Помоги проекту - поделись книгой:
С конца XIV в. все большее распространение в левантийской торговле находят английские сукна[936]. По-прежнему в торговлю тканями вкладывали большие средства, особенно через комменду[937].
В XV в. в торговле тканями встречаются флорентийские сукна (их удельный вес растет)[938], венецианские[939], английские, в частности из Лоустофта[940], значительно реже фландрские[941]. Дорогое высококачественное тонкое сукно — бастарда — отправлялось венецианцами в Трапезунд в 1425 г.[942] В очень широких масштабах ткани вывозились мусульманскими купцами в Симиссо, Синоп, Самастро из Каффы. Массарии Каффы учитывают этот экспорт в самом обобщенном виде, при исчислении налога св. Антония (когда ткани облагались пошлиной вместе с вывозимыми рабами)[943]. Преимущественно это были недорогие полотняные ткани, реже — сукна. Только на одном судне в Синоп в 1423 г. было перевезено 170 кантаров 29 ротоли
Далеко не всегда в XV в. торговля сукном приносила устойчивые доходы. При сбыте сукна из Англии на Леванте в начале XV в. чистая прибыль составляла: 20–25%[947]. Нередко купцы терпели значительный ущерб. Так, например, в 1401 г. Р. ди Альбаро потерял 600 аспров при продаже в Синопе 12
Общее представление о торговле сукном в городах Южного Причерноморья в XV в. дает табл. VI. Мы видим, что между портами Черного моря амплитуда колебаний цен не была значительна. Это и порождало неустойчивость прибыли, что мы видели на примере Бадоэра. Сукно использовалось как товарный эквивалент и как: предмет дарения. Даже продажа его с убытком компенсировалась приобретением других товаров. Хотя динамику цен на сукно проследить трудно, очевиден их высокий уровень. Спрос на сукно был велик, и трапезундские послы в 1441 г. специально занимались закупками сукна в Италии, получая льготы и подорожные от миланского герцога[953]. Очевидно, в торговле в городах Причерноморья сбывались как дорогие, элитные сукна, так и простые, неокрашенные[954].
Итальянское купечество экспортировало в города Южного Причерноморья также
Среди товаров, привозимых с Запада, были и не совсем обычные: Б. ди Виллано, например, приобрел в Каффе ящик с красками, который он собирался вместе с другими товарами сбыть в Севастополе[967].
Особое место в предпринимательской деятельности итальянского купечества в Причерноморье занимала
Масштабы каффинской работорговли через Южное Черноморье, значительные в XIV — начале XV в., сокращаются в середине XV столетия. Возможно, это было не общее сокращение работорговли, а перемена ее путей, идущих теперь в обход генуэзской Каффы, вследствие получения доступа мусульманских работорговцев к основным источникам получения рабов, среди которых возрастает значение Западного Кавказа.
Анализ эволюции цен показывает резкое удорожание рабов с середины XIV в. и вторично — в начале XV в., после разгрома Таны Тимуром (1395 г.) и уменьшения экспорта татарских рабов из Северного Причерноморья.
Подводя итоги анализу категорий товаров в XIII–XV в., мы можем выделить несколько направлений товарообмена: 1) транзитные товары, шедшие с Востока, через Тавриз, Султанию, Сивас в порты Понта и Пафлагонии: специи, шелк, шелковые и златотканые материи, хлопок и хлопчатобумажные ткани, полотно, драгоценные камни. До середины XIV в. торговля этими товарами является определяющей для итальянских купцов, а затем их удельный вес сначала резко, а затем плавно снижается за счет второй группы товаров — местной продукции Южного Причерноморья: вина, лесных орехов, меда и воска, леса и деревянных изделий, тары, полезных ископаемых — квасцов, серебра, меди. Торговля этими товарами всегда была интенсивной на протяжении XIII–XV вв. как во внутричерноморском товарообмене, так и в дальней международной торговле. Третья группа товаров — предметы регионального, внутричерноморского обмена, доставлявшиеся, главным образом, из портов Северного Черноморья на Юг: хлеб, соль, рыба, а также (в небольших количествах) пушнина. Эта торговля была жизненно важна для Понта и не была монополизирована итальянцами, в ней принимали участие самые разные категории местного купечества. Она тесно смыкалась с внутренней торговлей сельскохозяйственными продуктами Понта и Пафлагонии. Четвертая группа товаров — импорт с Запада: сукна и другие ткани, драгоценные (как средство платежа), черные и цветные металлы, мыло, сахар. Приоритеты этой торговли четко показывает документ об ограблении венецианских купцов, плывших в Симиссо на греческом корабле: генуэзцы захватили у соперников венецианские и флорентийские сукна, мыло и олово. Особое место занимала, как уже отмечалось, работорговля.
Можно выделить некоторую специализацию областей Южного Причерноморья в торговле. Основной поток транзитных восточных товаров проходил через города Трапезундской империи и прежде всего ее столицу. Это же государство занимало главенствующее положение в экспорте вина, лесных орехов и квасцов. Пафлагония специализировалась на экспорте меди, леса и реэкспорте рабов, особенно с XV в. Из портов Юго-Восточного Черноморья в Каффу, Синоп, Перу и Западную Европу вывозили рабов. Частично, через Севастополь и Ло Вати, транзитом шли хлопок и шелк с Востока, а также лес и местные сельскохозяйственные продукты (особенно воск). Лишь небольшая доля товаров в городах Южного Причерноморья была продуктом местного ремесленного производства: кожаные изделия, льняные ткани, полотно, тара. С другой стороны, труд местных ремесленников и крестьян обслуживал посредническую торговлю, а с середины XIV в. все в большей степени обеспечивал поступление на рынок местной продукции, часть из которой (квасцы и др.) требовала предварительной обработки или доработки.
Общий объем торговли городов Южного Черноморья установить очень сложно. Э. Брайер полагал, что итальянский экспорт из Трапезунда редко достигал 200 т грузов в год[971]. Это предположение представляется нам сомнительным. Если опираться только на данные о грузоподъемности венецианских галей «линии», можно наметить максимальные цифры венецианского экспорта и импорта (для тех лет, когда караван шел в Трапезунд). Такие показатели будут несколько завышенными, так как догрузка галей производилась и в промежуточных портах и, кроме того, они могли иметь и не полную загрузку. Но, с другой стороны, генуэзское и греческое судоходство, восстановить объемы перевозок которых с такой же полнотой, как объемы перевозок галей «линии», нельзя, в несколько раз превосходили, как показывают акты Ламберто ди Самбучето, по тоннажу и скорости товарооборота навигацию венецианских галей.
В 20–40-е годы XIV в. в составе конвоя венецианских галей, шедших в Романию, было в среднем 7,6 галей ежегодно[972]. Средняя грузоподъемность галей составляла тогда 150 т. Таким образом, максимально допустимый грузооборот достигал 1140 т в год в одном направлении, или 2280 т за навигацию. Полная загрузка галей была, например, в 1342 г., когда Сенат отметил в решении, что галей отправились в Черное море «имея товары в максимальном количестве»[973]. Так как речь шла о 8 галеях, посылаемых в Тану и, возможно, Трапезунд, количество товаров, перевезенных в эти порты, составило бы 1200 т. В период кризиса, в 70-е годы XIV в., в Трапезунд плавали 1–2 галей и максимальный их грузооборот составлял таким образом 150–300 т (300–600 т в оба конца). В первой половине XV в., как правило, в Трапезунд плавала одна венецианская галея, но ее грузоподъемность возросла до 160 т в среднем. Таким образом, рассматривать товарооборот «унифицированно», без учета периодов и типов навигации нельзя. По актам только одного нотария Ламберто ди Самбучето, из Каффы в порты Южного Черноморья за период с 16 марта до 17 августа 1290 г., т. е. за полгода, на частных генуэзских судах было перевезено не менее 1095,6 т зерна (13 контрактов), 3991,2 т соли (7 контрактов), от 90 до 300 т осетровых рыб (7 контрактов)[974], т. е. в общей сложности не менее 5281,8 т груза (195,6 т на один контракт): намного более того уровня, который предполагал Брайер.
