Американец. Мировая Война

— Себе бы на голову «эдакое» придумал, в первую очередь, ага! Вновь ранения и в госпиталь. Хах! — Юра усмехнулся, а на лице его отчего-то отразилась печаль. — Хотя, вот ему сейчас, наверное, там хорошо. По стране ездит, пред народом красуется, подарки ему дорогие делают!.. А мы? Вот ради этого мы пришли в этот мир? Помереть в Иране раде хер пойми каких-то там захолустных партийных бонз?

— Не думаю. Хотя-я-я, может и так. Какая разница? Что, забыл, как в Киеве решали — на фронт или убить себя? Нормально, даже если тут наша сакральная цель, смысл всего пути в этом мире — значит оно того стоит. — Посерьезнев, Сергей говорил сухо и уверенно. — Артур в США, и ему чую, не меньше нашего достанется. А-то гляди и более.

— Фиг поспоришь…

— Эй, парни! Смотрите!– Возглас сержанта Джулая привлёк внимание всех. Иванов выскочил из здания и посмотрел, куда указывает его товарищ. Со стороны города в тот миг донеслись приглушенные раскаты особо могучих взрывов, и сразу же по гряде в зоне видимости прошлась густая череда взрывов, поднялись крупные султаны земли и огня.

— Геликоптер!.. — Вновь тыча рукой в прежнем направлении, кричал Джулай. — Товарищ старший лейтенант! На юго-западе геликоптер!..

Многие бойцы вглядывались в растущую на небе точку, что приближалась довольно быстро. Уже вскоре в свете закатного солнца в бинокль рассмотрели, что машина принадлежит флоту. С привычным гулом машина в расцветке авиации РККФ решительно прошла над головами в сторону отряда повстанцев и заложив вираж возвращалась.

— Связист!..

— Товарищ лейтенант. — Уже готовый к такому Губанов отвечал. — Лётчики с линкора «Советская Белоруссия» запрашивают пометку наших позиций дымом, вражеских — ракетами. Они готовы открыть огонь!..

Алексей Аверьянов ощутил, как на сердце стало легко. Внутреннее ликование было несравнимо ни с чем. Помощь пришла даже раньше, чем планировали.

Глава 17

Проклятье очередного моста. Часть 1

Враг явился к обеду. Мы как раз разобрались с уцелевшими шпионами. Подпол и летёха оказались счастливчиками — водителя и майора очередь из Виккерса прошила. Без шансов, сразу в могилы можно. Выжившие гады отпирались, кричали что предатели это мы, напали на офицеров штаба корпуса. Да вот только запакованное в заднем сидении британское оружие, взрывчатка, бронежилеты и портативная рация говорили сами за себя. Разбираться что и почему эти уроды тут делали было конечно интересно, но не своевременно. Посему отправили этих дятлов на нашем БТРе Пирс-Арроу в сопровождении собранного взвода бойцов что отходили с линии фронта. Честно говоря, ручеек отступавших иссяк так и не набрав силу. Восстановили порядок, как нас просили, дай Бог у сотни бойцов при пятерых мутных что упаковали вместе с британскими шпионами. Со всеми этими людьми, и хорошими и плохими дальше разбираться должен Раст. Он получил отчёт о шпионах и количестве прошедших фильтр, потребовал всех как раз отослать ему. Я бы оставил бойцов у моста, вернее развернул их по ту сторону, но увы и ах, командованию войска нужны еще где-то, а мы считаемся обеспеченными.

И вот занимаясь бесконечной подготовкой к грядущему сражению попутно получая медицинскую помощь от нашего нового штатно-внештатного медика — Майнера, услышал долгожданное:

— Противник в миле от нас!

Пост на другой стороне моста, в застройке окраины Ипсиланти, который успешно связали телефонной сетью с нашим штабом, сообщил что группа в камуфляжной форме, но не американского образца, остановила и захватила автомашину с ранеными идущую от линии фронта.

