Помоги проекту - поделись книгой:
— Принято…пш… ждём на поляне…пш… отбой связи…
Проследив за вертолетом, пока, он не скрылся за деревьями, Ник, поежившись от утренней сырости, повернулся к квадроциклу.
Когда он подъехал, вертушка уже села. Отойдя от железного монстра на окраину поляны, стоял сам Филин и, дымя сигаретой, казалось, отрешённо смотрел вглубь леса.
Ник остановился, выключил двигатель и, подойдя почти вплотную, пристально уставился на него. Как же он отвык от людей! Слишком долго учился жить без них.
Филин повернулся и, перекатывая сигарету слева направо, прищурился и протянул руку. Ник, чуть помедлив, не уводя взгляд, протянул в ответ и тут же был схвачен в медвежий капкан дядькиных объятий.
— Возмужал, — одобрительно хмыкнул он. — Тайга пошла тебе на пользу. Коля, ты должен знать…
— Ник…
— Да, прости, Ник, в общем, ты всегда можешь на меня рассчитывать.
— Спасибо, дядька Иван.
— Какой я тебе дядька, сам уже дядька с усами! Ну что, готов?
Ник, кивнул и, ещё раз оглянувшись в сторону своей избушки, двинулся следом за Филином к грозно рычащей монстре.
Вскоре они приземлялись на вертолётной площадке родового поместья Шелиховых.
Их встречал управляющий поместьем и пара слуг для переноски багажа. Но так как у Ника с собой ничего не было, они тихонечко семенили следом, делая вид, что их не существует.
— Госпожа распорядилась, Николай Григорьевич, поселить вас в гостевой комнате флигеля.
— А что не в старой комнате? — вернувшись в родные пенаты, хотелось немного поизвить.
— Так прошлым летом замкнуло проводку. Ваша кровать с водным матрасом затопила две комнаты под ней. Пришлось экстренно ремонтировать. Вещи, увы, не уцелели.
«Уверен, что тут не обошлось без липких ручонок моей мачехи. Хорошо, что самое ценное я забрал с собой», — подумал Ник.
— Похороны назначены на завтра в 12 часов, обед в 14 часов, форма одежды парадная. С вами пойдёт Игнат, он снимет мерки и подготовит костюмы.
После этих слов, Ник непроизвольно окинул себя взглядом. Плотная брезентовая куртка, тёмно-зелёного цвета, такие же плотные штаны, заправленные в берцы. Да одежда, видавшая виды. Но зато проверенная временем, надёжная, ей сноса нет. Её даже медведь не порвал, когда обниматься полез.
Да и вшитые в потайные отсеки талисманы кое-какую защиту дают… давали, что уж греха таить, надо не забыть после обеда навестить волхва: может что подскажет по старой памяти.
— Господину открыть дверь?
Ник настолько глубоко ушёл в свои мысли, что сразу и не сообразил, что топчется перед входом в отведённую гостевую комнату. Не ответив, он коснулся двери и распахнул её.
Пол комнаты занимала большая кровать, в углу стоял шкаф, напротив у стены — письменный стол и стул. Два больших окна и дверь, ведущая в ванную. Собственно, самый обычный спартанский гостевой набор.
Снова вспомнив про Игната и, дождавшись, пока он снимет мерки, закрыл за ним дверь. Поставил сигналку и, проскочив этап с душем, рухнул на кровать, снова ушёл в задумчивость.
На этот раз ещё до того, как Игнат постучал в дверь, среагировала сигналка. Поэтому, когда Ник открыл дверь, то увидел слугу с занесённой рукой и смущённо отводившей её в сторону.
— Господин, я принёс два костюма, сменные рубашки, обувь.
— Давай сюда.
Игнат, что-то начал бормотать про примерку, но Ник уже закрыл за них дверь, чуть не прищемив нос.
Сгрудив два чехла с торчащими вешалками, загнал ботинки под стул. Он сверился с часами, прикинув, что до обеда осталось немного времени, и пора приводить себя в порядок, и принялся за дело.
Глава 2
Скептически оглядев свой белёсый подбородок, Ник понял, что, поторопился сбривать бороду. Но этикет подразумевал гладко выбритое лицо: 'Мда, как же он отвык от великосветских раутов за эти пять лет. Лучше на медведя сходить или призвать тотем, чем готовиться вести непринуждённые беседы за столом.
Дом как никогда был наполнен людьми: засвидетельствовать своё почтение отцу прибыли родственники и друзья семьи со всей империи. Так что пришлось вспомнить весь курс этикета, которому учили в детстве, вбивая в голову недорослям.
Ещё раз критически оглядев своё лицо, в голову пришла идея наложить иллюзию, но, учитывая приступы, контроль давался тяжело, и этот вариант пришлось отмести.'
Внезапная боль пронзила тело.
Ник, выронив опасную бритву, осыпался на холодный кафель. Тело била мелкая дрожь, а голос в голове не давал отключиться…
Боль отступила так же внезапно, как и накатила. От яркого света болели глаза, а правая щека горела.
Поднимаясь с холодного кафеля, он чуть не растянулся на нём вновь. Ухватившись за раковину, подтянулся на руках к зеркалу: всё сразу стало понятно. Опасная бритва, падая, зацепила щеку, оставив неглубокий, но длинный порез.
Чтобы унять дрожь в руках, Ник засунул их под горячую, почти обжигающую, воду и смотрел, как капли крови капают, растворяются в воде.
Стук в дверь заставил вздрогнуть. Наскоро смыв кровь и накинув полотенце на плечи, он пошёл открывать, поздно сообразив, что сигналки активно зудели, всем своим видом показывая, что за дверью топчется уже порядком надоевший Игнат.
— Господин, все уже собираются. Я могу подождать здесь и сопроводить к столу.
— Обожди, — захлопнув дверь. Сосредоточился на простейшей лечебной руне. Руки всё ещё дрожали. Выверенными движениями дочертив хвост, Ник накачал руну энергией, в тот же миг щеку защипало и обожгло прохладой. Переборщил с накачкой, пришлось с силой растирать онемевшую щеку. Странно…
Иллюзию решил не накладывать, на вопросы всегда найдётся что ответить. Движениями, отработанными до автоматизма, завязав галстук, критически оглядел себя в ростовое зеркало.
«Вылитый отец, только цвет волос достался от матери», — закрыв за собой дверь и моля богов, чтобы не свалиться в припадке на глазах у такого количества народу, приказал слуге.
— Веди!
— Да, господин, — склонив голову, Игнат повёл его по коридору через галерею, потом по лестнице, и вот наконец, двери общей залы, к которым ручейком стекался народ в ожидании обеда.
Капитан Басаргин Константин Олегович человеком был незаурядным: к своим тридцати годам, пусть и не достигшим высших чинов, сохранил веру в людей, в честь прогнивших насквозь аристократов, о которой уже давно стали слагать легенды. Но легенды слагались обычно шёпотом и за закрытыми дверьми, при этом постоянно оглядываясь. Если уж честь была чем — то сродни мифическим понятием, то вот мстительность была вещью ощутимой.
Но портила Басаргину жизнь не вера, а честность: нет, не так. Патологическая честность человека, твердолобость, увы, на которую махнул рукой и начальник, и сослуживцы. Задвинув Басаргина в самый маленький кабинет, где помещался только стол, два стула, сейф и, пожалуй, поместилась бы полка для бумаг, но причудливая форма кабинета, не давала такой возможности. Поэтому всё свободное пространство занимали папки с делами.
— Басаргин, вот ещё заявление о пропаже.
На стол перед коротко стриженным мужчиной в вязаном тёмно-бардовом свитере грохнулась папка.
Посмотрев на папку, капитан снял очки и потёр глаза:
'Снова о пропаже. Последнее время в Петербурге творилось что — то сродни психозу, или может, заговору. Молодые отпрыски дворянских фамилий стали исчезать по одному два человека: в общей сложности, пропало уже семеро.
А может не исчезать, а сбегать. Именно этой версии и требовало придерживать начальство, запрещая объединять дела. Не заморачивая себе голову, составляя протокол опроса ближайшего родственника. А скоро ещё открытие Петербургского карнавала…'
Капитан развернул, хрустнувшую пластиком, папку.
— Так, что мы имеем, — бормотал он, пробегая по печатному тексту и прикреплённым фотографиям. — Барон Хвостов Максим Алексеевич… родился… живёт…так пропал в среду. Автомобиль марки Jeep Wrangler сиреневого цвета, гос номер… припаркован на улице… Осмотр ничего не дал, камеры видео наблюдения ничего подозрительного не зафиксировали. Это-то и странно. На связь не выходит. Опросили одногруппников — ничего… Не густо, — откинувшись на спинку стула, Константин быстрым движением начертил кофейную руну бодрости. Живительная волна прокатилась по телу, не оставляя ни капли усталости.
— Николай, — Ник обернулся на звук голоса. — Я благодарна, тебе что ты приехал попрощаться с отцом…
Валентина стояла возле окна, в чёрном строгом платье, театрально заламывая руки. Лицо было чуть припухшее, что не двусмысленно намекало на горечь утраты. Слева от неё стоял щуплый подросток одиннадцати лет, с безразличием рассматривающий присутствующих и уж тем более в упор не замечающий своего старшего брата… яблоко от яблони.
— Спасибо, графиня, что дали мне такую возможность… — кивнул в ответ Ник. Он хотел сказать что-то ещё, но его привлёк нарастающий вертолётный гул.
«Странно вертолётная площадка совсем — в другой стороне…»
Осколки стекла брызнули в разные стороны, и автоматная очень целенаправленно стала уничтожать всё что попадалось на её пути. А на пути, разворачиваясь навстречу пулям, стояла графиня. От неожиданности она застыла как вкопанная, от мгновенной смерти её спасли амулеты, развернув щиты. Но автоматная очередь, кучно выплевывая пули калибра 7,62, пробивала и не такую защиту. Энергетический купол вокруг женщины замерцал, давая понять, что осталось недолго, но графиня так и не сдвинулась с места. Пришедшие в себя более опытные мужчины уже формировали руны для ответной атаки.
Ник, сам не понимая, что делает, потянулся к силе и получил небывалый прилив энергии. Собрав вокруг себя воздушные потоки в тугую сферу, отшвырнул левой рукой графиню в сторону и направил в разбитое окно магию, которая поглотила всё: и железо, и людей, сидящих внутри, и с жутким скрежетом разорвала на части с такой лёгкостью, как будто это были игрушки.
Всё смолкло. Груда металлолома под окном вперемешку с останками пилотов — вот всё, что и осталось от внезапного покушения.
Возникшая тишина била по ушам, лишь залетающий ветер придавал ситуации реалистические нотки.
«Быть не может: такая мощь, раньше за собой он такого не замечал. Но заметили и другие. Все, кто был сегодня на обеде, разнесут по всему Петербургу и не только об огромной магической мощи старшего изгнанного сына графа Шелихова, но и о странностях, происходивших в поместье.»
Ник подошёл к бледному брату и попытался ободряюще улыбнуться. Хотя и ему самому было не по себе, а уж сколько вопросов накопилось…
Пускай Род Шелиховых и носил графский титул, отстаивать свои права привык в словесной борьбе, да перепалками бульварных газетёнок, который каждый дворянский род по чуть-чуть да прикармливал. Давно минули те времена, когда споры решались кулаками в боярской думе или же в стычках небольших отрядов. Поэтому, когда главе службы безопасности поместья пришёл сигнал о не запланированном вылете вертолёта со второй площадки, панику никто не поднял. Мало ли, может, кто из господ соизволил покинуть поместье, а нерадивые слуги не успели известить охрану и диспетчера. Но всё оказалось куда хуже: после взлёта вертолета, на площадке были найдены пилоты без сознания. А удаляющаяся монстра направлялась к левому крылу поместья, в котором сейчас находились гости, графиня и наследник рода. Иван Ивановичу поплохело. Прохрипев в рацию общий сбор, он ринулся бегом за вертолетом, на ходу разворачивая ускоряющие скрипты, но, как ни старался, он не успел.
Прогремела автоматная очередь, послышались людские крики, и в воздухе запахло озоном. Возле разбитого окна стоял Николай и, как консервную банку, сминал вертолёт, его глаза горели синим, а воздух вокруг превратился в кисель, в котором застревали пули.
— Владеющий полным кругом силы, — пробормотал Иван Иванович. — Быть не может…
Графиня сидела в кресле, и её осматривал врач. Ей все ещё не удавалось прийти в себя, и эмоции, бившие через край, не давали ей усидеть на месте, чем осложняли обследование. Вокруг летали книги, склянки с настойками и всякие мелочи.
'Всё таки хорошо её припечатало в стену: остатки защиты сорвало сразу, и уже темнеющим взглядом она увидела пасынка Николая, который оперировал чистой энергией. О! И этот страх в глазах присутствующих… Нет это страх не от нападения, этот страх она узнает из тысячи, страх неминуемого возмездия…
Проблема заключалась в том, что возмездие может настигнуть и её… И ещё непонятно, откуда прилетит. Не успев похоронить мужа, она чуть не умерла. А то, что охотились именно на неё и её сына, нет никаких сомнений.
Только кто стоит за этим покушением? Ещё и служба рода подкачала. Да и кто мог подумать, что вот так, среди белого дня, на глазах у многочисленных гостей, кто — то посмеет организовать такое, надо быть дерзким или безумным. Нет, несомненно, Николай оказался рядом и вовремя. Но его возросшая мощь, тоже не даёт покоя. А что, если он воспользуется древним правом? Нужно быть осмотрительнее…'
Когда на втором этаже стало не протолкнуться от набежавших людей настолько, что стало душно, и это при разбитом окне, Ник решил, что лучшего времени не придумаешь, чтобы посетить волхва.
Рассматривая колбы с химическими реактивами, он ходил вдоль стеллажей. Кабинет или скорее лаборатория, почти не изменилась. Характерные признаки чужой руки, всё-таки чувствовались. Что-то, почти неуловимое…
Где-то тут, должен быть Веселин.
— Веселин, ты здесь? — в глубине что — то гремело за стеллажами. Ник сделал несколько шагов в сторону шума.
— Стой!!! — предостерегающий крик опоздал на доли секунды, что-то тренькнуло, грохнуло и всё помещение заволокло дымом. А сквозь дым, кашляя и смеясь, к нему подошла девушка в белом халате с собранными в пучок волосами и лабораторными очками на лице.
Вид Ника был не лучше: всё лицо в копоти, белели только зубы в идиотской улыбке и белки глаз.
— Прости, виновата, — сказала она. — Ну-ка подержи!
Сгрудив свёрнутые берестяные свитки, она быстро чертила руны, часть из которых, Ник видел впервые.
Дышать стало значительно легче, откуда-то подул ветерок, и весь дым улетучился. Закончив прорисовывать завитушки маленькой руны на своей ладошке, девушка легонько подула на руку, руна пролетела по воздуху и прилипла ко лбу Ника, сработала ещё одна яркая вспышка, в глазах всё сначала побелело, потом потемнело. Ник быстро заморгал, из глаз брызнули слезы. Свитки, выпавшие из рук, покатились по полу.
— Ой, только не три! Вот моя рука. Это побочка. Я думала, ты знаешь, что нужно зажмуриться. Садись, сейчас должно пройти.
— Спасибо, а где Веселин? — что-то день богат на происшествия. Нет уж, после похорон, он вызовет Филина, и пусть они везут его обратно, откуда взяли: в тайгу, где кругом — ни души.
— Так нет его уже как полгода… Я — за него…
— Понятно.
— А ты по делу или так?
— Или ты новый волхв?
— Ну, так сказать, и.о., но желающих пока не нашлось.
— Меня Ник зовут, — он протянул куда-то в темноту руку.
— Ой, — по звуку стало ясно, что девушка резко вскочила и заметалась между стеллажами.
— Николай Григорьевич… Я… Извините, сейчас, я всё поправлю.
— А зовут-то как? — снова в пустоту крикнул Ник
— Вася… Василиса Юрьевна.
— Интересно. Да не торопись, я уже вижу: размыто, правда, но в общем-то вижу. У тебя чай есть?
Поделиться книгой: