Американец. Мировая Война

Восстановление порядка шло оперативно, скорого возвращения Моррисона я не боялся. Даже если вернётся отстоять роту смогу. Он ведь накосорезил здесь, что волосы на голове шевелятся от увиденного. Эдакий молодец все свои приказы задокументировал, за что ему спасибо и земной поклон, будет, чем по морде лица возить. Базилон прибыл взъерошенный, нервный, ему капитан успел высказать многое и все «по делу». Постарались отбросить печаль, взявшись за дело с двойной силой, вернули подразделения на места. Уточнил по позициям миномётов, основным и запасным, где развернём пулемёты и прочее.

Отступавших с линии фронта бойцов встречали и без моего участия, фильтровать пытались на скорую руку, по своему пониманию. Приказов сверху по этому поводу пока не имелось, что удивительно. Дозвонились до Раста, тот удивился моему возвращению в строй, а про Моррисона спросил лишь вскользь, мол: «А где он?» Рассказал кратенько суть стычки, считая, что скрывать или проявлять какую-то скромность или иную солидарность сейчас смертельно опасно. Капитан получит другую роту и погубит её ни за грош или наврёт с три короба и меня с бойцами под удар поставит. Полковник показал завидную выдержку и не стал выказывать каких-то симпатий ни мне, ни Моррисону. Просто твёрдо пообещал разобраться в ситуации, изучит документы что имеются, а пока я возвращён на должность командира роты с прежним приказом — оборонять мост. К нему сверху добавился еще приказ помочь фильтрации. Под «помочь» скрывалась организация заградительного отряда: взять пару-тройку обычных, не военных полицейских и какого-то лейтенанта помощника батальонного S2 — офицера разведки. У того уже имеется список частей, расквартированных в штате, документ хоть немного да поможет в проверках. Попытаться просеять бойцов и организованно направлять их в Энн-Арбор. Отчего туда, а не на месте разворачивать в боевые порядки, не знаю, но приказ есть приказ.

Второй лейтенант, который как оказалось уже с раннего утра обретается у нашего моста, нашелся быстро. Представился Робертом Зэнном, и принадлежал, как и я к Армии, а не Нацгвардии и являлся помощником начальника разведки инженерного батальона, дислоцированного аж в Джексоне, что лежал в 80 километрах на западе от Ипсиланти.

— Я был в отпуске, дома, в пригороде Детройта, а вчера утром на поезде доехал до Энн-Арбор, и вот. — Печально пожимая плечами, офицер огляделся по сторонам. — Война.

— Война. Надо работать, Боб, пойдём. — Подбадривающе похлопал его по плечу и повел организовывать фильтрацию. Полицию нашли довольно скоро, тех же ребят что привезли нас, кстати. Припахали к нашему делу, моих полномочий оказалось теперь достаточно. Пояснил новоиспечённому заградотряду что и как хотел бы видеть от их работы.

Перво-наперво восстановление порядка в рядах отступающих. Проверка документов, принадлежность к частям из списка, причины отступления, небольшой перекрёстный опрос сослуживцев. Любые сомнения в правдивости ответов, несоответствия в документах и подозрительное поведение — сразу задерживать, разоружать и под замок до выяснения обстоятельств. Народу на дороге пока не много, редкие группки по пять-семь человек, или одиночные грузовики и легковушки с разным числом бойцов. Так было пока, а дальше видно будет.

Лейтенант понял меня, разведчик всё же, пусть и инженерный. Подбил к делу полицию, и отбыл к мосту, там, на обочине, есть группа только прибывших бойцов, коих требовалось опросить по новой методике. Нам же с офицерами ополчения, гвардии и морпехами надо подбить свои бабки по подготовке к обороне. Канонада на востоке усилилась, и даже не смотря на тяжелые, низко висящие облака, промчалась пара самолётов с британскими опознавательными знаками. Их видели солдаты на колокольне церкви, что находилась в полутора сотнях метров слева от склада, говорили, что прошли стервятники низко, и отвернули на север, не достигнув города. Признак очень неприятный, раз враг вновь воздух занимает.

Все трудились с удвоенной силой, при общем достатке инструментов и материалов не хватало времени. Суть да дело, в ходе очередных уточнений о построении обороны, в штаб прибыл совершенно неожиданный гость. Явился как вихрь, с ходу ошарашив присутствующих своей энергией и напором:

— Меня не сразу к вам пустили, но многие тут меня знают. Престон Такер. Я хотел бы пообщаться с вашим командиром. Утром столкнулся с колонной техники, командовал ей танкист с сильными ожогами. — От входа в окно человек взял быка за рога и принялся беседовать со всеми сразу, пытаясь углядеть наиболее презентабельных представителей, коих и нашел в лице Казановского и меня. — Джентльмены, еще раз здравствуйте, Престон Такер, изобретатель, автолюбитель, руководитель и владелец компании «Машины и Инструменты Ипсиланти».

Мужчина, среднего роста, с широко расставленными глазами на округлом лице, в модной широкополой шляпе и замызганном рабочем комбинезоне, покрытом следами масла и краски. В голове щелкнуло, что про этого человека кино видел в родном мире! Престон Такер, изобретатель Боевой Машины Такера и всем известной пулемётной башни для бомбардировщиков ВВС США. Рукопожатие крепкое у мужика, а он в этот момент удивлённо смотрит на мою торчащую забинтованную руку.

— Временный капитан Майкл Пауэлл, командир сводной роты… Но, сэр, я не совсем понимаю…

— Прошу прощения, позвольте объясниться! Я изобретатель, это уже говорил, так вот из моей мастерской вышли разные образцы техники, в том числе и для Армии и Национальной Гвардии. Именно Нацгвардия осталась довольна моей разработкой и приняла её на вооружение. Боевая Машина Такера — Кугуар, развитие идей Тигра. Шестиколёсная бронемашина с двигателем Паккард В-12 на 185 лошадиных сил, с вращающейся на 360 градусов башней с автоматической пушкой 23 миллиметра, орудие двойного назначения — поражение наземных и воздушных целей… — Как заправский продавец Такер заливался соловьём, а я с лёгкой ухмылкой пытался понять: «Что происходит?» О чём не преминул спросить внезапного гостя:

— И всё же не понимаю о чём вы, сэр?

— Ах, привычка-привычка. Военные значит надо сначала заинтересовать. Ларс Шеннам, так звали того офицера танкиста, в своей колонне он пригнал в город и пару моих машин, тех самых Кугуаров, да, одна неисправна, хотели бросить, сжечь чтобы врагу не досталась. Я запретил! Не бывать такому, что Престон Такер не сможет починить своё же детище! Вот, пришел вам сообщить, что машина в вашем распоряжении. Малышка починена, заправлена, экипаж укомплектован, патроны там, снаряды, всё как положено, в полном объеме, даже с запасом. И еще две бронемашины ждут приказаний, но, нет оружия и патронов. Но на что-нибудь сгодятся. Так, где мне записаться на службу?

Я так и стоял, удивлённо глядя на этого мужика. Вот и как с ним быть? У него же и жена, и дети есть, прекрасно это помню, но я вроде как не должен быть осведомлён, сыграем иначе:

— У вас есть семья? Жена, дети?

— Есть, конечно же, я порядочный семьянин и христианин. Эвакуированы они. Еще вчера утром, отправил на юг. — Чётко и быстро отчеканил Престон. — От моей компании в городе остались только я и часть механиков сборочного цеха. Я не уехал, потому что не успел вывезти свою коллекцию, а теперь думаю, что она пойдет в дело, не хуже Кугуара. Если что, я сдавал нормативы SUPAFAN, умею стрелять, копать окопы, водить машину, разумеется.

— Мне кажется это очень серьезной ошибкой, призывать на службу известного и нужного стране изобретателя. Так мы быстро лишимся умов нации…

— Прошу вас, бросьте! Мне претит стоять позади отважных людей. Я могу и ДОЛЖЕН помогать. — Эмоция собеседника резко стала гневной, и в голосе звенело возмущение. — И не говорите, что помогать я должен своим трудом в тылу. Национальная гвардия штата Мичиган уже вооружена моими машинами, и в других штатах они есть. На самолёты ставят мои пулеметные установки в башнях. Это не помощь умом? Дайте теперь подраться с этими сукиными детьми, что рушат мой дом.

Ничего кроме благодушной улыбки во мне в тот миг не было. В очередной раз видел в глазах встреченных мне людей здесь, в Штатах, что-то столь близкое советскому народу, что диву даёшься. Он по-настоящему желал драться, защищать страну и дом. Такой человек точно понимает всю тяготу совершенного выбора.

— Поручик Казановский, зачислите мистера Престона Такера… — Мысленно спросил самого себя: «Кем? Не рядовым же? Инженер как никак. Но и офицером — не выйдет. Не в моих силах. Сержантом? Командовать не сможет, пока что точно не вариант. Есть идея!» — … техником 3-го ранга в штат только что созданного взвода бронеавтомобилей. Командовать вашим взводом пока некому, но это мы решим. Вы же не командир машины? Техника где?

— Я всего лишь водитель. Чертовски хороший водитель. Машины стоят у мастерской компании, на южной окраине, но это не займёт много времени перегнать их сюда. — Воодушевлённый Такер даже подтянулся. — Сэр. А командир машины есть, сержант гвардии — тот же парень что командовал машиной до прибытия в Ипсиланти. Вильям Ли зовут.

— Вольно, тогда оперативно перегоняйте машины сюда, к мосту, Казановский отправится с вами и определит место размещения техники… А с Вильямом я позже побеседую.

Имея на руках новые вводные, отзвонился полковнику. Тот явно сильно занятой не сразу понял, что я ему говорю, а осознав, удивленно хохотнул и переспросил: «Такер?» Оказалось, с Престоном офицер знаком и давно, а то, что тот не уехал с семьей — удивился. Как и тому, что старый знакомец не пошел сразу к нему, а полез в самое пекло. Впрочем, по мнению полковника, поступок понятен, изобретатель личность независимая, яркая, и желает быть если не впереди, то в пелотоне. И добавил под конец разговора:

— Пауэлл, прошу, побереги его. Очень уж многих хороших и умных людей уже забрала эта война.

К полудню на Перл-стрит появились три новые боевые единицы. Две старинные, времён Первой Мировой, а для всех еще Великой Войны, бронеавтомобили британского производства Роллс-Ройс и Пирс-Арроу. Однако, что удивительно, обе машины на явно современных шинах, с хорошо развитым протектором, на стальных дисках. А большая часть внешнего корпуса собрана на сварке, а не заклёпках. Вооружения, увы, нет. Бронеавтомобиль Пирс-Арроу из зенитной машины, где некогда в прошлую войну стояла тумба с 40 мм Пом-Помом, переделан в бронетранспортёр. Скамьи внутри сварены явно совсем недавно, грязные пятна сварки на краске и следы металлической и деревянной стружки на полу намекают.

— Да, машины я серьезно дорабатывал. Поиск себя и новых идей. Эксперименты лучше даются на практике. В музей эти железки уже не годятся, да и не нужно никому это британское дерь… Кхем. Броня настоящая, двигатели новенькие, машины работали ходовыми стендами. Роллс как есть просто броневик, а Пирс — по сути, бронетранспортёр. Пулемёты бы найти, тогда всё будет совсем хорошо. — Такер лично провёл мне небольшую экскурсию. — Купил их у Ирландцев в 30ые, как раз занимался поиском идей для проектов бронеавтомобиля. И вот! Моё детище, результат всех поисков. Гораздо лучше раннего Тигра…

Личное творчество «Торпеды Такера», как изобретателя в полголоса называли бойцы нацгвардии, впечатляло. И мне быстро стало понятно, почему приняли на вооружение такую зверюгу. Шестиколёсная машина чем-то походила на известный по родному миру британский Алвис Саладин. Схема расположения колёс и корпуса очень схожа с британцем из конца 50ых, шины серьезной величины: большие в диаметре и по толщине, зацепы протектора крупные, эффективные. Башня смахивает на таковую у танка Стюарт этого мира, но крупнее, развитая кормовая ниша, откидные панели крыши висят по бортам на петлях, длинный ствол 23 мм автомата в основании соединён с небольшой маской, а прорезь в лобовой плите во всю высоту башни, до верхнего среза говорит о зенитных возможностях. Пока смотрел, в голове щелкнуло, что я знаю, на что ещё похож, сей аппарат! Американский М38 Волкодав из моего мира. Машина конца войны, почти начали производить, но война закончилась, хотели М8 Грейхаунд заменить ею. Ай-да Такер, ай-да сукин сын! Да, Кугуар выглядит грубее М38 и Саладина, корпус чуть выше над колёсами торчит, башня примитивнее, но может в ПВО, люк мехвода в лобовой наклонной плите, корма прямая, с большими защитными панелями радиатора. Корпусом машина на коробку смахивает, у Волкодава больше гладких черт в литых деталях было. О чёрт, как же интересно!..

Ненадолго явился и командир Кугуара, тот самый Билл. Парняга, соображающий в деле, побеседовали буквально пять минут, тот сразу взял быка за рога и подсказал что можно добыть пару пулемётов для старых машин у Ларса, тот еще в городе, и у него на ряде машин есть «лишние» пулемёты. Сержант берётся их лично добыть и привезти сюда. Выделил ему грузовик и пару бойцов сопровождения, дабы не затягивать получение необходимого.

Беседа сошла на нет, на том и пришлось завершить приёмку техники. Оставалось найти кого-нибудь смыслящего в командовании бронетехникой, хотя может того же Ли и назначу. Не дурак парень, а лейтенантов лишних под рукой нет. Машины Такера загнали в дворик, где ночью размещали грузовики — их оттуда уже убрали и растащили по округе. Нечего яйца в одну корзину складывать…

Выходил из дворика и встретил парочку гвардейцев с ручным пулемётом. Смутно знакомая машина вызвала неподдельный интерес. Притормозил и расспросил что да откуда тащат. Шэннам и так нам сильно помог, кроме опосредованного подгона бронеавтомобиля. Он уже расщедрился на трофеи с противника, взятые у заправки. Среди прочего два ручных пулемёта Vickers GO No. 3 — в девичестве авиационный пулемет Vickers Class K с питанием из дисков по типу советского ДПшника. Довольно злая машина со скорострельностью 900–1000 выстрелов в минуту, с питанием из 60 и 100-патронных дисковых магазинов. Конкретно та модификация была исчерчена облегчающими проточками на ствольной коробке, ствол судя по всему наоборот — утяжелён, и заканчивается развитым щелевым компенсатором, смахивающим на работы Каттса для Томпсона. Прицельные приспособления обычные: высоко торчащая на прочном штыре мушка, и стойка с диоптрическим целиком за диском. Однако имелась и проточка для установки какой-то оптики, коей не нашлось среди трофеев.

Стояли мы у небольшой, недавно возведённой баррикады из мешков с песком и строительного мусора на повороте в сторону Перл-Стрит. Здесь шел основной поток прошедших фильтр военнослужащих. Коих, стоит отметить, было не так что и много. Последняя группа прошла, когда мы с Такером машины шли смотреть. Техники и вовсе — мизер, да и те грузовики, битком забитые ранеными морпехами. Учебный полк ушел ведь под Ромулус, и вот, часть результатов их сражения. Раненые американцы, и ни одного пленного брита или канадца.

Краем глаза заметил, как от поворота со стороны моста вынырнула красивая машина — Бьюик 41го года в матовой зелёной окраске с белыми звёздами на передних дверях. Машина с минимумом следов активного использования: грязи мало, дырок от пуль не видно. Как только в нынешнем хаосе со стороны фронта в таком идеальном виде выбрались? Шишки штабные, небось… Транспорт проехал, плюхнув из небольшой придорожной лужи прямо на обувь и штаны грязью мне и бойцам с пулемётом. Секундное возмущение сменилось искренним интересом: «Кто это такой нервный и резкий?» В салоне насчитал троих не считая водителя, все, кажется, в повседневном, что еще интереснее.

Так и смотрел в след отъезжающему Бьюику пока тот не остановился, не проехав и двадцати метров. Удивление переросло в непонимание. Чего встали? С заднего сиденья, без помощи посторонних на свет явился крепко сложенный мужчина лет эдак 35–40, в повседневной офицерской форме, с фуражкой в руках, а с переднего выпорхнул менее лощёный, но вооруженный карабином офицеришка лет 20ти. Хотя чего я так уничижительно? Самому еще тридцати нет… Вообще оба выбивались из общего военного хаоса — чистые, выглаженные, блестящие туфли, ни следа тягот и невзгод на холёных лицах. Через секунду выполз и водитель, кажется сержант, и полез в багажник в поисках чего-то необходимого. Чем оказалась канистра. Внутри что-то еле ощутимо затрепетало, словно я предвкушал нечто особенное. Знакомое чувство, но вот откуда?.. Ноги уже несли меня по направлению к неизвестным офицерам и их транспорту.

Считанные секунды прогулки и вот я уже почти достиг эту компашку.

— Эй, солдат! Да, ты! Ко мне. — С места в карьер взял неизвестный мне деятель что постарше. Лицо ухоженное, щегольские усики и презрительный взгляд. Рука офицера направлены чётко на меня. Увидели сразу, но вот активные действия предприняли лишь сейчас. — Я представитель штаба 6го корпуса, подполковник Кадди! Срочно необходимо топливо, а заправка в пригороде уничтожена! Мы очень сильно задерживаемся…

Он замолчал, прервав повествование, а взгляд упёрся в мой облик, конкретно заинтересовал ремень. Трофейный, британский, с кобурой и револьвером. И взгляд сей выразил удивление, нежели возмущение. Не понял? Это же представитель штаба КОРПУСА! Попутал меня с рядовым, а тут трофейное оружие и снаряжение? И ранение. Вон как присмотрелся к бинтам, торчащим из-под рукава. Молодой офицер, первый лейтенант, выглядел куда более удивлённым моему внешнему виду. Настолько что сунулся в машину к всё так же сидевшему там последнему пассажиру, и тот резво выскочил на дорогу. Майор, шрам на правой брови, виски седые, лицо квадратное, взгляд как у быка. Полковник тем временем не менее удивлённо вглядывался во что-то у меня за спиной, и я невольно обернулся, не ощущая никакого подвоха.

Он смотрел на пару бойцов с Виккерсом. Те пристроили трофейный агрегат на баррикаду и внимательно следили за мной и офицерами. Ай молодцы, прикрывают командира! А почему? От кого? Американцы же, штабные, чего их бояться-то? Или нет?.. За эту мысль я уцепился какой-то безумной хваткой и мозг заискрил, выдавая в бешеном темпе детали и нестыковки. Чистенькие, на штабной машине целенькой приехали утром второго дня войны со стороны фронта, в то время как оттуда идут раненые, усталые, побитые и грязные солдаты. Что штабные уровня корпуса могут делать тут? Или сильно восточнее, у границы?

Заправка. Они упомянули заправку. Которую разнесли ночью. Там были британцы и предатели. Мне не нравится всё это, и одновременно будоражит, подымая в душе волну уже куда более знакомого ощущения. «Серое» состояние в шаге от доступа. Забытое чувство опасности, серьезной и важной угрозы.

— Сэр. Можем помочь и топливом, и сопровождением. Вы же без охраны. Это странно для представителей штаба корпуса. Бросается в глаза. — Преодолев волну эйфории собрал всю силу в кулак и заговорил. Правильным в эту секунду казалось совершенно безумное: говорить с британским акцентом. С самого попадания сюда, в этот мир замечал, что голос мой податлив, и отчего-то почти идеален в акцентах что английского, что русского языков. Но не пытался я говорить с акцентом островитян до сего момента, и рискнул, поддавшись чутью. Вышло на загляденье хорошо! Захотелось расхохотаться от удовлетворения! Изо рта лилась речь с удивительно выразительным лондонским кокни. Провокация, чистой воды провокация! Если это американцы, может стать болезненно плохо, придётся объясняться со штабными, если не перестреляем друг друга, но… Проклятый подполковник одарил меня желанной реакцией. Он уголками рта довольно ухмыльнулся и расслабился. — У нас же одно дело, сэ-э-эр.

Секунда молчания и продолжающаяся игра взглядов. Я спокоен, даже расслаблен, всем видом показываю: «Дурачок ты, я же всё знаю, всё вижу! Я свой!» А он и его растерянные спутники вновь оценивают, ищут ответ, пытаются понять: «Кто ты? Точно свой?» Мазнул взглядом по раненой руке, вновь по кобуре, даже кажется попытался понять — что за револьвер там, чуть склонил голову. И всё же сдался! Снова, уже открыто ухмыльнулся и кивнул майору, тот даже напряженные плечи опустил, готовился явно за оружие хвататься.

Боже, неужели они настолько наивные идиоты⁈ Ну не бывает так! Или бывает? Самоуверенность? Впрочем, на улице кроме нас никого считай и нет. После их машины со стороны моста новых отступающих не было, а мои ребята пока все на оборонительных работах, тут никто кроме часовых и не бродит. Кого бояться? Я же для них свой! И пулемётчики с английским оружием — наверное тоже.

— Верно, капитан. — Всё же разглядел мои знаки различия подполковник. Заговорил он тоже расслабленно, и прорезался британский акцент. На что я даже улыбнулся, и собеседники тоже довольные собой заулыбались. — Нам очень нужно топливо. А сопровождение, если найдутся проверенные парни — пригодится. Наше обещанное сопровождение… Пропало. Как и топливо.

— Вообще, я знать не знал, что здесь уже кто-то из наших парней. — Впервые заговорил майор. Густой бас и жесткий шотландский акцент, от которого мне стало совсем легко и понятно. Не ошибся я, эти дуроломы — англичане! Как Зэнн их пропустил-то⁈

— Подвернулась удачная возможность развить успех. — Всё, дальше играть не стоит. Надо их паковать, и желательно живыми. Не дай Бог я сейчас себе всё надумал, и мы этим двусмысленным разговором только усугубляем положение. Может они меня за британца приняли и качают. — Сэ-э-эр, подгоняйте машину ко въезду во двор, сейчас распоряжусь выдать топливо и грузовик с сопровождением.

— Спасибо, капитан. Это очень поможет. Кстати, есть тут магазинчик с напитками? Очень хочется Колы.

— Магазин? Если что и было поблизости, то всё уже вынесли, думаю найдем… — Легкомысленность моего ответа изменила ситуацию. Повисшая гробовая тишина. Я уже развернулся в пол-оборота подать знак пулемётчикам, но всё изменилось. Ответ неправильный. Мне задали секретный вопрос, на который есть только один ответ.

Я его не знаю.

— ЭТО АНГЛИЧАНЕ! — Крикнуть успел, а пулемётчикам хватило бы и меньшего. Например, выстрела и пули что ударила меня в спину. Толчок вышел болезненный, прямо под правую лопатку, зараза! Какой я молодец что всё же надел бронежилет под джинсовку! Какой молодец!

Незнакомый рокот пулемёта залил улицу резко превращая всё в хаос.

— Lay on the ground you fucking scumbags! Or I will fucking rip you into shreds! — Крик наводчикаВиккерса довершил бой длившийся считанныесекунды. Длинная очередь распорола Бьюик, майор привалился к заднему колесу неестественно запрокинув голову. А вот подполковник и лейтенант скрючились на земле. Из пулемёта в упор, твари. Если живы, то им сейчас небо с овчинку кажется. — Капитан! Сэр! Вы живы? Коул, я прикрою, давай к кэпу!

— Жив! Стойте там… Фух, дьявол… Спасибо парни! — А в голове ликующее: «Как хорошо, что я был в общем готов. И парни были готовы…»

Интермедия

9–10 мая 1942 года. Ирак. Багдад

Коммандос с самого момента своего создания считались элитой элит войск Британской Короны. Главной и по сути единственной целью существования этих сил было совершать набеги на оккупированные врагом территории по всему миру. Коммандос казались вездесущими чертями. С 1940 года, с самого начала своей деятельности бравые парни в зеленых беретах били любого врага там, где он того не ждал. Они наносили ему такой урон, от которого враг оправлялся очень долго. Горели самолёты на аэродромах, взлетали на воздух склады, железнодорожные составы и станции, гибли важные специалисты и целые генералы. Но в один прекрасный момент, в мае 1942 года, прежние достижения коммандос оказались, мягко говоря, позорными! Но, это относительного одного вчерашнего врага — немцев. Полковник из штаба Британского Экспедиционного Корпуса в Африке прямо так и заявил на общем собрании офицеров Четвертого отряда Коммандос, расквартированного в Багдаде. И порассказал этот полковник много чего странного…

Основным тезисом рассказа было то, что нынешние враги, немцы, были совсем не врагами Англии и ее народу по своей сути! Об этом знали все — война с Германией категорически не нравилась английскому и немецкому народам. Отношения меж странами пред войной были теплыми, даже дружескими. Существовало серьезное понимание кто и чего хочет. И главное — желания совпадали, а сферы влияния рознились. Страны могли взаимовыгодно сосуществовать. И Чемберлен, один из самых любимых англичанами премьер-министров, вел всем понятную и логичную политику европейской взаимной экономической и политической интеграции, общего сближения в целях противодействия коммунистической заразе. Лидерами сближения были именно Германия и Англия! Политика умиротворения приносила настоящие успехи, а не выдуманные. Но два цивилизованных государства с общими древними корнями ловко поссорили коммунисты! В парламенте, оказалось, сидят прогнившие до мозга костей ублюдки, продавшие с потрохами родную Англию идеологическим врагам. Одного из важнейших союзников, такую далекую, но такую близкую по духу Польшу, в 1939 году англичане тоже продали, уверовав в слова парламента!.. И это привело к тому, что Советы, не получив должного сопротивления со стороны цивилизованного мирового сообщества, начали свое бессовестное вторжение в Европу!

А Германия, сознавая, чем может грозить для всей Европы потеря Польши, и благоразумно приняла утерянного Англией союзника, и дала ему силы бороться с вторжением русских. И вместо благодарности вся Британская Империя бросилась бороться с добрым соседом, глупо клюнув на лживые возгласы СССР: «Смотрите, Гитлер Европу покоряет, скоро на вас пойдет!» Германия поступала верно! Поодиночке, разрозненные и ослабленные внутренними распрями, державы Европы не смогли бы остановить хитрое и беспощадное продвижение коммунистов. Западная цивилизация нуждалась в центре кристаллизации, который она и получила, а Англию обвели вокруг пальца!..

Но в мае ситуация изменилась. Девятого числа в Лондоне произошел переворот, которого ждала вся Великобритания! Парламент с позором разогнан, множество лордов арестованы и их ожидает строгий суд, а Королю, пока не будет создан новый парламент, возвращена вся полнота власти в стране, с Германией заключен долгожданный мир и идут переговоры о заключении военного союза против СССР и США! Вся мощь Европы единым кулаком, наконец, обрушится на истинного врага — коммунизм!.. Справедливость восторжествует…

Восстановление сей справедливости в войсках начиналось с совершенно безумных вещей. В рядах командного состава Коммандос и ряда частей участниц боёв во Франции требовалось… провести чистку. Вечером 9го мая в квартиры некоторых офицеров 4го отряда прибыли военные полицейские и убедительно попросили следовать за ними. Тех, кто не выразил должного почтения и оказался недостаточно расторопен — выводили под руки со следами побоев. В их числе оказался командир 4го отряда, бригадир Саймон Фрейзер, Лорд Ловат. В исподнем, с разбитой головой, офицера швырнули в машину и увезли в вечернюю тьму Багдада.

В казармах отряда объявились бойцы Королевской Морской Пехоты и военной полиции, звучали приказы запереть оружейные комнаты и во избежание эксцессов личному составу оставаться в казармах до особых распоряжений.

Не всех этот приказ достиг. Взводу первой роты 4го отряда еще с 5го числа было поручено провести учебный выход за восточной окраиной Багдада с последующим тайным проникновением в город. Условия этой суровой, полупустынной страны были малознакомы войскам Его Величества, а к спецназу требования были высоки. Научиться тихо и незаметно, словно тени, проникать в крупные города, коммандос желали всем своим естеством. А как иначе научиться делать это если не на своей же территории, где есть подленькое чувство безопасности. Где, казалось бы, не страшно попасться на глаза своим товарищам. Ну что с того случится? Не убьют же? Но коммандос это не устраивало, и бойцы первого взвода вот уже как четверо суток «ползли» через Багдад, скрываясь от всех. Только тотальное погружение в задачу и самоотдача.

Брошенные дома, гнилые подвалы, и даже мусорные кучи стали друзьями неуловимого взвода. К вечеру рокового дня, усталые, грязные, но не почти выполнившие учебную задачу коммандос прятались поблизости от казарм своего подразделения. И увиденное им не нравилось совершенно. Морпехи Его Величества и красные фуражки поселились вокруг и на территории их малой вотчины как у себя дома. Никого из собратьев по отряду при этом за воротами казарм коммандос так и не увидели, и это вечером, когда многие офицеры и сержанты отправлялись в город пропустить по паре кружек пива или пообщаться с девушками…

Закравшееся подозрение, что пока шли учения, произошло нечто неприятное, обрело однозначную форму, когда из ворот, к резво подскочившей машине, двое военных полицейских вытащили под руки офицера — командира одной из рот.

— Fokken 'ell… Что, мать его, происходит? — В ходе учений все старались сохранять максимальную тишину, особенно по ночам, но сейчас эмоцию разделяли все.

— Надо проникнуть в казармы, всё выяснить. — Короткий приказ лейтенанта Соммерса услышали все, и приняли его в работу. Отдохнувшие после дневной лёжки в этом удобном подвале дома напротив центральных ворот их казарм, коммандос и так ждали этой ночи, но теперь чувство боевой готовности стало реальным. Никто не имел права так относиться к элите. Даже собственное командование. Даже Король!

Морпехи не ожидали, что на них нападут снаружи, из-за стен, а не изнутри, с территории казарм. Да, они предполагали, что своевольные зелёные береты могут взбрыкнуть, но не так! Двоих патрульных серьезно поломали: руки, челюсти и носы в хлам. Нечего было пытаться сопротивляться. Преодоление стены и заметание следов заняло считанные мгновения. Задача изменилась, необходимо вернуться — учения перестали быть таковыми, а обратились в боевую задачу.

— Соммерс, заждались тебя. Слушай внимательно. — Лейтенант Хокс, командир второго взвода нашелся там, где и положено, в офицерской казарме. Войти в неё не удалось, пост охраны из полиции и морпехов больно велик и агрессивен, они не выпустили капитана в медпункт, пришлось лезть под зарешеченные окна. Вот и беседовали друзья через такое, говоря тихо, быстро и по существу. — В Лондоне переворот, Великобритания снова абсолютная монархия, заключен мир с бошами, как и думали. Объявлена война советам и янки. 4ый коммандос и бригадир лично за, кхе, преступления против бошей объявлены козлами отпущения, начались чистки. Бригадира Фрейзера арестовали и отправили во дворец Аббасид. Вот ключ от уличной решётки на окнах нашей оружейной комнаты.

— Ал, всё так серьёзно? — Помрачневший Соммерс понимал, куда клонил друг, но боялся самой мысли — оказаться предателем.

— Вас списали. Всех. Капитана Уилкока, Барни, Старину Уоша и Бригадира тоже. Вам светит или петля, или дай Бог пуля. Спасайся и если сможешь, спаси командира, он не заслужил такого. Прощай. — Прикрыв изнутри окошко, Хокс простился со старым другом. Всё, в один день всё что было — исчезло, прошлое рухнуло, рассыпавшись в мелкие кусочки, а будущее уже покрыто смертным мраком. Лейтенанту было обидно, его пробирала до костей обида и чёрная злоба. «За что⁈» кричало сознание, а сердце пыталось прорваться сквозь рёбра на волю.

Ведь его, второго лейтенанта Майкла Найджела Соммерса, уроженца городка Уиклвуда, что в графстве Норфолк, в армии Его Величества знали поистине многие. Будучи одним из первых коммандос в Англии, Соммерс смог пройти непростой путь от рядового из учебного полка ПВО получившего шанс стать элитой, до лейтенанта и героя этой самой элиты. Впервые о себе и своих немалых боевых и лидерских навыках Майкл заявил еще во время операции «Встреча» в 1939 году. Тогда Британский Экспедиционный Корпус во Франции ретировался, с немцами в бой вступать было категорически запрещено, но вот новоиспеченные отряды коммандос все ж получили приказ нанести упреждающий удар. Четвертому отряду коммандос было приказано выдвинуться на территорию Бельгии и уничтожить два моста в районе города Буйон. Еще пять отрядов коммандос выполняли аналогичные задачи по всей Франко-Бельгийской границе. Англия, таким образом, как бы выполняла, пусть и частично, свои союзные обязательства перед Францией, но при этом и с немцами особо не ссорилась. По итогам той операции на воздух взлетели только мосты города Буйон. Рядовой Соммерс за проявленную смекалку и отвагу был повышен в звании и награжден Военной Медалью. А потом были Лофотенские острова, провальные операции в Сен-Назере, Дьеппе, Бресте, на острове Гернси. Были успешные атаки на базы ВМФ и утопление транспорта в Кильском канале. И каждый раз, не зависимо от итогов операции, именно силы Четвертого отряда Коммандос наносили наиболее существенный ущерб немцам. Затем было непродолжительное затишье, и Соммерс, будучи уже сержантом, принял участие, как он считал, в защите французских колоний в Африке и борьбе с немцами там. Но очень быстро становилось понятно — действия Майкла и его подчиненных, как впрочем, и действия командира отряда — самого Лорда Ловата, зачастую поощряются наградами и званиями, но считаются отчего-то бесславными, противными. Много раз лейтенант вместе с бригадиром Фрейзером задавал малоприятные вопросы вышестоящему руководству. И все чаще и чаще вопросы затрагивали темы войны с Германией. Офицеров тревожили беспричинность торможения действий английских войск в рейдах, излишнее рыцарство в отношениях с немцами доходившее вплоть до освобождения из плена офицеров и солдат Вермахта и СС, презрение в отношении французских союзников, антикоммунистическая пропаганда в условиях военного союза с СССР. Но сильнее всего цепляли Соммерса, Фрейзера и многих офицеров факты «забоя скота» — четвертый отряд коммандос бросали в сражения, которые оборачивались большими потерями…

Задолго до девятого мая лейтенанту и его товарищам стало совершенно понятно, почему прежде все было именно так. Англия играла в поддавки с Германией, а излишне ретивые Коммандос портили все карты в преддверии сепаратного мира.

И вот сейчас нужда в зелёных беретах просто пропала, а может и не пропала, но для примирения на всех уровнях с немчурой нужны жертвы. Те, на кого покажут пальцем и скажут: «Они!» Они взорвали, они зарезали, они украли, они отравили… И пропажа даже нескольких сотен солдат и офицеров, даже целого Лорда пройдет, будет проглочена нацией, и забыта.

Во всем это быть может Соммерс и его люди сдались бы, сохранили до конца верность присяге, Родине и Королю. Но то, что их командир, Саймон Фрейзер, сын легенды Великой Войны, создателя самой идеи Коммандос, объявлен врагом, и станет жертвой политики — вызывало гнев и ненависть. Те, кто это свершил и так решил, не заслуживают уважения, да что там. Их теперь невозможно простить. Коммандос не желали смерти англичанам или иным гражданам Британской Империи, но и сдаваться на волю глупой идеи, бездумной жестокости, не желали. Посему в ту ночь в казармах Коммандос пропало много оружия и боеприпасов. Посему в ту ночь в стенах древнего арабского дворца были слышны щелчки выстрелов бесшумного оружия, и наземь летели раненые, но не убитые солдаты Его Величества. Посему в ту ночь в тёмном, древнем городе на грузовике военной полиции уходили вчерашние герои и израненные офицеры коммандос, простившиеся с Родиной и прежней жизнью.

Их путь вопреки всей логике лежал на восток. В сторону Персии, где ныне обитают еще и многими не любимые коммунисты. Но только туда путь пока еще открыт. И только там их шансы не оказаться в петле или у расстрельной стены отличаются от нуля в положительную сторону. А они уже и так предатели Короны. Как ляжет фишка завтра, думать они уже не думали. Удастся бежать и от комми? Благо. Планета большая, место под солнцем обязательно найдется. А не удастся. Так это сначала должно случиться…

Интермедия

9–10 мая. Южная Персия

Майская жара и яркое солнце в горном городке Хаджиабад, что в 140 километрах от порта Бендер-Аббас уже давно не радовала бойцов расквартированной здесь части Красной Армии. Бойцы сидели на месте вот уже несколько месяцев. Весь их труд сводился к номинальной охране главной автомобильной артерии ведущей вглубь страны через горы. От базы РККФ в Бендер-Аббасе через горы близ Хаджиабада, к Сирджану на севере и в плоть до самого Тегерана шла железная дорога. Местная военная инфраструктура включала склады, казармы железнодорожной ремонтной бригады, ПВО, заправку. Гражданская выглядела скуднее, но при том гораздо приятнее — регион славился цитрусовыми, и всё крутилось вокруг них, люди ими жили. Расквартированные подразделения красноармейцев счастливо объедались сочнейшими фруктами, кои поставлялись и в армию, и на флот, и даже в СССР. Жизнь бойцов казалась раем вдали от войны. Хотя многим было далеко не по душе отсиживаться здесь, но всё чаще звучал шепот о близости британского вторжения. Списывалось сие на жадность островитян, мол, нефть и укрепление позиций коммунистов в мире им покоя не даёт, хотят раскачать внутренний конфликт именно с персами, а не советами. Не лезть в открытую с вынужденным союзником в войне против немцев. Подтянуть каких-то шахиншахских деятелей и руками недовольных поджечь под русскими землю. Политработники крепили дух бойцов, командиры лишний раз готовили планы обороны и проводили учения.

Приезд целой делегации Хезбе коммунисте Иран, местной компартии, во главе с нынешним главой государства — Таги Эрани и наркомом промышленности Бозоргом Алеви, вызвал всеобщий ажиотаж. Как же — такие люди, пусть и не всенародно избранные, а по сути посаженные советами, всё же имели определённый успех в народе. Их труд по улучшению жизни персов высоко ценили простые жители, коих в Хаджиабаде было большинство. Крестьяне как-никак! Но птицы большого полёта выглядели… испуганными, напряженными. От встреч с местной властью пока отказались, сославшись на загруженный график, и ожидание ещё какой-то делегации, и заперлись в небольшой гостинице поблизости от казарм железнодорожников, попутно заручившись их охраной.

Ожидаемой делегацией оказались бойцы спецназа НКВД, прибывшие в городок пыльной колонной бронеавтомобилей, грузовиков и автобусов со стороны Сирджана. Грязные и усталые спецназовцы даже грязные и растрёпанные выглядели сильно иначе, чем их местные армейские товарищи. Комплекты формы для жарких регионов давно были на устах военнослужащих. Но в глаза их никто не видел до сего момента. Лёгкие рубахи, взамен гимнастёрок, прямые брюки вместо галифе, ботинки с тканевыми вставками для вентиляции, поверх не обмотки, а американские гетры. У всех панамы, солнце-пылезащитные очки и противопыльные маски явно заводского пошива, снаряжение не кожаное, а тканевое, похожее на американское. И всё в светлых, песчаных тонах! Оружие сплошь и рядом проверенные боями самозарядные винтовки Симонова, новые пистолеты пулемёты ППШ-42 со складными прикладами, американские ручные пулемёты Джонсона, кое-где мелькнули и ручные гранатомёты — непривычно короткие, словно часть трубы отпилили. Но рядом были и заряжающие со здоровыми трубами-зарядами, явно выполнявшими не только функцию упаковки, но и пусковой трубы.

Спецназ без промедлений ранним утром 9го мая погрузил в пригнанные автобусы правительственных шишек и ускоренным маршем, под удивлённые взгляды железнодорожников и ПВОшников, а так же местных жителей, выехал из городка на юг, к побережью.

Тихая, пустая дорога, ведущая через горы, монотонно бежала вперёд, к морю. Цель — главная база РККФ в регионе, оттуда всех вывезут прочь от той угрозы, что нависла над персидским правительством и страной как таковой. Восстание или вовсе война, пока сказать никто не мог, но сохранение власти пока идут сражения — важнейший процесс.

На небольшом привале через несколько часов после отъезда из городка у головного броневика собралось маленькое совещание:

— Товарищ лейтенант, не успели немного. В Тегеране, Ширазе, Бендер-Аббасе и других крупных городах Персии вооруженные столкновения между Персидской Красной Армией и РККА с одной стороны, и неизвестными вооруженными группами с другой. Нарушено железнодорожное сообщение со столицей, перебои с телефонной и телеграфной связью… — Монотонно, повторяя за голосом в радиоэфире, говорил радист группы Денис Губанов. Рассеянный взгляд и чуткие руки на тумблерах и реле бортовой радиостанции бронемашины. — Эм… Началось вторжение?.. Что? Подожд… Англичане подписали мир с немцами и объявили войну СССР и США. Турки выступили на стороне англичан…

Всем стало резко не по себе. Что всё это значит, каждый понимал прекрасно, благо, что пришельцы из иного мира, что бойцы спецназа из этого мира образованные люди, и политинформацию с географией могли совместить, узрев открывающиеся перспективы. Молчаливые переглядывания участников беседы прервались очередной порцией информации от связиста:

— Товарищ лейтенант! В Бендер-Аббасе бой, сообщают, что в пригороде высажен воздушный десант, английская авиация бомбит порт, наши корабли отходят…

— Так, сержанты! Всем общая боевая готовность! Выдать нашим подопечным бронежилеты из запасов. Горбунов, бери пятерых бойцов и отвечаешь за безопасность автобусов, сам распределишь кого куда. Арсентьев и снайпера — в первый грузовик, смотреть во все глаза! Сиротинин и гранатомётчики — дудки зарядить осколочными, но огонь только по команде. Джулай, Кабайлов, по первому приказу готовься минировать всё, на что укажу. Для всех каски и жилеты не снимать отныне и впредь до окончания операции, или моего приказа. Да, жарко, но все мне нужны живые, а не с лишними дырками. — Лейтенант Аверьянов не расшвыривался лишними упоминаниями званий, все уже давно привыкли к тому, кто есть кто, а сейчас такие политесы были лишними. — Пока действуем по прежнему плану, цель Бендер-Аббас. Всё, отправляемся через 10 минут!

Аверьянов и остальные теперь понимали, зачем именно их взвод был нужен для выполнения этой задачи. Всё очень и очень сильно стало напоминать Марокканскую поездку…

Колонна помчалась дальше, так быстро насколько это было возможно. На пути встречались маленькие горные селения, и даже небольшие отряды РККА до коих сообщения о войне видимо пока не дошли, уж больно расслабленными выглядели бойцы. Оповещать всех и вся о грянувшей беде в задачи спецназа не входило, посему никто не останавливался, не терял время на разговоры. Только вперёд!..

После обеда, выбравшись в очередную долину, проехав примерно половину пути, колонна все же остановилась. Впереди, на удалении в километр, обнаружилась неожиданная преграда — поперёк дороги стояла догорающая грузовая машина, а по обочинам лежали десятки тел. Не сложно рассмотреть всё глядя в хороший бинокль, да еще и с некоторой высоты. Небольшой поселок, лежавший еще немного дальше по дороге, смотрелся подозрительно пустым. Вперёд для разведки выдвинулся броневик и грузовик c двумя усиленными отделениями спецназовцев с упором на снайперов. У сгоревшей машины просматривались следы боя, основная масса павших были персы-милиционеры и пара младших командиров из РККА. Подорвав фугас на дороге, неизвестные расстреляли не успевших толком подготовиться к бою людей.

Поселок неспроста пустовал внешне, кто желал быть скрытым от взоров оставался таковым до нужного момента. Бой грянул, как могло казаться, внезапно. Но на деле сжатые до предела, подобно пружине, бойцы НКВД ждали, когда же начнётся поединок. От крайних домов поселения, из-за их высоких глиняных стен к броневику и грузовику потянулись строчки трассеров. Но где только что были цели, уже гулял ветер. Юркие фигуры в светлой форме рассыпались по теплой земле и немедля открыли ответный огонь. Тяжелым басом заговорил крупнокалиберный пулемёт броневика, укрывшего корпус за побитым грузовиком.

Хлопнул первый взрыв, разнося над скудной растительностью рой жгучих осколков, пыль и запах сожжённой взрывчатки. У противника в поселении объявился миномёт. И хоть стрелки со стен резко потеряли азарт к перестрелке, ведь их численность неоправданно быстро сократилась под огнём снайперов, но баланс сил вопреки всему резко склонился именно в их, засадную сторону.

Круговерть поединка дала новый оборот. В ответ на взрывы грянул взрыв. Кусок стены одного из крайних домов взлетел на воздух, броневик ударил могучим шквалом огня пулемётов по соседним домам, а часть спецназовцев, основной массой с пистолетами-пулемётами сорвалась на бег. Со стороны колонны уже двигался второй грузовик, но бойцов с него спешить пришлось на удалении, подставлять бойцов под удар в транспорте командир не желал.

Бой завязался за пролом, в ход шли гранаты, атакующие спецназовцы, быстро и умело расчистили внутреннюю территорию за стеной, часть из них сразу организовали оборону у окон и дверей, ожидая подхода основных сил. Часть поднялись на крышу здания и постарались вычислить позицию миномёта, которую искать долго не пришлось — огонь противника продолжался, оставляя заметный столб дыма. Моментально в сторону вскрытой позиции полетели винтовочные и подствольные гранаты. Через считанные пять-семь минут с первого разрыва мины вражеская позиция сама утонула во взрывах, сорвав последние шансы нанести серьезный ущерб спецназу.

Зачистка поселения продлилась гораздо дольше, чем основной бой. Увы, дорога пролегала через его территорию, и рисковать жизнями важных лиц никто не желал. По результатам обнаружились два десятка персов, оказавшихся бывшими солдатами армии Резы-шаха Пехлеви — характерные светлые фуражки и армейское снаряжение поверх помеси из гражданской одежды и армейской формы не всякий стал бы носить. Плюс, нашлись следы пребывания английских военных: пачки из-под бинтов английского производства, пробковый шлем, рваный осколками берет и двухдюймовый миномёт SBLM. След англичан уходил куда-то в сторону гор.

Засады на колонну продолжались на всём пути продвижения. Дважды нападали исключительно местные, глупо и без подготовки, просто из кустов да из-за камней стреляли из лёгкого стрелкового оружия, с прежним нулевым результатом — броневик и пулемёты давили огнём, летели винтовочные гранаты и били снайпера. После шел короткий осмотр местности и сбор трофеев. Боезапас спецназа хоть и был изначально велик, с учётом именно таких возможных столкновений, но из-за частоты оных рассчитывать лишь на него становилось опасно. Один раз бой шел жестче, но погибшие вновь оказались персами, и вновь нашлись следы англичан…

К вечеру 9-го числа, когда солнце уже готовилось заходить за горизонт, колонна стояла в горах в нескольких километрах от Бендер-Аббаса. Портовый город, лежащий на предгорье впереди, являлся основной точкой эвакуации спецназа и охраняемых лиц. Были запасные, но до них добраться в нынешних условиях казалось невозможным. Впрочем, как и до основной тоже. С тыла, по дороге колонну поджимал крупный отряд персов сторонников Пехлеви: не меньше роты при поддержке лёгкой артиллерии и бронемашин. Привязались меньше часа назад, не помогло оторваться даже минирование. Повстанцы, словно наскипидаренные мчались следом, не считаясь с потерями, а их становилось всё больше и больше…

В стороне же города-порта стоял другой отряд, малочисленный, не больше 30 бойцов, но совершенно точно гораздо более смертельный, чем персы — какое-то специальное подразделение англичан. Они плотно перекрыли узкий участок съезда с горной дроги сразу за крохотным поселком, который с боем заняли спецназовцы, попутно взяв наконец-то пленного. В ходе короткого допроса и выяснилось наличие заслона англичан. Бедный повстанец и сам не ведал толком кто это такие, разве что примерную численность и национальную принадлежность сказал. Да уточнил, что выглядели островитяне очень серьезными, опасными бойцами. В том что дело непростое спецназовцы НКВД убедились скоро. Стоило на окраине посёлка появиться нашему бронеавтомобилю, как его мигом подбили! Прилетела граната, вскрыла моторный отсек и всё. Больше никаких выстрелов. Только жирный намек. Ранения получили и мехвод и командир, но экипаж спасся.

— Так, слушай приказ бойцы, разворачиваем оборону. Надо продержаться до темноты. И нам обеспечат помощь. Но нужно продержаться. — После короткого сеанса связи с командованием в Бендер-Аббасе Аверьянов обратился к подразделению. Место для обороны подобралось вполне приличное. Посёлок прикрыт невысокими стенами из камня и глины, несколько ирригационных каналов за его пределами, да и общее расположение на таком небольшом взгорке у дороги является плюсом, видно и повстанцев в тылу, и примерные позиции англичан. Боеприпасов, как ни старались экономить и собирать трофеи, оставалось мало, медикаментов тоже, раненых, пусть и не особо серьезно, становилось всё больше. Так же скоро не станет еды и воды, и особенно воды, брали их с расчётом на взвод и охраняемых персон, но и того надолго не хватит, планов долго бродить по горам не имелось. Из нынешней ситуации выход спецназовцами виднелся один — прорыв по темноте к стенам города, ведь обещана помощь. Там большие воинские и флотские соединения. Уж как-нибудь да помогут коли обещали.

Город хоть и спрятан за небольшой горной грядой, но до него оставалось уже всего ничего. И там сейчас напряженная ситуация. Слышно и видно: идёт бой. Многократно отраженные звуки стрельбы и работы артиллерии все же доносятся. На горной гряде впереди видны передвижения каких-то подразделений, но это точно не союзники. Пока корабли в порту или поблизости, шанс есть… Иное дело если прибудет британский флот и будет сражение на воде, то, как и куда потом прорываться? Закавказский фронт не так уж многочислен, а воевать и против повстанцев, и Турции, и Англии, и Британской Индии это огромная проблема… Тут гением быть не нужно, грядет беда…

Бойцы, не смотря на темные тона разворачивающейся трагедии, готовились, занимали позиции, продолжали планировать и верить. Снайпера высматривали свои приоритетные цели. Пулемётчики резали на сектора на узкой горной дороге. Гранатомётчики прикидывали, куда в случае чего придётся отправить их смертоносные заряды.

— Серёж, вот ведь какая странная тут Великая Отечественная, да и вся Вторая Мировая, а? — Юра Иванов разместился в одном из домов, окна коего обращены на север, в сторону персидских повстанцев. Ольга и Марина Седовы вместе с Сиротининым и Джулаем оформляли позиции у стены дома и часто мелькали в дверном проёме, но всё же достаточно далеко для того что бы два товарища могли тихонько пообщаться на полусекретные темы. — Ты вот знал, что в Иране воевать будем, а?

— Ты знал? Или, что вслед за Артуром тут окажемся? Ну, не буквально тут, а в мире. Ты меня понял. — С ухмылкой парировал Сергей Арсентьев. Двоих некогда мало знакомых людей, коих до попадания в этот мир, связывал только Артур-Майкл, теперь можно было легко назвать хорошими друзьями. Пройденный меньше чем за год путь сплотил их, и остальных попаданцев. Сделал реальной командой, опытной, хорошо обученной, сплоченной. — Жаль, его тут нет. Он бы сейчас чего-нибудь эдакое придумал. Зуб даю! Эх, давно писем от него не было. В тот раз его прям, пробило на рассказ.