— Посту — оставаться в укрытии, в бой не вступать, продолжать наблюдение, сообщать обо всех передвижениях противника. В случае опасности — отходить на север, к лодочной станции. Казановский! Передать во взвода: прекратить все работы, личный состав укрыть в домах за линией обороны, боевая готовность. — Офицер примчавшийся в штабное помещение как вбежал, так и выскочил быстро козырнув на ходу. — Связь с Базилоном.

Связист уже готовый соединить меня с любым из абонентов нашей маленькой сети быстро переключился на коммутаторе и протянул мне трубку телефона.

— Джон, боевая готовность. Миномётчикам — 60-ки огонь только по команде от корректировщика, тот узнает о приказе от меня. 107-мэмэ здоровяк — только по моему прямому ЛИЧНОМУ приказу, это наш туз в рукаве. С пятидесяткой закончили? — Морпех познакомившись с подогнанными нам бронемашинами выразил мнений что можно вкрячить крупнокалиберный пулемёт в башню Роллс-Ройса. Такер и его механики обещали всё сделать — инструмент и материалы имелись под рукой.

— Понял, сэр, миномёты работают только по команде. По машине всё сделали, сэр. Подгонять? — Лаконично отвечал сержант.

— Напомни остальным экипажам машин — они в резерве до особого распоряжения. И пусть не дёргаются. Всё, жду тебя в штабе с броневиком.

По большому счёту это были лишь очередные повторения и без того не единожды проговорённых деталей плана. Раз сказано держать мост, мы его постараемся сохранить. Вроде как со стороны Детройта еще могут отойти какие-то уцелевшие части, и мы должны обеспечить их проход в нашем секторе. Так бы рвануть его и вся недолга. Но нельзя. А раз обороняемся, то нужно чуточку головой подумать. Решили сыграть в напуганных дурачков. Как завидят на постах у моста врага — небольшие группки что в окопах сидят должны из них выбежать, да дать дёру кто куда вглубь города. Создать впечатление малочисленности и тотальной дезорганизованной, даже трусости. Всё внимательно осмотреть враг не сможет, чего уж — мы-то противоположный берег видим очень ограничено, весь обзор в секторе моста — прочее перекрывает немалое число кустов и прибрежных деревьев. Больше для обороны моста хотя бы на первичный этап и не требуется, а дальше война план покажет…

Из маленьких амбразур в восточной, обращенной к реке и мосту, стены склада видно было не очень далеко, не больше пары сотни метров в сторону редких домов на той стороне, а дорога была под углом и скрывалась за деревьями. Пару минут назад, заприметив вдалеке технику врага «подсадные утки» дали дёру оставив немногочисленные заметные укрепления заграждения без гарнизона. А в зданиях и отдалённых окопах все прекратили шевелиться выжидая. Только выглянул влево, убедился, что никого не видно на изгибе суши у реки. Внутри всё тихонечко начинало гудеть, чесаться от нетерпения. Всё ожидание, подготовка, жертвы сводятся к этому моменту. И на задворках сознания бьётся глупая мысль: «Обед был вкусный, но так мало!..»

— Вот англичанка и нагадила, господа… Соизволила, значит, выйти открыто… Ну и дай то Боже, мы её встретим, а, милсдари?.. — Кто-то решил разрядить повисшее молчаливое напряжение, но явно начал выходить за рамки.

— Тиха-а-а! Разговорчики!.. — Малышев сурово встрепенулся, оглядывая своих подопечных. Мне и не пришлось рта открывать, всё и без командира затухло быстро и чётко.

— Вот они… Танк, Матерь Божья! —

Прижавшийся у правой амбразуры ополченец с седыми усами отстранился и позволил своему напарнику подготовить пулемёт. Все мы готовы к этому? Вполне. У меня тут против брони: 37-мм пушка, три винтовочных гранатомёта и по пару десятков противотанковых кумулятивных гранат к ним, связки гранат, малочисленные гранаты с белым фосфором и бутылки с зажигательной смесью, в конце-то концов. Всё это, по сути, слои борьбы с бронёй, с дальнего к ближнему по ранжиру. Еще бы минами всё вдоль дороги засеять, но чего нет, того нет.

