 3,4 раза, между Трапезундом и Генуей — 1,4 раза. В конце XIV в. разница цен на зерно между Генуей и Каффой колеблется от 1,1 до 3,8 раза, в зависимости от урожая и сезона. Для сравнения укажем, что разница в ценах в районах производства зерна (Килия) и в Генуе в 1361 г. была пятикратной[1171]. В XV в. в 30-е годы разница цен между Трапезундом и Константинополем составляла 59%, а между двумя потребляющими зерно центрами — Симиссо и Трапезундом — около 10%. К этому времени цены на зерно быстро повышались. На фоне этого повышения в 1454 г. цена на пшеницу в Трапезунде была в 1,5 раза выше, чем в Каффе. Но неурожай 1454/55 г. и политический кризис в регионе привели затем к новому витку цен, с нивелированием их между Югом и Севером Причерноморья. Впервые цены на зерно в Причерноморье стали выше, чем даже в самой Генуе.

Таблица IX. Цены на основные товары в городах Причерноморья и в Италии (конец XIII–XV вв.)*

* Сокращения: п — перпер, с — сольди (ген), л — либра (вес), лира (ден. единица), к — кантар, м — мина, ш — штука (сукна), к. а — аспры каффинские.

Источники к таблице: 1) шелк-сырец: Balard М. La Romanie… Т. 2. Р. 731, 733; ASV, GP, Sentenze a Giustizia, 2, f. 72v–73v; ASG, SG, PS 1402, f. 108v; Rossi E., Arcari P.-Μ. I prezzi a Genova dal XII al XV secolo//La Vita economica Italiana. 1933. Anno VIlI. Fase. 2. P. 79; Вadoer. P. 15, 42, 166, 308; Heers J. Genes… P. 238. 2) квасцы: ANG. P. 88; Balard M. La Romanie… T. 2. P. 788; Pegolotti. P. 43. 3) пшеница: Balard M. La Romanie… T. 2. P. 755, 766, 768; Balletto L. Commercio di grano dal Mar Nero all'Occidente (1290–1291)//Critica Storica. 1977. Anno XIV. N 1. P. 63: Rossi E., Arcari P. Μ. I prezzi… P. 67, 62; 61; LS. — N 184, 417, 419, 424,430; Heers J. Genes… P. 621; Origone S. L'amministrazione…; Вadoer. P. 102–103, 143, 306–307, 334; Карпов С. П. Торговля зерном… Табл. I–II. 4) сукно: Brаtianu G. Recherches… P. 321; Balard М. La Romanie… T. 2. P. 838; LS.N 237, 543, 614; Rossi E., Arcari P.-M. I prezzi… P. 181; см. также выше: Табл. VI.

Попробуем сопоставить известные нам (см. гл. II) цены на мех. В 1420 г. 100 соболей стоили в Каффе, при отправке в Симиссо, 6 тыс. аспров (120 дукатов), в 1423 — 15 тыс. аспров (263,2 дуката), в 1458 г. — 11 тыс. аспров (141 дукат)[1172]. В то же время в Венеции в 1418/19 г. средние цены были 80–100 дукатов за 100 соболей[1173], т. е. ниже тех, что зафиксированы в наших случаях. Мы полагаем, что столь высокая цена соболей, отправляемых в Симиссо и Синоп в качестве дара местным правителям, объясняется лучшим качеством меха. Но и в этом случае очевиден высокий уровень цен на этот товар в Причерноморье. Зато стоимость самого распространенного меха — беличьего — была намного ниже, чем в Венеции. В 1423 г. 1000 шкурок, — отправленных из Каффы в Симиссо, стоили 2600 аспров (45,6 дуката). В Венеции же их цена в 1418/19 гг. была 80–83 дуката, а в 1387–1393 гг. шкурки белок, привезенных из Таны, продавались там за 90–110 дукатов[1174].

Сравнивать цены на ткани особенно сложно из-за большого разнообразия их сортов, окраски, происхождения, длины кусков. В 1289 г. голубые шалонские сукна стоили в Генуе 289,5 сольди за штуку. В Каффе этот же тип тканей, предназначенных для отправки в Трапезунд, был оценен в 363 сольди за штуку (разница: цен — 25,4%) или в 341 сольди за штуку (разница цен — 17,8%). В 1292 г. реймское сукно стоило в Генуе 160 сольди за штуку. В Трапезунде это сукно, окрашенное в алый цвет, что увеличивало цену, стоило 260 сольди за штуку (разница — 62,5%). Разрыв цен на сукно между Константинополем и Южным Черноморьем в 30-е годы XV в., судя по Книге счетов Бадоэра, был минимальным. В 1449 г. он составлял 14,5%. В 1458 г. между Генуей и Каффой он равнялся 81%, между Генуей и Самастро на тонкие волосяные сукна в 1458–1459 г. — 129–150%. Приведенные данные свидетельствуют только о том, что значительной была разница цен на ткани между портами всего Черноморья и Италией (в середине XV в. — от 83 до 150%, что значительна выше, чем в конце XIII в.), a между черноморскими портами она была невелика, не превышала, по нашим данным, 15%.

Весьма значительна была разница цен на рабов в Причерноморье и в Италии[1175].

Общей тенденцией ценообразования в регионе, было некоторое смягчение «крайних» показателей, сокращение разрыва цен между портами Черноморья и в определенной степени Средиземноморья в целом. Существовавшая разница цен тем не менее делала доходной как транзитную международную, так и внутрирегиональную торговлю. Для определения норм прибыли необходима обратиться теперь к рассмотрению основных «минусовых» показателей — торговых расходов.

Торговые расходы можно классифицировать следующим образом: 1) торговые налоги и пошлины (коммерции); 2) плата за посредничество (куртаж, сансерия), а также за измерение и взвешивание товаров; 3) плата комиссионным агентам, партнерам, доверенным лицам, отчисление доли прибыли по коммендам или иным соглашениям; 4) плата наемным работникам (грузчикам, слугам, сторожам и пр.); 5) плата за аренду помещений, тары, тягловых животных; 6) различные «чаевые»; 7) непредвиденные расходы (кражи, поборы со стороны чиновников, обман и др.); 8) транспортные расходы.

Менее значащими для формирования прибыли были 4–6-я категории расходов. Многочисленные свидетельства о найме работников встречаются в счетах английского посольства 1292 г. За перенос товаров и имущества платили лишь несколько аспров, а иногда и доли аспра[1176]. Лишь при выгрузке большого количества товаров, например зерна, с корабля при помощи лодок эти суммы могли стать значительнее: плата Бадоэра грузчикам за их труд по перевозке с корабля на берег 140 модиев (33,6 т) зерна составила 719 аспров комнинатов, а за 26 модиев (6,2 т) пшена — 113 аспров[1177], т. е. по 4,3–5,1 аспра за константинопольский модий (18,2–21,4 аспра за тонну). Это составляло 1,5% от стоимости товара. Разгрузка и перенос более легких грузов требовали меньших расходов. За сукно Бадоэр заплатил 0,7% от стоимости, за шерсть — 0,8, за шелк-сырец (вместе с тарой, с уплатой чаевых и наймом лодки для доставки на корабль)—0,6% (см. табл. X). Плата за перенос различных товаров, привезенных из Константинополя в Симиссо, составила 35 аспров Симиссо, или 0,36% их стоимости. В состав этих расходов входили и чаевые (regalie) носильщикам[1178] и «винные» (beverazo) — матросам[1179] и грузчикам в караван-сарае[1180] и «cortexia ai compagni»[1181]. К расходам этого типа можно отнести и умеренные суммы за стирку тканей, которые, однако, были выше, чем плата грузчикам[1182], за уборку конюшен и охрану лошадей[1183], плату водоносам[1184].

Вместе с использованием разового труда работников купцы прибегали и к найму их на более длительный срок, особенно когда им были нужны проводники или знающие какое-либо ремесло люди. Так, например, П. Бранно нашел в Каффе сокольничего, чтобы в его сопровождении отправиться в Орду и в Тавриз к хану Аргуну. Оклад проводника составил 800 каф. аспров за 2,5 месяца плюс содержание слуги сокольничего. Оклад мог быть понижен до 600 аспров при отказе от поездки в Орду[1185]. Английское посольство уплатило «сарацинам» (татарам), которые везли его багаж от Тавриза до Трапезунда, 510 коми, аспров[1186]. Проводники, переводчики, охрана были необходимы для караванной торговли. Расходы на них несли все купцы фактории (или каравана), иногда прибегая даже к специальному налогу[1187].

Аренда домов обходилась дороже. За аренду дома в Трапезунде на 2 месяца посольство в 1292 г. уплатило 205 аспров, а аренда двух домов на неделю обошлась ему в 165 аспров плюс 12 аспров за конюшню. Арендовались также подсобные помещения — сараи — для хранения имущества и курятники[1188]. Но в XIV–XV вв. итальянские купцы чаще не арендовали дома в городе, а жили в своей фактории, караван-сарае или домах венецианского и генуэзского кварталов, предоставленных им по соглашению с императором.

Наем складов обходился дешевле аренды домов: Бадоэр за хранение 200 модиев зерна на складе в Трапезунде уплатил 30 аспров[1189], за наем склада и аренду мешков — 35 аспров[1190], за наем склада для хранения: шерсти — 90 аспров[1191]. Траты Бадоэра на наем помещений составляли 0,07–1,5% от стоимости товаров, причем наиболее высокий процент связан с тем, что бралась дополнительная плата за сохранность дорогостоящего товара и более продолжительный срок хранения. Арендоваться могли не только помещения, но и тара — мешки, веревки[1192], посуда[1193]. Намного дороже обходился наем тягловых животных для караванной торговли. Желая снизить эти расходы, генуэзцы создали специальную комиссию, производившую централизованно наем животных, в основном верблюдов, для торговли между Трапезундом и Персией. Оффиция Газарии запрещала генуэзцам грузить их товары на каких-либо животных, кроме тех, которые были наняты комиссией[1194]. Наем лошадей стоил недешево: английское посольство уплатило за аренду 30 лошадей от Трапезунда до Пайперта 133 аспр, по 44,4 аспра за лошадь[1195]. Между тем во второй половине XIII в. лошадь стоила в Трапезунде 150–180 аспров[1196]. О высоких расходах на сухопутную караванную торговлю Тавриз — Трапезунд писал и Пеголотти: перевоз специй обходился купцу в 27 тавризских безантов за 100 мин, шелка — 0,75 безанта за мину, полотна длиной 2 тыс. локтей (1229–1366 м) — 40 безантов. Другие дополнительные расходы составляли еще 4–5% от стоимости[1197]. Если принять стоимость шелка па генуэзском рынке в 28–33 ген. сольди за ген. либру (берем среднее значение — 30,5 сольди), то 0,75 безанта за тавризскую мину (1,4 сольди за либру) составит 4,6% цены шелка в Генуе, а все расходы на караванную доставку не будут превышать 10% конечной цены товара.

Таким образом, можно сделать предварительный вывод, что расходы на сухопутную торговлю между Трапезундом и Тавризом составляли около 10% цены товара. Накладные расходы в Трапезунде или Симиссо, как правило, не превышали 3% от стоимости (1,5% за перенос товаров и 1,5% —за хранение и другие расходы).

Важнейшей статьей расходов была уплата разнообразных торговых налогов (коммеркиев)[1198]. Он». взимались как в пользу местных властей, так и в пользу итальянских факторий. К торговым налогам относится и плата за обязательный куртаж, взвешивание и оценку товаров.

В Византии и Трапезундской империи коммеркий объединял древнюю рыночную пошлину (форос), таможенный сбор и налог с продажи товаров, который традиционно платился в равных размерах продавцом и покупателем[1199]. В Византии обычный размер коммеркия для купцов, не имевших специальных привилегий, составлял 10% от стоимости товара. Такой же налог до середины XIV в. платили и греческие подданные. В 1082 г, право на беспошлинную торговлю было предоставлено. венецианцам[1200]. Генуэзцы с 1155 г. должны были платить 4% коммеркия (но лишь в Константинополе, а в других городах они платили, как прочие «латиняне»). В 1192 г. они добились установления для них 4% коммеркия на всей территории Византии, а по Нимфейскому договору 1261 г., как и венецианцы, стали пользоваться правом беспошлинной торговли. Льготные коммеркии имели также купцы Арагона и Каталонии (3% с 1290 г., 2% с 1320 г.), пизанцы (4% при ввозе и 10% при вывозе товаров с 1111 г., 4% с 1192 г.). К середине XIV в. в Византии устанавливаются 4 уровня коммеркиев: нулевой (для генуэзцев и венецианцев), привилегированный 2% при ввозе и вывозе товаров (для пизанцев, флорентийцев, провансальцев, анконцев, сицилийцев), привилегированный 4% (для купцов Нарбонны) и непривилегированный — 10%[1201]. С 1349 г. 2% платили и греческие подданные императора[1202], а с 1451 г. — и купцы-дубровчане[1203]. Помимо этого, взимались различные небольшие налоги: scalaticum — за право пристани и использования складов, telenium — за право пользования местом на рынке и др., от которых венецианцы и генуэзцы, кроме тех, кто вел розничную торговлю, были освобождены[1204].

В Кларенце (Морейское княжество) в первой половине XIV в. налог на ввоз товаров составлял 3% дли иностранцев и 2% для жителей города. Вывозные пошлины были соответственно 1,25 и 1% плюс 1% баналитет за взвешивание товаров[1205]. Сельджуки в 1220 г. предоставляли венецианцам привилегированный коммерций 2% ad valorem (ранее — 10–20%). При этом венецианцы могли беспошлинно вывозить из их владений зерно, драгоценные металлы и камни[1206]. На Кипре в начале XIV в. генуэзцы, венецианцы и жители Фамагусты были свободны от коммерция. Пизанцы, анконцы, провансальцы, нарбонцы, каталанцы платили 2%, флорентийцы— сначала 4, затем — 2%. Кроме того, товары, переносимые с одного судна на другое в порту Фамагусты для импорта облагались 1%-м налогом. Небольшая дополнительная сумма уплачивалась также за охрану навигации[1207]. В Киликийской Армении венецианцы и генуэзцы были также свободны от налогов[1208]. В Эгейском эмирате Ментеше коммеркии держались на уровне 2% при ввозе и вывозе товаров, но иногда эта сумма немного увеличивалась за счет экстраординарных налогов[1209]. В эмирате Айдын до 1337 г. взимался 4%-й коммеркий на экспортируемые товары, кроме воска, за который платили 2%. Импорт налогом не облагался. Но в 1337 г. экспортные налоги были повышены до 4–6%, а в 1353 г. стали взимать единый 2%-й коммеркий на ввоз и вывоз всех товаров, кроме зерна, бобовых, скота и рабов, за которые надо было платить 4%[1210]. В болгарских землях по грамоте царя Ивана Александра венецианцы платили 3%-й коммеркий плюс портовый налог — 2 перпера за большой и 1 — за малый корабль[1211]. По договору добруджанского деспота Иванко с генуэзцами (1387) генуэзцы платили 1% при ввозе и вывозе всех товаров, кроме драгоценных камней и металлов, а также судов[1212]. Во владениях Золотой Орды с товаров, импортируемых венецианцами, взимался налог 3%. После кризиса 1343 г. он был повышен до 5%[1213]. В Османской империи привилегией считался 2%-й коммеркий, который в 1442 г. был дан, например, купцам Дубровника[1214], а в 1454 г. — венецианцам при условии уплаты и в том, и в другом случае ежегодной дани в казну султана[1215]. Такой же налог платили после 1461 г. немусульманские подданные султана на Понте, тогда как мусульмане облагались 1%-м коммеркием, а иностранцы — 4%-м. Транзит в османских землях пошлиной не облагался[1216].

Приведенные данные показывают, что в практике торговли Восточного Средиземноморья существовало значительное разнообразие форм и масштабов обложения товаров пошлинами. Нельзя вместе с тем не отметить, что эволюция налогообложения развивалась в направлении нивелирования коммеркиев на уровне, близком к 2–4%, что, по нашему мнению, отражает процесс усиления экономической интегрированности региона в рамках общей системы товарообмена, в немалой степени обеспечивавшейся торгово-предпринимательской деятельностью итальянских морских республик.

В Трапезундской империи коммеркии, взимаемые с венецианского и генуэзского купечества, уравнивались. Генуэзцы и венецианцы имели максимальные налоговые льготы, но тем не менее им не была предоставлена фискальная свобода, как в Византии. По основному типу обложения коммеркии изменялись в сторону снижения: на ввозимые с моря товары с 3 (конец XIII в. — 1367 г.) до 1,25% (с 1376 г.), на ввозимые с суши — с 1 (1319–1376 гг.) до 0,5% (с 1376 г.)[1217]. В XV в. коммеркии уже не менялись, и действовала система, сложившаяся в результате договоров Великих Комнинов с Венецией и Генуей в предшествующее столетие. Это подтверждается данными Книги счетов Дж. Бадоэра (см. табл. X–XI). За ввоз драгоценных металлов, как и предусматривалось хрисовулами, коммеркии не взимались. При ввозе всех других товаров компаньоны Бадоэра в Трапезунде платили 1,25% от стоимости товара. Такой налог предусматривался, когда товары продавались венецианцами невенецианцам (если сделка совершалась внутри фактории, она не облагалась налогом). Следовательно, можно предполагать, что основными контрагентами доверенных лиц Бадоэра в Трапезунде были местные греческие купцы. И действительно, ткани в Трапезунде у Бадоэра закупил грек, кир Коста, как прямо указано в Книге счетов[1218]. При покупке товаров в Трапезунде коммеркий составлял 0,75% в соответствии с нормами хрисовулов. По хрисовулам 1376 и 1391 гг. при продаже товаров, подлежащих взвешиванию, взимался коммеркий не 1,25, а 2%. Эта норма, однако, уже не соблюдалась, и во всех случаях налог составлял при ввозе 1,25%. Возможно, 1%-я обязательная миссетерия, о которой хрисовулы не упоминают, с лихвой возмещала казне потери, тем более что она распространялась и на те товары (например, сукно), которые не взвешивались. При продаже зерна в Трапезунде взимали (при отсутствии миссетерии) небольшой «весовой» налог (dreto del psomiario e di mega digiti), наименование которого происходит от названий трапезундских весовых единиц. Этот сбор составлял от 0,13 до 0,4% стоимости товара. Особый случай составляла продажа товаров венецианцами, видимо, в генуэзской фактории (табл. X, № 25–31), на что указывает уплата 1% коммеркия в пользу генуэзцев. В этом случае мы сталкиваемся с более высоким налогом — псомиарием в 1,4% в совокупности с сансерией в 0,75%, видимо, также в пользу генуэзской фактории, так как коммеркий императору составлял 1,25%.

Соответствие реального коммеркия стоимости товаров в Трапезунде показывает табл. XI. При взимании коммеркия исходили либо из выручки, либо из оценки товара, произведенной сансером, особенно когда реализация откладывалась на более поздний срок. В большинстве случаев (7 из 9) наблюдается точное соответствие налога норме обложения с незначительными округлениями в пользу купца. В двух случаях сборщик налога исходил не из суммы выручки, а из оценки сансера. К подобной же оценке прибегали и в Симиссо (табл. X, № 3–7) при реализации большой группы товаров.

Таблица X. Торговые операции и формирование прибыли в городах Южного Черноморья по данным Книги

Условные обозначения: BE — Венеция, КП — Константинополь, СЕВ — Севастополь; СИМ — Симиссо, ТРД — Трапезунд.

¹ Все расчеты сделаны в перперах. Аспры переведены в перперы по рыночному курсу, указанному Бадоэром. Расходы исчислены также и в процентах: транспортные и накладные — к сумме выручки, как это производилось в реальной практике; суммарные же расходы исчислены в процентах к исходной сумме (стоимости товара в пункте А), для определения доли расхода в формировании прибыли. Указание «комис. агент» делается в случае, когда Бадоэр давал кому-либо торговое поручение от своего лица, уплачивая ему «провизнон»; указание «комис. поручение» делается в том случае, когда сам Бадоэр был комиссионным агентом другого лица и «провизион» составлял его прибыль.

² В номере 34 указаны 2 сансерии: первая — 3,5 перпера — вносилась трапезундскому сансеру, вторая — 4 перпера — венецианскому. Норма обложения была по 0,5%.

Таблица XI. Нормы обложения товаров и реальные суммы коммеркиев, взыскиваемых в Трапезунде в 1436–1437 гг. (по данным Книги счетов Дж. Бадоэра)

¹ Оценка товара произведена из расчета 9 тыс. аспров.

² Оценка товара произведена из расчета 20 тыс. аспров.

Помимо собственно коммеркиев в городах Южного Черноморья взимался налог на торговые сделки, заключенные при посредничестве маклеров, — misseti или sanseri — миссетерия или сансерия. Миссетерия — один из древнейших налогов на товары, обычно взимавшийся с продавца и покупателя в равных размерах. В Венеции в XIII в. она взималась с каждой торговой сделки на движимость, а в 1338 г. была распространена и на недвижимое имущество. 30% взимаемой суммы шло чиновнику-сансеру, а 70% — государству[1219]. В Венеции миссетерия была обязательным налогом как для венецианцев, так и для иностранцев при заключении торгового контракта. Получившие ограниченные права венецианского гражданства (так называемые «натурализованные» венецианцы) должны были платить миссетерию, если хотели пользоваться своими привилегиями. До 1312 г. миссетерия устанавливалась в размере 0,25% стоимости товара, а затем была увеличена вдвое. Срок ее уплаты предусматривался в 15 дней после сделки. При необходимости покрывать экстраординарные расходы государство увеличивало миссетерию и до 0,75%. Но с камбиев миссетерия всегда взималась в минимальных размерах — 0,25%. В венецианских факториях взимание миссетерии несколько отличалось. Мы знаем о ней по Капитулярию весовщиков венецианского баюлата в Константинополе (1361–1453)[1220]. Сансеры регистрировались в специальных журналах (quaterni) курии баюлата, вносили залог 100 перперов и давали присягу точно исполнять свои обязанности[1221]. С 1369 по 1412 г. сансерам было запрещено самим заниматься торговлей[1222]. Так как в условиях упадка торговой активности доходы сансеров резко уменьшались, в 1412 г. сансерам, имевшим лавки или занимавшимся какой-либо ремесленной деятельностью или розничной торговлей, было разрешено покупать товар оптом и затем продавать его в розницу, с категорическим запретом заниматься оптовой торговлей[1223]. Запреты имели целью охранять интересы венецианского купечества и не позволять, чтобы сансеры обращали сделки между купцами в свою пользу. По обычаю, сансерия в Константинополе составляла 0,5% от стоимости товара с каждой из сторон[1224]. Это соответствовало тому же уровню, что и в Венеции. При заключении сделки сансеры должны были по очереди опросить заинтересованные стороны, узнать условия и выступить в качестве посредников. Если в течение 24 часов стороны не приходили к согласию, сделка считалась несостоявшейся[1225]. Все сделки сансеры должны были фиксировать в своих регистрационных журналах, а затем для проверки сторонами в случае иска — в тетрадях канцелярии баюлата. Это было особенно важно при проверке действий доверенных лиц и комиссионных агентов[1226]. Если сансер не успевал делать записи, он должен был заказать писцу канцелярии баюлата оформить записи в тетрадях канцелярии, уплатив за это от 1 до 6 каратов в зависимости от величины контракта[1227]. Сделки на сумму менее 10 перперов фиксировались только по желанию купца или покупателя. Сложившаяся в Константинополе практика, когда сансерами в сделках с венецианцами выступали и греки, и генуэзцы[1228], как мы полагаем, была распространена и в других венецианских факториях, включая Трапезунд.

В Генуе сансерия была известна как gabella censarie. Она взималась с любой торговой сделки, совершаемой как при помощи сансера, так и без него (в обязательном порядке, если она превышала 400 лир). В первом случае сансер получал 40% суммы налога, во втором — весь налог поступал в казну. Габелла не взималась, когда существовал другой налог на продажу товаров, перекрывавший ее[1229].

В Трапезунде право венецианцев иметь сансеров было оговорено хрисовулами[1230]. И впоследствии венецианцы всегда настаивали на необходимости иметь собственных сансеров[1231]. По договору с ильханом Абу Саидом право иметь своих сансеров было дано венецианцам и в Тавризе[1232]. Сансеры были, таким образом, как в составе оффициалов итальянских факторий, так и в составе местных фискальных ведомств. Трапезундский фиск взыскивал миссетерию иногда в том случае, когда товары не подлежали подобному обложению как средство повышения коммеркиев (где миссетерия не была включена в число пожалований). Резкое повышение налога произошло в 1333–1335 гг., а возможно еще с 1330 г.[1233] Поводом к введению миссетерии была невыдача конвоем венецианских галей традиционного дара императору[1234].

По Книге счетов Бадоэра, в 1436–1438 гг. миссетерия в пользу императорской казны в Трапезунде составляла 1% при ввозе и вывозе товаров, а в пользу венецианской фактории — 0,5% (см. табл. X). Помимо миссетерии купцы, когда имел место куртаж, вносили еще 0,5% стоимости товара в пользу сансера, производившего оценку товара и осуществлявшего посредничество (табл. X, № 1, 2, 10, 33, 34). В некоторых случаях (№ 14, 19) сансер получал эти 0,5% как плату за взвешивание. Но основной налог за взвешивание товаров, взимаемый в Трапезунде, был компонентом коммеркиев.

Помимо весовщика, назначаемого императором, у венецианцев был и свой весовщик, в штате фактории. Право иметь его было обусловлено договорами Венеции с Трапезундской империей, и венецианцы настойчиво отстаивали его[1235], заботясь также о соблюдении наиболее выгодных для них мер и весовых стандартов, на основании которых исчислялись ставки налога[1236]. Так как при сделках внутри фактории коммеркием в пользу императорского фиска облагались лишь товары, подлежащие взвешиванию, при экстерриториальности у фактории этот коммеркий взимал венецианский весовщик, а затем передавал сумму трапезундскому фиску. Первоначально весовщик входил в штат венецианского байло в Трапезунде и утверждался в Венеции[1237], но затем им являлись частные лица, получавшие небольшие отчисления в их пользу от купцов при взвешивании и измерении товаров[1238]. По Книге счетов Бадоэра, за взвешивание и освидетельствование шелка-сырца было уплачено 25 аспров (0,36% стоимости[1239]). В 1437 г. «per tariaticho e pexo» кермеса купец заплатил 75 аспров, чуть более 0,5% стоимости[1240].

Коммеркии, хотя и умеренные, составляли одну из важнейших статей расхода итальянского купечества. Их величина в Синопе и Кастамоне нам неизвестна. В Персии первоначально взимался 10%-й коммеркий с любой сделки, а затем ильханы Газан (1295–1304) и Олджейту (1304–1316) снизили его до 5%[1241]. Этот основной сбор называли тамга. В начале XIV в., по Пеголотти, он был чуть менее 5% при продаже товаров на вес[1242], 3,66% — при продаже тканей, меха, олова и не менее 0,5% — за куртаж-сансерию. Серебро и жемчуг были свободны от обложения[1243]. По договору с венецианцами 1320 г. тамга взыскивалась с них в прежних размерах, но запрещалось принуждать венецианцев в Тавризе к продаже их товаров; не взимали с них и специальные налоги на охрану путешественников (pedazo, tamtaulazo). Как и в Трапезунде, при сделке между латинянами налоги не платились[1244]. Установившийся уровень коммеркиев, видимо, удовлетворял венецианцев. Марино Санудо Старший назвал их «умеренными»[1245], хотя в ряде случаев они были выше трапезундских. После перерыва в торговле в 40–60-е годы XIV в. хан Увайс около 1370 г. обещал венецианцам снизить коммеркии, которые они платили при Абу Саиде. На это его толкала перспектива получения больших выгод от венецианской коммерции. Возможно, не так уже далек от истины был склонный к преувеличениям Дж. Мандевиль, когда утверждал, что благодаря торговым пошлинам с купцов «персидский император» получал больше доходов, чем богатейшие из христианских королей того времени[1246]. Разумеется, речь об этом могла идти только до распада державы ильханов и до торгового кризиса.

Венецианские товары из Персии и Трапезунда проходили через Константинополь. Налоги, взимаемые в нем венецианскими властями со своих граждан, еще детально не изучены[1247]. Мы ограничимся некоторыми наиболее общими данными. В начале XIV в. венецианская администрация взыскивала в свою пользу небольшой торговый налог в каратах от количества товаров. Капитулярий палаты весов (1327) предусматривал: 1) за товары, продаваемые на милиарий гроссо, уплачивать 6 каратов за милиарий; 2) за специи — 2 карата за центинарий (100 либр); 3) за шелк — 1 карат за 10 либр, за шелковые ткани — 2 карата за 100 модиев; 4) за сукно — 1 карат за 100 пикки[1248]. В целом этот налог составлял доли процента от стоимости. Постепенно, однако, этот налог, в разной мере уплачивавшийся с разных товаров, был заменен единообразным 1%-м налогом со стоимости товаров. Он взыскивался в Константинополе, если товары продавались там, или в Тане и Трапезунде. Венецианский Сенат и константинопольский баюлат предусматривали специальные меры, чтобы, с одной стороны, не взимать 1%-й налог дважды, а с другой — пресечь уклонения от его уплаты под предлогом транзита товаров. Товары, предназначаемые для отправки в Трапезунд, могли находиться в Константинополе без уплаты налога не более месяца[1249]. Помимо этого налога венецианская администрация взыскивала и другие мелкие сборы: на стоянку судов (arboragium), на взвешивание товаров, на продажу вина в розницу и т. д.[1250]

О венецианских налогах в Трапезунде мы знаем почти с момента образования там фактории. В 1320 г. основной налог составлял 0,5% от стоимости товаров. Эти деньги шли на покрытие расходов послов, отправляемых из Трапезунда в Тавриз, на оклад байло и расходы фактории, включая обеспечение безопасности караванного сообщения с Персией[1251]. Кроме того, в Трапезунде собирался небольшой дополнительный налог (0,25%) на строительство венецианского караван-сарая, наем домов и складов[1252]. Небольшие временные пошлины взимались на оплату низших должностных лиц фактории. Так, например, до 1331 г. взимался налог 1 аспр с кантара ввозимых и вывозимых товаров для оплаты весовщиков. В 1331 г. Сенат отменил его, так как эта функция перешла в руки частных лиц[1253]. Возможно, об этом же налоге речь идет у Пеголотти, отметившего что при ввозе и вывозе товаров в венецианской фактории в Трапезунде взималось по 1 аспру с тюка товаров[1254]. В 1332 г. проект установить такой же налог в пользу переводчика из Тавриза был отвергнут[1255]. В 1331 г. на оплату переводчика и писаря — судебного исполнителя — был введен налог 5 сольди пикколи со 100 лир сумм торговых сделок. В 1332 г. он был снижен до 3 сольди, но его стали собирать не только со сделок, но и со всего привозимого в Трапезунд имущества. Налог был временным. Он устанавливался на 2 года и более по решению Сената[1256]. Постоянными же были два налога, в совокупности составлявшие 0,75% от стоимости товаров. Этот умеренный уровень позволял удовлетворять потребности фактории в период расцвета торговли. Иначе обстояло дело с середины XIV в. С упадком торговой активности средств на поддержание фактории, даже при сокращении ее численности, не хватало. В 1366 г. совокупность венецианских налогов в Тане и Трапезунде составляла 1,5%[1257]. В 1367 г. налог на строительство крепости и погашение посольских расходов возрос до 1%[1258]. В таких же размерах он собирался и в начале 80-х годов. Его взимали в Константинополе, когда прямых связей с Трапезундом не было[1259], или со всей совокупности товаров, предназначенных для реализации в Константинополе, Тане и Трапезунде, без дифференциации места[1260].

Помимо этого основного налога Сенат вводил и небольшие дополнительные сборы на конкретные нужды, в размере от 0,25 до 0,5%. Например, в 1395/96 г., когда в Трапезунд направлялось посольство с целью заключения торгового договора и восстановления экономической жизни фактории, дополнительный налог составил 0,25%[1261]. В 1400–1403 гг. ставка его была повышена до 0,5%. Налог расходовался на оплату баллистариев (арбалетчиков), байло, переводчика и герольда, — а также на ремонт и строительство крепости[1262].

В первой половине XV в. Венеция перешла вновь к практике взимания стабильного и постоянного налога: в Трапезунде: 1% от стоимости всех ввозимых туда товаров и 0,5% — от экспортируемых оттуда[1263]. 1% взимался и со всех наличных денег[1264].

Таким образом, венецианские торговые налоги в Трапезунде были несколько повышены в годы торгового кризиса (до 1,25–1,5%) и стабилизировались затем (видимо, после 1409 г.) на уровне 1% при ввозе и 0,5% при вывозе товаров. Несмотря на умеренность венецианских налогов, включая и экстраординарные[1265], Сенату нередко приходилось принимать меры против граждан, уклонявшихся от их уплаты, производить дознания и проверки[1266], штрафовать виновных двойной суммой налога[1267] или ¼ задолженности[1268].

При исчислении коммеркиев венецианская (как и генуэзская) администрация исходила из принципа паритета в отношениях между собственными и греческими купцами. Византийские подданные в венецианских владениях были свободны от коммеркиев, как и венецианцы — в византийских[1269]. Трапезундцы платили императору налог в установленных для них размерах, а в Тане облагались таким же коммеркием, как венецианцы в Трапезунде. Нормы обложения повышались лишь в годы конфликтов[1270]. Таким образом, на основании материалов о коммеркиях нельзя сделать вывод о намеренной супертаксации византийских и трапезундских купцов и использовании рычага налогообложения для вытеснения или подавления их предпринимательской деятельности.

Возвращаясь к рассмотрению венецианских налогов, отметим, что последний этап торговых связей — сама Венеция — был местом, где величина коммеркиев превышала налоги, существовавшие в портах Причерноморья. Венецианские таможенные тарифы сильно варьировались. Не рассматривая этих конъюнктурных колебаний[1271], обратимся лишь к типичным видам налогообложения в Венеции в XIV–XV вв. для суммарной оценки значения всей совокупности коммеркиев в формировании торговой прибыли.

Венецианские торговые налоги делились на ввозные и вывозные (таможенные) и налоги с оборота и потребления[1272]. Так как нас интересуют товары, привозимые с Леванта, то наиболее существенна для нас первая категория налогов. Венецианский таможенный тариф 1265 г. предусматривал для экспортируемых из Венеции товаров налог от 0,5 до 2,5% в зависимости от категории[1273]. В 1261 — 80-е годы таможенная оффиция Тернария взыскивала с привозимых с Леванта товаров 1% стоимости. В 80-е годы XIII в. этот налог дифференцируется и на первый план выдвигается обложение караванов венецианских судов. Привозимые ими товары облагаются высокими пошлинами: за хлопок и квасцы — 6% веса. В конце XIII в. был введен 5%-й налог от стоимости товаров, привозимых навами («круглыми». судами). В 1303 г. он был разделен на две категории: товары «соттили» облагались 5%-м налогом, а «гроссе» — 1%-м. Реформа 1303 г. имела главной целью поддержать навигацию вооруженных галей «линии» и закрепить за ними монополию на транспортировку грузов типа «соттиле»[1274]. В 1329 г. последовал полный запрет перевозки этой категории товаров на невооруженных судах[1275]. Помимо основных взимались также небольшие «корабельные» налоги[1276].

В первой половине XIV в. таможенные пошлины в Венеции исчислялись в основном от общего количества (ad quantitatem) товара[1277]. Сенат периодически — на определенный срок — повышал их. Но, сталкиваясь с нехваткой средств, он все чаще обращался к практике экстраординарного обложения. Первоначально временная пошлина на торговлю с портами Черноморья ради покрытия расходов строящейся фактории в Тане[1278] устанавливается затем, в годы войны с Генуей, как экстраординарный 3%-й сбор при ввозе и 2%-й при вывозе товаров по указанному маршруту[1279]. Именно этот налог стал постоянным и основным для товаров, привозимых на галеях «линии»[1280]. На ввоз квасцов в 1424 г. был установлен единый налог — 10 гроссов за милиарий квасцов di sorta и 15 — квасцов di rocca[1281].

Таким образом, с конца XIV в. типичным стало обложение товаров в Венеции 2–3% от стоимости плюс небольшие ординарные таможенные сборы.

Генуэзские налоги делились на прямые (avaria) и косвенные (gabella). Первые имели характер личного обложения (в зависимости от статуса и имущественного положения лица) и собирались государственными чиновниками. Вторыми облагались имущество и товары, их размеры менялись, они сдавались в откуп подрядчикам (эмпторам). Кроме того, существовал специальный налог на оклады генуэзских оффициалов (сталии)[1282]. Мы обращаемся к анализу косвенных торговых налогов.

Основным налогом на экспортно-импортную торговлю в Генуе были так называемые «денарии моря». С 1274 г. этот налог был постоянным и приносил большие доходы: 3 тыс. лир в 1274 г., 7453 лиры в 1361 г.[1283] В XIII–XV вв. ставки налога колебались от 0,4 до 2,5%[1284]. Этому налогу подлежали и товары, привезенные из Южного Черноморья, а также драгоценные металлы и монета. Нередко к денариям моря добавляли сталии от 0,5 до 1% от стоимости товара для покрытия острого бюджетного дефицита коммуны, так что к концу XIV в. налог превышал 5%[1285]. Коммеркием в Генуе облагались и транзитные товары. Налог на них был поднят с 4 до 8% от стоимости, если левантийские товары доставлялись на генуэзских судах в европейские порты, минуя Геную. В XV в. в этом случае взыскивали еще большую (10%) пошлину[1286]. Таким путем генуэзские власти стремились сосредоточить левантийскую торговлю в самой метрополии. С товаров, продаваемых в Генуе, взыскивались и другие налоги. Riva grossa, например, была налогом на движимость. Она взималась в размере 7,5 денария с лиры стоимости товара[1287]. Со сделок, как и повсюду, платилась сансерия. Существовали и другие, более мелкие габеллы[1288]. Общей тенденцией был непрерывный рост налогов как в самой Генуе, так и в ее факториях[1289]. К началу XV в. караты моря колебались в Генуе в пределах от 4 до 10% (в среднем 8%)» а в отдельных случаях достигали и 12% от стоимости товара[1290]. Купцам предоставлялось право не сразу платить налог, а получать рассрочку на 6–12 месяцев, если сумма превышала 50 лир. Но если купец платил все сразу, он пользовался 5%-й скидкой. Узкий круг лиц (архиепископ Генуи, высшие оффициалы, судьи и врачи, отцы 12 детей и специально удостоенные привилегий семьи) был освобожден от уплаты части габелл[1291]. В Генуе существовала также специальная габелла — drictus, которой облагались товары из какого-либо определенного места, например Хиоса, Фамагусты, Симиссо, Трапезунда. Такой налог действовал определенное, иногда продолжительное время[1292]. Дриктус взимался как в Генуе, так и в факториях на покрытие новых экстраординарных расходов[1293].

Налоги в факториях вводились центральными оффициями Генуи. Но консул фактории с Советом XXIV мог ¾ голосов при тайном голосовании ввести не более чем на месяц экстраординарный налог[1294].

Среди налогов, собираемых в Генуэзской Романии[1295], были такие, которыми непосредственно облагали товары Южного Черноморья. К их числу относились караты Перы. Они взыскивались только с генуэзцев и генуэзских подданных в Пере, с транзитных товаров. До 40-х годов XIV в. налог собирался в размере 15 каратов, или 0,6% со стоимости всех товаров, доставляемых в Перу из Генуи или черноморских областей, кроме «земель империи Узбека» (Северного Причерноморья, Орды). В этой последней, заповедной для генуэзцев зоне ставка налога была ниже — 0,4%[1296]. В 1334 г. налог составлял уже 17 каратов (вместо 15) и принес Генуе 12 800 лир[1297]. Реформа 1342/43 г. увеличила караты Перы. Помимо унифицированного налога в 12 каратов (0,5%) со всех направлений торговли, налог распространялся и на корабли, кроме судов коммуны. Им не облагалось имущество, стоившее менее 25 перперов. С драгоценных металлов и камней взималась ⅓ налога[1298]. Налогообложению подлежали товары из византийских владений, вывозимые в Геную и черноморские области. Впоследствии генуэзцы стали уклоняться от уплаты этого налога, ссылаясь на то, что соответствующие территории не принадлежат более Византии. Тогда 10/1 1380 г. дож и Совет старейшин Генуи приняли специальное постановление: считать византийские территории в границах 1343 г. при взимании налога, дабы казна не терпела убытка[1299]. В 1342/43 г. вводилось еще два налога — в 20 и 8 каратов (с изъятием от обложения торговли Перы с Северным Причерноморьем)[1300]. Из собираемых 28 каратов 4,2 шли в пользу администрации Перы, а 23,8 — в Геную, на погашение государственного долга. После 1369 г. на аукционе в Генуе откупщикам продавалось право взимания уже 24 каратов Перы без различия зон торговли[1301]. В конце XIV в., помимо 24 каратов в пользу откупщиков, 9 каратов взимали в пользу фактории Перы, т. е. весь налог составлял уже 33 карата[1302] Кроме каратов Перы, как убедительно доказал М. Балар, существовал и коммеркий Перы в 1% стоимости, уплачивавшийся местным негенуэзским населением в пользу фактории[1303].