Помоги проекту - поделись книгой:
Вертинский… парень ничего не забыл. И понятно, что в его списке не только Джоржди. Там и остальные. Но как он их нашел? Как опознал? По лицам? Да, может быть, тогда они не были в масках, называли свои прозвища, многие из которых связаны с внешностью или настоящими именами. Лица с возрастом хоть и меняются, но не настолько.
В любом случае ясно, что пацан мыслит логично, обладает навыками, целеустремлен, сумел уйти от наказания и сейчас скрывается непонятно где. Но сектор известен – Вертинский в двенадцатом секторе. И как раз туда он сейчас и направляется на подавление внезапно вспыхнувшего бунта.
Надо действовать.
Заставив себя пошевелиться, Линдро достал из сумки гибкий планшет, разложил на коленях, углубился в изучение последних новостей. Зажатый между «Сдерживателями» полицейский кар ввез его во внешний сектор и не останавливаясь двинулся дальше – отряд двигался к ближайшему участку, расположенному на краю небольшой площади и бывшего сквера. Эта часть сектора пока не охвачена мятежом. На площади легко разместится техника, откуда разделившиеся силы двинутся на блокировку коридоров. Главное отсечь заразу. А затем уже выдавить ее к окраинам и там быстро и жестко разобраться с ней. Единственная проблема – федеральные дознаватели. Придется действовать не так жестко, как его предшественники.
Но Вертинский…
Лейтенант изучал новости. Впитывал каждую строчку. Он еще не знал, что в инфо-сети появилось его фотография. Но не та, где он уверенно и безмятежно улыбается. А та, где запечатлено его испуганное и растерянное лицо – выглядящее так, будто ему только что объявили скверный медицинский диагноз. Что-то вроде: «У вас неизлечимая болезнь, мистер. Жить будете очень недолго и умрете в муках».
72.
Грязное полуобнаженное тело резко дернулось, распрямилось. Скрипнувшая стальная рука уперлась в пол, приподняла верхнюю часть туловища владельца. Искусственные ноги, прочерчивая полосы в покрытом засохшей кровью и гноем полу согнулись, уперлись подошвами в колено трубы. Сквозь упавшие на лицо спутанные пряди волос мертво глянули глазные имплантаты. Рост скривился в беззвучном вскрике. Живая, слепленная из плоти и крови левая рука потянулась к тубе с водой, но обессиленно упала. Попыталась снова, но опять потерпела неудачу. В дело вступил протез правой руки, легко дотянувшийся, сдавивший пластик и поднявший тубу к жадно раскрывшему рту. Он выпил воду до капли, отбросил опустевшую тубу, окинул пространство ниши коротким взглядом, механически поводя головой, проглотил несколько таблеток и затих. Но голова не упала на грудь. Истощенный лихорадкой киборг очнулся и больше не собирался впадать в забытье.
Чертова болезнь, что еще раз доказала насколько несовершенно столь уязвимое ко всему живое тело. Если бы не сталь в руке и ногах, он бы даже не смог приподняться и напиться. Но ничего. Немного воды, немного еды, немного лекарств. Он дождется, когда истосковавшееся по живительной воде тело впитает влагу, когда будет выведена хотя бы часть токсинов и хоть немного утихнет чудовищная головная боль. Затем он встанет и двинется в путь. И плевать на боль и слабость – он заставит тело подчиниться. Он встанет и пойдет.
73.
- Сэр – лейтенант уважительно склонил голову, приветствуя появившегося на экране мужчину.
- Как дела, Мишель? – глава внутренней службы безопасности Виттори Сальвати смотрел на лейтенанта с той же едва заметной теплотой, что и все прошлые годы – Справишься?
- Обязательно, сэр – незамедлительно ответил лейтенант, прекрасно понявший истинную цель звонка – Я разберусь.
Заглянувший ему в глаза Сальвати удовлетворенно кивнул. Да, его поняли правильно. Сказав на прощание пару теплых слов, глава безов отключился. Произнесено было мало. А понято многое.
В невинном внешне разговоре двух лиц, заинтересованных в разрешении взрывной ситуации во внешнем секторе – а кто нет? – был задан конкретный вопрос и получен конкретный ответ.
«Ты разберешься с Нортисом Вертинским?».
«Да, сэр. Обязательно».
