Без пощады 2

Лагерь бездомных и больных погрузился в шумное горе. Мужчины изрыгали проклятья и угрозы в адрес неизвестного психопата учинившего такое. Женщины не скрывая слез рыдали, поминали добрыми словами доброхота монаха и проклинали убийцу. Про телохранителя Марлин – которую, судя по рассказу Криворучки, тоже жестоко убили – почти никто не вспоминал, а если и упоминал, то лишь мимоходом, что-то вроде: «пусть и она с миром покоится». Да и упоминали Марлин с некоторым пренебрежением, ведь благодаря первым троим рассказчикам – ремонтнику, Коллинзу и Криворучке – в истории появились удивительные и слезливые подробности, где брат Джорджи закрывает своим телом не справившуюся телохранительницу и просит убить его, но пощадить Марлин. Никто и не задумывался над тем, что им не могли быть известны подробности разыгравшейся драмы, предшествующие убийству.

Поодаль от горюющей, ругающей и медленно наливающейся прибереженным самогоном толпы, у входа в старую палатку, сидела одинокая фигура, баюкающая в руках кружку с давно остывшим водорослевым супом, склонившая голову и тихо, незаметно улыбающаяся.

Святой отец Микаил, он же Мика Доза, улыбался так широко, что могло показаться, что он пребывает в ликовании. Так и было…

Лжепророк проповедующий никчемное смирение и милосердие пал! Изрублен на куски! Вот доказательство ложности его учения! Вот оно!

Мика Доза пока молчал, хотя разгоревшееся в его душе лихорадочное пламя уже начало терзать его изнутри, он жаждал выплеснуть на собравшихся здесь тысячи гневных слов и призывов к действию!

Но с неожиданными для него мудростью и терпением он выжидал подходящего момента. Людей становилось все больше – они прибывали и прибывали, выползая изо всех грязных и темных закоулков этой проклятой Богом клоаки, собирались у лагеря, слушали и пересказывали ужасные новости. Людей все больше… он подождет еще немного, неспешно допьет суп и съест вот этот кусок пищевого брикета, а затем встанет и начнет говорить…

Да… скоро он начнет говорить… и видит Бог - ему есть что сказать этой трусливой покорной массе грязи человеческой! У него есть слова, что всколыхнут это вонючее людское болото и поднимут волны праведного очищающего гнева…

Мика Доза отхлебнул супа, с трудом разжевал кусочек брикета, прикрыл глаза… он подождет еще совсем немного…

46.

В частично очищенном и дегазированным зале творилось нечто неописуемое – на взгляд задержанных там работяг, полицейских и безов. Прибывшая огромная машина выпустила из чрева немало механизмов, тут же принявших исследовать помещение. А к стоящим у стены людям поспешили дознаватели в бронированных скафандрах. Из внешних динамиков посыпались частые лаконичные вопросы, на которые требовали как можно быстрых вопросов. И дознаватели не стеснялись поторапливать копов и безов, первым делом отметя любые намеки на то, что они по сути коллеги и делают одно дело.

Что бросилось в глаза, когда они только зашли?

Не находил ли кто обломков взрывного устройства?

Не попадались ли обломки небольших звероподобных роботов?

Были ли произведены какие-либо манипуляции с уликами?

Вопросов было много. Дознаватели были холодно вежливы, но при этом бесцеремонны, напористы, упорны. Благодаря им многие внезапно вспомнили о заброшенных под трубы обгорелых обломках непонятных механизмов, о пучках покрытых сажей проводов отброшенных ботинком в сточную решетку.

У каждого из них изъяли на несколько минут браскомы, не забыв про служебные нагрудные и налобные камеры – у тех, у кого они имелись и были исправны. Вскоре устройства были возвращены, а ошеломленных, опустошенных, невероятно уставших от расспросов людей выпроводили, усадив в подъехавший служебный транспорт и отправив по домам, предварительно взяв с каждого расписку о неразглашении. Ясное дело, что расписка будет нарушена сразу же, едва работяги, копы и безопасники расползутся по домам и службам. Меньше чем через час они все расскажут женам и любовницам, сослуживцам и собутыльникам, продавцам в магазине, и даже сидящим на лавке незнакомцам. Когда людей распирает от переполняющих их новостей – особенно кровавых и связанных со смертями – за редким исключением они не могут удержаться и вываливают всю эту кучу первому встречному. Это к лучшему – данное нарушение сразу же станет крючком, которым человечка можно хорошо подцепить. Никто не знает понадобится ли в дальнейшем крючок, но в любом случае – он есть и готов к использованию.

Покинувшие место преступления местные уже не видели дальнейших событий. А им было бы интересно – группа дознавателей и роботов превратились в гигантский пылесос, проверивший каждый уголок, каждое укромное место гигантского зала, сумев отыскать не только новые осколки, но и пятна крови не подвергшейся смешению с вырвавшимися из труб веществами. Некоторые капли крови находились далеко от места непосредственного взрыва. Замерив расстояние между красными пятнами и отпечатками обуви, записав видео и загрузив все в машину ставшую полевым командным центром, дознаватели мгновенно получили от компьютеров вывод, утверждающий, что кровопотеря неизвестным была не слишком велика, капли крови отмечают его несколько неуверенные, но при этом решительные и широкие шаги. Возможный вывод – ранение обеих ног, отсюда неуверенность в движении. Неизвестный обут в тяжелые рабочие ботинки, чьи отпечатки оцифрованы и запротоколированы.

Собранная кровь отправилась в ДНК-анализатор, соединенный с местной полицейской сетью. Вскоре последовало несколько первичных совпадений, на экране появились фотографии мужчины, женщины, тре-четырехлетней девочки и мальчика чуть постарше. Фото улыбчивого мальчика мигнуло и сменилось на мрачное лицо совсем другого человека. Куда более взрослого и мрачного. И уродливого. Лицо изрезано, изборождено старыми вздутыми рубцами. Левый глаз отсутствует, глазница прикрыта куском медицинского пластика. Серые губы плотно стиснуты, единственный глаз смотрит недобро и прямо – этот парень не пытался произвести благоприятное впечатление. Анализатор пискнул, фото парня ушло в центр экрана, остальные убрались на задний фон, подсветились тускло-красным, но не исчезли – фотографии связаны с объектом, но они мертвы, поэтому ценности для расследования не представляют.

Появилось имя. Ниже побежали строчки физического состояния. Появились характеристики от заведения, где он содержался долгие годы.

Вертинский Нортис. Круглый сирота. До семнадцатилетия находился на городской опеке. Содержался в приюте двенадцатого сектора. Проявил себя весьма способным к техническим дисциплинам. Существенно ограничен в физических возможностях. Частично киборгизирован – вынужденная мера ради спасения жизни. Склонен к неподчинению. Не признает авторитеты. Не раскрывается ни перед кем. Не завел друзей. Не питает уважения к государственной собственности. Начитан.

Пережил серьезнейшую психическую травму. После этого полностью закрылся, ушел в собственный мир. По мнению штатного психолога приюта – состояние Вертинского стабильно, опасности для окружающих не представляет, крайне высока вероятность, что после выпуска из воспитательного заведения он быстро скатится на дно, превратится в алкоголика и наркомана. Для недопущения подобного требуется постоянная поддержка от друзей и сослуживцев, создание новых близких связей.

Физическое состояние… удручающее. Лишен ног выше колен, правой руки, глаза, лицо и тело изуродованы шрамами, часть внутренних органов заменена имплантатами.

Нет ног… но он шагал.

Машина правосудия продолжила работу. Дознаватели собрали немало сведений, немало уцелевших образцов ДНК, немало обломков и осколков. Проведя еще одну быструю проверку, они начали собираться. Один за другим роботы проходили санитарную очистку и занимали места внутри восьмиколесной штурмовой машины. Следом зашли люди. «Сдерживатель 16А» ожил, с гудением развернулся, разорвал пластиковую полицейскую ленту и направился к центру сектора, на ходу обрабатывая полученные данные.

Через несколько минут была готова первая информационная выжимка, которую младший дознаватель Фергюсон отправил на главный сервер.

Преступник: Вертинский Нортис. Причастность доказана уликами прямыми и косвенными. Приоритетный объект для разработки. Кодовое имя: Террор. Старое и чем-то даже благородное имя «Мститель» дознавателю Фергюсон удалил. Объект прошел операцию по приживлению ножных протезов, вернув себе нормальную мобильность. Возможны и другие еще неизвестные модификации организма.

Жертвы опознаны. Священнослужитель известный как «Брат Джорджи». А также некая Марлин. Профессиональный телохранитель, больше тридцати успешно закрытых контрактов, биомодифицирована. Городские серверы послушно открыли последние документы, среди коих имелся еще не закрытый контракт на обеспечение личной безопасности монаха Джорджи на все время его нахождения в двенадцатом секторе. Безопасности сугубо личной – личные вещи, роботы и возможные сопровождающие в контракт не входят.

Последний контракт никогда не будет закрыт…

Но это не последнее сообщение о телохранителе. Есть еще одно упоминание ее имени…

«Сдерживатель 16А» сменил направление движения, направившись по указанному в последнем документе адресу, заранее посылая туда запрос, с требованием остановить начатый процесс.

47.

Младший дознаватель Фергюсон стоял у почти пустого глубокого поддона из нержавеющей стали. На дне поддона колыхалась густая и мутная розоватая жидкость, похожая на кисель из подкрашенных и подслащенных водорослей. Это густая муть с редкими белесыми вкраплениями – все что осталось от телохранительницы, погибшей на месте взрыва, но таинственным образом оказавшейся за несколько миль оттуда, пройдя церемонию погребения в похоронном бюро «Славный финал». А то что она умерла именно там, где взорвалась бомба, Фергюсон был уверен – на вентилях и полу они обнаружили фрагменты мозгового вещества. Биомодификация существенно усилит любого, но вряд ли она позволит кому-то разгуливать с разрушенным мозгом.

- Кто присутствовал на церемонии? – бросил дознавателю в пространство.

Сервер «Славного финала» подчинился запросу и высветил на экране фотографию сгорбленного старика в поношенных вещах и, судя по его виду, едва держащегося на ногах. Мутный взор, жалкие попытки казаться удрученным смертью молодой девушки… Фото, фрагменты видео и прочие скудные данные были отправлены на стоящий снаружи «Сдерживатель 16А».

- Завершить… погребение… - дознаватель не сразу сумел подобрать нужные слова.

Повернувшись, он покинул похоронное бюро, глядя на, где было отображено лицо старика присутствовавшего на похоронах. Эти же фото отобразились на внутренних поверхностях шлемов остальных сотрудников, данные получили и пауки.

- Прочесать близлежащую местность – распорядился Фергюсон, возвращаясь в бронированную машину – Отыскать старика. Дать его в розыск двенадцатого сектора. Брать только живым! Не использовать даже станер или электрошок! – такому доходяге и этого будет достаточно, чтобы умереть. Донести это распоряжение до внимания полицейских и безов трижды. Если при задержании объекта он умрет – будет заведено дело о преднамеренном торможении процесса расследования дознавателей, а это от трех до семи лет тюремного заключения.

- Принято…

Роботы и дознаватели разошлись в стороны, передвигаясь парами, заглядывая в каждый проход и тупик, проверяя трубы под потолком и светя в вентиляционные решетки. Вряд ли старик мог уйти далеко. Скоро его найдут. Фергюсон понимал, что доходяга – просто случайная личность, мелкий винтик попавшийся главному объекту под руку. Он не может быть причастен. Но вдруг он что-то слышал? Видел? Надо проверить каждую ничтоку.

Забравшись в машину, Фергюсон чуть помедлил, а затем отдал короткий приказ внимательно слушающему ИскИну:

- Дать Нортиса Вертинского в розыск. Его лицо должно быть на каждом информационном экране, в каждых телевизионных и сетевых новостях. Составить текст со обращением к жителям сектора с просьбой выдать местоположение преступника или предоставить о нем любые сведения. Сделать упор на взрывы, опасность куполу, атмосфере, водным и пищевым запасам. Сделать из него пугало. Пусть все страшатся его следующего шага. Люди должны понимать, что в первую очередь Нортис Вертинский представляет опасность для них самих. Что это психопат. Жестокий убийца, которому плевать на побочный ущерб.

- Приказ понят. Текст составляется. Будет готов через три минуты.

- По завершению предоставить мне для просмотра.

- Да, сэр…

48.

Ромуальдо и Старый Хэм стояли друг против друга на расстоянии шага. На губах легкие полуулыбки, бесстрастные глаза под полуопущенными веками смотрят прямо, но не агрессивно, позы расслаблены, руки на виду. Они в костюмах, начищенной обуви, при галстуках и даже носовых платках. Все как положено.

Представитель итальянской диаспоры, огромной единой семьи, против мульти национальной организованной преступной группировки.

За спиной Рома пара десятков строго одетых парней, чистых, причесанных, сидящих за столиками в небольшом итальянском ресторанчике с традиционным древним интерьером. На столах красные скатерти в белую клетку, дверь с колокольчиком, дородный шеф-повар, неплохое меню, через застекленную внешнюю стену виден в меру оживленный коридор, во многих местах висят фотографии с изображениями Рима и сельских итальянских пейзажей.

За спиной Хэма столько же человек поддержки. На всякий случай. И в первую очередь в глаза бросается их разноцветность. Чернокожие, азиаты, латиносы, европейцы. Все вперемешку. Никакой национальной монолитность. Вольно или невольно «Нули» показали прогнившему Астроид-Сити что такое настоящая толерантность, терпимость, отсутствие застарелой бессмысленной вражды одной нации с другой. И «Нули» же показали старым традиционным семьям, что дресс-код неважен для достижения цели. Какая разница во что ты одет – строгий костюм или грязный комбинезон – когда бьешь строптивца гаечным ключом по голове или взрезаешь ему глотку бритвой? В такой ситуации грязный комбинезон даже предпочтительней. За спиной Старого Хэма стояла и пара чистокровных итальянцев, одним своим видом вызывая душевную боль Ромуальдо. Куда катится мир?

Сегодня Старый Хэм пришел сюда по нескольким причинам. Но главной его целью было показать всем и громко заявить во всеуслышание – Старый Хэм вернулся! Он снова стоит во главе, он снова правая рука Большого Брата, бразды управления вернулись в его руки. Да, были тяжелые времена, он немного сорвался, натворил дел, пришлось провести годик в особом заведении с крепкими медикаментами, вгоняющими тебя в тихий овощной транс. Он продержался лишь благодаря регулярным визитам парней, приносящих неплохую дурь в дозерах и благословенный виски литрами. Транквилизаторы, алкоголь и наркотики прекрасно сочетаются, как оказалось. Под них особенно хорошо смотреть старые фильмы про гангстеров. Чем он и занимался весь год напролет, не считая мелких инцидентов с персоналом. Один длинный блаженный сон длиною в год. Едва он вышел, чуть пришел в себя, побродил по коридорам, наслаждаясь возвращающимися возможностями оживающего мозга, как раздался звонок. Его требовал к себе ББ. И вот Старый Хэм снова у руля.

Хрустнув шеей, проведя ладонями по лацканам приталенного пиджака в тонкую полоску, поправив галстук, пробежавшись пальцами по идеально уложенной прически и отлично выбритым щекам и подбородку, Хэм широко улыбнулся.

Стоящий напротив него Ром внешне остался невозмутим. Коротким жестом указал на стоящий в центре небольшого зала уже сервированный стол. На кухне готовы угощения, осталось только внести. Ром знал, что Хэм, ради чего бы он не пришел, никогда не откажется от трапезы в итальянском ресторане. По очень простой причине – здесь подавали итальянскую еду, а на фотографиях была изображена старая добрая Италия – настоящая Италия, земная. Для Старого Хэма это было очень важно – ведь его кумирами были итальянские гангстеры действовавшие в золотом двадцатом веке. Говорят, что после той бессмысленной бойни с жуткими зверствами, когда слетевший с катушек Хэм вдоволь помахал любимой опасной бритвой, когда его заперли в дурку, он только и делал что блаженно пускал слюни и неотрывно смотрел старые фильмы про свою любимую мафию и гангстеров. А еще говорят, что, когда один из санитаров посчитал мафиозный боевик слишком неподходящим зрелищем для пациента и прервал просмотр, Хэм перерезал бедолаге глотку, включил снова фильм и как ни в чем не бывало вернулся на свое место.

Беда… Ром был рад, узнав, что Клык умер и его смерть была крайне нелегкой. Но если бы он знал, что на это место вернется Старый Хэм… Умный и расчетливый лидер итальянской семьи не обольщался. Любовь Хэма ко всему итальянскому не распространялась на итальянцев. Неважно с кем он себя отожествлял. Его рука не дрогнет и этому ублюдку ничего не стоит начать войну, чей итог уже сейчас предрешен. «Нулей» слишком много. Неважно за чем сюда пришел этот псих, надо сделать все, чтобы разрешить ситуацию мирно и при этом не уронить достоинство. Сложная задача. Пока собеседник будет с хлюпаньем наслаждаться пастой, надо еще раз продумать каждое следующее слово.

С шумом принюхавшись к доносящимся с кухни запахам, Хэм причмокнул губами и шагнул к столику. Сначала поедим. Потом приступим к расспросам. Люмбери – разве это не итальянская фамилия? Да? Нет? Может быть? Да плевать – звучит очень по-итальянски. Докторишку надо отыскать. Живым или мертвым. Предпочтительно живым.

Следом за вожаками к столикам потянулись остальные. «Нули» уселись на своей стороне, за спиной Хэма, итальянцы заняли позиции за спиной своего лидера. Время мирной трапезы… а после сытной обильной еды все становятся гораздо более умиротворенными – даже такие психи как Старый Хэм.

Они едва уселись, как едва слышно бормочущий что-то и показывающий какую-то дребедень настенный экран резко покраснел, показал фотографию молодого парня с изуродованным лицом, сам собой почти на полную мощность увеличил громкость вещания. Подобное случалось только при экстренных новостях. Когда весь сектор или даже целый купол должны были оповещены о чем-то очень важном или даже катастрофичном. Разгерметизация, токсичные выбросы в воздух, прорыв водяных хранилищ, массовое отравление, радиация, идущий курсом на городской купол космический корабль не откликающийся на вызов. Это новость о угрозе касающейся не одной личности, а всего населения. Именно поэтому краснеющий тревожно экран и возрастающая громкость новостных экранов никого не оставляют равнодушным и приковывают к себе всеобщее внимание. Это врожденное или полученное с молоком матери правило касалось и криминальной прослойки города.

Они оба повернули головы и сосредоточились на начавшей поступать информации.

Лицо изуродованного парня светилось повсюду. Уцелевшие треснутые экраны показывали его стен и потолка, в магазинах и увеселительных заведениях, в жилых помещениях и больницах, в офисах и промышленных цехах, с экранов браскомов подключенных к сети. Прервались бесконечные мыльные оперы и передачи о давным-давно вымерших животных, о инопланетной фауне и флоре, открытыми прославленными исследователями космоса, выключились передачи «Найди суженного» и «Грязь Жизни Онлайн». Прервалось все. Их заменили новости.

Весь двенадцатый сектор уставился на покрасневшие экраны и на лицо молодого парня со слишком жестким и одновременно безразлично холодным для его возраста взглядом единственного глаза. Обитатели «внешнего» сектора смотрели и ожидали с жадностью, ощущая, как их грызет горячее любопытство смешанной с холодком подступающего страха.

Что натворил этот парнишка, с явно не самой счастливой судьбой, если судить по его изрезанному лицу?

Отчего такой новостной переполох и почему так много красноты?

Долго ждать не пришлось. Информация начала поступать обильным потоком, вербально и визуально. На экране замелькали развороченные взрывом трубы, залитый химикалиями и отбросами пол, несколько раз показали крупным планом ушедший в стену осколок, потом ненадолго камера сфокусировалась на глубокой и в принципе обычной усталостной щели между двумя железными проклепанными листами. И снова развороченные взрывом те же трубы, осколки, витающее в воздухе облако цветного пара быстро засасываемое в потолочные решетки, бурлящая жижа уходящая в стоки и поглощаемая роботами с часто мигающими желтым и красным тревожными лампами. Все это – один только визуальный ряд – создавал картинку немалых серьезных разрушений труб и стен, загазованности воздуха и разлива токсичных отходов. Такого не случалось очень давно. Лица людей мрачнели, на уменьшившееся и уползшее в левый верхний угол экран лицо уродливого парня они смотрели уже не так безразлично. Из врага полиции и службы безопасности парень быстро становился их личным врагом угрожающим жизни их детей и им самим.

Сухой, но с умело показываемыми тревожными нотками голос диктора звучал в унисон с видео. Он перечислял разрушения, акцентировал внимание слушающих на разливах и загазованности. Перечислял цифры, суммы ущерба, все время повторял про всеобщую угрозу, но затем спохватывался и пару минут уверял, что самому куполу и горожанам ничего не угрожает. От этого становилось только тревожней. Может не все показывают? Возможно повреждений куда больше, чем отражается на экране? Насколько сильно поврежден купол? Не уходит ли прямо сейчас воздух из мало кому нужного «внешнего» сектора? Не слышен ли уже лязг захлопывающихся переборок, отсекающих отсеки один от другого? Не перекрываются ли уже коридоры? Попадут ли они сегодня к своим близким? Народ волновался все сильнее…

Столько повреждений… камера неустанно показывала их с разных ракурсов, отъезжая и приближаясь. Полноцветные изображения искореженного металла и проломленного пластика крутились и крутились на экранах. А затем, после умелого нагнетания, диктор упомянул главное – есть человеческие жертвы. Количество погибших выясняется. Службы правопорядка и ликвидаций последствий аварий работают в круглосуточном режиме.

Есть погибшие… воздух разорвали гневные выкрики, кто-то ударил по стене обломком трубы – работяга занимавшийся латанием в ней дыр.

Повторив информацию еще раз и снова заверив людей в том, что им ничего не грозит – никто уже не поверил – диктор уверенно заявил, что личность преступника установлена. Имя является Нортис Вертинский, житель двенадцатого сектора, сирота, с серьезными физическими и, как выяснилось сейчас, психическими отклонениями. Использовали именно это слово в обоих случаях – отклонения. И прозвучало все так, будто он уже родился таким – искореженным телесно и морально. Урод-психопат ненавидящий всех, кто может похвастаться наличием конечностей.

Здесь случилась небольшая накладка. Пусть не все, но многие помнили о десятилетней давности трагедии. Помнили о буквально уничтоженной семье Вертинских, прибывших в Астероид-Сити спасать погибающие пищевые водоросли. И многие помнили, что преступников сотворивших такое так и не нашли. А еще люди помнили, что десять лет назад никто не говорил про мальчика Нортиса таких слов как «серьезные физические и психические отклонения». Наоборот – в то время новостные каналы неустанно называли его юным героем, отважным борцом за свою жизнь, о том, как армия первоклассных врачей боролась над несчастным тельцем распластанном на операционном столе. Слишком уж необычные имя и фамилия. Вряд ли это может быть совпадением. Да и годы совпадают. Там семь лет, здесь семнадцать…

Почему несчастный обездоленный сиротка превратился в безумного взрывателя?

Но всеобщая опасность во главе угла. Кем бы он ни был – несчастной жертвой или психованным маньяком – его надо остановить. Ведь диктор повторяет и повторяет – преступник установлен, но еще не пойман и полиция не располагает сведениями о количестве имеющейся у него в запасе взрывчатки, равно как и о его дальнейших планах явно не мирного характера.

Снова показали разрушения и следы крови, накрытое пластиковым полотнищем тело. Мелькнули полицейский и безопасники. А затем долго и крупно показывали работающих дознавателей и их роботехнику. Деловито бегающие по стенам пауки, с гудением передвигающиеся АКДУ специальной модели, почти бегом передвигающиеся дознаватели в бронескафандрах. Сразу становилось ясно, кто именно провел расследование, добился результатов, опознал преступника – дознаватели, а не местные службы правопорядка. Вот настоящие герои дня. Вот кто пытается защитить мирных жителей.

- Чертовы копы нихрена не делают!

- Зря получают зарплату!

- Какого черта мы платим городу налоги? Они нас и защитить то не могут! Ублюдки!

Яростные крики быстро стихли, когда диктор опять подал голос и передал краткое, но эмоциональное послание самому преступнику, призывая его одуматься и сдаться властям, обещая, что ему обязательно помогут с его проблемами.

Слово «террор» или «террорист» не прозвучало. Пока хватило таких эпитетов как «преступление», «крупная авария», «серьезный инцидент в двенадцатом секторе».

Под конец всех уведомили, что пропуск через шлюзовые ворота между двенадцатым и одиннадцатым сектором будет ужесточен. Всех просили иметь при себе браскомы. Всех просили проявить понимание. И всех просили проявить посильное содействие дознавателям в поиске и поимке опасного преступника.

Это было важное уточнение – помощь следовало проявить не городским властям и службам правопорядка, а дознавателям. Это решало многое. Двенадцатый сектор ненавидел городское правление. Живущие здесь погибали как больные животные, а всем было плевать. Если каким-то чудом мэр Астероид-Сити окажется в двенадцатом секторе и здесь его хватит удар – никто даже не подумает оказать ему помощь. Разве что плюнут на корчащееся тело.

Но дознаватели, что уже сделали так много, хотя не обязаны были этого делать, это совсем другое дело… толпы на улицах и в помещениях загомонили, начали вспоминать все что видели и слышали.

В завершение новостного выпуска показали короткий озвученный список преступлений, в которых Нортис Вертинский мог быть замешан. Упомянули исчезновение Гизо Игольщика и в том числе недавнюю бойню на перекрестке, где погиб почти десяток людей. С Нортисом же связали исчезновение доктора Люмбери и смерть некоего Клыка. При этом в новостях не было упомянуто, что все погибшие имели прямое отношение к преступной организации «Нули».

Новости закончились… чтобы повторенными через час.

Старый Хэм резко встал, подхватил со стола откупоренную бутылку вина, хлебнул глоток, скривился, поставил обратно и достал из внутреннего кармана объемистую фляжку с виски. Без виски Хэм не мог прожить и дня. Каждый час по большому глотку в рабочее время и около литра в вечернее – и так каждый день. Хорошо, что его печень и пара других органов давно из пластика и стали. Старые просто сгнили и замариновались в нескончаемом потоке благословенного виски. Да, Старый Хэм был алкаш и не скрывал этого.

- Перенесем – коротко сказал он. И Ромуальдо, несколько побледневший от новостей и тоже поднявшийся, схватился за другую бутылку вина и кивнул в ответ:

- Перенесем.

На том и разошлись так и не пообедавшие преступники.

Загудели двигатели стоящих у ресторана электрокаров, захлопали дверцы, машины развернулись и, наплевав на правила движения, на большой скорости разъехались в разные стороны.

Глава 12

49.

Сидящий перед огромным информационным экраном дознаватель Такаши внимательно наблюдал за ежеминутно обновляющимися сводками. Мелькали фотографии сделанные только что в далеких коридорах Астероид-Сити и переданные в центр. На едва доступной для прочтения скорости пробегали текстовые сообщения. Мигающими точками на то появляющейся, то исчезающей карте отмечалось новое положение «своих» и «чужих». Снявший непроницаемые очки старший дознаватель сидел неподвижно уже больше трех часов, выжидая того особого момента, когда можно будет действовать.

Девяносто с небольшим процентов экрана отведено главной цели. Лишь крохотная часть нижнего правого угла показывает информацию по недавно случившемуся инциденту с использованием взрывчатки. Этому происшествий дознаватель уделял столько внимания, чтобы быть в курсе основных событий. От размера микрометеорита история уже успела увеличиться до объемов внушительного астероида и продолжала распухать. К сухим объективным фактам добавилось столько красочных и абсолютно ложных «красивостей», что отделить зерна от плевел уже почти невозможно. Сетевые источники любят пугать как можно сильнее, чтобы приковать внимание посетителей. Порой сетевые журналисты самоучки даже не задумывались над тем, что пишут и что обещают. Да и к чему? Жадные до новостей обыватели сожрут любую хорошенько приперченную статью и потребуют еще.

«Самые кровавые подробности только у нас!»

«Эксклюзивные фото и видео с места преступления!»

«Запечатлена кровавая тень удаляющегося преступника»

«Следователи достали из-под обломков семнадцатую жертву Вертинского!»

«Гибель семьи изуродовала не только лицо – но и психику! Психиатр Вертинского готов поведать все!»

«Получена информация из уст злодея – он не остановится! Кликайте на ссылку!»

«Это было послание самому губернатору! Внешники на грани взрыва!»

«Силы внутренней безопасности бессильны! Дело взяли под контроль федеральные дознаватели»

Досталось и дознавателям. Их прибытие и присутствие использовали в своих интересах многие анонимные корреспонденты.

«Истинная цель дознавателей – маньяк Вертинский! Вот их главная добыча!»