Благодаря сведениям о коммеркиях, мы имеем возможность оценить товарооборот венецианской фактории в Трапезунде в 1320 г. в стоимостном выражении. Он равнялся 250 635 дукатам (56 665,2 сомма)[975]. Эта цифра весьма значительна. В 30-е годы XIV в. общий товарооборот такого крупнейшего Средиземноморского эмпория, как Генуя, без учета, как и в нашем случае, торговых расходов и прибылей составлял 138 9600 ген. лир, или 185 280 соммов в год[976], т. е. всего в 3,3 раза превосходил товарооборот венецианской фактории в далеком Трапезунде в начальный период ее истории, притом не в годовом исчислении, а при сборе налога в момент прибытия купцов на галеях, что, конечно, было абсолютным «пиком» торговли.
Отправляя в Тану и Трапезунд галеи «линии», венецианский Сенат считал минимальным порогом стоимости товаров, при котором навигация оставалась рентабельной, сумму 12 тыс. дукатов (1399 г.) на одну галею[977]. В ином случае навигация была под угрозой срыва. Укажем для сравнения, что около 1370 г. 4–5 судов привезли в Геную из мамлюкских владений товаров на 200 тыс. дукатов (по 40–50 тыс. дукатов на корабль)[978]. В 1395 г. на двух галеях Романии в Венецию было привезено 70 т специй и шелка на сумму 185 тыс. дукатов (по 92,5 тыс. на галею), в 1396 — на 130 тыс. дукатов (по 65 тыс. на галею), в 1404 г. — на 250 тыс. (по 125 тыс. на галею)[979].
Объем торговли косвенным образом отражен и в данных об имуществе купцов. Чаще всего они появляются в источниках либо при исчислениях сумм ущерба, либо в завещаниях. В 1372 г. 7 венецианских купцов, отправлявшихся из Тавриза в Трапезунд, были ограблены. Ущерб составил огромную сумму — 1750 лир 31 сольди 15 денариев, т. е. по 2500 дукатов на одного купца в среднем[980]. Имущество в деньгах и товарах, принадлежащее венецианскому купцу и байло в Трапезунде Паоло Папачизе, было оценено в завещании более чем в 4 тыс. дукатов. А накануне 1296 г. ущерб, нанесенный тогда еще весьма немногочисленным в Трапезунде венецианским гражданам, превышал 4 тыс. дукатов — почти ту же сумму[981]. На 3 тыс. дукатов взял у генуэзского купца товаров трапезундский император Алексей IV[982]. Ущерб, понесенный в Трапезунде генуэзцем Дж. ди Нигро в 1424 г., составил 24 200 аспров, а его земляка А. ди Робелла — 145 846 аспров[983]. Только один заем, сделанный в 1342 г. в Трапезунде генуэзцем у венецианцев, составил «круглую» сумму — 620 либр серебра[984]. Все это свидетельствует о значительности капиталов, инвестированных итальянскими негоциантами в торговлю в Трапезунде и о значительных оборотах этой торговли.
Товарооборот в других городах с трудом поддается проверке. Во всех случаях он значительно уступал трапезундскому. Общий объем товарооборота генуэзской фактории Севастополя, реконструируемый в минимальных цифрах, по суммам откупа налогов на торговлю составил в 1373 г. 12 тыс. соммов в год (в Генуе в 1350 г. он равнялся 181293,4 сомма[985]); в 1409/10 и 1420/21 гг. он упал до 4200 — 5000 соммов, а в 1422–1427 гг. составлял 7370–11 200 соммов в год. Самый низкий уровень для Севастополя зафиксирован в 1458–1463 гг., после разгрома фактории османами и абхазами в 1454–1455 гг.: от 1850 до 4800 соммов в год. Это значительно ниже товарооборота более слабой, чем генуэзская, венецианской фактории в Трапезунде в начале ее истории (56 665 соммов). Значительно уступал трапезундскому и товарооборот Самастро, составлявший в 1459/60 г., в последний год существования генуэзской фактории, 9120 соммов[986].
Таким образом, именно Трапезунду принадлежала роль крупнейшего для итальянцев эмпория в Южном Причерноморье. Вместе с тем можно предполагать, что наступивший в середине XIV в. кризис торговли не был преодолен в изучаемом регионе и в начале XV в. и товарооборот небольших генуэзских факторий продолжал сокращаться. Процесс сокращения товарооборота в городах Южного Черноморья продолжался и после османского завоевания. В XVI в. торговые налоги с городов давали такие поступления в казну: от Эрегли около 10 тыс. акче в год, от Амасры — от 2640 до 4200, от Самсуна — менее 105 тыс., от Синопа — около 300–400 тыс. акче, от Трабзона — свыше 450 тыс., от Ризе и Офа вместе — свыше 23 тыс. Если в 1320 г. лишь одна венецианская торговля в Трапезунде принесла казне около 200 тыс. более полновесных и высокопробных, чем акче XVI в., аспров комнинатов, то понятна деградация общего уровня коммерции в XVI в.[987] Лишь Трабзон и Синоп сохранили значение крупных торговых центров, но и они испытали значительный упадок.
При оценке платежного баланса в итальянской торговле необходимо учесть два обстоятельства: во-первых, операции с так называемыми «тяжелыми» и дешевыми товарами нередко оказывались не менее прибыльными, чем со специями и другими дорогостоящими товарами[988]. Во-вторых, в черноморской торговле существовала внутренняя согласованность в обмене «тяжелыми» и дорогостоящими товарами, уравновешенность местной и посреднической торговли[989]. Кризис середины XIV в. еще в большей степени укрепил эту взаимосвязь, заставив итальянские республики, особенно Геную, отказаться ют ориентации преимущественно на международную торговлю специями и драгоценностями в Причерноморье. Вместе с тем существовала региональная специализация торговли и известная, хотя и не абсолютная, дифференциация коммерции между Венецией и Генуей. Преобладание у генуэзцев Каффы связей не с метрополией, а с областями Причерноморья, наметившееся еще в конце XIII в., в дальнейшем еще более закрепляется. Сокращение притока дорогих восточных товаров компенсировалось интенсификацией региональной причерноморской торговли[990]. Обмен стимулировали повторные инвестиции прибылей и посредничество в черноморской коммерции, особенно активно осуществлявшиеся генуэзцами[991]. Венецианская торговля и навигация были в большей степени связаны с «дорогими» восточными товарами, больше подвержены неблагоприятным воздействиям кризиса. Но именно они поддерживали связь региональной и общеевропейской торговли, дополняли ту функцию, которую взяли на себя генуэзцы и отчасти греки во внутренней торговле.
Платежный баланс в черноморской торговле оставался пассивным для Запада. Стоимость экспорта из Европы была недостаточной, чтобы покрыть расходы по импорту с Востока. Поэтому золото и особенно серебро вывозились в большом количестве, вызывая определенный дефицит драгоценных металлов в отдельные периоды в Венеции и Генуе. Этот дефицит просуществовал: вплоть до промышленного переворота XVIII в., но особенно остро он ощущался до XV в. Реинвестиции средств на Леванте и вывоз туда тканей и «технологических новинок» (вроде башенных часов) ослабляли этот процесс, но не в полной мере, а кризис торговли в середине XIV в. и рост цен на специи и на рабов, напротив, усугубляли его[992]. Это, однако, не означало, что венецианская или генуэзская экономика обнаруживала слабость. Получая выгоды от посреднической торговли, обе республики фактически перераспределяли в европейском масштабе ресурсы драгоценных металлов, получая недостающие для обмена с Востоком средства у западных партнеров, приспосабливаясь к изменениям цен на золото и серебро и отчасти регулируя эти цены[993]. Так как: в Западной Европе серебро стоило дешевле, чем в Причерноморье и Романии, особенно в 20–40-х годах. XIV в.[994], временами вывоз серебра мог также приносить прибыли. С другой стороны, с конца XIV в. возможности византийских рынков все более ограничиваются из-за последствий экономического кризиса, сокращения покупательной способности населения и порчи монеты[995]. Это приводило к свертыванию международного товарообмена, развитию натурального обмена продуктами.
Остается вопрос: насколько наблюдения верные для всего комплекса отношений Италия — Левант, Запад — Восток, соответствуют положению дел в торговом обмене итальянских республик с Понтом и Пафлагонией? Реальные возможности для проверки дает торговая книга Дж. Бадоэра. По его поручению для реализации в Трапезунд было отправлено тканей на 220 перперов, сахара — на 122 перпера 8 каратов (далее — п. и к.), зерна — на 1016 п. 18 к., шерсти — на 122 п. 7 к., серебра и монет — на 1595 п. 19 к., т. е. всего на сумму 3087 п. 4 к. (из которой более половины — в драгоценных металлах). Из Трапезунда Бадоэр получил шелк на 1811 п. 8 к., воск на 229 п. 22 к., кермес на 424 п. 8 к., стрелы на 223 п. 23 к., всего товаров — на 2689 п. 13 к. Исключив из инвестиций Бадоэра 654 п. в монете и слитках, которые были направлены в Трапезунд по поручению его контрагента[996], получим, что собственно 2433 п. 4 к., было отправлено в Трапезунд и 2689 п. 13 к. — получено оттуда. Товары на 256 п. 6 к. были, таким образом, приобретены за счет прибыли (из которой надо еще вычесть накладные и транспортные расходы), но 35% всех приобретенных товаров (на 941 п. 19 к.) оплачивались не товарными эквивалентами, а серебром. Трапезунд в делах Бадоэра сохранял ярко выраженный активный баланс[997]. Звонкой монетой расплачивался Бадоэр и за товары из Симиссо и Севастополя. Большие денежные инвестиции, как это будет показано далее, вкладывали в торговлю с Трапезундской империей и эмиратом Джандаров многие венецианские и генуэзские купцы вплоть до середины XV в.
Глава III.
Организация торговли итальянских морских республик в Южном Причерноморье
Обособление процесса обращения, монополизация купечеством посреднической торговли, достигшей широких масштабов[998], требовали создания надежных организационных форм коммерческой деятельности. Эти формы были многообразны, легко модифицировались, приспосабливались к меняющимся условиям рынка. Наиболее общей из них, порожденной самой практикой итальянской колонизации, стремлением к установлению торговых монополий, была организация самих факторий. Ф. Энгельс не случайно относил итальянские фондако к «законченным торговым обществам» в широком смысле слова, ибо они были «ограждены от конкурентов и посторонних клиентов, продавали по ценам, установленным взаимными соглашениями»[999]. Помимо них существовали и «более тесные товарищества с определенными целями, вроде генуэзского общества Маона, владевшего в течение многих лет квасцовыми залежами Фокеи в Малой Азии и на острове Хиос в XIV и XV столетиях…»[1000]. В целом тип устойчивых купеческих компаний и гильдий североевропейского образца не был характерен ни для венецианской, ни для генуэзской торговли на Леванте в XIII–XV вв.[1001]. Торговые общества имели здесь более краткосрочный и не постоянный характер, а формы ведения дел отличались большим разнообразием. Это обусловливалось широкой вовлеченностью в торгово-предпринимательскую деятельность на Леванте разных групп населения Венеции и Генуи, от патрициата до ремесленников и матросов, инвестировавших скромные капиталы; иными типами ассоциированности купеческой олигархии (например, в форме семейных кланов в Генуе); значительной ролью государства (Венеции) или кредитно-финансовых институтов (в Генуе) в организации торговли; возраставшим сотрудничеством итальянцев с местным купечеством в ведении дел; быстро меняющейся рыночной конъюнктурой и нестабильностью политической ситуации, необходимостью в короткий срок мобилизовывать и перебрасывать силы и средства; ритмом обращения капиталов, синхронизацией торговли на Западе и Востоке, а также другими обстоятельствами, которые будут рассмотрены ниже.
§ 1. Формы профессиональной организации торговли
Торговые объединения по юридическому статусу и экономической сущности могут быть условно разделены на: 1) общества (
Несмотря на дробность форм и методов ведения торговли, в целом она основывалась на общей для всего Средиземноморья практике, тесно связанной с условиями рынка и восходящей в своей правовой основе к нормам римского права[1004].
В Венеции отсутствие стабильных купеческих компаний компенсировалось поддержкой купечества государством[1005]. Последнее издавна заботилось об обеспечении сохранности имущества купцов в дальних странах, еще в конце XII в. разработав правила передачи и возвращения собственности умерших за границей без завещания сограждан, обязывая своих оффициалов и вообще всех венецианцев принимать все необходимые для этого меры[1006]. Венеция создавала ассоциации для централизованной закупки товаров на левантийских рынках, чтобы предотвратить конкуренцию и ослабить возможные потери купцов[1007]. В 1339 г., например, весь груз специй, привезенный караваном с Востока, был закуплен в Трапезунде одним венецианским купцом, которого Дж. Луццатто справедливо счел представителем подобной ассоциации[1008]. И хотя такая политика Венеции не была постоянной, стремление обеспечить там, где было возможно, монополии для своего купечества было свойственно стоявшему у власти венецианскому патрициату[1009].
В Генуе ту же роль отчасти играли альберги нобилей и пополанов[1010], маоны и компере (общества кредиторов государства, получавшие в откуп налоги и активно участвовавшие в заморской торговле), а с XV в. — и знаменитый Банк Сан Джорджо.
Ниже мы рассматриваем лишь те формы торговых объединений и те формы кредита, которые были распространены в итальянской торговле в Южном Причерноморье. Среди них по своему значению выделяется комменда[1011].