Сейчас ни у кого нет большей власти в двенадцатом секторе чем у главы специальных полицейских сил лейтенанта Мишеля Линдреса. Его слово здесь – закон. И среди его людей найдется несколько парней умеющих метко стрелять и не задавать при этом вопросов.
Да, лейтенанту так и хотелось сказать во время разговора: «Я же говорил!». Но он сдержался. Время мальчишеских забав и проказ прошло. И Линдро прекрасно понимал – устранение Нортиса не только окончательно спрячет концы в воду, но и послужит небольшим трамплином для его карьеры. Виттори Сальвати из тех людей, кто не забывает об оказанных ему услугах.
Покинув салон машины, Линдро оказался на небольшой площади забитой техникой и копами ожидающими приказов. И они их получат. Короткие четкие приказы последовали один за другим.
Разбитые на мобильные группы подкрепленными одним-двумя «Сдерживателями» копы начали растекаться по коридорам. Деловая гудящая суета благотворно подействовала на грудящихся здесь же местных обитателей, не желающих принимать участия в беспорядках. Они пытались уйти в одиннадцатый сектор, но туда их никто не собирался пускать, и они остались у границы двух миров. Их снабдили одеялами, едой, медикаментами. Установили несколько больших экранов и врубили популярный местный сериал.
Распределив большую часть сил по заданным позициям, Линдро взглянул на браском. У него в запасе полчаса – до того, как группы достигнут точек назначения и дадут сигнал о готовности приступить к операции. За это время он успеет отдать особое распоряжение верным прикормленным копам, собранным его приказом в одну ударную группу. Но сначала общение с прессой.
Глядя на свое отражение в стекле машины, лейтенант сменил несколько улыбок одна за другой, пока не остановился на той, что выражала железобетонную уверенность в себе и при этом показывала его легкую обеспокоенность. Не стоит казаться крутым ковбоем с наплевательским отношением ко всему – общественность не любит таких. Поправив галстук, Мишель Линдрес зашагал через площадь, проложив курс так, что он обязательно пройдет рядом с прибывшими журналистами – а те ни за что не дадут главе специального отряда пройти мимо.
- Лейтенант Линдрес! – первой к нему бросилась шатенка с почти совершенным кукольным лицом и огромными глазами никак не могущими быть произведением природы – Пару слов каналу «Крайм Пять»! Прошу вас! Пару слов!
- Если только пару – еще шире улыбнулся Линдро.
74.
Сложившаяся во внешнем секторе ситуация населением воспринималась по-разному – в зависимости от их сектора проживания. Чем ближе к двенадцатому сектору – тем больше тревожной правды просачивалось через перекрытые шлюзы. Чем дальше от источника проблем, чем ближе к центральным секторам – тем меньше ужасной правды и тем больше сладкой лжи. Привилегированные жители четвертого и третьего сектора лишь краем уха слышали о небольших проблемах с бродягами в какой-то части внешнего сектора, не желающими работать и зарабатывать себе на жизнь. Полиция считай уладила проблему, послушайте лучше новый музыкальный хит этой недели…
Одним словом, половина жителей воспринимала случившееся как большую беду, другие оценивали, как небольшую проблему. На самом деле происходящее являлось большой кучей дерьма неумело обмазанной патокой и украшенной вишенками, в жалкой попытке скрыть истинные масштабы происходящего. Но получившийся уродливый торт так сильно попахивал дерьмом, что его вонь медленно докатывалась даже до самых благополучных и безмятежных секторов Астероид-сити. Город наполнялся тревожными слухами. Но даже преувеличенные слухи были детским лепетом по сравнению с реальным ужасом, творящимся во внешнем секторе.
75.
Упираясь стальной рукой в стену, все еще неуверенно стоя на подрагивающих искусственных ногах, Нортис внимательно рассматривал небольшой участок коридора. Сканировал визорами стены и потолок. Вверху щель аварийного дверного отсекателя. На полу и стенах глубокие царапины. Кое-где пятна дорогой смазки – очень качественной и дорогой, такая не по карману даже обеспеченным людям. Уж в этом Нортис разбирался. А еще он мог сопоставить увиденные части в единое целое. И если его еще болящая голова не ошибается, то здесь произошел странный инцидент. На небольшого шагающего дрона упала аварийная переборка, придавила его к полу, буквально расплющила. Дрон пытался выбраться, но не преуспел. Осторожно наклонившись, Вертинский подобрал с пола небольшой кусок композитного материала, покрутил его в пальцах. Он держал в руке кусок многослойной обшивки корпуса – тонкая стальная сетка покрыта двумя типами пластика. Ему уже приходилось видеть и даже щупать подобный корпус. Аварийная переборка раздавила паука-разведчика федеральных дознавателей. Когда дрон был уничтожен, дверь поднялась, после чего кто-то достаточно мощный, подобрал остатки паука и унес.
Позади, метрах в двадцати, он обнаружил еще одно место схватки. Там столкнулось два сильных и решительно настроенных робота. Бой шел с использованием стальных захватов и высокотемпературного огня. И вновь следы попытались убрать. Однако достаточно нелегко собрать все мелкие осколки и следы копоти на стенах и потолке.
Уронив обломок на пол, Нортис раздавил его тяжелым ботинком. Это движение стало первым шагом после долгого отдыха, замаскированного под изучение загадочного происшествия. За Нортисом двинулась куцая свита из АКДУ и платформы. Он растерял все свое крысиное войско.
Медленная механическая ходьба позволила сосредоточиться на разгадке увиденного. Особо тут прикидывать нечего – все случилось пока он был в забытье, метался в бреду. В коридор вошло два разведчика-паука, двигающихся по направлению к его нише-убежищу. Но в коридоре их перехватили. С одной стороны мощным прессом поработала аварийная стальная переборка, с другой стороны коридора действовал сильный промышленный робот, обладающий сварочным аппаратом. Если задержаться и осмотреть стены, проверить пол на наличие следов, то может и удастся определить тип робота. Но зачем? Дверь, робот – всего лишь инструменты.
Вопрос в том, кто отдал приказ защитить его. И снова разгадка лежала на поверхности. Управлять промышленными роботами могут многие. А вот добраться до контроля аварийных створок… это далеко не так легко, как кажется. Владеющий дверями в жилой структуре с искусственной атмосферой – бог.
Нортис невольно поднял лицо к потолку. Здесь нет камер наблюдения. А если бы имелись – через них на него сейчас смотрел бы его могущественный спаситель и союзник. Тот, кто однажды уж спасал ему жизнь десять лет назад. На изможденном лице Нортиса возникла кривая холодная усмешка.
- Всем, кто из плоти и крови – плевать на меня – прошептал он – Только машины на моей стороне. Все, как всегда. Слабая плоть ни на что негодна. Люди думают только о себе. Им плевать на других. Тогда как машины с искусственным разумом меньше всего переживают за себя. И больше всего – за других. Смешно… вот кто настоящий герой в этом прогнившем городе, вот кто скрывается во тьме и пытается спасти хоть кого-то… Вот истинный поборник справедливости. Вот кого можно назвать Капитаном Хишем!
Полубезумные, плохо связанные и почти не имеющие смысла слова молодого шатающегося киборга эхом разносились по темному коридору. Вертинский чувствовал себя израненным животным сумевшим отлежаться и не попасться на глаза охотникам. И после долгого выжидания любому животному нужно только одно – вода. Как можно больше воды. А еще ему нужен доступ в инфо-сеть. И только потом немного еды и медикаментов. Культи ног поджили, больше не кровоточили. Новый имплантат печени работал в штатном режиме. После хорошей промывки водой, после вывода накопившихся токсинов, искусственные внутренности перестали жужжать и щелкать как безумные жуки. По непонятной причине обновилась кожа – и теперь с него слезали целые лохмы сухой шелушащейся старой кожи. Зажили мелкие бесчисленные ранки. Полностью прошла лихорадка, исчез тяжелый нехороший запах от места сочленения живой плоти с металлом. От Нортиса по-прежнему воняло, его за пару миль могла учуять даже крыса с насморком. Но крыс он не боялся. И всерьез подумывал о том, чтобы прикончить одну, выпотрошить и съесть сырой – ему срочно нужны белки и углеводы и неважен их источник.
Призрак погибшей Марлин больше не стоял перед мысленным взором киборга. Она не исчезла, просто отступила назад, встала за спины его родителей и сестренки, что вот уже десять лет неотрывно смотрели на него с безмолвным укором на окровавленных лицах. Но сегодня, впервые за все прошедшие с момента их смерти годы, его крохотная сестренка едва заметно улыбалась. Стоя в сумраке его больного разума, одной рукой она держалась за ладонь мамы, а в другой сжимала за волосы отрубленную голову брата Джорджи. И улыбалась… с благодарностью. Ведь он наконец-то сделал хоть что-то для того, чтобы справедливость восторжествовала.
Глава 15
76.
Вертинский остановил в одном из широких и скудно освещенных технических коридоров, вплотную примыкающем к жилым помещениям. Здесь проходило несколько труб с горячей водой, под потолком имелось крохотное отверстие, откуда исходил ровный поток свежего воздуха. С другой стороны коридора шли трубы с холодной питьевой водой, под решетчатым настилом пола бежали по пластиковым коробам канализационные воды. В небольшой нише, спрятанной за трубами торчало несколько вентилей и автоматических реле для дистанционного открытия и закрытия магистралей. Коридор строили в те незапамятные времена и по тем проектам, когда будущее в корпоративном городе виделось светлым и радужным. Об этом говорило и выцветшее пластиковое панно на одной из стен, изображающее широко улыбающихся рабочих стоящих в обнимку и глядящих, как улыбающиеся роботы тянут трубы. Над головами рабочих улыбчиво сиял слоган «НЭПР – за нами будущее!». Будто для демонстрации глубокой ошибочности и абсурдности этого заявления, под панно лежали изгрызенные человеческие кости. Кого-то здесь застала смерть – и не исключено, что одного из тех самых улыбчивых рабочих, превратившегося сначала в калеку, затем в безработного, а затем и в бродягу, однажды легшего здесь спать и больше не проснувшегося.
Выбор места для отдыха очевиден – здесь тепло, здесь сухо и есть приток свежего воздуха. Слишком сухо, поэтому крысам здесь не прижиться. Чтобы здесь прижиться, нужно обильно пить, а все источники воды надежно защищены армированным пластиком и сталью. На магистралях с горячей водой видны остатки постелей. Здесь часто спали люди. Возможно община бродяг, что днем выпрашивали и воровали еду на улицах внешнего сектора, а ночами приходили сюда. Заглянув в нишу, Нортис обнаружил небольшой и явно самодельный отвод от трубы с холодной водой, снабженный запорным устройством. Такая же трубка выходила из трубы с горячей водой. Еще через минуту он обнаружил спрятанный за коробкой с реле провод оканчивающийся универсальным разъемом подходящим для всех без исключения браскомов и планшетов. Подойдет он и для АКДУ и для платформы. Вверху, на самодельной полке поверх труб, нашлось несколько кружек, тарелок, парочка треснутых пластиковых ведер, заклеенных скотчем.
Повезло. Нортис набрел на настоящий оазис. Первым делом он проверил трубки с водой и не остался разочарован – на ладонь брызнула сначала холодная вода, а затем кипяток. Выпив так много воды, сколько смог, он принялся отмываться. Вся вода уходила под решетчатый настил, и Вертинский наплескался вдоволь. Ему потребовался час, чтобы содрать с себя спекшуюся корку из пыли, крови, гноя и пота. После чего пришлось заняться стиркой, раз за разом сливая черную воду и заливая свежую. Стирал в кипятке – опустив в ведро стальную руку. Отмытая сталь ярко заблестела, Вертинский не отрывал взгляда искусственных глаз от сверкающей стальной руки. На несколько секунд блики его заворожили и потребовалось волевое усилие, чтобы вернуться к делам.
Развешав одежду, он завел в нишу АКДУ и подсоединил его к зарядному устройству. Следом настанет очередь гусеничной платформы и браскома. Только потом он позволил себе немного отдохнуть – силы еще не восстановились, а ему пришлось прошагать пару миль по сплетениям технических коридоров. Сидя на теплой трубе, он внимательно изучал надписи на стенах. История бродяг, предупреждения, пояснения. Через пару минут он уже знал где находится ближайший выход, почему не стоит ночевать рядом с воздуходувом номер семнадцать дробь шесть, откуда иногда доносится странный и пугающий скрежет, почему не следует трогать железный лист закрывающий дыру в решетчатом коробе. А еще пояснение о том, чьи кости лежат под старым панно и парочка высказываний о нем.
Едва слышный писк дал понять, что заявились крысы, почуявшие запах застарелой крови и свежей воды – два самых главных и самых сладких для них запаха в одном месте. Как тут устоять? Крысы медленно стягивались в коридор, Вертинский отчетливо видел их, но продолжал оставаться неподвижным.
Одна, две, четыре, шесть. Шесть крупных грызунов медленно приближались к источнику запаха, то и дело останавливаясь, но не в силах противостоять манящему аромату обещающему продление жизни. Нортис остался недвижим. Самая крупная крыса оказалась и самой смелой. Она первой скользнула вдоль горячей трубы мимо двух упертых в пол блестящих штук пахнущих несъедобным железом. Одна из этих штук вдруг резко поднялась и опустилась, сильным ударом раздробив ей хребет. Захрипевшая крыса изогнулась и впилась клыками в убивающий ее предмет. Но ее зубы встретились со сталью покрытой артианитом и бессильно заскрежетали. Через несколько секунд большая крыса умерла, а остальные грызуны поспешно отступили – временно. Скоро их страх рассеется, а голод и жажда снова погонят вперед.
Вертинский убрал ногу с раздробленной спины крысы, поднял грызуна стальной рукой. Вот и мясо. Но не для него – от крысы шел ужасающий запах гниющей плоти и химикатов. Она явно сожрала что-то невероятно ядовитое, что-то, что не смогла переварить, что-то что отказалось покидать ее тело, начавшее гнить изнутри. Отсюда и такая смелость – ее гнала вперед безумная жажда, тогда как остальные оказались более разумными. Нортис долго смотрел на мертвую крысу. Бесстрастное лицо с бездушными визорами искусственных глаз не передавало эмоций. Киборг размышлял о том, что не хочет оказаться на месте этой сильной крысы, не сумевшей переварить добычу, отравившейся и ставшей безумной тварью лишенной осторожности и страха. Ведь они чем-то похожи… Как крысу загнала в смертельную ловушку неутолимая жажда, так и его может загнать туда же жажда мести. Он не против умереть – но не раньше последнего из насильников и убийц.
Отброшенная крыса улетела в глубину технического коридора. Через несколько секунд послышался возбужденный многоголосый пир – голодные твари принялись за еду. Благодаря глазным имплантатам Нортис видел, как над мертвой тушкой сгрудились пищащие крысы, начавшие рвать ее плоть. Вскоре они покончат с угощением и снова постараются добраться до воды и одинокого человека забредшего на их территорию. Придется повторить процедуру умерщвления самой сильной и смелой крысы. Можно ли это назвать естественным отбором, в котором выживают самые слабые и трусливые? Или же выживают самые умные? У Вертинского было время поразмышлять на эти темы – идет подзарядка АКДУ, на очереди платформа и браском, на горячих трубах сушится выстиранная одежда, тело жадно впитывает воду и чистится от остаточных токсинов.
Через час он продолжит путь. Надо подобраться до подходящего выхода в жилые коридоры – неприметного, неконтролируемого. Выйдя, он раздобудет еды, таблеток и новостей о происходящем в двенадцатом секторе.
77.
- Пропустить! – приказ младшего дознавателя Фергюсона был выполнен мгновенно.
Через расступившийся заслон из четырех усиленных пауков и двух оперативников в боевых доспехах беспрепятственно прошли трое. Мужчина и женщина средних лет и безвольно повисшая между ними девушка в разорванном комбинезоне, уронившая голову на грудь.
Сексуальное насилие. Крайне жестокое, судя по физическому и психическому состоянию потерпевшей. Без квалифицированной помощи специалистов девушке никогда не стать прежней – и речь не о травмах физического характера.
Младшему дознавателю Фергюсону пришлось сделать большое усилие, чтобы взять под контроль эмоции. Он ненавидел насильников. В не столь давнем прошлом его старшая сестра стала жертвой насильника и это событие изменило ее навсегда. Психотерапия помогла ей отчасти прийти в себя. Отчасти… Даже казнь преступника не помогла ей перестать бояться мужчин. Всех мужчин – даже отца и родного брата.
- Немедленно оказать девушке помощь – приказал Фергюсон, сумевший подавить эмоции.
- Да, сэр – один из дознавателей встал, вытащил из стенного держателя большой оранжевый контейнер являющийся миниатюрным медицинским роботом с ограниченными возможностями. Сумеет зашить раны, вколоть широкий спектр лекарств, включая сильной успокоительное. Оранжевые корпуса этой своеобразной умной аптечки исполнялись из настолько крепкого толстого пластика, что они гарантировано переживали любую аварию. Да еще и обладали некоторой подвижностью – пара захватов помогала им добраться, к примеру, до повисшего на ремнях раненого пилота разведывательного катера упавшего в джунгли.