— Один танк, нечего тут бояться. Связь с артиллерией. — Не отрывая взгляда, протянул руку куда-то назад и, ощутив тёплую трубку телефона в ладони, сразу прижал её к уху. — Ну, артиллерия, слушай приказ. По головному танку, в район ведущего катка, по моей команде…

— По вашей команде. — Качественная связь очень явственно передала нервную дрожь в голосе встревоженного командира расчёта 37 мм пушки, что стоит у стен церкви. Направленная стволом почти перпендикулярно к мосту она может много дел наделать, и это должно стать первым. Чисто в борт наползающей машины наведена, идеальный расклад.

Бегло пытался определить, что это за танк, и в голову мою лезли только почему-то Кромвели да Центурионы… Нечто среднее по облику между этими двумя машинами, но при этом уменьшенное: лоб наклонный, но башня больно квадратная, пушка длинная, с комбашенкой. Следом за танком идёт колёсная бронемашина с маленькой башней, за ней бронетранспортёр гусеничный, приземистый, на БРЭН-Кэрриер похож, но весь такой ажурный, с наклонами брони, и следом еще один, и еще, а дальше пока всё, видимость на колонну ограничена, кусты мешают… Но не Центурион танк. Мельче всё же, точно говорю… Эх, знать бы толщину брони!..

— Огонь!

Звук выстрела из махонькой пушчёнки до нашего «форта» донёсся совсем уж скромно. Бух, тихонько и всё. А британцам резко стало неприятно. Танк завыл двигателем, неуклюже разворачиваясь левым бортом к нам. Ай, как красиво и удачно дорогу перекрываем! Но не пробили броню, только гусеницу порвали и каток разбили! Колонна моментально замерла, и с брони посыпались многочисленные фигурки в камуфляже. Десантники, мать их за ногу!

— Пулемёты — по пешим, огонь! — Первый этап подразумевал после огня 37 мм пушки, максимальный шквал огня из пары трофейных пулемётов. Прочие обязаны молчать, они потом вступят в бой, из окопов вместе с пехотой. Враг теперь думает, что тут только в укреплённых домах расчёты остались. — Круус! Ударь по танку!

Сидевший до этого момента у лестницы на крышу Алексей вскинулся и быстро взобрался наверх. По словам Казановского парень хоть и имел какие-то проблемы со здоровьем, оттого и не смог попасть в ряды регулярной армии или гвардии, но вот от добровольной службы в ополчении не отказался. И на поприще своей ополченческой службы нашел себя в роли прекрасного гранатомётчика.

Вот сейчас и нужны его навыки и оружие. 37 мм болванки на развернувшуюся к орудию лбом машину уже не действовали от слова совсем. Только брызги металла и глубокие царапины остаются. А башня оппонента зашевелилась, поводя жалом главного калибра… В грохот пулемётов резко вклинился гулкий удар выстрела танкового орудия, и следом взрыв.

И сразу ещё один, но уже иной — в борт башни попала маленькая, пролетевшая по дуге болванка, сверкнула ярка вспышка, и через секунду вырвав башенный люк, вырос высоченный столб огня, завершая короткий боевой путь танка англичан.

— С почином, господа! Эка мы его, под орех!..

— Не расслабляться!.. Машины отходят от моста, пешие залегли!..

— Пулеметы, прекратить огонь. Передать по связи — прекратить огонь. Всем, быть готовыми по команде занимать окопы. По артиллеристам не попали? — На вопрос наблюдатель, что поглядывал за церковью, поднял большой палец. Живы.

Воевать с потенциально превосходящими силами врага решил путём «удивил, значит победил». Не зная, какими силами и техникой придёт к мосту враг, нужно его из раза в раз заставлять думать: «Что происходит? Сколько их там?» Сначала мы сымитировали отход немногочисленных трусов, потом, оказывается, есть пушка и пара пулемётов. При следующем подходе врага выведем пехоту с оставшимися ручниками и ПТРами, затем по усмотрению лёгкие миномёты, или Роллс-Ройс с пятидесятым калибром, тут как картина боя покажет. Козыри — 107 миллиметровый миномёт и бронемашина Такера как последние доводы. 107 мм точно даст жизни, кому хочешь! Даже танки из него на узком участке побьем, и не запыхаемся! А бронемашина — так то вовсе колёсный танк с автопушкой, врежем от души. Главное, чтобы этого всего хватило. Мало ли как жизнь повернётся…

Поворачиваться она начала быстро. Бронетехника врага надымила по своей стороне моста и откатилась подальше, в жилую застройку, десантники же лениво постреливая, рассредоточились по кустам пытаясь прощупать пулемётные позиции. Как в заложенное кирпичом и мешками с песком окно попала граната, никто понять не успел. Позади моего места загрохотало, по спине застучали обломки, всё вокруг заволокло дымом и облаком пыли.

Через злющий свист в ушах оглянулся и со злым удивлением обнаружил что толстенную, хорошо укреплённую баррикаду в окне, сделанную из нескольких слоёв кирпичей, металлических балок, мешков с песком и досок пробили с первого попадания! Дыра на высоте пару метров от пола, совсем не велика, сантиметров пять в кирпиче, и оплавлено всё. Но результат плачевен: трое раненых, частичное разрушение укрепления, и жестокое осознание небезопасности «форта». Чем так влепили⁈ Кумулятивное что-то.

— Всем — отойти от внешней стены. Лишние — из зала на задний двор и в ближайший дом. Бегом! Майнер, санитаров сюда, здесь раненые! Круус ко мне!.. — Отпряв от стены и амбразур, двинул в сторону штабного помещения. Перестрелка, где мы стали утками мне не нравилась. Подавят пулемёты и пойдут снова на мост. Гарантирую…

Унтер-офицер Круус скатился по лестнице мигом и вытянулся по стойке смирно рядом.

— Молодец, танк подбил! В первом же бою! С первого попадания! — Уважительно потрепал за плечо бойца. — Но времени нет, давай за мной, есть задача. — Была одна интересная деталь с Алексеем и его маленьким отрядом, что нас чуть не порешили в том амбаре ночью. Один из его четвёрки, высокий парень по имени Арсений, был снайпером, хотя и специфическим. Оружия с оптикой отчего-то в отряде ополченцев не было в особом почёте, а вот Галилейские прицелы — более чем. А эта полу оптика, состоящая из малюсенькой линзы в диоптрическом блоке, устанавливаемом на место целика, и вторая, большая линза, сантиметра три в диаметре, защищённая толстым металлическим кольцом на мушке. При взгляде через такой прицел, лишенный какой-либо оптической трубки, всё одно было приближение примерно в 2,5 раза! И именно сейчас требовалось активизировать «снайперов» с такими прицелами. Гранатомёты надо укоротить. О чём в двух словах сказал Круусу. Ему требовалось организовать прикрытие своего стрелка, и передать приказ укрытым в домах позади позиций стрелкам других взводов. Жаль, не хотелось раньше времени пусть и частично, но вводить дополнительные силы в бой. Но что поделать. Иначе нас побьют.

Унтер кивнул и умчал выполнять приказ. Он, ежели что, подсобит гранатами по выявленным целям. Благо, парень головастый, смастерил из лишних хвостовиков винтовочных гранат и выданного для такого дела ящика 60-мм мин злые кадавры — тяжелые винтовочные гранаты. Миномёт в руках стрелка с винтовкой, не меньше! Вот пущай балуется, солдат. Пулемёт бы еще им в группу… Но нет, надо еще запасной план обеспечить, если снайпера не сдюжат.

Пока думал об этом, склад немного тряхнул второй взрыв, и с противоположного берега сильно активизировалась стрельба. В штабной комнате тут же раздался призывный гул зуммера телефона:

— Сэр, офицер Шпильман.

— Слушаю Самуил Аронович.

— Противник выдвинулся на мост, прикрываясь массированным ружейно-пулемётным огнём. Считают, что подавили вашу позицию и нащупывают мой расчёт. На дороге вновь видна техника…

— Понял, держитесь, пока основные силы в бой не вводите. Задействуйте пару своих снайперов против гранатомётчиков, не дайте выбить пулемёт. Нельзя показать совсем уж все козыри, слышите?

— Вас понял, господин капитан. Сдюжим.

Завершив разговор с одним абонентом, попросил переключить на корректировщика, морпеха, что сидит на колокольне церкви на нашем левом фланге. Тот браво отрапортовал, что ждёт приказа корректировать огонь миномётов и что укрыт он очень хорошо, мол, даже пушкой не возьмут. Спросил, что он сейчас видит.

— Противник силами до взвода растянулся вдоль восточного берега реки, точную расстановку дать не могу, кустарник мешает. Сейчас пытаются концентрироваться ближе к мосту, перенесли огонь гранатомётов и пулемётов на правую сторону от вас. — Говоривший полушепотом, на грани нормальной слышимости морпех словно боялся быть обнаруженным по одному лишь звуку. Молодец какой, весь погружен в приказ: «Замаскироваться и наблюдать!». Прервавшись на пару секунд, боец подумал и добавил, — бронетранспортёры укрылись меж домами в сотне ярдов от моста, напротив церкви, слева от вас. Пулеметная машина, что была за танком, ушла назад по дороге. Более никого не наблюдаю…

Всего взвод? У меня тут усиленная рота, чёрт возьми! Атаковать что ли? Захватить технику, припасы и оружие. Чтобы некому подкрепления присылать не было, уроды!

Но нет, нельзя. Карты раскрывать ну нельзя никак. Нужно заманивать их дальше, заставить увязнуть в сражении, и в итоге сломать из 107 мм миномёта.

— Принял. Оставайся в укрытие, не дай себя обнаружить. Продолжай наблюдение, отбой.

Пиковое напряжение начало боя сошло на нет, и перестрелка стала лениво-спокойной. Попытались десантники атаковать, их средства усиления резко устали и прилегли с лишними дырками, а казавшийся выбитым пулемёт на складе резво ожил, срубив на корню план по концентрации для атаки на мост. Наступило затишье. Англичане откатились, прихватив раненых и убитых по возможности. На поле боя остались чадящий танк и пара трупов самых ретивых красных беретов посреди моста.

Наши потери составили четверо раненых, трое легко, вернулись в строй после перевязки, а двоих, получивших ранения при взрыве гранаты на стене склада, пришлось оттащить на погрузку в наш бронетранспортёр Пирс-Арроу и отправить в тыл. На западной окраине остались добровольцы из числа сотрудников госпиталя, что ушел в Энн-Арбор. Они организовали пункт первой помощи, и оттуда эвакуируют раненых дальше в тыл. Суть да дело прислушался к звукам города и фронта. Как ни странно, канонада в стороне Детройта продолжалась, но словно чуть отдалилась. И на севере города, там, где был один из охраняемых мостов, звучали выстрелы, но гораздо спокойнее, чем было у нас. Даже лениво, что ли?

Вышел на связь с полковником, доложил о первом столкновении с противником от и до. Офицер слушал и даже довольно ухмыльнулся:

— Не зря ты убежал от лекарей, Пауэлл. Молодец, вон как всё организовал. Так держать! Из Энн-Арбор пришло сообщение, что скоро должны прибыть подкрепления, да, вот так, не удивляйся! Страна о нас не забыла, сынок. Держись!

Несмотря на общий положительный настрой, ополченцы гвардейцы и морпехи выглядели по-боевому задорными, я испытывал смутное ощущение беды. Беды, где моё участие необходимо. Такой, что решится если не последним патроном, то упорством последних живых — точно…

Глава 18

Проклятье очередного моста. Часть 2

Ожидание не растянулось надолго. Ответственно взяться за дело враг решил через считанных полчаса с момента отхода с места боя. Зазвенел телефон, и наши затаившиеся ребята уже в тылу врага сообщили о подходе большой колонны с востока. Насчитали мужики не меньше десятка БТРов, столько же грузовиков, и еще один танк. Вновь посоветовал им лежать ниже травы и тише воды. Пока они да корректировщик на церкви наша разведка и глаза.

— Это всё их воздушный десант? Танки, бронемашины, грузовики? Как? Откуда, чёрт их подери? — Казановский не на шутку разозлился, даже лицо покраснело.

— Не знаю, сколько этот танк весит, но машина не особенно габаритная, думаю, доставили по воздуху. Я говорил вам об их военном транспорте, что видел в воздухе у Ромулуса… На таком и пару танков могли притащить за раз, или целую роту стрелков, или еще какое оружие и технику… — Отвечал почти на автомате, ибо мозги уже были заняты иным. Размышления все о грядущем втором раунде поединка, пытался понять, как действовать дальше? Один танк сожгли, но это результат исключительно подготовки и внезапности с нашей стороны, и безалаберности британцев с другой. Больше таких подарков не будет. Из танка расстрелять наши фортификации — дело не хитрое. Не сразу пробьют, хотя, после той гранаты нет тотальной уверенности. Но не бетонными стенами одними оборону держать планируем. Окоп прямой наводкой хрен вскроешь, а гаубиц у них не видно. Да и «окно» для стрельбы из орудия с дистанции не очень велико, заросли на берегах реки помешают, тут придётся либо вдалеке елозить пузом для поиска удачной позиции, или подъезжать поближе, что бы поточнее прицелиться, да побольше охват с места обеспечить. Понадеемся, что будет враг бить издалека, тогда мы выселимся из склада и займём окопы, а когда понадобится — прижучим миномётом. Нашу же штабную комнату на складе не достанут легко — там не одна стена, а несколько на пути к помещению. Но вот запасной пункт связи всё же лучше уже иметь в виду. Благо связисты заведомо туда снесли кое-что из оборудования, и даже телефон один разместили. Не пропадём…

И всё равно, как-то это слабо — бросить свой склад-форт после стольких трудов-то!

Но лучше быть реалистом, и действовать по факту, чем мечтать об идеальном варианте. Вся война — это филиал артели «Напрасный Труд». Хотя кое-что сделаем для сохранения нашего «форта».

— Так, слушайте приказ. Сделать у амбразур дополнительные утолщения внешних стен, возвести над позициями козырьки и боковые стены, пусть будет ДОТ внутри ДОТа. После всех, кроме расчёта пулемёта, вывести из склада, в жилые дома позади, как оговаривали. То же самое что бы у Шпильмана с его домом сделали. Танк и гранатомёты точно будут вновь бить по укреплениям. И готовьте всех своих бойцов к занятию окопов. Максимально скрытно и быстро. Что бы по первому слову раз — и все на местах.

— Всё сделаем, господин капитан, не сомневайтесь. Старшина Малышев! Ко мне… — Прапорщик отбыл, а я вновь взялся за телефон. Как же непривычно это — только на связи «воевать». Впрочем, в Октябрьском по началу было примерно так же. Всё связь да связь, приказ туда, доклад оттуда…

Именно доклад о прибытии новых сил противника я и сделал. Раст выслушал меня спокойно, но под конец сурово, с ноткой волнения сообщил:

— На севере все примерно так же, но там нет тебя и твоего опыта, несут потери. Ситуация у них уже хуже… А на юге — британцы только концентрируются. Следи за тылами, есть у меня сомнения на этот счёт.

Вот как раз по тылам вопрос я и хотел решить с прибывшим еще перед боем сержантом Базилоном, но не срослось.

— Джон, ты всё слышал, — сидевший напротив морпех в камуфляже, с Томпсоном М1928А1 с диском на коленях смотрел внимательно, — мне самому не по душе, что еще вчера в Ипсиланти бродили вооруженные до зубов предатели, и нет уверенности, что перебили всех. Да еще и англичане просачиваются. Возьми отделение гвардейцев, укрепи наши посты на Перл стрит и перекрёстках, проверь баррикады во дворах с запада, миномётчикам накрути ещё раз хвосты, они должны быть внимательные. На юг за позиции Шпильмана тоже сходи. Там как-то не до осмотров было, не проверил лично. Роллс-Ройс оставь тут, двигай пешком, но как закончишь, возвращайся.

— Понял сэр. Не подведу. — Серьезно, чётко ответил сержант и чуть улыбнулся. — Хорошо, что вы командуете нами, сэр.

Затишье прекратилось столь же легко, как и началось. Британцы атаковали яростно, даже злобно. По складу, как и предполагалось, ударил танк, разместившийся подальше от берега. Сначала фугасными снарядами, но без особых результатов, несколько наших ополченцев, спешно трудившихся над запоздалыми улучшениями обороны, только испугались. Потом пошли бронебойные. Три болванки, одна за другой, продырявили укрепления окна, из амбразуры которого работал в первую атаку пулемёт. Сейчас там никого не было, мужики трудились у соседнего, но намёк понят был сразу. Всё враг прекрасно видел и запоминал. Урон от подобной атаки был, но больше материальный: частично выкрошилась верхняя половина баррикады, ополченцы же получили мелкие ранения осколками камней. Болванки были монолитными! Ни грамма взрывчатки… Английский минимализм, етиху мать…

Атаку десанта, последовавшую за обстрелом, поддержали огнём несколько малокалиберных миномётов, сыпанувших по пред мостовым укреплениями осколочными минами вперемешку с дымовыми. Рваные клоки белёсого, удушливого дыма потянулись над рекой, перекрывая обзор из амбразур. Чувствовалось, что враг действительно посчитал главной и единственной угрозой наши «форты», даже по позиции 37 мм у церкви не отстрелялись. А может и не поняли где она? Танк-то с экипажем погиб, видимо не успели доложить, что и откуда прилетело.

— Прапорщик Казановский! Выводите людей на позиции! Бегом! — Звонить этому офицеру нужды не было, он сидел у окна дома во внутреннем дворе склада и ждал. Мне только и нужно было, что выглянуть да крикнуть. Вот Шпильману только звонить, те не рядом сидят. Приказ повторился, и сражение перешло в новую фазу.

С вражеского берега ударили пулемёты усердно старавшиеся «подавить» не видимые за дымом амбразуры укреплений, несколько отделений стрелков залегших у зарослей кустов только и ждали сигнала к атаке. Зазвучал свисток, и живая волна хлынула на восточный конец моста. Прикрытые частично корпусом подбитого танка и завесой дыма они быстро продвигались вперед, не встречая сопротивления… Ещё чуточку! Ещё немного и…

— Огонь братцы! — Неожиданно громкая команда на русском языке холодным душем пронеслась по атакующим цепям.

Десятки прицельных выстрелов, размеренные очереди из появившихся не там, где ждали пулемётов, редкие, никем не услышанные толком хлопки выстрелов винтовочных гранатомётов обрушились на десантников и их поддержку на том берегу. Огонь вёлся с флангов, оттуда, где не было никаких дымовых завес и подавления огнём пулемётов.

— Fall back! Bloody hell!.. — Кричал кто-то на мосту, но всё было тщетно. Вновь атака срывалась, вновь росли потери. А я со злой улыбкой смотрел на происходящее из укреплённой амбразуры склада. Ещё немного успеха, ещё чуточку времени выиграно…

Так подумалось мне, на короткий миг.

— Сэр! Это церковь! — Связист кричал так, словно всё уже пропало. И признаком было это плохим. Метнулся обратно в нашу штабную комнату, схватил трубку телефона и услышал повторяющееся:

— … Враг пересекает реку на лодках слева от церкви, примерно в трёх сотнях ярдов северо-восточнее! Слышите?

— Слышу. Сколько?

— Сэр, не могу рассмотреть, видел в просвет деревьев на берегу что спускают чёрные лодки, больше трёх! Много деревьев и на нашем берегу, не увижу, как вылезут, сэр.

— Понял тебя. Если увидишь меж деревьев красный дым — наводи на него миномёты. Раскатова быстро! — Это уже связисту. Тот без задержек соединил с прибалтом. — Юргис Айварсович, подымайте свой взвод, бегом к церкви. Противник переправляется на лодках в трёхстах метрах севернее. Если их много, обозначьте позиции врага красным дымом. Миномёты поддержат. Бегом!..

Каша заваривалась быстрее, чем мы её успевали мешать. Мне не нравилось, что у десанта внезапно имелось всё. И танки, и бронемашины, и миномёты, и лодки… От таких можно ожидать что угодно. Если артиллерию подтащат, не удивлюсь, но быть беде. Не одним нам раз за разом удивлять оппонента. Если тот вовсе удивлён.

Следом за взводом прапорщика Раскатова-Ульманса отправил и Роллс-Ройс. Наличие поддержки брони и крупняка за плечами сильно помогает, знаете ли. Но и у нас стрельба не прекратилась. На мосту всё заглохло, выжившие не смогли убраться прочь, и укрылись за танком, а с вражеского берега стали стрелять активнее. Подключились вновь миномёты, теперь метили по окопам. Не ответить — нельзя. Иначе зашпыняют, сволочи. Вызвал корректировщика, дал ему отмашку на контрбатарейную работу по миномётам, а ежели будет красный дым от Раскатова — звонить мне, я решу, как быть.

Вернулся в зал склада, ополченцы в поте лица возводили дополнительное укрытие, складывая из стройматериалов безопасную лежанку для пулемётчиков. Те, как раз сидели в дальней части склада и набивали диски к Виккерсу. Все заняты, все при деле, а мне беспокойно на душе.

Что-то там, со стороны британцев грядёт. Как пить дать мы лишь потыкали палкой в осиное гнездо. Да, нанесли какой-то ущерб, но это они на американской земле, а не мы на канадской или британской. Они наступают… В амбразуру не было видно ничего нового, даже танк ушел с открытой местности и не палил что есть сил по видимым целям. Миномёты врага перестали стрелять, по их позициям наши 60ки выпустили по четыре мины и всё прекратилось. Только перестрелка слева по берегу, у Раскатова напрягала. Там всё набирало обороты, наконец, донеслись отголоски злого стука 50го калибра.

В штабной комнате вновь взялся за телефон. Попробовал связаться с наблюдателями в тылу англичан. Никто не отвечал, и это тревожило. С корректировщиком связь так же не проходила — парень явно работал на миномётчиков, к 50ке добавились хлопки мин.

Через окно, ведущее во внутренний двор склада, донеслись новые звуки. Где-то недалеко работала артиллерия, и довольно часто. Гулкие удары чего-то вполне серьезного эхом докатились до нас.

— Сэр, офицер Шпильман. — Связист протянул трубку, и я вновь погрузился в доклад.

— Господин капитан, слышите? Наблюдаем работу артиллерии на юге от нас. По соседям бьют, черти треклятые. Уже полтора десятка взрывов насчитали.

— Понял вас, укрепите тылы по берегу реки и у дороги на юг. На всякий случай.

— Слушаюсь, господин капитан. — С легкой горечью ответил прапорщик. На что надеялся? Что мы туда двинем, помогать соседу? А здесь как?

— Самуил Аронович. Укрепляйте позиции, готовьтесь. Наш фронт ЗДЕСЬ. Выполняйте.

Если побежим всем помогать, то нам уже никто не поможет…

Англичане вернулись очень скоро. Перестрелка слева, на берегу, еще не завершилась, как за мостом начались шевеления. Ожили казавшиеся подавленными миномёты, и стало их больше. Метили теперь по линии окопов, кою мы своими действиями уже вскрыли. По церкви откуда-то с того берега, из-за зоны видимости ударил снаряд. Об этом доложил влетевший в штаб ополченец. Выглянуть я успел лишь к итогу — большой кусок колокольни местной церкви медленно осыпался. В вершину снаряд не попал, но там никого и не было. Укреплённый пост корректировщика был ниже, на первом пролёте лестницы, так удобные маленькие узкие окошки для наблюдения были… Снаряд выгрыз стену, обнажив те самые мешки…

— Сукины дети, ироды, проклятые… — Не скрывая злого негодования, зарычал ополченец глядя на произошедшее вместе со мной.