Комменда — двусторонний торговый контракт, при котором один из партнеров (коммендатор,
В практике средиземноморской торговли комменда достигла наивысшего развития в начале XIII в., а с середины XIII в. до середины XIV в. начала уже клониться к упадку[1012]. К моменту внедрения итальянцев в систему черноморских торговых связей она прошла длительную эволюцию. Однако, пока существовал сам тип купца-путешественника, пока существовал значительный коммерческий риск и затраты с лихвой окупались прибылью, комменда не могла полностью исчезнуть. Лишь создание более устойчивых торговых ассоциаций, вовлечение банков в кредитование морской торговли, распространение векселя и института комиссионных агентов вытеснили этот институт. Большое значение комменды в генуэзской торговле на Востоке вплоть до начала XV в. показано М. Баларом[1013]. Это же подтверждается и материалами, относящимися к Южному Черноморью.
С самого начала она приобрела там большой размах. В 1281 г. генуэзец М. Гримальди предоставил в Пере для торговли с Сивасом огромную комменду — 2614 лир серебром. Условия ее необычны: трактатор получал целиком всю прибыль со 150 лир, а прибыль с 2464 лир возвращал коммендатору. Трактатор, видимо, постоянно торговал в этих областях Малой Азии: в том же нотариальном акте произведен расчет по его предыдущим обязательствам перед Гримальди на сумму 4627 аспров, инвестированных в покупку шелка[1014]. Этот случай не единичен. В том же году в Пере нотарий Оттавиано ди Сестри предоставил в комменду для торговли в Черном море часть принадлежащей ему в совладении лигнин стоимостью 430 перперов[1015]. Комменда распространялась таким образом не только на деньги и товары, но и на средства доставки, приносившие доходы владельцу. И такой случай отнюдь не исключение[1016].
Наиболее полную информацию для анализа черноморской комменды конца XIII в. дают акты Ламберто ди Самбучето, составленные в 1289–1290 гг. в Каффе. В картулярии Самбучето 187 актов, фиксирующих комменду. 36 из них (19,3%) относятся к Южному Причерноморью[1017]. Главнейшим пунктом, куда вкладывались инвестиции, был Трапезунд (17 актов плюс 3 акта, где упомянуты Тана и Трапезунд вместе). Среди прочих городов — Симиссо (3 акта), Синоп, Сивас, районы Анатолии и Фассо (по 2), Севастополь (1).
В 15 актах комменда предоставлена деньгами (аспрами Каффы или Трапезунда) и серебром. Трактатор — сам приобретал на них товары, которые реализовывал в Южном Причерноморье или же вез туда наличность. В 10 актах комменда заключалась в товарах, в четырех — в товарах и деньгах, в одном — в доле судна, в шести — нет указаний. Формы инвестиций отличались разнообразием, без явного преобладания одной из них, что показывает высокую степень адаптированности комменды к любым местным условиям. Среди товаров в коммендах фигурируют плащи и ткани, главным образом сукна, сыр, соль, зерно, медные бруски или подносы. Как получатели комменд, так и аккомендаторы почти исключительно лигурийцы. Лишь в одном случае трактатором был житель Симиссо Роланд, западноевропеец, судя по имени. Как среди коммендаторов, так и среди трактаторов есть представители семейств генуэзского патрициата — Дориа, Спинола, Гримальди, ди Негро, Леркари, де'Мари, Кальви. Вместе с ними упомянуты и скромные жители Лигурийской Ривьеры. Комменда не стала институтом замкнутого слоя купеческой верхушки; в ней участвуют кожевник Н. ди Кварто (аккомендатор), нотарии О. ди Бартоломео (трактатор), Б. ди Порта (аккомендатор) и А. ди Бартоломео (аккомендатор), писец Джоакино, клирик Опидзо, врач Гульельмо, чесальщик шерсти Роланд (трактаторы). Подчас трактаторы одних комменд в других выступают как инвеститоры. Комменда оформляла и равноправное, постоянное партнерство и эксплуатацию труда одной: стороны другой.
Размеры комменд колебались от 147 до 19 670 каффинских аспров. Их средняя величина — 213,4 ген. лир на 1 акт, что значительно выше средней величины генуэзской комменды в Романии в целом (140 лир на акт)[1018]. Количественно преобладают безвозмездные комменды (где трактатор мог вознаграждаться иным способом) и комменды с большим, чем ¼ прибыли, вознаграждением: третью или половиной дивидендов. В целом преобладали средние и крупные инвестиции, очень мелких сумм мы не обнаруживаем. Крупные комменды давались сукном и деньгами, а также зерном, более мелкие (ниже 1000 каф. аспров) — сыром, дешевыми тканями, медными изделиями, деньгами. Расчеты по коммендам производились в Каффе, месте ее предоставления, а также там, где было удобно коммендатору: в Генуе и Трапезунде например. Часто коммендатор выражает интересы компаньонов, оговаривая это в акте[1019]. В таких случаях речь, как правило, идет о значительных инвестициях. Свидетельства о расчетах по комменде показывают, что в 1289 г. в торговле Каффы с Трапезундом комменда реализовывалась за 3–4 месяца независимо от категории товара. Такие цифры говорят о скорости оборота капитала.
Свидетельств о комменде в XIV в. меньше и они более разрозненные. Венеция временами ограничивала комменду размерами обязательных займов купца государству или запрещала комменды на определенное время, в том числе и в случае эксцессов в торговле, и в случае нарушения баланса в торговле с Западом и Востоком[1020].
Генуэзцы продолжали использовать комменду для дальней торговли, например, по маршруту: Генуя— Тавриз или Мессина — Тавриз[1021]. Эти комменды предоставлялись дорогими сукнами и наличными деньгами. Иногда делались специальные предписания, чтобы расчет производился определенным видом товаров (например, тавризским янтарем) или только деньгами. Как и в XIII в., иногда место торговли точно не оговаривалось, и трактатор имел право вести товар из Генуи в Романию, Южное или Северное Причерноморье по своему усмотрению[1022]. В южночерноморской торговле, используя комменду, вместе с генуэзцами или самостоятельно участвуют и пьячентинцы, посещавшие Трапезунд и Тавриз. Они предоставляли в комменду золото, серебро и жемчуг: это уже итог их торговых операций в понтийских областях и Персии. Комменда служит для перевода ценностей на Запад[1023].
Вероятно, прибыль трактатора в эти годы несколько снижается. В трех актах она составляет ¼, в одном — ⅕, в одном — ¼ с части комменды и ноль — с оставшейся части. И лишь в одном акте, касающемся торговли пьячентинцев на более короткое расстояние — Трапезунд — Тавриз, — упоминается более высокая доля трактатора — ⅓ прибыли. Комменда, видимо, все более укрупняется. Об этом свидетельствуют и ее суммы: долг от одной из комменд, предоставленных в Синопе ранее 1344 г., составил 3500 синопских аспров[1024], комменда в Трапезунде 15 апреля 1340 г., данная жемчугом и серебром, составила 30 соммов[1025]. Комменды в Генуе и Ниме исчислялись во французских золотых монетах (аньелах или мутонах) весом около 4,2 г и составляли 2269 аньелов 16 су и 466 аньела 15 су 1 денье[1026], т. е. соответственно более 9,5 и около 2 кг золота. 3 комменды, предоставленные в Генуе для торговли тканями в Южном Причерноморье, в 1313–1343 гг. в сумме составили 4355 лир 12 сольди 9 денариев[1027]. (1451,9 лир на 1 акт). Комменда из Трапезунда в Таврив также весьма значительна: 212 золотых тавризских безанта 4 аспра. В то время на всем Леванте уровень генуэзских инвестиций в комменду возрос, достигнув 400–432 лир на 1 акт[1028]. В наших примерах он еще выше.
Высокий уровень концентрации капитала в комменде прослеживается и по венецианским источникам. Житель Таны венецианец Дзонбола из Анконы получал в 20–40-е годы XIV в. от своего контрагента из Венеции комменды для торговли в Черноморье на суммы от 150 до 300 лир гроссов каждая и вел дела из ¼ прибыли[1029].
В XV в. комменда встречается в источниках еще реже. В 1402 г. генуэзец А. Малочелло получает от Н. Фьески графа Лаванья в Каффе 84 сомма серебра для торговли в Симиссо из ⅓ прибыли[1030]. Дж. Бадоэр в 1436–1437 гг. применяет комменду в своих отношениях с жившим в Трапезунде контрагентом Антонио ди Негропонте. Комменда предоставлялась также из расчета ⅓ прибыли трактатору и заключалась в различных товарах: изюме, мыле, соленой рыбе, сукнах, бумазее, сахаре. Она давалась преимущественно тогда, когда исход операции не был ясен, и не случайно нередко стороны несли потери. Иногда комменда становилась двусторонней (Антонио инвестировал и свой капитал). Вся торговля велась между Константинополем и Симиссо и Трапезундом[1031]. Суммы комменд средние: 677 перперов и 62 перпера 14 каратов. В большинстве же случаев Бадоэр использовал не трактаторов, а комиссионных агентов, и сам он являлся таковым для партнеров.
Причины перехода от комменды к институту комиссионных агентов могут быть поняты из самой Книги счетов того же Бадоэра. «Провизьон» — процент, получаемый агентом, составлял 2% от стоимости товара при продаже и 1% при покупке. При сложной или особо доходной операции он мог увеличиться до 3%[1032]. Комиссионный процент давал агенту гарантированную прибыль, даже если сделка приносила убытки. Попробуем сравнить реальный доход комиссионного агента по Бадоэру с тем доходом, который получил бы в аналогичном случае трактатор из ¼ прибыли.
Из таблицы видно, что в двух случаях из шести трактатор не имел бы никакой выгоды, еще в одном случае его прибыль была бы ниже, чем у комиссионного агента, в одном — примерно равна, и лишь в двух случаях (причем в одном — через длительный срок, что фактически снижало норму прибыли) была бы выше. Таким образом, экономически комиссионный процент становился выгоднее сторонам, так как страховал агента от возможных потерь, не лишая его заинтересованности в исходе операции и вырученных суммах. Купец же, дававший поручение, мог оперативнее производить расчеты, терял меньший процент при прибыльной операции, жестче контролировал агента, легче находил партнеров для таких сделок. Но такой тип операций мог распространяться при изученности местных рынков, большей прогнозируемости нормы прибыли, наличии представителей купца в нужных пунктах торговли.
На долю двусторонних комменд в Романии после 1261 г. приходился лишь 1% контрактов[1033]. В картулярии Л. ди Самбучето их лишь 8 против 112 контрактов обычной, односторонней комменды[1034]. К Южному Черноморью относится лишь один акт двусторонней комменды или
Итак, в Южном Причерноморье комменда сохранялась гораздо дольше, чем в Западной Европе. Размеры комменд там выше, чем в среднем по Романии. Эволюция комменды шла в сторону превращения ее в орудие среднего и крупного предпринимательства. Эта тенденция облегчала переход от комменды к институту комиссионных агентов. Комменда оставалась в основном инструментом итальянского купечества: местное население ее не использовало. Двусторонняя комменда не получила распространения в операциях в городах Южного. Причерноморья.
На примере комменды видно постоянное совершенствование торговой техники, адаптировапность ее к конкретным условиям. Комменда была распространена как в международной, так и во внутрирегиональной торговле. Ее упадок связан с освоением местных рынков, монополизацией крупной торговли купеческим патрициатом, вытеснявшим из нее непрофессиональных торговцев и не нуждавшимся отныне в мелких инвестициях. С появлением комиссионного агента рождался иной тип предпринимателя, купца-резидента, а система экономических связей обретала более прочную и постоянную организационную основу.
Торговые общества с многосторонним партнерством также создавались для ведения коммерции в городах Южного Причерноморья. Еще в 70-е годы XIII в. венецианские купцы, возможно вместе с греками, заключали соглашения о совместной торговле в Константинополе на острове Мелос и в Понтираклии[1036]. Некоторые из их сделок были велики, так как ущерб от незаконного взимания коммеркиев в одном лишь случае для двух партнеров в Пигах и Понтираклии составил 100 перперов[1037]. Контракты, оформлявшие создание краткосрочных торговых обществ, заключали в тот период и генуэзцы, но преимущественно лишь в среде соотечественников. Возможно, что подчас в действительности речь шла о комменде, оформленной в соглашении как партнерство. В — акте, составленном в Сивасе 19/VII 1274 г., была указана совместная собственность общества — 10670 аспров, — в которое входили родственники Лукето и Рубео Пиньоло. Деньги были переданы М. Гварко для закупки товаров и доставки их в Константинополь или Геную[1038]. Общества производили операции на общий счет[1039], заключали соглашения от имени отсутствующих в данном месте партнеров[1040]. В конце XIII в. известны не только двусторонние, но и многосторонние генуэзские торговые общества, занимавшиеся коммерцией в Южном Причерноморье. Одно из них, созданное 3/IV 1289 г., состояло из 5 человек. Расчет по операциям с одним из его членов составил 15 тыс. аспров комнинатов, а 15 тыс. каффинских аспров были записаны на его счет как долг. Общество вело крупномасштабные операции между Каффой и Трапезундом. Но контракт, видимо, был недолговременным: расчет производился уже 9/VI 1289 г.[1041] Другое общество состояло из 10 партнеров, в числе которых был и армянин Симон. Оно фрахтовало тариду для перевозки товаров и самих партнеров из Каффы в Трапезунд[1042]. Торговое общество из трех генуэзцев вело операции в Сивасе и произвело взаимные расчеты по совместному капиталу 51 тыс. каф. аспров. Все его члены инвестировали равный капитал — 17 тыс. аспров, а один из них для внесения своей доли получил ссуду 6 тыс. аспров от другого партнера. Общество обозначало себя «accomendatio sive societas» и, быть может, инвестировавший меньшую сумму был трактатором двух остальных партнеров[1043]. Можно предполагать, что между партнерством и коммендой тогда в принципе не было четких разграничений и что создаваемые в конце XIII в. торговые ассоциации были, как и комменды, краткосрочными конъюнктурными объединениями.
Сведений об итальянских торговых обществах в XIV–XV вв. применительно к Южному Черноморью немного. В 1337 г. генуэзское торговое общество в Каффе во главе с банкиром Н. ди Коллонацио, в которое входили также три члена семейства Кравацана, взяло большой заем у торговавшего в Трапезунде Г. ди Виолла — 6 тыс. коми, аспров. Прокураторы умершего в 1342 г. ди Виолла получили в мае 1344 г. остаток этого долга — 2882 аспра[1044]. Как видим, это общество существовало более долгое время, чем общества XIII в. Таким же было и общество, созданное для торговли в Неаполе, Сирии, на Кипре, в Тавризе, Пере и Китае, созданное в 1330/31 г. Дж. Оливерио, двумя его братьями и сыном. Общество располагало солидным начальным капиталом — 4313 ген. лир, инвестированным во французское сукно и другие товары. Через несколько лет, когда двух участников уже не было в живых, капитал составил 22 тыс. лир[1045]. Члены этого общества, Алессандро и Якопо лично вели операции на общий счет в Тавризе и Китае с высокими прибылями. Труд их оплачивался отдельно, помимо принадлежавшей им дол» прибыли[1046]. Эту семейную компанию характеризуют широкий географический размах и доходность при высокой степени личного участия компаньонов в ведении дел. В конце XIV в. масштабные операции в Кастамонском эмирате вело общество, составленное двумя горожанами Перы. Оно закупило 190 т меди на сумму 476 тыс. кастам, акче. Отказ одного из партнеров уплатить эту огромную сумму вызвал иск против его поручителей, предоставивших залог, в 1390 г.[1047]
Сведения о венецианских торговых обществах содержатся в материалах судебных разбирательств. Иски: возбуждались по поводу распределения закупленных членами обществ товаров и средств. В одном случае речь шла о сравнительно небольшом количестве шелка (39 либр), приобретенного в Трапезунде совместно двумя членами общества. Членами другого общества были П. Брагадин, М. Контарини, А. Унгарино, Д. Контарини. Иск возник из-за взаимных расчетов между первым и вторым. Общество торговало в Трапезунде, Симиссо, Тане, при этом Брагадин был, видимо, резидентом в Венеции, М. Контарини осуществлял транспортировку и плавал с товарами, А. Унгарино находился в Трапезунде, а Д. Контарини — в Симиссо. Общество вело собственное делопроизводство[1048] и было долговременным: в составленном в 1408 г. протоколе следствия упомянуты события 1404 г. (плавание галеи А. Соранцо тогда в Тану, а также галеи Д. Капелло — в Трапезунд). Взаимные расчеты общество производило через сальдирование счетов и через банк, используя взаимный кредит. В основном оно занималось закупкой в черноморских портах шелка и специй, используя для этого рейсы галей «линии» и постоянных контрагентов. Дела, осуществляемые в сообществе и на счет отдельных членов, строго разграничивались. Но это разграничение могло оспариваться партнерами, что и привело к иску на сотни дукатов в 1408 г.
В XV в. торговые общества образовывались также генуэзцами, жившими в разных черноморских факториях. Партнеры взаимно представляли интересы друг друга, а прибыль делилась пополам[1049]. На таких условиях два генуэзца. Н. ди Toppe и Б. ди Торрилья, образовали в Пере в 1450 г. общество. Партнеры внесли равный капитал — по 350 перперов — и вели торговлю в Симиссо. Контракт не был ограничен каким-либо сроком, и даже в 1479 г. один из партнеров просил составить копию договора 1450 г.[1050] Взаимные расчеты членов общества могли осуществляться через камбий (перевод средств) в определенный город, например Самастро, или на Хиос[1051]. По-прежнему небольшие торговые общества могли вырастать из комменды, когда один из партнеров обязывался, получив средства, отправляться в путь для ведения торговли, а если не делал этого, то терпел урон. Так, например, когда в 1401 г. консул Синопа задержал на 7 дней, посадив в тюрьму, Н. ди Сан Франческо, последний не смог выполнить условий только что заключенного с Р. ди Альбаро договора и отправиться из Синопа в Трапезунд и другие порты для закупки вина. Его ущерб составил 800 аспров[1052].
Особым типом торговых обществ были небольшие компании, создаваемые для закупки зерна по договору с оффициями Каффы. Купцы брали на себя подряд по закупке и доставке в определенный срок (2–2,5 месяца) продовольствия[1053]. Зерно доставляли не только в Каффу, но и в генуэзские фактории Южного Причерноморья, например в Самастро. В таких поставках участвовали не только генуэзские, но и греческие торговые общества[1054].
Общества XIV–XV вв. весьма разнились по форме, количеству членов, величине инвестиций. Но в целом их капитал был, как правило, значительным. Создание обществ оформлялось нотариальным контрактом, но внутренние расчеты могли производиться как на основании нотариальных актов, так и частных записей. Новым явлением было удлинение сроков соглашений и дальнейшая стабилизация обществ, особенно если они закрепляли постоянные торговые связи партнеров в разных городах Черноморья и за его пределами. Иногда такие общества создавались для специализированной торговли определенным товаром, вином или хлебом[1055]. Но генуэзские торговые общества XV в. в отличие от флорентийских компаний не были замкнутыми, они не запрещали своим членам использовать собственные капиталы и вне общества[1056]. Единственной новой формой торгового общества XV в. было общество «a carati»[1057], особенно распространенное в судовладении. В такой организации прибыль делилась по долям (каратам) капитала, вложенного в дело, а ущерб также равномерно распределялся между членами.
В некоторых случаях общества все чаще стали прибегать не к услугам собственных членов, а к более широкой сети комиссионных агентов, получавших процент с оборота, о чем писалось выше. Широкое использование торговых посредников обеспечивало стабильность и широту диапазона коммерции, порождало распространение разного рода поручительств, мандатов и доверенностей на ведение дел. Поручительства были также одним из способов для местного населения преодолеть ограничения и трудности, создаваемые венецианскими и генуэзскими властями для иностранцев и; использовать косвенным образом торговые привилегии итальянского купечества[1058].
Применительно к Южному Причерноморью можно выделить пять типов поручительств (
Наиболее распространенными были поручительства во внутричерноморской торговле, что отражает основное направление итальянской торговли в регионе. Очевидно преобладание доверенностей первых двух типов.
Получателями общей доверенности были как купцы-резиденты в данном пункте (например, Трапезунде[1059]), так и отправлявшиеся туда или, наоборот, оставшиеся там при отъезде поручителя предприниматели. По нашим источникам, такие доверенности предоставлялись из Каффы и Перы в Трапезунд[1060] и Симиссо[1061], из Трапезунда — в Каффу[1062], Венецию[1063], Тану[1064]. Нередко пункт, где должно было действовать доверенное лицо, не указывался вовсе (такое поручение было рассчитано на комплекс дел в одной области)[1065]. Поручительство давалось и на операции в одном и том же пункте, если лицо, дававшее его, по каким-либо причинам (отъезд, болезнь и т. д.) не могло вести дела[1066]. Чаще всего общая доверенность использовалась в ведении дел внутри черноморского региона, но иногда ее давали и на большое расстояние: из Пьяченцы в Каффу (по урегулированию дел в Трапезунде)[1067], из Кандии — в Тану, Трапезунд и Венецию[1068].
Сроки действия общей доверенности, как правило, в актах не оговорены. В некоторых случаях указывается, что она — бессрочная[1069]. Нигде в актах этого типа нет упоминаний о том, как вознаграждается доверенное лицо. Можно предполагать, что в отдельных случаях мы имеем дело с фактической продажей имущества получателю прокуры по льготной цене. Такое предположение можно сделать применительно к тем актам, где мандатор в принципе лишается права когда бы то ни было вмешиваться в дела получателя прокуры и штрафуется при нарушении полномочий доверенного лица[1070]. Прокура могла передаваться ее получателем другому лицу или лицам[1071]. Например, Дж. Дольфин, получивший прокуру в Кандии для ведения дел в Тане и ее округе 7/IX 1403 г., будучи в Трапезунде, передал ее 18/Х 1404 г. Б. Дзиера[1072]. Доверенность предоставлялась не только соотечественникам купца, но и гражданам другой морской республики[1073], грекам из Трапезунда[1074]. Сами греки также использовали ее в отношениях друг с другом[1075]. В некоторых общих доверенностях обозначались особые условия, например по взиманию долга[1076] или по получению сумм комменды умершего партнера[1077]. Вероятно, для выполнения специального поручения в этих случаях требовались более широкие полномочия по отношению к третьим лицам.
Доверенности на взыскание долгов касались разных сумм и пунктов. Например, грек из Понтираклии Мануил получил от генуэзца в Каффе поручительство взыскать долг 280 аспров комнинатов[1078]. Дж. Гизольфи должен был получить в Трапезунде по долговому обязательству 16 соммов[1079]. В 1289 г. в Каффе были даны прокуры на взыскание долгов, по-видимому в Трапезунде, в 150 и 276 аспров комнинатов[1080]. 2882 аспра комнината, т. е. остаток долга в б тыс. аспров, сделанного[1081] Трапезунде еще в 1337 г., был взыскан в Каффе в мае? 1344 г. по прокуре от 1 апреля 1344 г.[1082] Нунциев и прокураторов для получения всех долгов в Симиссо назначает в Килие житель Перы нотарий А. ди Сан Маттео Генуэзский купец Дж. Леркари был назначен своими компаньонами прокуратором для расчетов с венецианцами[1083], но 17/Х 1341 г. передал свою прокуру в Пере пьячентинцу Н. Вигомарино, а тот в свою очередь — венецианцу М. Микьелю 19/XII 1341 г. Наконец, Микьель. и получил в Венеции деньги 15/I 1343 г.[1084] Р. Морозини в Венеции получает прокуру на взыскание долгов в Каффе и Трапезунде у разных лиц, особенно же у некоего Донато[1085]. Доверенности были инструментом получения средств у дебиторов самого разного социального статуса — от императора до скромного переводчика консула Синопа[1086]. К ним прибегали и сами генуэзские консулы Синопа, не получившие причитавшихся им окладов[1087]. Их использовали и для взимания компенсаций за ущерб, нанесенный властями Трапезундской империи[1088] или субаши Синопа[1089]. Прокуры на получение долга в Каффе давали и трапезундские греки[1090]. Этот тип доверенности показывает, с одной стороны, развитость кредитных отношений, с другой — величину коммерческого риска, значительность потерь, компенсировавшихся с трудом и лишь частично.
Поручительства по реализации товаров предоставлялись в счет погашения долга одной из сторон[1091] и за вознаграждение, далеко не всегда указывавшееся в акте. Чаще всего они давались на фиксированный срок: год по операциям между Трапезундом и Каффой с расчетом в Трапезунде или Генуе[1092] или даже на три месяца, когда генуэзец Н. Дориа разрешил двум получателям прокуры принимать от любых лиц и распоряжаться по своему усмотрению квасцами, направленными на имя Дориа из Трапезунда в Каффу в период с 28 мая по 1 сентября 1290 г.[1093] В этом случае, вероятно, была осуществлена продажа товара получателю прокуры. С утверждением в XV в. института комиссионных агентов именно он стал выполнять функции реализации товара по поручению.
Доверенности давались на реализацию самых разных категорий товаров. Иногда встречается обобщенная формула типа «все имущество и товары» —
По доверенностям товары доставлялись из Симиссо[1096], Ло Вати, а также в Тавриз из Генуи[1097] и в Трапезунд— из Венеции[1098]. Поручения этого типа также нередко передоверяются другим лицам. Так, например, Дж. Тайяпетро поручил в Венеции Н. Соранцо доставить ткани в Трапезунд. Последний передал в Константинополе это поручение писцу галеи Романии, шедшей в Трапезунд. Писец не смог выполнить поручение и возвратил сукно в Константинополь, а затем, не застав там Соранцо, в Венецию, ибо не имел других распоряжений[1099]. Прокуры этого типа предоставлялись не только купцам и оффициалам галей, но и воинам-баллистариям. В 1292 г., например, поручение доставить сукно стоимостью 40 ген. лир и серебро стоимостью 7 лир для передачи партнерам поручителя в Тавризе было дано в Генуе баллистарию Г. Лонго. При неисполнении поручения Лонго должен был выплатить большой штраф — цену товара. Его гонорар в акте не указан[1100]. Единственный случай, когда такое указание имеется, — завещание венецианца П. Виони в Тавризе. Душеприказчик обязывался передать имущество Виони венецианскому байло в Акре, имея право инвестировать деньги и реализовать товар с прибылью. В случае такой инвестиции он получал ¼ прибыли, а при простой доставке — 3% от стоимости товаров[1101]. В других случаях доход душеприказчиков при передаче имущества наследникам не указывался[1102].
Прокура могла быть и двусторонней, когда купцы поручали друг другу ведение своих дел. Так поступили два пьячентинца в Трапезунде в 1332 г.[1103]
Итак, прокура широко применялась в практике как итальянских, так и греческих купцов в Южном Причерноморье. В форме прокуры для скрытия прибыли, рассматривавшейся как ростовщичество, могла оформляться продажа товара, особенно в кредит. Изучение торговых поручительств подтверждает выявленные нами ранее. направления ведения торговли в Южном Причерноморье. и номенклатуру товаров.
Кроме предоставления поручительств, купцы прибегали и к уступке прав на имущество (цессии). Дж. Робелла, отчаявшийся кредитор Я. ди Сириа, уступил свои права на долг в 8100 коми, аспров за 12 соммов (1614 аспров по курсу тех лет), потерпев значительный убыток[1104]. Цессия была также формой передачи имущества в залог[1105].
В позднесредневековой торговле, как известно, немалая роль принадлежала страхованию товаров. Институт страхования прошел длительный путь становления с XII по XIV в. Еще в XII в генуэзцы практиковали передачу риска по навигации третьему лицу, оформляя ее как контракт морского обмена с залогом[1106]. Постепенно вместо перекладывания риска с одной стороны, заключавшей сделку, на другую укоренился принцип вводить в качестве страхователей третьих лиц, обязующихся за определенное вознаграждение компенсировать возможный ущерб[1107]. В XII–XIII вв. чистых контрактов страхования не было, и страхование могло быть аксессуаром контракта иного типа — комменды, займа, камбия[1108]. В конце XIII в. в Генуе внедряется иная процедура страхования: продажа товара страхователю с правом перекупки этого же товара продавцом в порту назначения по заранее обусловленной цене. Прибыль страхующего вместе с разницей курсов монет достигала 26% (на маршруте Брюгге — Генуя)[1109]. К 40-м годам XIV в. в Генуе появляется следующий тип страхования — фиктивный заем. Страхователь получал от страхуемого беспроцентный заем суммы, которую он должен был вернуть через определенный срок, за исключением того случая, когда корабль или товар благополучно достигал порта назначения. На самом деле страхователь получал лишь страховую премию, не обозначенную в контракте, а в случае бедствия уплачивал страхуемому сумму ущерба[1110]. С конца XIV в. во флорентийской практике, а с XV в. — ив генуэзской появляется новый элемент: посредничество специального страхового агента (в генуэзской коммерции он, впрочем, не стал распространенной фигурой в изучаемый период)[1111]. Страховая сумма тогда нередко делилась на квоты, и на каждую из них подписывался один страхователь, что снижало долю риска[1112]. И в Генуе, и в Венеции страхованием занимались представители богатейшего патрициата[1113]. Среди страхуемых также преобладало зажиточное, хотя и не всегда патрицианского происхождения, купечество. Страхование не было обязательным и распространялось в первую очередь на крупные суда[1114].