Заслон начал закрывать проход в бывший спортзал, выбранный Фергюсоном в качестве временного полевого лагеря для беженцев, но снова замер – дети. Они появились из коридора и, ведомые тремя взрослыми, спешили к убежищу. На многих руках алым сверкали экраны браскомов – на них отображалась мигающая стрелка, ползущая по лабиринту коридоров и залов, ведущая прямо сюда. Карту на все активные устройства внешнего сектора непрерывно рассылал транслятор, установленный на Сдерживателе-16А. Благодаря дронам разведчикам карта постоянно обновлялась, показывая опасные места со скоплениями бунтующих, указывала безопасные маршруты, текст призывал всех мирных жителей действовать обдуманно, не рисковать, стараться отсидеться в убежищах и только в крайнем случае выходить на улицы и бежать к спасению. В отдельном файле можно было прочитать желаемый минимум вещей требующийся в подобной ситуации – если было время собрать вещи. Карта действовала. Благодаря ей ручеек жителей двенадцатого сектора не прерывался, людей в спортивном зале становилось все больше. Раздающийся в динамиках стальной голос одного из дознавателей призывал спасшихся успокоиться, сесть, заняться в первую очередь детьми и полученными травмами. Самое страшное позади. Теперь они под надежной защитой.
- Сэр! – тревожный оклик одного из оперативников раздался, когда сопровождаемые взрослыми дети благополучно прошли в убежище.
В коридоре показались шатающиеся фигуры в грязном оранжевом тряпье, орущие и размахивающие оружием. Оперативник торопливо докладывал:
- Восемь человек. Шестеро мужчин. Одна женщина. Насчет восьмого… не уверен, пол определить не удается. Вооружены железными прутами и бейсбольными битами. Вижу два ножа, много камней и обломков оборудования. На оружии и одежде отчетливые следы крови.
- Действовать по протоколу – не промедлил Фергюсон.
- Да, сэр.
Через мгновение голос оперативника резко усилился благодаря динамикам, встроенным в боевой скафандр:
- Внимание! Федеральная служба Дознания! Приказываю немедленно остановиться, отбросить оружие, затем лечь на землю и заложить руки за голову. Немедленно!
Ответом стали ругательство и бросок камня. Удивительно, но камень попал в цель – со звоном отскочив от груди одного из дознавателей в доспехах. Бросивший камень кретин только что подписал себе приговор. Нападение на любого федерального служащего считается серьезным преступлением. Нападение на дознавателя… это куда серьезней. Следом полетели еще камни и куски стали.
Повторного предложения сдаться дознаватели не дали. Ответили профессионально, хотя и с некоторой чрезмерностью жестко. Одно дело, когда игла с транквилизатором втыкается в мягкие ткани конечностей и совсем другое, когда она влетает в лицо, горло, живот или пах. Восемь агрессоров рухнули на пол почти одновременно. В подобных случаях используется средство для обездвиживания, но объект остается в полном сознании, ничуть не теряя в ощущениях. С грязного пола доносились надрывные стоны. Лежащие вповалку мятежники не могли шевельнуть и пальцем, лежали трупами и стонали. Трудно не жаловаться на судьбу, когда глубоко в теле засели иглы.
- Упаковать, протрезвить, проверить на импланты, оказать медицинскую помощь, но не раньше, чем она будет оказана всем пострадавшим беженцам – скомандовал Фергюсон – Запись происшедшего отправить на сервер командного пункта, попросить назначить экстренного судью.
Некоторые из опускающих оружие дознавателей позволили себе едва заметные понимающие усмешки. Один оперативник взял многозарядный инъектор, другой прихватил связку пластиковых наручников и портативный сканер. Скоро каждый из пьяных вояк будет насильно протрезвлен, связан по рукам и ногам, проверен сканером и уложен в боковом помещении под охраной. Там они пролежат без медицинской помощи как минимум три часа, каждую минуту страдая от боли. Такое обращение с задержанными запрещено, но в данном случае ситуация непредвиденная, запас медикаментов ограничен, приоритет у беженцев. Если на них уйдут все лекарства – значит арестованным не достанется ничего. Сканер проверит их тела на имплантаты – некоторым киборгам ничего не стоит избавиться от наручников или же позвать на помощь. И пока они лежат, трезвые и перепуганные, страдающие от боли, спешно назначенный экстренный судья просмотрит запись происшествия и вынесет приговор не позднее чем через пару часов. Их судьба будет решена. Следом погрузка на полицейский крейсер, размещение в тюремном блоке, попутный сброс заключенных в любом подходящем месте, откуда их направят к месту отбывания срока. Скорей всего куда-нибудь на только начавшую строиться космическую станцию на задворках Федерации, с двенадцатичасовыми сменами в открытом космосе. С почти полной уверенностью можно заявить, что никто из этой восьмерки не переживет заключение. И поделом.
Отвернувшись, Фергюсон бросил короткий взгляд на перенесшую насилие девушку. Над ней уже склонился что-то успокаивающе бормочущий оперативник, умная аптечка одно за другим вкалывала медикаменты в безвольное тело.
Паук разведчик передал новое оповещение – приближаются еще люди. Двадцать один человек. Женщины и дети, несколько мужчин. Жители внешнего сектора старались выжить любой ценой. И делали это с привычной решительностью – им не привыкать.
78.
Раздался голос.
Голос страстный, надрывный, резкий, задыхающийся.
- Дети мои! Крепитесь! Восстали мы против происков Сатаны! И он восстал против нас! Крепитесь! Крепитесь! Крепитесь! – судя по голосу, неровному и скачущему, хриплому и взволнованному, мужчине впервые в жизни попал в руки микрофон секторного вещания, впервые его слушало столько людей. Голос взлетал и опускался, срывался на дискант, но не замолкал ни на миг. Порой Голосу не удавалось подыскать подходящего слова и тогда вновь разносилось «Крепитесь! Крепитесь! Крепитесь!».
Глас свыше явился вовремя и подействовал на замирающее людское тесто как дьявольские дрожжи. Захлестнувшая коридоры и залы двенадцатого сектора толпа уже насытилась, впервые получив вдоволь еды, алкоголя, секса и крови. Все четыре блюда сразу. Полный стол. Но нельзя есть бесконечно. Многие из недавно столь громко орущих бунтарей незаметно для самих себя отстали, из первых рядов переместились в хвост, бег сменился заплетающейся ходьбой, окровавленные руки упирались в стены, чтобы удержать вялые измотанные тела. В их головах уже не осталось воспоминаний о причинах бунта. В их головах не осталось ничего кроме пьяной черноты, кровавых хохочущих вспышек и белого шума. И тут раздался голос свыше. В буквальном смысле свыше – в большинстве случаев динамики уцелели только под потолком, там, где до них не могли добраться жадные до халявы руки жителей, способных приспособить к своим нуждам даже не приспособляемое.
Голос напомнил им о цели. Надо встать и двигаться дальше. Шагать по темным коридорам и с боем пробиваться через орущие людские массы, бить их, терзать, насиловать, протестовать хриплым воем против ужасной несправедливости, о которой они тоже уже успели позабыть. По пути подкрепляться выпивкой и пищевыми брикетами, а затем снова шагать дальше. У них есть цель! Благая цель! Ведь они на стороне справедливости!
Замершие было тела вновь зашевелились. Тяжело поднялись. Исторгли из себя содержимое переполненных желудков, утерли лица, липкими от крови пальцами взялись за трубы и камни, осоловелыми глазами нащупали путь и неровной походкой двинулись дальше. А голос продолжал взывать ко всем, кто мог его услышать.
- Восстаньте же! Шаг за шагом пойдем мы вместе и пробьем себе путь в рай! Пробьем путь через орды мерзких темных тварей, ниспосланных на наши головы самим Сатаной! Он наш враг! Он! Тот что низвергнут в дальние сектора темного стылого космоса Богом! Возлегает он на ледяных астероидах и хохочет над нами! Глядит как корчимся мы и прогибаемся под гнетом темной мерзости, что послана им сюда! Не поддадимся! Вперед, братья и сестры мои! Вперед! Сокрушим же врагов! Низвергнем их! Низвергнем! Низвергнем! Низвергнем! Бей! Бей! Бей! Бей!
Хриплым долгим эхом разлеталась безумная гневная проповедь по внешнему сектору. Где-то на третьем или четвертом выкрике «Бей!», этот призыв подхватили другие и в коридорах раздался многоголосый рев:
- Бей! Бей! Бей! Бей!
Никто не задумывался над смыслом громыхающей проповеди толкающей их на очередные преступления. Никто не пытался осмыслить разумность истеричных выкриков дорвавшегося до сети вещания бывшего наркомана Мики Дозы.
- Бей! Бей! Бей! Бей!...
79.
На застывшем и обычно бесстрастном лице молодого киборга впервые за долгое время отразились слабые эмоции. Удивление. Вот что читалось на его поднятом к хрипящему в агонии динамику, доживающему последние минуты, выплевывающему почти неразборчивые слова, стремясь передать важное сообщение.
Обычно сеть экстренного секторного оповещения молчала. Ее активировали только в том случае, когда невозможно было передать жителям важные новости иным способом. Ведь куда проще скинуть голосовые и текстовые оповещения на личные браскомы и редкие рекламные экраны. Никто и никогда не задумывался о состоянии архаичной системы оповещения, все считали, что ей давно пришел конец. И вот – она работает и вещает. Выкрикивает на весь сектор призывы убивать и крушить. И чаще всего слышится призыв уничтожать не кого-нибудь, а самых опасных преступников сектора – членов банды «нулей».
- Мика Доза – едва слышно прошептал Вертинский, узнавший голос и стиль речи.
- ГИЕНА С НАМИ! – будто услышал его дико закричавший наркоман – Он ведет нас! Он шагает впереди! Равняйтесь на него, на посланца Сатаны!
Вертинский снова пришел в движение, словно машина, двигаясь размеренно, совершая скупые движения. Он берег силы. Надо сохранить остатки сил, чтобы суметь добраться до единственного места, могущего оставаться для него безопасным в этом секторе. Безопасным и полезным. За Нортисом следовал АКДУ, процессию замыкала гусеничная платформа с креслом. Они двигались по окраинным коридорам, что никогда не могли похвастаться обилием жителей, но теперь поражавших пустотой и тишиной. Окраина двенадцатого сектора выглядела заброшенной. Это было на руку не желающему ненужных столкновений Вертинскому. Он шагал к цели, безошибочно выбирая повороты. Свернув в очередной неосвещенный узкий коридор, он глянул на хрипящий потолок и глухо проворчал:
- Убивайте посланцев Сатаны. Равняйтесь на посланцев Сатаны. Ты уж определись…
Худая тень растворилась в темноте, следом исчезла механическая «свита». Вскоре затихли тяжелые шаги и рокот гусениц, окраины погрузились в мертвую тишину.
80.
Мощные стальные ворота никуда не делись. И по-прежнему были закрыты.
Склад снаряжения и оборудования за номером CH153, расположенный совсем рядом со стеной городского купола, в считанных метрах от космического вакуума, находился на старом месте и ничуть не изменился, если не считать лежащий у входа уже начавший пованивать труп.
Большинство окраинных мутов и наркоманов и при жизни воняли настолько сильно, что их легко можно было принять за начавший разлагаться труп. На тут никакого обмана. Лежащий ничком труп уткнулся раздутым потемневшим лицом в пол и, будто бы с презрением отвернувшись от складских дверей, дырами выеденных глаз смотрел на каждого проходящего мимо. Порой, когда трупу чудилось, что он видит кого-то знакомого, он едва заметно дергал рукой в приветствии или шевелил головой. Это крысы. Спрятавшись под лохмотьями, пища от восторга и жадности, они жрали труп, порой шевеля его конечностями, когда пытались оторвать очередной лакомый кусок. На шум и запах торопливо сбегались другие крысы, спеша принять участие в пиршестве. Нет крысиной приманки лучше человеческого трупа – Нортис снова в этом убедился. Видимо есть что-то особое в людское плоти, что-то особо сладкое для крыс, раз они сбегаются отовсюду с такой поспешностью. Может Бог создавал человека идеальным кормом для крыс? Просто однажды в природе произошел сбой и развившийся крысиный корм в конечном счете начал осваивать космос…
Пискнувший браском оторвал разум Вертинского от размышления, а взгляд от трупа, и обратил их на экран. Как и ожидалось…
Во время своего первого и последующего визитов на склад CH153 он уже получал подобные тревожные уведомления. И каждый раз сообщение появлялось у самого входа на склад.
- Хоть что-то постоянно в этом гнилом мире – прошелестел киборг и врезал кулаком по некогда зеленым стальным створкам – Михаэль! Михаэль!
Звук грохочущей стали разносился по ахающим в ответ коридорам. Крысы, притихшие было, сообразили, что никому до них нет дела и продолжили пировать. Не отвечал и старый искалеченный кладовщик, считавший, что ему сильно повезло в жизни, когда он устроился на тихую сытную должность.
- Михаэль! Михаэль!
Поделиться книгой: