Без пощады 3

- Плевать – уверенно повторил Сальвати – Дознаватели явились сюда не за Вертинским. Им был нужен Лурье и еще кто-то. Да пусть ищут! Пусть выгрызут пару кусков городской плоти – плевать! Как только они получат от нас все, что хотели – они запрыгнут в долбанный крейсер и умотают отсюда. И вот тогда я разберусь с мятежом за сутки, после чего загоню туда чистильщиков с давно простаивающими мобильными крематориями… Ты меня знаешь, Томас…

- Знаю…

- Продолжаем им улыбаться и оказываться содействие. Продолжаем терпеливо ждать. А в окраинном секторе – переговоры! Затяжные!

- Так и сделаем – воодушевленный хорошими новостями Виккерсон пару раз кивнул – Да… так и сделаем… но вот чего я не могу понять, Виттори… ты только пойми меня правильно…

- Лурье? Почему я ничего не знал о Лурье и его так заинтересовавших дознавателей делах?

- Да… мы ведь всегда знали… о каждом…

- Знали – кивнул помрачневший Сальвати – Я уже отдал приказ уточнить и мне даже пришел ответ. Никто нихрена не знает… Этот ублюдок проворачивал свои дела прямо у нас под носом, а мы нихрена не знали… Я найду самых ленивых из дока, где базировался Лурье и заставлю их сожрать собственные кишки – как урок остальным. Теперь уже поделать нечего – нам придется ждать.

- Вертинский может заявить о себе раньше… и заявит он как всегда громко…

- Судя по записям он поймал животом целую очередь. Он тварь живучая, но какое-то время ему отлежаться придется – в одной из своих темных нор. А сейчас каждый день играет в нашу пользу. Пусть мальчишка выздоравливает – а когда выползет наружу, я поймаю эту крысу и прикончу ее лично… Налей-ка мне еще водки, Томас… у нас наконец-то хороший день – стоит его отпраздновать. И себе налей.

- Конечно, Виттори – заулыбался окончательно успокоившийся губернатор – Конечно…

Уже от бара он спросил вдруг у потолка:

- Умник! А ты случаем не знаешь, где сейчас находится Нортис Вертинский?

Голос управляющего городом ИскИна ответил незамедлительно:

- Не обладаю данной информацией о точном местонахождении Вертинского, губернатор Виккерсон. К сожалению.

- А не врешь? – чуть пьяно осведомился губернатор.

- Последние записи с полицейской техники свидетельствуют, что объект Вертинский находится в двенадцатом секторе. Учитывая его состояние и отсутствие известных сообщников, я могу провести анализ и обозначить на карте сектора зону, где может скрываться…

- Не надо – буркнул Виккерсон, с бокалами в руках шагая к окну – Разберемся и без тебя. Свободен, Умник.

- Благодарю вас, сэр… Как вы считаете – следует ли мне исключить капитана Ника Лурье из списков…

- Из всех списков! – буркнул Сальвати – Удалить все допуски для него, для его команды и его корабля. Полный запрет для их возвращения. Мы проявляем максимальную лояльность Службе Дознавателей и не принимаем арестованных ею граждан, пока не поступит соответствующего разрешения. Понял, Умник? Мы законопослушны.

- Да, сэр. Принято к исполнению. Мы законопослушны…

15.

Судьбой и местонахождением Нортиса Вертинского интересовалось не только правление Астероид-Сити.

В набитом аппаратурой оперативном центре дознавателей над этим работало звено из четверых сотрудников, не отрывавших глаз от экранов, отрывисто переговаривавшихся и осторожно ведущих несколько дронов пауков по стенам и потолку охваченного мятежом «внешнего» сектора. Была проделана огромная работа по поиску террориста живого или мертвого, но результатов она пока что не дала. Однако дознаватели в принципе не умели сдаваться и упорный поиск продолжался.

Вертинский исчез.

Учинил резню и исчез.

В других секторах, где по улицам-коридорам шагали втрое усиленные полицейские патрули, а двойки безопасников рыскали по переулкам подобно голодным волкам, во многих полутемных комнатушках не отрывали взглядов от браскомов и терминалов, тоже выискивая любые крохи информации о Нортисе Вертинском. И если во внешнем секторе его называли террористом или просто Вертинским, то во внутренней информационной сети города его все чаще начали называть Киборг-Мятежник. Появились размытые фотографии, обрывочные видео и все то, что обычно никогда не должно было появиться в общем доступе, но почему-то появилось. Вся новая масса информации обрушилась на официально продвигаемую и вполне правдивую версию городского правления о Нортисе как о устроившем взрыв террористе и солидно разбавила и осветлила ее. Зазвучали первые осторожные версии о кровавой вендетте, о прямой причастности полицейских к давнему и оставшемуся нераскрытым массовому убийству, о том, что Вертинский был вынужден устроить тот взрыв… версий становилось все больше и они все быстрее становились откровенными выдумками. Спустя сутки все жилые секторы Астероид-Сити были заняты обсасыванием вдруг всплывшей и абсолютно безумной версии, представляющей Нортиса Вертинского как киборга работающего на Службу Дознавателей – он убивает и взрывает тех, на кого укажут, а в обмен получит имена тех, кто убил его семью. Да версия безумна… но она благодатно легла на заранее подготовленную богатую почву – ведь люди всегда жадно верят самому невероятному, отметая логичные версии и сам принцип бритвы Оккама. И эти уверовавшие продолжали уже не только искать любые упоминания о Нортисе, но и выдумывать их, попутно генерируя десятки изображений, показывающих Вертинского во всей кровавой красе, карающего «нулей» и продажных копов. Огромный информационный ком продолжал разбухать…

Но сам Вертинский исчез. Учинил резню и исчез. И это только добавило ему таинственности. Как сказали бы умелые продюсеры – это идеальный ход для нагнетания внимания к своей персоне. Главное потом появиться как можно внезапней и громче…

С того момента как в сети вдруг оказалась нарезка видео из кровавых свершений Нортиса Вертинского, безразличных к его судьбе в городе не осталось. На многих форумах начали принимать ставки на то, как скоро Вертинский снова даст о себе знать и на то, постараются копы его арестовать или же прикончить при задержании…

16.

Стандартная банка консервированной ветчины «Свиная Камбузная» разрабатывалась под нужды корабельных коков и вмещала в себя три килограмма пищевой массы с «ароматом настоящего мяса». Питательно, достаточно дешево и одна такая банка уходит за один раз, если за обеденным столом собирается вся команда какого-нибудь внутрисистемного шахтерского корабля.

Большому Брату помощь с ветчиной не требовалась – отодрав жестяную крышку, он торопливо нарезал массу крупными кусками и принялся ее жадно пожирать. Чтобы склизкие куски проскакивали в глотку не так быстро, он заедал ветчину пригоршнями мелких шоколадных печений с малиновой отдушкой. Навалившись на высокий верстак, он придавил задницей корпус разобранного движка от грузовой платформы и, слепо глядя в стоящий перед ним планшет с новостями, то и дело опускал глаза на экран своего браскома. Не увидев ничего нового, он хрюкал, с хрустом сжирал очередную порцию дешевой жратвы, облизывал толстый палец и с яростью тыкал им в браском, вызывая очередного «нужного» человека из более чем обширного списка своих контактов. Обычно каждый из них откликался мгновенно – днем, ночью, во время сна или секса, но откликались на звонок они всегда, а голоса их звучали так вежливо, будто им позвонил президент процветающей крупной компании, а не лидер банды «нулей». Еще вчера они были рады выйти на связь и вежливо поинтересоваться чем они могут помочь Большому Брату. Но вот уже как несколько часов ни один из них не отвечал на повторяющиеся звонки ББ.

Его списали…

Взопревший от духоты и неудобного положения своей огромной туши ББ утер мокрое лицо и вытер ладонь о насквозь промокшую огромную футболку. Корсет вспомогательного экзоскелета немилосердно натирал, но без его помощи толстяк не смог даже толком пошевелиться.

Его списали… конец…

Да иного и быть не могло – как только «нули» хлестнули автоматными очередями по полицейским, он превратился в обреченного и уже приговоренного изгоя. Ладно если бы его самого там не было – можно было бы списать все на наркоту и невоздержанность рядовых «нулей», затем показательно и жестоко казнить половину, а других сдать обозленным копам, чтобы те тоже могли отвести душу в пытках. Но он сам был среди стрелявших и тоже палил с обоих стволов…

Сейчас они находились в старом ангаре, переоборудованным под один из многочисленных тайных складов с продовольствием. Бунты и серьезные проблемы во «внешнем» секторе случались редко, но все же случались. И на случай полной блокады предусмотрительный ББ приказал создать несколько складов и набить их баллонами с кислородом, питьевой водой, медикаментами, жратвой, алкоголем и, само собой, с большим запасом оружия. Пара таких складов могла обеспечить всем необходимым всю банду «нулей» сроком на пару недель. Сюда, в самый дальний склад, подальше от одиннадцатого сектора и его шлюзов, через которые входят полицейские силы, он и привел остатки выживших бойцов, велев подтягиваться сюда же и остаткам подкрепления. Когда долбанные копы явятся за его кровью – а они явятся! – они дадут им жесткий ответ!

Ни один из контактов не отвечал…

Его списали…

- Это ведь была подстава – пробормотал ББ и удивленно моргнул, поняв, насколько жалобно прозвучал его голос.

Молчали не только люди из власти. Молчали и те, кто управлял доками и шлюзами – а значит ему не вырваться за пределы Астероид-Сити. Он как крыса в большой стальной банке… мечется туда-сюда, скалит зубы, но понимает, что это конец…

Его списали…

Браском пискнул…

Едва не подавившись, Большой Брат выплюнул полупережеванную массу ветчины и шоколадных печений, торопливо поднес браском ближе к глазам.

Ого…

Ему написал один из очень особых контактов. Один из правления седьмого сектора – серый, но влиятельный человечек, которого часто использовали в роли посредника в тех случаях, когда небо желало донести свои желания до грязи…

Послание было лаконичным и ёмким: «Жить хочешь?».

Подумав, ББ облизал грязные губы и ответил еще короче: «Очень».

Затаив дыхание, он ждал, а его жирная туша продолжала колыхаться от нервных спазмов экзоскелета, считывающего нервные импульсы огромного тела. Большому Брату хотелось вскочить и начать носиться по заставленному стеллажами складу, снося все на своем пути. Но он сидел неподвижно и ждал ответа. Этого же ждали и остальные «нули», занявшие место около входа, где теперь воняло дерьмом, кровью и медикаментами. Раненых много и часть из них уже умерла…

Браском пискнул снова и на этот раз послание было куда содержательней.

«Нортис Вертинский. Найди и убей».

Часто закивав, ликующий Большой Брат торопливо пробормотал в экран, зная, что анализатор распознает голос и переведет в текст: «Найду и убью. Отрежу ему башку и отправлю как доказательство куда надо!».

«Хорошо. Сделай быстро».

- Он сдохнет в муках! – пообещал рычащий ББ.

«Нет. Просто убей. Быстро. Голову доставь. И будешь прощен. Не справишься – умрешь сам».

«Я понял».

«Чтобы ты жил, Нортис Вертинский должен умереть».

«Да».

«Приступай».

Экран браскома мигнул и переписка исчезла бесследно. Посидев с минуту неподвижно, ББ повернулся к тревожно напрягшимся бойцам и прорычал:

- Подъем, парни! У нас есть работа!

17.

Вертинский снова находился на грани жизни и смерти.

Трудно даже подсчитать в какой уже раз его изуродованный организм изо всех сил цеплялся за право на существование. Но теперь у него было чуть больше шансов – благодаря не слишком умелому, но старательному медицинскому уходу.

Он лежал на положенных поверх теплых труб пластиковых матах у стены высокого и узкого технического коридора, выглядящего также, как и сотни других отсеченных переборками и бетонными стенами аппендиксов гниющего Астероид-Сити. Но это пространство, будто венами и артериями, пронизанное стальными и пластиковыми трубами помещение отличалось от обычного застенного крысятника.

Никаких крыс и их дерьма, никаких протечек, что в свою очередь избавило от луж, влажности и вони. Не слишком ровный пол чисто выметен, на тянущихся вдоль стен и под потолком трубах стоят пластиковые контейнеры, рядом лежат туго перетянутые одеяла, подушки и самодельные гамаки с крюками – накинь такие на любые держатели и постель готова. Монолитная стена с одной стороны, опущенная стальная переборка с другой и запертая на засов железная небольшая дверь с третьей обеспечивали приватность и защищенность этого уголка, а пара свисающих с потолка светильников, незаконно врезанных в электролинию, обеспечивали достаточное освещение. Пара проводов тянулась и к старому служебному монитору из тех, что многократно отработали свой ресурс, были не раз отремонтировали и наконец списаны. На экране беззвучно что-то бубнила улыбающаяся голова лживого местного диктора, как всегда вещающего лишь о хорошем. Бесплатное вечное тепло исходило от труб, а его излишки уходили в узкую вентиляционную щель, забранную мелкой решеткой. Тут было душновато, но любой из обитающих во внешнем секторе нищих бедолаг продал бы душу за право жить здесь.

Нажав рычаг очистки, молодой парень в потрепанной униформе докового рабочего поднялся с ящика переносного туалета, натянул штаны, сделал пару шагов и уселся на трубу рядом с коротко стриженной светловолосой девушкой. Зеленые узоры татуировок покрывали все видимое пространство ее тела, уходя за красный воротник старого серого комбинезона и вновь выбегая из рукавов, чтобы испятнать кисти свисающих с коленей рук. Девушка неотрывно смотрела на замершего в медикаментозной коме Нортиса Вертинского. По ее левой щеке медленно сползала одинокая слеза. Сердито стерев ее, она зло фыркнула и потянулась поправить одну из двух уходящих в израненное тело допотопных капельниц и нескольких идущих от стоящего на полу блока трубок. Сползшее тонкое одеяло полностью открыло мертвенно бледное тело Нортиса с залитыми медицинским клеем ранами от игл. По выступившим под кожей ребрам тянулась паутина кровеносных сосудов, выглядящих как сжавшаяся вокруг жертвы темная паутина, вполне гармонирующая со шрамами, частыми пятнами кровоподтеков и буграми вспухших ссадин. Там, где живая плоть соединялась со сталью протезов, кожа почернела, а из проделанных тонких разрезов сочилась медленно стекающая на подложенные тампоны мутная гнойная жижа с красными вкраплениями. Из груди и живота выходили провода, тянущиеся к опутанному кабелями попискивающему блоку, что в свою очередь был соединен с выключенным сейчас планшетом. Еще по проводу было подсоединено к каждому из протезов Вертинского.

- Не тело, а сплошная рана – тихо обронил парень, доставая из стоящего у ноги небольшого рюкзака старый помятый термос – Его будто стальными прутьями хлестали…

- Рана? – девушка покачала головой – По сравнению с тем, что творится там внутри это просто мелочи – активировав планшет, она оценила постоянно обновляющуюся информацию и снова погасила экран – Это кошмар. Честно говоря, я не понимаю почему он еще жив. Сепсис, внутреннее кровотечение, разлив в брюшную полость из почечного импланта, распространяющаяся инфекционная гангрена…

- Вонь та еще – согласился парень, разливая горячий напиток по пластиковым стаканчикам.

- И все это на фоне общего истощения организма и разлаженной работе отработавших свое имплантатов.

- Этот парень набит одним ржавым мусором – снова кивнул ее собеседник – Мне пришлось нехило постараться, чтобы все это снова заработало и хоть немного в унисон, а не во вред друг другу. А до этого у него там внутри считай шла война…

Девушка его словно не услышала, продолжая перечислять:

- Непроходимость кишечника в начальной стадии, убитый желудок, системный отказ внутренних органов, большая кровопотеря… и при всем этом бешеная сопротивляемость смерти.

- А есть такой медицинский термин?

- Нет – она снова покачала головой – Такого термина нет. Но Вертинский, похоже, его придумал… Он просто не хочет умирать. Более того! Он даже не хочет засыпать! Мне пришлось удвоить дозировку средств, чтобы удержать его в спящем состоянии. Если убавлю подачу лекарств – он мгновенно очнется и придет в движение.

- Или скорее включится – хмыкнул парень – Пытаюсь тут оценить процент его киборгизации, и он велик…

- Посмотри на его лицо – попросила девушка – Просто посмотри.

Привстав, он подался вперед и вгляделся. Где-то через минуту удивленно присвистнул и, усаживаясь обратно, спросил:

- И давно это началось?

- Двадцать две минуты назад. Я опять чуть усилила приток седативного. Он… он буквально рвется наружу.

Истощенное лицо Вертинского с торчащими окулярами глазных имплантов, больше не было неподвижным. Лицо нервно подергивалось и гримасничало, под кожей вздувались желваки, на висках пульсировали вены – киборг силился преодолеть химическое усыпление, пытался прорваться обратно в реальный мир. Протезы были обездвижены, но живая рука подрагивала, пальцы пытались то согнуться, то ухватиться за что-то.

- Невероятно – подытожила девушка и несколько раз коснулась экрана планшета, отправляя в тело пациента еще одну порцию лекарств – Мы чистим ему кровь и чем меньше в ней токсинов, тем быстрее он приходит в себя. Приготовь еще один пакет внутривенного питания, Майк.

Кивнув, Майк встал и подошел к контейнеру на сто двадцать литров из толстого зеленого пластика – такие безликие ящики с плотно прилегающими крышками многими столетиями пользуются заслуженной любовью по всему обжитому космосу за свою прочность и вместительность. Пощелкав запорами, он аккуратно достал нужный пакет, вернулся и прикрепил его на свободный пластиковый крючок. Дождавшись, когда предыдущая емкость опустеет, проделал нехитрую манипуляцию и в вены киборга возобновился поток питательных веществ. Все эти заботы не мешали явно скучающему Майку размышлять вслух:

- Ты ведь понимаешь, Дана – он не остановимся. Мы сейчас его подлечим, починим, кое-что заменим, когда придет мистер Стэйлз, но что толку? Как только это чудище встанет на стальные ноги – он не начнет налаживать свою жизнь. Нет. Он снова начнет убивать. Мы ведь вместе смотрели все эти видео. До того, как я обездвижил его внешние импланты и отключил глаза, мне казалось, что я сижу рядом с готовой вот-вот рвануть бомбой. Так себе ощущение, знаешь ли. А ведь я не из трусливых – ты знаешь мою историю.

- Просто вы разные – тихо сказала Дана – Вы очень разные, Майк. Ты, как и я, просто человек с нелегкой судьбой. А он… он воин.

- А я нет? Я знаешь ли занимаюсь с тяжестями каждый день. Грушу бью!

- Ты – нет. Ты созидатель. Техник, электронщик. Мечтатель. Любящий меня мой ненаглядный смешливый парень – девушка улыбнулась и на ее щеках появились милые ямочки – Ты хорош во многих вещах, Майк. А он… он фанатично следует лишь одной дорогой и не думает о цене. Он мститель на кровавом пути вендетты. Он воин.

- Он мститель – Майк посерьезнел и передернул плечами – Мрак тот еще приключился с его семьей. Мои то предки померли от дешевого бухла, проевшего их кишки и мозги. Лупили меня жутко, воровать заставляли. Но я хотя бы рос на улице, а не в той крысоловке с названием детдом… К тому же нас с тобой нашли, дали шанс, показали иной путь. Нам дали светлую мечту, и мы к ней идем. Скоро уже день Х и мы наконец покинем это проклятое место навсегда. Антей почти готов…

- Тише! – девушка сердито шикнула – Об этом нельзя вслух!

- Ну да… но я все равно не понимаю зачем нам велели привести его в порядок. Мы тратим драгоценные ресурсы на мясника.

- Нам их компенсируют.

- Может у старших какие-то планы на Вертинского?

Дана покачала головой и уверенно ответила:

- Нет. Нам такой просто не нужен на борту.

- Он умеет сражаться.

- Не умеет. Джонас оценивал его боевые умения. И оценил их крайне низко. Хотя мы и сами это видели в том видео с последней его боевой стычкой с копами. Вертинский – мясник самоучка. К тому же его невозможно контролировать. Нет… думаю, ты сам знаешь кто, просто воспользовался нашими возможностями, чтобы привести Вертинского в порядок и… оставить его здесь. Не зря же нам приказали убрать из этого убежища все лишнее, оставив лишь необходимое сроком на пару дней.

- А ведь он не копов атаковал, а лишь одного из них… самого знаменитого. Киборг атаковал старшего лейтенанта Линдреса…

- Тихо!