И венецианское, и генуэзское страхование охватывало также Романию, изредка включая и Причерноморье[1115]. Страховая премия на маршруте Генуя — Каффа в конце XIV в. составляла 5–6,8%, а в 1456 г. доходила и до 10%. А в целом в торговой практике обеих морских республик она колебалась в зависимости от степени риска и протяженности маршрута, от 1,5 до 10% в XIV–XV вв.[1116]
X. Гронэуэр, изучившая 1234 нотариальных акта А. Каито (1393 и 1396 гг.), из которых почти 16% — акты страхования, отметила, что среди них нет ни одного документа страхования судов или товаров во внутри черноморской навигации. Контракты страхования простирались только до Перы, хотя в ряде случаев встречается морской заем на Каффу или Тану. Исследовательница убедительно объясняет это относительной безопасностью черноморской навигации в это время[1117]. Нет сведений и о страховании прямых перевозок из Генуи и Венеции в порты Южного Причерноморья. Единственное свидетельство мы обнаружили в массарии Каффы за 1423 г. Речь шла о государственном страховании товаров и оснащения для генуэзской крепости в Симиссо, отправленных из Каффы в 1424 г. Суммы страховой премии составляли 150 и 1200 аспров[1118]. Так как стоимость имущества во втором случае равнялась 38 681 аспру[1119], страховая премия была 3,1%, т. е. в рамках общепринятого интервала.
На венецианских галеях «линии» товары не страховались, так как сама эта навигация, организуемая и тщательно охраняемая государством, в силу своей надежности уже была определенным страхованием и за перевозки на галеях взимали повышенный фрахт. Кроме того, ставки страхования галей были более высокими, что также делало это страхование невыгодным для купца, рассматривавшего такое вложение средств как излишнее[1120]. Страхование генуэзских частных судов и их грузов в Черном море нам неизвестно.
§ 2. Кредит в итальянской торговле южного Южного Причерноморья
Хотя в торговых операциях наряду с непосредственной куплей-продажей применялись и прямой товарообмен[1121], и раздел по жребию доставленных оптом товаров для последующей индивидуальной торговли[1122], наиболее распространенной формой ведения дел было широкое использование разных типов кредита. Даже в рамках средневековья крупная международная торговля не могла развиваться без кредита, формы обращения, «которая, — как писал К. Маркс, — непосредственно устанавливается капиталом… специфически вытекает из природы капитала»[1123]. Совершенствование кредитной системы, истоки которой Маркс усматривал именно в заморской торговле Венеции и Генуи[1124], было реальным выражением прогресса производственных отношений в сфере обмена. Разумеется, речь идет лишь о коммерческом кредите, который, в отличие от ростовщического, поглощал лишь часть прибавочной стоимости, оставляя широкие возможности для расширенного воспроизводства и торговли[1125].
В городах Южного Причерноморья, как и в Средиземноморье в целом, мы встречаемся с разнообразием форм кредита.
Заем под проценты (
В конце XIII в. крупные суммы кредита встречаются в основном в двух случаях: когда заем дается на относительно длительный срок со специальными торговыми целями и должен возмещаться в другом пункте, т. е. смыкается с. морским займом, и когда деньги даются на сохранение (
Нередко займы имели целевое назначение: для закупки зерна в Тане с доставкой в Трапезунд (1408), специй — в Трапезунде, для доставки в Перу (1341) и т. д. Ссудный процент, как правило, камуфлировался. Лишь однажды, когда в Трапезунде был сделан в 1340 г. заем на сумму 602 либры 2 унции и 1,5 саджо серебра, дебитор, обязавшись вернуть деньги в Пере за день до отплытия из Константинополя венецианских галей, объявил об уплате процента — 10 каратов за либру, или 3%. Заем этот был сделан на короткий срок плавания галей из Трапезунда в Константинополь и стоянки их в византийской столице, т. е. не более чем на один-два месяца. Поэтому мы расцениваем этот процент по займу как весьма значительный.
Развитость кредитных отношений обнаруживается в многочисленных источниках в связи с возмещением долгов, исками по их уплате, признанием задолженности. Местный кредит преобладал над дальним. Наибольшее число сделок происходит между Каффой и Трапезундом. Реже упомянуты операции между Южным Черноморьем и Тавризом, с одной стороны, и Перой (Константинополем) — с другой, а также Южным Причерноморьем и Генуей или Венецией. В последнем случае кредит чаще используется для перевода средств.
16 актов Ламберто ди Самбучето, в которых отражены займы в торговле между Каффой и Трапезундом, дают общую сумму займов 28 454 аспра комнината или 1778,4 аспра на 1 акт (88,9 ген. лир), что значительно выше средних показателей по генуэзской коммерции (27 ген. лир на 1 акт). Однако сама специфика нотариальных источников, отражавших значительные операции, возможно, маскирует мелкий кредит, широко использовавшийся в повседневной жизни населения причерноморских городов. Один частный греческий акт XIV в., записанный на странице 1 об. Евангелия XIII в. из Ивирского монастыря на Афоне, позволяет составить некоторое представление об этом мелком кредите. Из текста следует, что некий Лев Клид взял у Никифора Манулопула заем из прибыли ('από του βλησιδιου), полученной последним от торговой операции с дорогими шелковыми тканями. Сумма займа составила 3 «новых» перпера. Клид был должен вернуть заимодавцу 3 «старых» (более полновесных или высокопробных) перпера, но не смог это сделать в срок и тогда в результате вторичного договора обязался уплатить уже 4 «старых» перпера. На втором этапе займа процент составил ⅓ суммы, а на первом он неизвестен, хотя, очевидно, был ниже этой трети. Заем был сделан в Трапезунде у купца, торговавшего с Газарией (Крымом), и должен был возвращен по прибытии оттуда Манулопула. Не исключено, что Клид был торговым партнером Манулопула[1130]. Займы незначительных размеров (например, 50 каф. аспров), делаемые греками, изредка упоминаются и в генуэзских нотариальных актах[1131]. Займы итальянцев были в целом на большие суммы.
Покупка в кредит может быть рассмотрена так же как тип займа. Различие лишь в том, что при займе авансировался наличный капитал, а при покупке в кредит — капитал в виде товара. В кредит продавались зерно для доставки из Каффы в Трапезунд, шелк, хлопок, шелковые ткани, вывозимые из Трапезунда. Доля прибыли не оговаривается в источниках; сроки предоставления кредита сильно разнятся, но связаны с ритмом, и скоростью товарооборота. При дальней торговле с Западом суммы кредита на покупку товаров весьма значительны: десятки тысяч аспров комнинатов и сотни перперов, а сроки — 4–5 месяцев[1132]. Выплата долга связана с временем прибытия товара по назначению (в пределах от 1 до 15 дней после доставки его в порт). При этом один-два дня — фактически немедленное погашение долга из наличности дебитора в порту, а 8–15 дней — необходимый для реализации товара срок. Средняя величина кредита на покупку товаров по актам 1274–1290 гг. в торговле между Северным и Южным Причерноморьем составляла около 60 ген. лир и была близка к средней величине простого займа[1133].
Поделиться книгой: