Без пощады 2

- Гав! Гав! Ваш песик хочет поиграть! – с искаженным механическом голосом выскочившая из-под сочленения толстых старых труб крыса бросилась за беглецами и вцепилась в край пластикового полотнища. Сочась между сомкнутыми клыками крысы наружу рванулся густой зеленый дым. Упираясь чересчур длинными для обычной крысы лапами в замусоренный пол, огромное существо поволочилось за пластиковым визжащим свертком – Джорджи почувствовал, как что-то злобное и зубастое впилось в пластик всего в паре дюймов от его ноги. И это испугало его до жути.

- Гав! Гав! Ваш песик хочет поиграть! Бросьте ему косточку!

Марлин ускорилась, предпочтя тащить за собой лишний груз, чем остановиться. Она помнила платформу калеки Нортиса, знала ее скорость передвижения. Это не быстроход. А главную опасность представляет Нортис, а не его роботы – то, что крыса уже давно мертва, Марлин поняла сразу. Хватило одного быстрого взгляда. Чертов мальчишка!

- Нортис! Не надо! Я сдам его копам! Обещаю!

- Капитан Хиш снова пришел на помощь – хрипяще донеслось со стороны. Со стороны! Как безногий калека сумел догнать ее и продолжить держаться наравне?! – Капитан Хиш снова спасает преступника…

- Гав! Гав! Ваш песик проголодался! – поддакнула еще одна огромная крыса, упавшая с невысокой трубочной арки единственного в этом месте прохода через лес труб. Крыса клацнула челюстями, и Джорджи взвыл в голос – укрепленный толстый пластик опять выдержал, но клыки крысы захватили и смяли не только полотно, они прихватили и кожу на бедре съежившегося монаха.

Выругавшаяся Марлин оценила случившееся и продолжила бег, вырываясь из ловушки. Хлопнув игольником по поясу, где он закрепился и повис, девушка схватила короткую дубинку, вжала кнопку, и та превратилась в достаточно длинный шест. Короткий прицельный удар пришелся по шее киборга – одному из самых тонких и уязвимых на первый взгляд мест. Монах заорал от пронзившей его дикой боли – крысу от удара сильно рвануло, отбросило, но челюстей она не разжала. Зажатую в ее пасти живую плоть едва не вывернуло, боль была действительно чудовищной.

- Марлин! Оставь его мне! Прошу! Не заставляй меня! Не надо! Я не хочу вредить тебе! Не надо!

Этот крик принадлежал не беспощадном мстителю. А одинокому мальчишке, в чьей душе осталось совсем немного сострадания и справедливости.

- Прости – прошептала на бегу Марлин, нанося еще один жесткий удар по крысиной шее – Прости меня…

С жалобным хрустом шея крысы скособочилась. Ее пасть разжалась, серьезно поврежденный грызун попытался восстановить равновесие и удержаться на пластике. И в этот миг шест испустил электроразряд. Шипящая молния ударила в сплетение показавшихся проводов. Крыса конвульсивно дернулась – почти как живое существо – и замерла неподвижно, начав сползать к краю замолкшего свертка.

- Минус один… какие страшные у тебя игрушки, Нортис – пробормотала Марлин, за время стремительной пробежки сумевшая не сбить дыхание – Почти вышли…

От яркой вспышки взрыва ее отбросило вверх и в сторону. Ударило грудью и животом о вентили торчащие из стены.

- Нет! – услышала она яростный обреченный голос Нортиса перед тем, как все вокруг окрасилось в красный, а затем окончательно затухло.

Голова девушки застыла в ужасном неестественном положении – откинута назад, лицо смотрит вверх. Марлин осталась стоять на полусогнутых ногах. Ее биологически модернизированное сильное спортивное и молодое тело еще жило, руки слепо ощупывали стену и вентили, скользили в крови стекающей по комбинезону. Такова цена биологических имплантатов. В момент смерти ты становишься похож на раздавленную ящерицу, что никак не хочет умирать. Или на насекомое… Вот и Марлин так же… Ей не повезло. Когда ее отбросило на вентили, лишь один из длинных железных штырей пронзил ее тело. Но пронзил в очень плохом месте – войдя под подбородок, пройдя через рот и нёбо, достигнув мозга. Марлин умерла мгновенно.

- Нет! Нет! Нет! – вопила странная раскачивающаяся худая фигура, неверным шагом приближаясь к мертвой девушке – Нет! Я не хотел! Не хотел!

- А-а-агх-х-р… - донеслось из отброшенного к стене почерневшего и дымящегося пластикового свертка – А-а-кх…

Сверток слабо дергался, но не более того. Взрыв прогремел вплотную. Даже если пластик и на этот раз выдержал удар – что почти немыслимо – содержимое свертка должно было превратиться в желе. Странно что Джорджи еще мог стонать… из щелей обильно сочилась кровь, сразу же смешиваясь с оседающей вниз пылью.

На грязный пол лилась не только кровь. Взрывом повредило немало труб. Их не разорвало, но сочленения разошлись, наружу радостно рвануло содержимое. Воздух, вода, сточные воды, пар… все потоки смешались в единое облако, заполнив стальной лес ужасным зловонным туманом.

- Это не я! – захрипел Нортис, падая на покрытые засохшей кровью стальные колени, упираясь искусственной рукой в пол, а другой – живой – касаясь замершей наконец ладони девушки – Это не я… я не нажимал!

Вертинский на самом деле не давал команды на взрыв. Внезапная детонация крыс была для него полной неожиданностью.

- Я не нажимал…

Где он допустил ошибку? Почему произошел самопроизвольный взрыв? Его план заключался совсем с другом. Все должно было произойти иначе. Не здесь, не сейчас и не так.

- Проклятье… проклятье – стонал выглядевший жалкой пародией на человека и робота парень с мертвыми глазами – Проклятье…

- А-а-агх…

- Ты… - черные окуляры глаз уставились на едва ворочающийся сверток – Ты…

Встав, Нортис тяжело шагнул к врагу. Шагнул к одному из тех, кто причастен к смерти его семьи.

41.

На этот раз все было как надо. Снова как в комиксах. Впервые Нортис сумел ощутить себя не жалким вечно проигрывающим силам добра злодеем, но самим капитаном Хишем, что в конце каждой истории гордо возвышается над поверженным врагом и говорит правильные слова.

В цепкой памяти Вертинского скопилось немало выражений знаменитых выражений капитана Хиша, этого кумира всех мальчишек.

«Злу никогда не победить!»

«Ты пал – и уже не поднимешься!»

«Не сопротивляйся – ведь ты уже побежден».

Но в комиксах не было крови. А здесь она имелась и в немалом количестве. Смешанная с грязью кровь быстро скапливалась у потерявшего всякую форму пластикового кокона, скрывающего в себе тихо стонущего брата Джорджи, который никак не реагировал на подошедшего Нортиса. Да он и не мог его увидеть – пластик закрывал ему видимость. Монаха превратили в пародию на младенца…

Уродливый тесак распорол тугую ленту, сверток разом обмяк, невидимый взору Джорджи исторг из груди жалобный хрип. Стальная рука сомкнулась на крае листа и отбросила его. Распластанный на прикрытом пластиком полу монах предстал перед Вертинском во всей «красе».

Взрыв нанес чудовищные раны. Обе крысы сдетонировали в ногах монаха. Взрыв распорол пластик, жестоко обжег и нашпиговал ноги жертвы огромным количеством осколков. Досталось и паху – низ живота превратился в сплошную рану залитую кровью. Остатки комбинезона свисали с обожженной плоти будто шкура неправильно приготовленного на открытом огне зверя. Отчетливый запах жареной плоти добавлял реалистичности этому впечатлению. Верх тела пострадал меньше, если не считать того кошмара, что причинила взрывная волна. Из ушей и носа сочится кровь. Губы прокушены. Глаза прикрыты, из-под века левого сочится розоватая густая слизь. Монах подрагивает, губы шевелятся, он ничего не видит и не слышит – это стало ясно с первого же взгляда. Он отключился. И вряд ли придет в себя когда-нибудь. Скоро все перейдет в кому, а затем смерть. Если прямо сейчас положить эту тварь на стол к кибердоку новейшей модели и с обильным запасом медикаментов, есть шанс, что его жизнь спасут. Отсекут ноги, удалят остатки глаза, заштопают пах, заменят лопнувшие внутренние органы на имплантаты. Но мозг… Нортис не был специалистом по контузии и черепно-мозговым травмам. Но каковы у монаха шансы сохранить мозг неповрежденным, если у него в ногах рвануло две бомбы?

- Эй! – позвал Вертинский.

Ответа не последовало. Все те же бессвязные стоны, хрипящие натужные вздохи, вялые подергивания. Джорджи быстро умирал.

Вертинский больше не стал его звать. Калека выпрямился, опустил голову и просто стоял над телом умирающего, внимательно следя за его агонией, стараясь не пропустить ни единой мелочи, да еще и ведя видеосъемку на браском. Он простоял так несколько минут. А затем, не прерывая съемки, молча и быстро вонзил тесак в трясущуюся грудную клетку монаха, безошибочно найдя сердце. Последний рывок, скребущие по грязному полу руки – привычное зрелище для Нортиса, убившего уже немало людей в своей короткой жизни. Через несколько секунд монах Джорджи, участник массового изнасилования и убийства, получил заслуженное наказание – смерть.

Этим Вертинский не удовольствовался. Взмахнув тесаком, он с криком опустил его на уже мертвое тело. Вырвал его из раны и ударил снова. И снова. И снова… он бил до тех пор, пока вместо хруста костей начало слышаться только мерзкое чавканье размозжённой плоти. Труп превратился в месиво. В кровавую лепешку, где лишь с большим трудом можно было опознать остатки разбитого черепа и контуры изрубленных ног и рук.

Утирая залитое кровью лицо, Вертинский глухо произнес:

- Око за око…

Наклонившись, он кровью написал на сухом участке пола несколько слов, сделал несколько фотографий. Бросив последний взгляд на дело рук своих, Вертинский повернулся к стене, где так и стояла мертвая Марлин.

- Я не хотел… - всхлипнул калека, осторожно приподнимая девушку, придерживая ее голову и стаскивая с пробившего ее горло и голову стержня вентиля – Я не хотел, Марлин… прости…

Правая рука мертвой девушки внезапно и резко конвульсивно дернулась, согнулась в локте, нанеся случайный и беспощадный удар по лицу Вертинского. Биологические импланты не хотели умирать…

От неожиданного удара калеку повело, он не удержался на искусственных и еще непривычных ногах и с шумом упал, прижимая к себе затрясшееся тело Марлин.

- Прости меня, прости, пожалуйста – повторял он, лежа на спине и удерживая на себе ее тело – Прости меня… я заслужил… заслужил…

Он получил еще несколько все слабеющих ударов. А затем Марлин окончательно затихла и безвольно вытянулась. Только тогда Нортис позволил себе выбраться, и снова поднять ее на руки.

- У меня нет денег на хорошие похороны – бормотал он, неся ее к едущему навстречу личному гусеничному АКДУ – Правда нет… я бы похоронил тебя по высшему разряду, Марлин! Честно! Я сдам тебя одно место, где тебя отправят на переработку, но как положено! – с молитвами и ритуалами. Ты будешь довольна…

Спотыкающийся калека преодолевал шаг за шагом, неся на руках тело Марлин. Он шагал и плакал. Белые дорожки на его красных от чужой крови щеках становились все шире, розовые капли срывались с подбородка и падали на мертвое тело, что он прижимал к своей груди. Левая скула Нортиса стремительно раздувалась – туда пришелся первый посмертный удар погибшего в бою телохранителя. Но он не обращал внимания на ушиб.

Сегодня он убил ни в чем неповинного человека. Ни в чем неповинного.

Горькие сожаления и бессильная ярость не помешали Нортису действовать достаточно быстро и продумано. Он уложил тело Марлин на АКДУ, на всякий случай прикрыл его от чужих взглядов, хотя собирался двигаться такими дорогами, о которых большинство местных обитателей и не догадывается. Он вернулся к изуродованному телу Джорджи, вытащил из месива неповрежденный браском – даже в бешенстве он старался не задеть устройство, подсознанием понимая, что это возможная ниточка к еще одному из убийц. Нортис собрал самые крупные куски взорвавшихся крыс – те из них, что нашел. Подойдя к колесной «акэдэушке» мертвеца, просмотрел ее защиту и снова взялся за тесак, за пару минут напрочь раскурочив блок управления и диски с данными. Взломать АКДУ возможности не было – удивительно серьезная защита стояла. Поэтому Вертинский позаботился, чтобы не осталось возможной видеозаписи.

Еще одним ударом расширив дыру в одной из канализационных пластиковых труб, он минуту понаблюдал за тем, как потоки дерьма начинают подступать к трупу монаха Джорджи. Этой твари самое место в канализации… вздумал искупить детскую смерть раздачей дешевых таблеток и пищевых рационов… устроил ежегодный тур искупления, надеясь, что эта туристическая поездка по трущобам Астероид-Сити дарует ему прощение Господа! Трусливая мерзость!

Еще через несколько минут большой зал опустел. Беспощадный мститель ушел. Далеко вдали затихали тяжелые шаги и рокот гусениц.

Происшествие не останется незамеченным. Слишком много магистралей повреждено. Скоро сюда заявятся ремонтники. Их ждет не самое приятное зрелище…

42.

Пятидесяти трех летний чернокожий ремонтник Абимбола Бонгани упал на колени и с оханьями выплескивал на пол содержимое желудка.

Он латает проклятые дерьмотрубы в этом проклятом секторе уже тридцать шесть лет. Всякого навидался. Но такого еще не видел – плавающее в говнолуже изрубленное человеческое лицо. А чуть ниже плавало остальное. И на всем этом дерьме сидела здоровенная крыса и яростно глодала нос покойника, злобно сверкая глазами в луче яркого фонаря. Едва Абимбола увидел это, как к горлу подступил ком тошноты, он выбежал из зала на спотыкающихся ногах, на ходу срывая защитную маску…

Еще пятерым ремонтникам, понявшим по поведению напарника, что зрелище их ждет ужасное, предпочли вовсе не вглядываться и потому остались работоспособны. Странные фигуры со стеклянными глазами суматошно метались по стальному лесу, походя на его исконных обитателей. Они торопливо закрывали те вентили, что не закрылись автоматически из-за отсутствия или повреждения датчиков, продолжая выплескивать в зал содержимое различных труб. И выброшено было достаточно, чтобы атмосфера в большей части огромного зала стала непригодной для дыхания. Дохли даже крысы – успев перед этим урвать пару кусков кровавого пирога.

Едва ремонтники перекрыли каждую поврежденную трубу, с протяжным гулом и скрежетом заработали огромные вентиляторы под потолком, высасывая отравленный воздух и по особой воздушной магистрали отводя яд в специальное хранилище, где позднее его попытаются очистить, а если не получится – утилизируют.

Следующими в зал со сплетениями труб заявились массивные роботы уборщики, начавшие собирать разлившиеся по полу отходы и химикаты. Ритмично мигающие желтые лампы роботов внесли столь желанную нотку порядка и спокойствия в творящийся здесь хаос.

Сумевший прийти в себя Абимбола принял вызов от начальства, коротко и сбивчиво доложил о аварийной ситуации, затем, уже более ровно, пояснил о предпринятых мерах нейтрализации аварийной ситуации. Начальство план одобрило и оповестило, что уже направляется к месту происшествия. Услышав это Бонгани не поверил собственным ушам. Чтобы начальство самолично заявилось к внешнему краю проклятого двенадцатого сектора? Такого никогда не случалось за все годы его службы. Более того – на его памяти четверо из его напарников делали карьеру, копя деньги годами, сдавая экзамены в кабинках ЭкзТермов, пробиваясь на более высокую должность. Они стремились стать не старшими смены, а достигнуть чуть выше. И когда у них получалось – они тут же исчезали навсегда. Абимбола видел их пару раз – сидящими в стеклянных аквариумах-офисах, старательно стучащими по клавиатурам и всматривающимися в экраны. Воспаленные глаза, нервный вид, не стирающаяся натужная деловая улыбка. Эти бедолаги делали все, чтобы не вернуться назад – в темные коридоры с урчащими трубами и вонючими потеками из стыков. Все проблемы они предпочитали решать дистанционно. И тут вдруг высокое начальство решило самолично пожаловать в разорвавшуюся клоаку…

Босс же упомянул, что скоро прибудут полицейские и внутренняя служба безопасности, уже получившие извещение. Возможно это теракт. Поступил приказ не приближаться к шестиметровой области вокруг обнаруженного неопознанного трупа, но не прерывать работы по дезактивации химикатов и отходов, чтобы отравленная атмосфера не расползлась дальше.

Выудив из внутреннего кармана защитного пластикового комбинезона небольшую фляжку, Абимбола сделал большой глоток, крепким алкоголем вымывая изо рта и горла остатки кислой противной рвоты. Подумав, он сделал еще один глоток – чуть поменьше – и убрал фляжку. Забросив в рот сразу три пластинки жвачки с лимонно-мятным запахом, он застегнулся, утер лицо, одел маску и вернулся к работе. Надо помочь парням суетящимся вокруг рокочущих роботов.

Старший смены не заметил двух металлических многоглазых пауков прибежавших по потолку и застывших в самом темном углу, пытливо сверкая линзами камер, вглядываясь, внюхиваясь, прислушиваясь, собирая всю доступную им информацию, изредка меняя позицию и непрестанно передавая поток данных в далекий командный пункт.

Глава 11

43.

Тело Марлин, со скрещенными на груди руками, уложенное на эластичное ложе, мягко опускалось в биоприемник, имитирующий правильной прямоугольной формы яму в земле. Все было из металла и дешевого бутафорского пластика окрашенного в зеленые и коричневые тона. Грубо намалеванные на стенах деревья и цветы никак не добавляли реалистичности или торжественности. Неумело нарисованный рогатый олень смотрел со стены на могилу с глупым удивлением на морде. Льющаяся из скрытых динамиков печальная музыка звучала с легкой хрипотцой изношенного оборудования, лампы имитирующие солнечный свет изредка моргали.

Стоящий рядом с приемником седобородый старик в выцветшей бейсболке, желтом грязном шарфе и рваном оранжевом комбинезоне непрестанно утирал сопли и старательно горбился, имитируя сострадание к совершенно чужому для него человеку. Но думал он не о теле неизвестной ему красивой девки, и не о ее смерти и даже не о том странноватом и пугающем молодом парне, что так больно схватил его за плечо в темном переулке, где старик рылся в мусоре. Нет. Старик думал о нескольких пачках пищевого пайка и бутылке самогона, послуживших платой за его помощь в церемонии. Видимо тот перепачканный в крови молодой киборг не хотел попасть на объективы камер установленных в похоронном бюро. И видимо девка была важна для того киборга, раз он не пожалел деньги на вознаграждение и оплату церемонии, хотя сам решил на ней не присутствовать.

Похоронное бюро «Славный финал» было полностью автоматизировано. Для доступа в крохотное церемониальное помещение требовался только труп. Едва датчики определяли присутствие перед дверью достаточного количества мертвой биомассы и примерно столько же живой – хотя бы одного сопровождающего для усопшего – двери открывались с грустным перезвоном и пришедшим дозволялось преступить порог, где тут же загоралось информационное панно, требующее оплаты.

Любой из жителей внешнего сектора мог с уверенностью заявить – это обман и обдиралово.

Мало того, что родственникам или сопровождающим усопшего не полагались деньги за отправку в переработку мертвого тела, так ведь еще и платить за церемонию требовалось! Нет, было несколько подобных лавочек попроще, но там даже музыка не играла! И все выглядело как обыкновенная длинная ниша в стене, куда следовало поместить тело дорогого тебе человека, после чего крышка завершалась, следовало несколько утешающих слов высказанных безразличным голосом и на этом все заканчивалось. Здесь же хотя бы имелись нарисованные деревья и пластиковая трава… хоть что-то…

«Славный финал» работал быстро. Через пять минут церемония была завершена. Еще через две, через открывшиеся двери вывалился шмыгающий изуродованным носом старик и побрел прочь, запрокинув голову и приложившись к горлышку пластиковой бутылки. Самогон вливался в его тело как вода. Слишком крепкое пойло для него. Слишком крепкое. Но от бесплатного пойла не отказываются! Хотя стоило бы придержать коней… но старый доходяга не мог удержаться. Когда он добрел до первого перекрестка и миновал его, ноги уже подкашивались, походка стала вихляющей. Еще пара глотков и ему стало совсем хорошо, нос перестал течь, губы разъехались в блаженной улыбке. Вот это бормотуха! Бессмысленно дернув головой, он углядел черный проход и шагнул в него, уходя с центрального коридора. Там безымянный доходяга съехал по стене, бережно поставил между бедер наполовину опустевшую бутылку, достал пищевые пайки. Немного перекусит и пойдет дальше – сегодня внезапно подобревший муниципалитет вздумал бесплатно кормить нуждающихся в одной из рабочих столовых, что расположены ближе к центру сектора. Туда он и пойдет… минуток через десять… чуть перекусит, пара глотков… и он пойдет на бесплатный ужин…

Бродяга уже не чувствовал, что его глаза слипаются, а голова бессильно поникла на грудь. Он опьянел… а потом и заснул крепким пьяным сном, уже не слыша, как к нему осторожно приближаются многочисленные шуршащие и топающие лапки… сегодня бесплатный ужин намечался не только у двуногих бродяг двенадцатого сектора…

44.

Младший дознаватель Фергюсон принял решение. Осознанное и быстрое. И принял он его самостоятельно, не спрашивая мнения или совета старшего дознавателя Такаши.

Внимательно и неспешно ознакомившись с данными собранными пауками разведчиками, дознаватель Фергюсон обдумывал ситуацию не дольше нескольких минут. Еще минута понадобилась ему на впечатывание дат, описания инцидента и указание места происшествия во всегда находящийся под рукой шаблон электронного документа. Через секунду документ был отправлен главному ИскИну Астероид-Сити, следом главе службы внутренней безопасности, начальнику полиции и губернатору города под куполом.

Отправленный документ гласил следующее:

Произошедший в двенадцатом секторе инцидент с пока еще полностью неподтвержденным использованием взрывчатки в пока еще неясных целях, полностью подпадает под определение терроризма и несет значительную угрозу человеческим жизням, особенно в условиях искусственных атмосферы, гравитации и цикличной системы жизнеобеспечения. В связи с серьезностью угрозы, находящиеся в городе силы федеральных дознавателей берут на себя расследование данного инцидента, как более подготовленные и опытные в этой области. Силы внутренней безопасности и полиции должны быть незамедлительно сняты с расследования, все обнаруженные улики должны быть предоставлены дознавателям, равно как и все документы связанные с происшествием.

Местные силы правопорядка и губернатор еще не успели прочесть полученный приказ от федеральных дознавателей, а Фергюсон и еще четверо специалистов, в сопровождении двух АКДУ и двух пауков, с трудом вместившись в служебный транспорт напоминающий слегка замаскированный бронетранспортер, отправились в двенадцатый сектор. Одинокая, но внушающая уважение и страх машина со всем известными надписями и эмблемами на бортах агрессивно прорывалась через все шлюзовые препоны на своем пути, быстро пересекая сектор за сектором.

Мрачный Фергюсон сидел рядом с водителем, слепо глядя на экран, прекрасно имитирующий лобовое стекло – коего не существовало в действительности. Расположенные снаружи защищенные камеры транслировали внутрь машины круговую панораму. Это по своей сути надежно защищенный военный транспорт способный выдержать немало. Равно как и подвешенные в специальных нишах боевые скафандры.

На лежащем на коленях дознавателя планшете отображалась детальная фотография странной формы обломка застрявшего в одной из труб. Больше всего обломок напоминал голову уродливой огромной крысы – если бы у крыс мог быть стальной череп и разбитые камеры вместо глаз. Но клочки прилипших к металлу кожи и серой шерсти утверждали, что это останки живого существа. Дознавателю уже приходилось слышать о крысах из нержавеющей стали покрытых кожей и шерстью. Уже приходилось…

В сердце младшего дознавателя Фергюсона не осталось и тени сочувствия к объекту Мститель. Никакой жалости, никакого подсознательного понимания причин толкнувших совсем еще мальчишку на убийства людей. Тут уже речь не о мстителе устроившем кровавую вендетту обидчикам. Уже нет.

Нортис Вертинский зарвался! Он использовал абсолютно запрещенное и чудовищно опасное оружие в жилом куполе космической колонии! Это страшное преступление! И оно не может быть оправдано никакими мотивами! Даже лучшие из подобных куполов имеют слабые места, что становятся еще слабее с течением времени. И случись взрыв – даже не слишком сильный – в одном из таких мест… и может произойти самое страшное. Если не весь купол попросту разлетится или сложится, то немалая его часть. В условиях частично искусственной гравитации прогнозировать трудно, но в любом случае счет шел бы на сотни загубленных невинных жизней. Даже если купол устоит – могло зацепить старые и непрочные, но важные трубопроводы принудительно доставляющие воздух и воду в самые отдаленные места купола – зачастую ужасно вентилируемые, но при этом густонаселенные. Могло сработать аварийное захлопывание дверей по всему сектору – и стальные створки могли бы покалечить много людей. В худшем варианте – могло случиться все сразу. А если кто уцелеет – попробуй спаси его из переплетения стальных балок и плит перекрытия в условиях космического вакуума. И уж точно не стоит забывать, что весь жилой купол и все его промышленные, муниципальные и личные нужды обеспечиваются электричеством от нескольких мощных реакторов расположенных здесь же – под куполом.

Ради личной мести Вертинский поставил под угрозу множество невинных жизней. Он поставил на одну чашу весов свою загубленную семью, а на другую – чужих и еще живых людей. И живые проиграли мертвым.

Старший дознаватель Инори Такаши как всегда оказался совершенно прав – Нортис Вертинский является бездушным психопатом требующим немедленной поимки. Причем объект Мститель из тех, кому лучше «случайно» прострелить голову во время ареста.

Восьмиколесный «Сдерживатель 16А» сбавил скорость, протиснулся в не полностью открывшиеся створки шлюза, проехал еще через одни и оказался в двенадцатом секторе. Гудящая мощным двигателем машина набрала скорость и помчалась дальше. На пискнувший бортовой компьютер начали поступать документы от ремонтных служб, полицейских и сил внутренней безопасности. По большей части документы содержали лишь несколько десятков не слишком связных строчек и множество фотографий, перемежающихся видеозаписями. Слишком быстро все произошло – происшествие и последовавший за ним запрос от федералов. Никто не успел составить достаточно подробный рапорт.

Никто не знал, что сейчас чувствуют и о чем думают губернатор Томас Виккерсон, начальник полиции Андерсон и глава службы безопасности Виттори Сальвати. Может они и ощущали себя оскорбленными. Но не спешили делиться мыслями по этому поводу.

А вот простой народ эмоций не скрывал. Во внешнем секторе уже почти все знали о произошедшем взрыве и нанесенном им повреждениям. Плевать было только наркоманам и алкоголикам – но им плевать вообще на все. Остальные же встречали никогда не виданную прежде грозную машину с эмблемой дознавателей радостными возгласами и хлопками ладошей. Некоторые, не побоявшись, стучали кулаками по многослойной броне проезжающего мимо транспорта, выражая свое одобрение.

Никто не любит взрывов в космических поселениях. Никто. Ни законопослушный гражданин, ни преступник. Весь сектор ждал одного – чтобы сотворившего это беспредельщика нашли как можно быстрее и прикончили как бешеную собаку. Именно так дознаватель Фергюсон и намеревался поступить.

45.

- Месиво! В куски изорваны! Мес-с-сиво! – последнее слово шатающийся доходяга с неестественно искривленными руками повторил с особым смаком, впервые в жизни наслаждаясь мгновениями всеобщего внимания, обращенного только и только на него. Его душа ликовала, купалась в этом внимании, мозг лихорадочно работал, пытаясь если не вспомнить услышанные подробности, то хотя бы придумать что-нибудь красочное и мерзкое одновременно.

- А точно они? – утирая слезы, в какой уж раз уточнила девушка, что могла бы считаться очень миловидный, но почти вплотную посаженные друг к другу глаза делали ее лицо странным и отталкивающим. Ухоженные в меру сил волосы струили по плечам, длинная челка спадала на нос, скрывая уродливость. Но сейчас ее глаза были на виду, были наполнены слезами искреннего горя.

Прибежавший в лагерь мутов запыхавшийся бродяга-мут Фил с логичным прозвищем Криворучка принес ужасные новости: доброхот монах, прекрасный человек святой брат Джорджи был убит в дальних коридорах двенадцатого сектора.

Новость была ужасна. И мигом всколыхнула весь лагерь, пробудила и взволновала каждого его обитателя. Стоящий среди гомонящей толпы Криворучка с трудом удерживал в почти не работающих пальцах пластиковую кружку с суррогатным кофе с изрядной дозой самогона, прихлебывал обжигающий губы, глотку и желудок напиток, раз за разом повторяя услышанную им скудную информацию.

Он сам все узнал от старого Коллинза, что обитает на когда-то возведенных под потолок строительных лесах, да так и не демонтированных впоследствии. Туда не могли забраться крысы – старый Коллинз предпринял дополнительные меры, обезопасив себя от страшных тварей, что однажды уже сумели добраться до него, когда он лежал в алкогольном опьянении. Потеряв нос, часть губ и несколько пальцев, обзаведясь шрамами, старик решил поселиться повыше. Строительные леса под потолком в одном из коридоров подошли прекрасно. Одно плохо – ноги у старого Коллинза уже не те, спускаться вниз из-за мелочей он не желает, поэтому в туалет ходит прямо там – наверху. А потом швыряет вниз бутылки с мочей и пакеты с говном. Бутылки еще ладно… а вот пакеты рвались… оттого молва прозвала старого Коллинза Дерьмометом… Но каким бы ужасным не был старик, у него имелись знакомые. В том числе среди ремонтников. И один из его знакомцев был, вместе со всей бригадой, был срочно вызван на место ЧП. Один из узловых магистральных залов, где сходились воедино сотни различных труб, чтобы снова разбежаться по всему сектору.

Ремонтник и рассказал Коллинзу по большому секрету и с клятвой хранить молчание о том, что обнаружилось в зале. Рюкзаки, приметный колесный АКДУ с корпусом покрытым молитвами о смирении и изображением католического креста. А еще куски изрубленного трупа. Или двух. Пока неясно, хотя конечностей вроде всего четыре. Лицо имелось, но оно почти неузнаваемое из-за страшных ран. Один там труп или два точно пусть неясно, но кое-что очевидно и без экспертизы – одна из жертв была мужчиной. При нажатии на особую зеленую кнопку с надписью «i» на корпусе АКДУ, механизм сухо и точно доложил, что принадлежит святому брату Джорджи. Более полные сведения – включая адрес – от устройства могли получить только службы правопорядка, при предъявлении удостоверений. Они вскоре подоспели, сразу подняв большой шухер. Едва ремонтники закончили устранять самые нехорошие утечки веществ, что ни в коем случае не должны поступать в атмосферу города под куполом, их оттуда прогнали. Зал блокировали. Установили полицейских и безов на каждом выходе.

Так рассказали старому Дерьмомету Коллинзу. Он же немного добавил от себя «сочных» деталей – как без этого? – пересказал все собравшимся людям, в том числе Филу Криворучке. На прыть тот не жаловался и помня, где брат Джорджи ночевал последний раз, помчался туда, спеша поведать ужасную новость. По пути он сам того не замечая придумал еще парочку подробностей, не имеющих отношения к действительности.

И теперь история гласила, что брат Джорджи и телохранитель Марлин были заживо изрублены на куски, брошены на пол, а затем на их телах взорвали бомбу. Бомбу! Получилось такое месиво, что вся бригада ремонтников блевала не меньше часа. А затем еще час блевали прибывшие копы. Такие вот дела…