Помоги проекту - поделись книгой:
Шелихов. Восхождение
Пролог
По грунтовой дороге, недалеко за чертой Петербурга, пылил сиреневый внедорожник. Стоило свернуть к высокой скале, подступ к которой скрывался за массивными дубами, как окружающие звуки смолкли: не стало слышно пения птиц, пролетавший над местом кукурузник не издавал своей привычной трели, даже радио и то забарахлило, перейдя на противный свист…Черт.
Подъехав вплотную к подножию, автомобиль остановился, и тут же из него, нещадно хлопая дверьми, вышли две девушки и два парня.
Оглядевшись по сторонам, они сбились в кучку. Девчонки, нервно оглядываясь, старались держаться как можно ближе к другу другу.
— Макс, это точно тут?
— Да, Лара, мне скинули точку геолокации. Это именно то место, — сверяясь с данными на телефоне, сказал самый высокий, худощавый из них.
— Тогда надо искать вход. У кого ключ?
— У меня, сейчас принесу, — второй парень, низенький, немного пухловатый, но при этом очень подвижный, быстрыми движениями похлопал себя по карманам, и не найдя искомого бросился к внедорожнику.
— Вот, — держал на вытянутой руке, как факел олимпиады, небольшой продолговатый кристалл. — Нам нужно найти дверь.
— Ой, ребята, а я, кажется, нашла. Идите все сюда. Здесь руны и они светятся.
— Ден, дай ключ, — Ден молча протянул кристалл, завороженно смотря на рисунок рун, проступивший на скальной породе причудливым узором.
— Смотрите, чем ближе Макс подносит кристалл, тем они ярче.
— Тише, Лен, не мешай, — Макс поднёс кристалл к центру рисунка. Ключ настолько раскалился, что держать его в руке было практически невозможно. Внезапно завибрировав, он резко выпрыгнул из руки и воткнулся в камень. Всё задрожало, сверху посыпалась каменная крошка и в одно мгновение четверо человек просто затянуло в открывающийся тёмный провал. Куда там защитные техники, даже пискнуть не успели. Снаружи остался только припаркованный джип.
Только с третьей попытки удалось зажечь магическую свечу, сфера болталась чуть впереди ребят, и чуть погодя по мысленной команде Лары полетела вперёд, освещая длинный коридор. То тут, то там виднелась паутина, небольшие сталактиты, да были слышны попискивания летучих мышей.
— Вот тебе и квест…
— Ден, ты струсил? Что, кишка тонка?
— Лена, прекрати, у самой голос дрожит.
— Ничего не дрожит, это от сквозняка!
— Стоп, а и вправду потянуло. Так, держимся друг за другом, ступаем аккуратно. Активируйте защиту, — скомандовал Макс.
Следующие двадцать минут, они двигались вглубь пещеры маленькими шажочками.
Пока в один миг в их защиту не стали биться огромные щупальца. Если бы не отсутствие воды, можно было подумать, что на них напал гигантский осьминог. Сначала удары были осторожные, изучающие.
— Кто ты? — хриплым от страха голосом прокричал Макс.
— Где ты? Покажись!
— Это же не по-настоящему, это квест, ребят. Мы проиграем, и всё. Нас выпустят, никто не будет нас жрать.
Щупальца стали обвиваться вокруг ребят, сдавливая купол. С громким хлопком защита пала. Развернулись боевые скрипты и первой не повезло в панике отступиться Лене. Упав, она дико закричала. Щупальца же, обвив ее ногу стали тащить в темноту, где загорелись два больших янтарных глаза.
В сторону чудовища полетели боевые заклинания. Опустошая резерв, ребята пытались отбить Лену, но всё было тщетно: как только извивающаяся и кричащая Лена скрылась в темноте, что-то оглушительно хрустнуло и смолкло, а ещё спустя пару минут к ним потекла небольшая струйка крови…
Глава 1
Сибирская Тайга. Наши дни
Проснувшись в холодном поту, Ник рывком сел на кровати. Сердце колотилось, выпрыгивая в пятки. Снова этот сон, а сон ли…
Последний раз его накрыло, когда он летел над Сибирской тайгой.
Резкая вспышка и наступившая темнота, давившая на виски, сжимала голову ледяным обручем. И снова тот же голос. Женский, обречённый… страшно…
И ещё больше непонятно. Это не ментальная атака, не происки шаманов — он проверял. Да, талисман бы сразу развернул защиту. Тогда Ник потерял управление и если бы не успешно развёрнутый скрипт, уже кормил бы медведей.
Последние две недели пролетели как безумные. Спать было невозможно, работать тоже. Любые манипуляции могли дать сбой и привести к ужасным последствиям, где масштаб падения тунгусского метеорита покажется песчинкой. Приходилось всегда быть сосредоточенным, секундное расслабление, и голос мучал, просил о помощи. Вспышки боли уже почти не чувствовались, темнота затягивала. А после крика девушки, внутри что-то надрывалось.
Ник пробовал установить контакт, спрашивал, кричал, умолял. Пробовал отследить, откуда может идти воздействие, но всё было тщетно. Пытался забыться в вине, но алкоголь не берёт одарённых. Ящик выпитых бутылок пару часов затишья и дико раздирающий крик в ушах.
«Не, друг, так ты долго не протянешь, — отдышавшись и сняв прилипшую к спине футболку, смотрел на себя в зеркало Ник. Глаза начинали впадать, скулы заострились, недельная щетина дополняла картину маслом. Приплыли… — Нужно что-то делать…»
Резкий дребезжащий звук ударил по голове кувалдой, заставив зажмуриться…
Граф Григорий Иванович Шелихов отличался от того образа, что создали вокруг него пиарщики. Деловой человек, филантроп, держащий себя в тонусе сорока-пятидесятилетний мужчина, владеющий полным кругом силы, меняющий направление ветра. Но это всё там, за стенами поместья, в каменных джунглях, где каждый норовит поставить подножку, заискивающе улыбаясь. Но тут же ему спокойно, в своём малом рабочем кабинете, где дубовая столешница, удобное кресло, книжные полки вдоль стен с небольшими секретами. Если выдвинуть томик «Гоголя», то в образовавшейся нише можно нащупать пузатый графин с коньяком, пару бокалов и распечатанную плитку шоколада.
Ну а томик Плутарха хранит секрет, который не доверишь даже бумаге, увы…
Мужчина сидел с полузакрытыми глазами, навалившаяся усталость была ему не свойственна, но уж очень ко времени: столько сил, столько ресурсов было вложено, лишь бы всё пошло по плану.
Привычным движением руки он открыл нижний ящик стола и достал фото рамку. Улыбающаяся женщина нежно смотрела на него с фотографии.
Прошло почти семь лет, но он не забыл, никогда не забудет. Да, по закону императрицы Шелихов обязан был привести в дом ещё одну жену, чтобы не прерывать род, и он привел.
На балу у Татищевых, в стайке щебечущих девиц, на него смотрели большие изумрудные глаза. Как бы выразилась сейчас молодежь, «граф поплыл». Весь вечер лихо вальсировал с прелестницей, делая недвусмысленные намёки всему дворянскому сообществу. Да так, что на Рождество был официально представлен родителям будущей супруги.
Валентина, урождённая Ростова, быстро освоилась в роли жены. Несмотря на юность, стальной хваткой держала прислугу и обхаживала мужа, не забывая приласкать сына от первого брака и блистать на балах. И очень скоро сама подарила Григорию Ивановичу второго наследника.
Жизнь текла размеренно. Изредка, выкидывая коленца, взрослел Николай, старший сын. Опора и надежда, как предполагалось. Но вздорный характер мальчишка стал проявлять не ко времени. Стоило графу уехать в очередную экспедицию, как отпрыск подписывался под любой авантюрой и планомерно разносил Петербург, показывая всё на что способен наследник дворянской фамилии. Драки, разбитые машины: в одночасье примерный и спокойный юноша взрывался всё больше превращаясь в озлобленного зверёныша. Подшивка газет, как напоминание, за прошлый год желтела в том же ящике.
— Ты уже знаешь? — предательский звонок застал Ника, лежавшего на скомканной постели. Хрипло дыша, он дотянулся до телефона, трубка мерзко обожгла ухо холодным пластиком. Брр…
— Да.
— Что собираешься делать?
— То, что хотел отец.
— Но сейчас всё поменялось и не факт, что родовой алтарь примет твоего брата…
— Официально я не наследник. Вычеркнут.
— Но…
— Когда похороны?
— Через три дня. Я пришлю за тобой вертушку.
— Отбой…
Расположение алтаря каждый род выбирал сам. Всё зависло от стихии. Кто-то спускался в глубокие подвалы, или создавал огненные сферы. Были и такие, кто погружался на дно больших аквариумов — комнат или озёр, у Шелиховых родовой алтарь располагался на маяке, в перекрестии воздушных потоков. Григорий Иванович стоял перед воздушной сферой: раскинув руки, напитывался растраченной энергией.
Он всё ещё не мог успокоиться: внутри него клокотала и бушевала стихия. Когда графу сообщили о дуэли сына, он сорвался.
— Господин, звонят из зимнего: интересуются, всё ли в порядке, — голос помощника вывел из задумчивости. — Все рейсы отменили, сообщив о штормовом предупреждении магического характера.
— Передай, пусть дальше летают, — сквозь зубы произнёс Григорий Иванович, беря под контроль бушующую стихию. — Когда сын подъедет, веди сразу ко мне, — и, не оборачиваясь, стал смотреть на заходящее солнце.
Вереница из трёх автомобилей представительского класса подъехала к маяку. Встречный ветер разметал полы пальто, в которое кутался вылезший из первой машины мальчишка семнадцати лет.
Его бледное лицо вздёрнулось вверх: туда, где бушевал ветер. Игнорируя пасы отцовского помощника, кинувшегося к нему, стал подниматься по ступеням.
На площадке рядом с алтарём ветер, перестав, сшибать с ног, перехватывая дыхание, стих. Остановился и Ник, упёршись взглядом в широкую спину своего отца.
Он уже сотню раз пожалел, что поддался на слабо барона Гордеева, что ввязался в драку. Потом несостоявшаяся дуэль, смазанные воспоминания. Полицейские, которым кто-то сообщил.
Да, вызывая на дуэль, он знал о запрете императрицы. Но обстоятельства… Небольшая допросная седьмого отдела.
«Нельзя, нельзя вечно всё валить на обстоятельства», — стал снова закипать, кулаки непроизвольно сжались.
Резким движением отец развернулся, сделал пас рукой, и Ник с силой грохнулся на колени. В какой-то момент в лице отца, сурового и непроницаемого, проступило удивление, встретившись взглядом с сыном, но только на мгновение.
Завершив руну отречения, всё так же, не сказав ни слова, он отступил, всем своим видом показывая, что больше никого не держит.
Ника захлестнула обида: ком, застрявший в горле, душил, не давал произнести ни слова. А нужны ли они, слова, вот так просто, без пафоса и длинных речей, без возможности оправдаться?
Ник сначала шёл, потом, спотыкаясь, перешёл на бег. Резко остановившись перед выходом, утерев лицо рукавом пальто, вышел.
Григорий Иванович всё так же стоял и смотрел вниз. Лицо более не выражало злости или огорчения, задумчивости. Ранее поселившееся зерно подозрения, отныне проросло.
Подождав, пока все три машины развернутся и, выстроившись в колонну, двинутся в обратный путь, бросил в пустоту.
— Проследи.
А пустоту ли? Откликаясь на его слова, воздух зашевелился, и на свет появилась фигура в беретке и изумрудном килте.
— И смени одежду, — фигура подёрнулась дымкой, и облачившись в чёрный деловой костюм и затянутым галстуком, растворилась в воздухе.
Звук приближающегося вертолёта встревожил птиц на ближайших деревьях. Где-то грустно прокричал лось, и прекратилась работа бобра на плотине.
Ник вышел на крыльцо дома и, приложив руку козырьком к глазам, посмотрел на кружащий вертолет, лопастями разгоняющий утренний туман.
Заскрежетала волна рации, кто-то настроился на его волну.
— Ник, приём…это Филин… пш… не можем найти площадку пш… ты слышишь…
Ник вытащил рацию с пояса и нажал на кнопку.
— Приём, Филин, я вас вижу и слышу. В километре на северо-восток есть поляна.
Поделиться книгой: