Рожденный для войны

Эх, был бы дизель в машине… Этот при желании хоть на подсолнечном масле в теории заводится. А учитывая, что у них Аня — маг огня, и Женя — маг воздуха, они худо-бедно бы завелись и доехали. Но тут карбюраторный бензиновый двигатель.

— Ну керосин есть. Когда никого нет, кто Пахому даст генератор расходовать? У него запас керосина для ламп, но толку-то? Его в бак не зальёшь.

— Стоп. Дайте подумать, — Михаил щёлкнул пальцами.

После чего вызвал видимый лишь ему образ двери Библиотеки, затем мысленно шагнул в неё.

Он снова оказался в рабочем кабинете. Здесь пахло морем и йодом, недавним штормом. Через стеклянную стену было видно, как по дну ползёт крупная черепаха, а вокруг вьётся стайка рыбок. Михаил рухнул в кресло и понял, что у него дрожат руки. Это там надо было излучать во все стороны уверенность и спокойствие, убеждая девочек — всё под контролем. Это здесь, где нет ни зрителей, ни времени, можно сказать: песец всё-таки заглянул. Будь он один, ещё можно попробовать побегать в лесу и оторваться на своих двоих. Всё-таки Воронцовы едут ловить пацана-школьника, а не опытного штурмовика. Но с девочками на руках это невозможно, пусть девчонки у него и боевые.

Какое-то время Михаил без сил сидел в кресле, пока тремор рук не прекратился.

— Ну что, боец, истерика закончена? — сказал он сам себе вслух. Голос прозвучал нервно и неуверенно. — Тогда ноги в руки и думать, как заставить… Точно!

Именно это воспоминание и привело его в Библиотеку. Полгода назад, когда прилётом дрона у них сожгли склад ГСМ. Пока привезут новый бензин — а ездить на ротацию, возить продукты и боеприпасы надо? Тогда командир хозроты выменял на что-то у вертолётчиков цистерну керосина, смешивал и шаманил, но сделал нечто, пригодное для заправки пары стареньких карбюраторных жигулей-«шестёрок». Карбюратор, клапана и вообще движок от этой адской смеси прогорали, но всем было плевать, всё равно на фронте такие машины — расходники. Не двигатель развалится, так в течение месяца-двух под удар попадёт и сгорит. А сейчас им не месяц нужен, а двести пятьдесят километров до города.

Михаил достал из шкафа в углу бумагу и ручку — мечта любой канцелярии, когда писчие принадлежности бесконечно в кабинете возобновляются сами собой. Дальше отправился в библиотеку своей памяти, вспоминать, чего же там шаманил хозвзвода. Заодно искать в разделе уже своей юности, вспоминая, как отец учил его регулировать двигатель их «копейки». Отыскав нужные книги памяти, Михаил принёс их в кабинет, на какое-то время сел с расчётами. Дальше хлопнул себя по лбу, обозвав дурнем. Сам же недавно рассуждал, что Аня с Женей могли бы регулировать работу дизеля, поддувая воздух и усиливая горение да хоть обычного подсолнечного масла. Но ведь точно так же они могут поступить и с керосином, только уже наоборот снижая температуру горения и регулируя поток кислорода. Тогда керосин мешать с присадками почти не придётся, это сэкономит время.

Осталось рассчитать характеристики плетений. Правда, для этого пришлось сначала немного порыться в разделе Михаила-школьника по части местной теории магии. Дальше опять настало время возвращаться уже к своим институтским воспоминаниям. Хорошо ещё книга памяти не просто информировала о позабытых фактах, но и частично восстанавливала ощущения, включая частично навыки, которые ты получил в тот момент. Иначе Михаил не знал бы, как ему справиться с зубодробительной математикой. Позже ему эти разделы не понадобились, так что он их изрядно подзабыл. А так вернулись даже переживания от встречи с суровой тёткой, преподававшей у них матан.

Попутно, чтобы не приходить в Библиотеку лишний раз, Михаил освежил в памяти знания своего двойника, приобретённые наёмником. Из того же магогенератора электричества получалась при грамотном обращении неплохая мина. Причём уже по Донецкому опыту, сработать она может не от одного, а от любого из нескольких детонаторов. Как минимум группа преследования заедет на подворье, никого не найдёт и начнёт обыск, чтобы понять, куда делись беглецы. Захочет ли кто-то включить свет, попробует развязать для допроса Пахома: мальчик добрый, убивать не стал, а просто связал и запер. Неважно, один детонатор противник почти наверняка найдёт и обезвредит, а вот проверять минимум на три-четыре закладки каждый раз в здешних спокойных местах нет привычки. В идеале — чтобы взрыв зацепил хотя бы часть группы, а лучше машины. Заодно используя как основу, заряд и материальную привязку амулет зеркала и пару магических бытовых безделушек, которые есть у девочек, раскидать на пути отхода несколько аналогов растяжек. Опять же не факт, что опытные боевики на это попадутся и понесут потери, однако дальше вынуждены будут сюрпризы учитывать. Значит, не будут гнать, а станут осторожничать. И это даст дополнительную фору по времени, добраться до Ярославля.

Уже перед тем, как отправляться в реальный мир, Михаил оглядел бардак, устроенный в кабинете. Книги тут и там лежали стопками. Надо бы навести порядок… Но голова и руки уже зудели от желания как можно быстрее опробовать все свои идеи, потому Михаил попросту махнул рукой. Всё равно это его личное пространство, никого постороннего. В следующий раз уберёт.

Стоило вернуться из морской прохлады Библиотеки, как по телу резким контрастом ударил знойный летний день. Солнце уже поднялось, а на пустом дворе ни деревца, тени же от хозяйственных построек ещё упираются прямо в землю рядом со стенами. Нос мгновенно забило сухой горячей пылью. Михаил чихнул и вздрогнул, покрывшись испариной — пусть ощущение невыносимой жары и было не физиологическое, а чисто психологическое, и посмотрел наверх. В высокой синеве неба тянулись причудливые клочья рыхлого белого тумана. Те, что уже добрались в зенит, тихо таяли, как бы тоже умирая от знойной истомы в раскалённом воздухе. Но если опустить взгляд к горизонту — стоило поторопиться. Над чертой горизонта толпились, громоздясь друг на друга, кудрявые облака. Как бы не начался ливень. То есть хорошо, если начнётся, но только если к этому моменту их здесь не будет.

— Миша, о чём тут думать? Надо пробовать пешком уходить, пока время есть, — заявила Аня.

— А?

Точно, здесь же прошло полсекунды. Это для него в Библиотеке — четыре с лишним часа.

— Ты сказал — у тебя есть идея, — поддакнула Маша. — И застыл.

— Так. Аня, ёмкость с керосином большая? Вдвоём с Машей утащите?

— Без проблем, там литров пятьдесят всего.

Михаил хотел было сделать замечание, что сорок кило плюс вес самой канистры на двоих девушек — это много. Потом вспомнил, что маги ненадолго могут укреплять мышцы. Дальше неизбежно откат, пропорционально времени и искусственному наращиванию способностей, но сейчас волочь недалеко.

— Тогда так. Яна и Юна латают бак. Аня и Маша тащат керосин. Как принесёте, я скажу, что ещё понадобится. Я пока покопаюсь с двигателем, его придётся переналаживать. Машину потом в утиль, но нам хватит. Женя, у тебя задача пройтись по дому и принести все предметы с магическим источником. В комнату, где Пахом связанный, не заходить, в остальных ищешь и несёшь всё сюда. Понадобится, чтобы перед отъездом оставить незваным гостям пару сюрпризов. Это их задержит.

— Мишка, как будто ты в двигателях разбираешься, — со скепсисом произнесла Аня. Но слышно было, что отчаяние из голоса пропало и затеплилась робкая надежда.

— Как приспичит — хоть в управлении самолётом разберусь, — отрезал Михаил. — Всё, бегом, у нас каждая минута на счету.

Стоило всем получить по задаче, как дело закипело. Яна и Юна, временами отчаянно споря, притащили несколько кусков железа. Дальше у Михаила отвисла челюсть. У него на глазах дырка в боку бака, специально пробитая в самом неудобном месте, поползла наверх ближе к горловине. Близняшки гордо объяснили, что это уникальная папина разработка, он её даже запатентовать не успел. Просто дочек обожал, а когда они увидели в его домашней лаборатории, то научил забавному фокусу. Вообще, это был не такой уж фокус, девчонки стали от напряжения мокрые, рубашки хоть отжимай — но главное оказалось выполнено. Теперь на дырку можно удобно приложить кусок железа, и объединив способности близнецов с Аниной огненной магией, дыру заварить. Вонь палёного металла всем сейчас показалась намного приятнее самых изысканных духов.

Второй удивила Женя, притащив кроме кучки амулетов ещё две сумки с водой, копчёным мясом и хлебом. После чего спокойно разъяснила:

— Нам пять часов, не меньше ехать. Понадобятся силы, особенно водителям.

Наконец, приготовления были закончены, но прежде чем заводится, Михаил неожиданно для всех дал близнецам, Ане и Жене по листку, где набросал примерную схему.

— Разобраться сможете? Аня, ты контролируешь по возможности горение согласно моим параметрам. Женя, твоя задача корректировать воздушные потоки. Наша общая задача — чтобы вместе с присадками горело не так жарко и не прожгло нам двигатель. Хотя бы первые километров сто, чтобы оторваться. Яна и Юна на вас двигатель. Насколько сможете и насколько вас хватит, отслеживаете состояние узлов. Если будет прогорать — сообщаете мне. Я за рулём.

— Но… Могу. Тут у тебя в основе задачка, которую мне репетиторы ещё в шестом классе на контроль дара задавали, пускай и странная какая-то. Но так никто не делает, — растерялась Аня. — И откуда ты это взял? С такими параметрами?

Михаил ухмыльнулся. Ну да, для таких плетений и чтобы на ходу отслеживать в реальном времени, нужны только сильные маги. Это сейчас у них уникальный случай, когда даже нехватку опыта, образования, а также отработанной методики плетений можно легко заменить сырой силой. В их неожиданной команде — лучшие отпрыски боярского рода, который в том числе с помощью евгеники и подбора родителей несколько веков усиливал дар от поколения к поколению. Обычные рядовые инженеры или дефектоскописты со слабеньким даром не потянут, а сильным одарённым на такую ерунду расходоваться — это как гвозди золотым микроскопом забивать. Да и ниже дворянского достоинства это, такой ерундой заниматься, проще новую машину купить или механика нанять.

— Сам придумал. Никто не делает — мы будем первые. Наш шанс — делать так, как никто не делал. Это называется теория минимакса. Короче, пока я готовлю дом и запускаю ловушки, быстро пробуете тренироваться — и поехали.

— А я? — спросила Маша.– Чем мне заниматься?

— Ты стрелять умеешь ведь?

— Ну… отец немного показывал, говорил, что каждый обязан уметь стрелять, — Маша неожиданно всхлипнула. — Мама была против, и вот… Пригодится ведь, да?

— Да. Я занят за рулём, остальные следят за двигателем. Ты берёшь ружьё Пахома. Чтобы, если что, у нас был хотя бы один человек, который сможет открыть огонь немедленно.

На самом деле Михаил был уверен, что толку с этого будет ноль. Вряд ли Машу действительно серьёзно водили тренироваться в тир. Да и стрелять по живым людям — это совсем не то, что палить по мишеням, особенно первый раз. Но пусть чувствует себя нужной.

Когда машина выезжала за ворота, в салоне чувствовалось ожидание, напряжение, ощущение начинающейся тяжёлой борьбы. И даже природа словно ощущала то же самое. Если с утра у облаков не хватило решимости и силы нарушить безмятежную пустоту и голубой покой небосвода, пролиться хотя бы лёгким дождём на землю, то сейчас чёрные грозовые тучи неторопливо развёртывались вдоль всего горизонта, собираясь с духом для последнего решительного броска. С каждой минутой туманная рать всё сильнее темнела и сгущалась, собираясь с духом, чтобы наконец-то обрушиться молниями и самой настоящей бурей.

Глава 6

Дорога на Ярославль

Самый короткий и быстрый путь в город был по прямой дороге от охотничьего домика на шоссе и дальше по асфальтированной трассе. Но всем было понятно, что именно по этой дороге станет ехать группа захвата. Потому никого не удивило, что на первом же перекрёстке Михаил свернул на грунтовку, которая петляла через лес и местные деревеньки. Дождь нагнал беглецов через полчаса. Шумно плескала в стёкла окон вода, так что дворники еле справлялись, трещал и бухал гром, сверкали молнии, освещая стеклянную пыль дождя. Неприятно тёплая духота наполняла салон машины, но за окном лило так сильно, что попытка легонько приоткрыть окошко закончилась ледяным душем и дружным визгом на заднем сиденье. Что хуже — видимость безобразно упала, и некоторое время машина вынужденно плелась как черепаха. Хорошо ещё грунтовая дорога была достаточно накатана и не расползлась в болото. Однако постепенно капли били в стекло всё слабее и реже, небо и воздух перед машиной на глазах начали светлеть, а дождь стихать. Видимо, гроза шла достаточно узким фронтом или беглецов задело лишь самым краем.

В какой-то момент дорога окончательно просохла, и если бы не обстоятельства — путешествие доставило бы Михаилу огромное удовольствие. На осторожные касания руля и нажатие педалей трепетно и послушно отзывается раритетный автомобиль и при этом — зверь машина. Почти сотню километров пробежала бойко и весело, причём по не самой лучшей лесной дороге летела километров по пятьдесят в час, а иногда и более. Дорога утекала назад под колёсами, по бокам расстилались необозримые поля, окаймляемые лесами из тополей, то стройные лесные ряды берёз и осин, которым, кажется, и конца нет. Изредка у самой линии горизонта на глаза попадались небольшие деревеньки на десяток-другой дворов или же одиноко стоящие фермы. Останавливайся, ложись в поле среди поднявшейся, но ещё зелёной пшеницы и растворяйся в окружающей неге, ленивый и беспечный в непробудной тишине. Пикник в здешних местах составил бы неисчерпаемое наслаждение, если бы не причина, гнавшая беглецов вперёд. И всё равно настроение у всех заметно повеселело, зазвучали шутки, Женя неразборчиво замурлыкала себе под нос какой-то неторопливый мотивчик.

Дорога выскочила из леса очередной раз в поля и дошла до развилки. В бардачке имелся атлас дорог, именно здесь направо путь лежал в Ярославль, прямо — к поместью. Ошибиться нельзя, у самого леса вдоль дороги стояли заросшие кустарником красноватые скалы причудливой формы. Они же были отмечены и в атласе как приметный ориентир. Следы колёс в основном вели направо вдоль речушки и дальше, через мост на другой берег. Именно туда Михаил и свернул. И почти сразу Аня заорала в голос:

— Стой!

Михаил плавно затормозил. Наверное, надо было предупредить раньше, что они едут в город, но он всё откладывал разговор. Просто не мог заставить себя рассказать. Аня, едва машина замедлилась, резко открыла дверь и выскочила наружу. Отбежала в сторону на метр и вид у неё при этом был крайне недовольный. Михаил спокойно вышел следом и обошёл машину так, чтобы стоять напротив Ани. Почти сразу и остальные последовал их примеру, только заняли место чуть в стороне, сгрудившись вместе. И все молчали, как будто никто не решался нарушить глухую полуденную тишину. Даже птицы на деревьях и те щебетали как будто вполголоса, ветер не шелестел в листьях, и только кузнечики, притаясь в траве, трещали без умолку.

— Миша, ты сказал — нас будут ждать, — начала Аня. И сейчас в голосе слышались стальные нотки. Да, хоть и взбалмошная, хотя ещё почти девчонка, но она была дочерью наследника главы клана. — Зачем ты свернул к Ярославлю? Ты сказал, нас будут ждать, но единственная укреплённая точка в окрестностях — это поместье твоего отца. В условиях клановой войны город — это ловушка, значит, все наши должны отступить к поместью. Там казармы гвардии рода. Что ты не договариваешь?

Наверное, самым правильным было бы соврать. Потому что если честно — девочки хоть и вели себя взросло и боевито, всё равно ещё дети. От слов, которые Михаил сейчас должен будет произнести, темнело в глазах и больно сжимало сердце. Сразу как он откроет рот — у девочек закончится детство. То есть на самом деле оно закончилось сегодняшним июньским утром в четыре часа утра, просто девочки про это пока не знают. Вот только тем, кто сейчас идёт по их следу убивать — плевать на возраст. Нет, может быть, даже в этой ситуации можно отыскать красивые слова, достоверно соврать, продлить розовые иллюзии. Михаил слишком часто видел, чем это оборачивается на войне. Сладкая ложь для солдата как наркотик, с каждым разом нужно всё больше и всё сильнее. А потом в какой-то момент ложь перестанет действовать, человек посмотрит в глаза правде — сам сломается, и товарищей в могилу утянет. Все они отныне солдаты маленькой клановой по средневековому глупой войны. И как командир — своим бойцам врать Михаил не имеет права.

Михаил сделал шаг в сторону от машины и вызвал орифламу. Едва она появилась в его руках, остальные всё поняли сразу. Маша и близнецы смогли устоять на грани истерики, хотя Михаил по тому, как они застыли столпами, а лица исказила страшная гримаса, понимал, чего творится в душе. Навзрыд, взахлёб заплакала Женя. И страшно, как подраненное животное на одной ноте завыла Аня.

Женю прижали к себе Маша и близняшки — чтобы утешить, и этим удержаться самим. Аню обнял Михаил.

— Зачем? Зачем всё это? Зачем ты меня взял? Они все, все умерли да? — заорала Аня. — Лучше бы я осталась, приехали Воронцовы и меня там убили. Как остальных.

— Не смей! — рявкнул на неё Михаил и встряхнул за плечи. — И думать не смей. И остальные не смейте. Они живы, пока мы про них помним. Да, они погибли — но чтобы жили мы с вами. Пока мы живы — род наш жив. А с ним живы и наши близкие, как душа рода. Они не просто передали мне орифламу.

— Ты знал… — прошептала Маша. — Когда ты к нам пришёл и сказал включить телевизор, ты уже тогда знал.

«Если сейчас и Машка сорвётся — нам точно конец», — подумал Михаил. Потому говорить начал спокойно и размеренно, стараясь вложить побольше веса в свои слова.

— Да. Знал. Под Ярославлем были казармы нашей гвардии, наши смогли отбить первое нападение, но было понятно, что поместье обложили и не вырваться. Зато они знали, что мы далеко, нас обнаружат не сразу. Слышите? Наши родители дрались насмерть, чтобы оттянуть на себя силы врага, но мы успели уйти. Уцелеть, набрать силы. Возродить род. И отомстить. Вы поняли? Если мы сейчас сдадимся, значит, они дрались и погибали зря.

Аня зарыдала, но это было уже к лучшему. Пусть лучше проплачется, чем как за минуту до этого сходит с ума. Маша наоборот, кажется, смогла взять себя в руки. Ну да, её отец занимался клановой гвардией, её часть рода много поколений была военными.

— Миша, ты получил приказ главы клана, план эвакуации и с ним орифламу. Так?

— Да.

— Что нам приказали? Да, я согласна с Мишей. Мы будем драться. И победим. Потому что мы Столешниковы. Миша, ты ведь с самого начала действовал по плану. Что дальше?

— Давай, Миша, — сквозь слёзы поддержала Аня. — Я… Ты прав. Я выдержу, мы — выдержим. Что нам делать?

— Наша задача на данный момент — выйти из-под удара. Род — это не фамилия, а мы с вами. Яна, Юна, ваш отец успел сообщить следующее. Вы от его имени, и мы все вместе с вами прорываемся к Геральдической палате и создаём новый дворянский род — Тёмниковы.

Аня, которую в силу её положения в роде пичкали разными правилами, кодексами и законами куда больше, чем остальных, сообразила мгновенно.

— Императорская защита нового рода. Логично. Остальные нас сдадут, но с Его Величеством даже Воронцовы ссориться не рискнут. Это на сейчас. А дальше?

— Дальше мы спасаем и законсервируем какие можем активы рода, ищем, может быть, уцелел ещё кто-то из наших. Не высовываемся, ни во что не лезем. Закончим учёбу. Дальше… Извините, дальше пока рассказывать не могу. Остальное… Не сейчас. Эта часть послания…

— Только для главы рода, — озвучила за него Маша. — Правильно. Не мучайся Миша, не надо. Мы… мы понимаем, что ты не всё можешь рассказать.

— Это не всё… — тихо сказал Михаил. На него сейчас всей тяжестью навалилось знание будущего: кто именно их преследует. Именно здесь ошибся его альтер-эго. Не утром во время бегства, а именно в Ярославле будет решаться, смогли они обмануть костлявую и уйти по иному пути развития событий — или нет. — Просто так нам к Геральдической палате пройти не дадут. То есть мы успеваем подать заявку и даже зарегистрировать. Нас постараются уничтожить сразу, а потом списать всё на ошибку. Не поняли, не сообразили, не досмотрели. Найдут козла отпущения, на которого всё спишут. Люди, которые должны были нас встретить. Раз их нет вот здесь, на перекрёстке — их уничтожили где-то на подходе. Рассчитывать нам исключительно на себя. Мы должны уничтожить группу преследования. Пока Воронцовы сообразят и перебросят следующую — информацию про новый род уже получат все главы всех семей. Плевать в лицо Его Величеству и Дворянскому собранию империи даже Воронцовы не рискнут.

— Прорвёмся. В труху, в кровавую кашу сотрём, — голос Ани заставил вздрогнуть. В нём пропала страх и истерика, зато слышалось жуткое кровавое безумие. — Ты прав. Мы должны жить, и мы будем жить. Всем им назло. Папа, я тебе обещаю.

— Обещаем, — нестройно прозвучал хор остальных голосов.

Михаилу неожиданно стало спокойно. Да, впереди много трудной и тяжёлой работы и сражений. Но самый трудный бой против себя, против своих слабостей они только что выиграли. С таким же настроением как сейчас они уже шли на штурмы против вдвое более сильного противника — и побеждали. Победят и сейчас.

— Тогда едем. В Ярославле у Воронцовых наверняка есть агентура из простых, но боевиков точно нет. Всех, кого могли, отозвали атаковать наше поместье, эти точно не успеют. Нам же нужно успеть проскочить город, сделать вид, что мы убегаем, и организовать засаду. В лобовую нас уничтожат, но если грамотно всё сделаем, то если не перебьём, то выведем погоню из строя и успеем вернуться раньше, чем перебросят следующую группу.

— Нам нужно оружие. С одним охотничьим ружьём мы много не навоюем, — тут же сказала Маша. — Есть… информация, где его взять?

— Есть информация, кто его сможет нам достать. Я так понимаю, мне передали этот долг на будущее, но придётся этот козырь использовать сейчас.

— Тогда едем, — холодно сказала Аня. — Раньше приедем — лучше подготовимся.

Все разместились, машина тронулась вперёд. В салоне машины повисло тягостное молчание и какое-то ожесточение, говорить и хоть что-то обсуждать никто не хотел. Каждый думал о своём. Михаил же с трудом подавил себе желание спрятаться в Библиотеку и передохнуть. Нельзя, можно слишком привыкнуть к такому вот лёгкому выходу, чуть что брать паузу. А ещё остро хотелось напиться, потому что девочки вроде бы успокоились, но ему экспромт со срочным выдумыванием обоснования своих действий стоил огромного количества сожжённых нервов. Пусть даже теперь девочки последуют за ним без вопросов в огонь и воду. Наверное, не зря говорят, что в последний миг своей жизни ты становишься перед собой честнее. По крайней мере, Михаил-два смог признать, что планировать вдолгую он не умеет совершенно, всю жизнь пытался как лучше — а выходило как всегда. Пусть Господь за честное раскаяние ему простит грехи его, вольные и невольные.

Разработанный прежним Михаилом сценарий спасения был нереализуем. То есть сегодня-то они по-любому спасутся. Командующий преследованием Леонид Воронцов — садист и отморозок, но не полный идиот, идти против императорской воли вот так сразу не рискнёт. Но дальше? В дворянском обществе Михаил и девочки будут никто и звать никак, жалкие остатки могучего клана, и сколько шакалов побежит пинать мёртвого льва? Вдобавок своего унижения — добыча была почти в когтях и сбежала — этот мерзавец им не простит. К сожалению, характер премьер-министра из прошлого варианта будущего Михаил знал слишком хорошо. Леонид Воронцов обязан умереть, а остальной боярский клан Воронцовых оказаться в ситуации, когда при попытке отомстить они будут выглядеть полными беспредельщиками. Да и всякие шакалы поутихнут, когда поймут, что последние Столешниковы готовы драться с яростью загнанных в угол крыс, и безопаснее их не трогать.

План свёрстан был на живую нитку, но просто обязан сработать. Для этого Михаил и сказал про якобы должника рода, чтобы у девочек не возникло лишних вопросов, зачем они едут именно туда. На самом деле этот человек ничего не должен, но если информация Михаила-два верна, предложенную наживку из жадности просто обязан заглотнуть с крючком и леской. А когда сообразит — будет уже поздно.

Глава 7

Встреча на перспективу

В другое время, Михаил, скорее всего, воспользовался бы особым статусом рода, так как время играло против них. Включил бы мигалку, гнал вперёд по трассе как сумасшедший, чтобы шарахались и жались к обочине слабонервные автомобили, доверху набитые простолюдинами-пассажирами, а боярская «победа» их лихо обходила их, не снижая скорости. Сейчас привлекать к себе столь яркое внимание было опаснее потери времени, так что пришлось ехать в общем потоке, заодно подделав номера автомобиля. Причём руки буквально зудели вдавить педаль газа в пол, по меркам жителя мегаполиса Российской Федерации из двадцать первого века машин было довольно мало, и тащились они не особо быстро. Любой водитель со стажем из мира Михаила без особого труда мог гнать, вышивая в потоке… Опять же, это начнёт бросаться в глаза не хуже мигалок. Потому сначала пришлось буквально тащиться по довольно неплохой асфальтированной трассе со скоростью максимум километров семьдесят. Ближе к городу скорость вообще упала до сорока — пятидесяти.

Ярославль оказался типичным, по местным меркам современным и благоустроенным городом. Издали виднелась башня телецентра, если верить памяти — есть в наличии аэропорт, горели неоновые огни на улицах и в скверах. И конечно же, многоэтажные жилые дома, разве что местный аналог «хрущёвок» имел шесть этажей. В остальном всё те же параллелепипеды, сияющие после утреннего дождя боками из крашеного кирпича или оштукатуренного кирпича. Опять же, если не подводила память, здесь уже додумались до идеи генерального плана города. И даже озаботились сохранением историко-архитектурного наследия и созданием «охранных зон», в пределах которых требуется строго обеспечить сохранность памятников архитектуры и культуры, а также всяких уникальных зданий. Но это в центре города. На окраинах же дорога петляла через микрорайоны, огибая корпуса-близнецы, рассыпанные по весьма туманному замыслу планировщиков.

По асфальтированным тротуарам беспечно шагали люди, по дорогам ездили такси и автобусы. Сегодня выходной — семьи с детьми предавались забавам. Огни, толпы на улицах, театры, афиши, всё напоминало о том, что жизнь не стоит на месте… И плевать живущим в городе простолюдинам на клановую войну и всё с ней связанное. На улицах стрельбы нет, снаряды не рвутся — а что происходит в дворянских поместьях, простых людей не касается. Михаил бы даже позавидовал их близорукости и безмятежности. Если бы не знал, что начнётся всего через пять лет, когда из-за внезапной смерти императора от инсульта цесаревне срочно подберут правильного мужа. Или не начнётся, потому что Леонид Воронцов просто обязан получить уже сегодня вечером участок в два квадратных метра. Первый раз на своей шкуре Михаил ощутил дамоклов меч фразы «нам двоим нет места на одной земле».

Исторический центр Ярославля, где располагалась резиденция рода Столешниковых, Михаил знал по воспоминаниям тела. Основную застройку спальных районов они проехали сейчас и дальше свернули в заводские пригороды. Три части города различались не только характером домов и дорог, но и другими признаками. Здешний мир не знал яростных мировых войн, Холодной войны и противостояния идеологий пополам с крушением старых империй и колониальных держав. В итоге после бурного скачка научно-индустриальной революции понемногу замедлился не в одной лишь технике. Если центр по меркам Михаила был сплошь в духе века девятнадцатого, то к началу застройки спальных жилых районов восторжествовал градостроительный модернизм. Высотные здания экономят площадь застройки, а высвободившееся место отводится под парки, социальные здания и тому подобное? Вот только если на земле Михаила эту концепцию архитектор Ле Корбюзье предложил ещё в сороковых годах двадцатого века, а пик застройки функциональными кирпичами в Европе и СССР пришёлся на пятидесятые — семидесятые, то в здешнем мире это считалось новой и прогрессивной концепцией, хотя двадцать первый век уже отсчитал четверть столетия. Тяга к обезличенным человейникам здесь лишь набирала силу. Зато бесконечные ребристые бетонные заборы промзоны с колючей проволокой поверху, кажется, были неизменны от мира к миру и от эпохи к эпохе.

Нужный им дом располагался глубоко в окраинной промзоне наискосок от мрачного серого параллелепипеда больницы, недалеко от завода, на котором даже в выходные продолжалась какая-то работа. И при этом рядом с очередным безликим обшарпанным «кирпичом» на парковке рядами стояли достаточно дорогие автомобили.

— Что это? — первой спросила Маша.

— Это то, чего нет, — усмехнулся Михаил. — Местное казино.

— Они же запрещены? — удивилась Аня. — За это в тюрьму посадят. А ты так спокойно говоришь.

— Ну по документам это не казино, а спортивный релакс-центр при заводе. Просто местный губернатор вполне здраво рассудил, чего не можешь запретить — возглавь. Пока хозяин не наглеет, платит налоги и в целом держит ситуацию под контролем, его не трогают. Так проще, чем если всё уйдёт в чёрный и чисто криминальный сектор. Москва рядом, но если делать такие вещи в Москве, то придётся полиции всё это замечать, ловить, устраивать скандалы с уважаемыми людьми, которые если хотят играть — то будут играть. Вот в городах вокруг столицы на такие вещи и закрывают глаза. Хотя, конечно, хозяин рискует. Например, если попадёт под показательную зачистку, мол, полиция накрыла очередной притон. Время от времени так делают, чтобы не наглели.

Судя по выражению лица, Аня была в шоке. У неё на глазах рухнул очередной фрагмент привычного мира. Зато Маша отнеслась нормально и деловито констатировала:

— И этот человек может снабдить нас оружием.

— Да. Осталось лишь убедить его, что он нам всё ещё должен. Даже в нынешней ситуации, — продолжила мысль Аня.

— У меня есть чем. Заходим, дальше вы в зале, я поговорить. Держитесь вместе, просто ждёте. Первыми не лезем, но не забывайте, что мы вообще-то на данный час — боярского рода. И никаких парализующих плетений.

— Я помню, как нас с «зеркалом» чуть не поймали, — нехорошо улыбнулась Аня. При этом в глазах застыл арктический холод, а на кончиках пальцев на мгновение мелькнуло пламя. — И первой ученицей по магии меня в нашей школе вовсе не за боярский титул называли.

— Хорошо. Маша. У тебя есть от отца хотя бы базовая военная подготовка. Ты за старшую, Аня у нас за артиллерию.

— Принято.

— Тогда пошли.

Вместе они поднялись на крыльцо, Михаил решительно потянул тяжёлую дверь на себя. Сразу за дверью располагалось небольшое фойе, резко контрастирующее своей роскошью с обшарпано-потрёпанным видом здания снаружи. Навстречу выдвинулась парочка крепких молодчиков в напоминающих кирасы местных бронежилетах, с резиновыми дубинками-«демократизаторами» на поясе. Причём на бронежилеты демонстративно прикреплены защитные амулеты от всех атакующих стихий. От амулетов сразу чувствовался специфический флёр блокирующей антимагии, на охране владельцы явно не экономили.

— Новички только в сопровождении постоянных членов клуба, — заявил первый бугай, намётанным глазом с ходу определив, что гости здесь впервые.

— Детям вход воспрещён, — тут же добавил второй.

— Боярин Михаил Столешников к господину Ругимову. Они со мной, — видя, что охрана в растерянности замешкалась, Михаил ледяным тоном добавил: — Вам повторить, кто я? Передайте господину Ругимову, что боярин Михаил Столешников к нему с деловым визитом. Или мне самому его пойти искать?

На этом охрана нервно сглотнула. Да, они наверняка знали про сегодняшние события. Но Михаил оставался пока ещё боярского рода со всеми привилегиями. В том числе и перед хозяином заведения-простолюдином. Да и про магическую мощь членов боярских родов среди простолюдинов ходило немало сплетен и страшилок. И даже если делить всё натрое, боярин магические амулеты охраны первым же ударом сотрёт в пыль. Если добавить, что рядом с ним две взрослые девушки тоже боярского рода…

— Минуточку. Я сообщу, господин Ругимов вас примет. Если позволите, я вызову сопровождающего, чтобы вы не заблудились.

— Хорошо.

Присланный сопровождающий был одет в чёрный фрак, белоснежную сорочку и белоснежные перчатки. И стоило из фойе выйти в большой зал, стало понятно, что это здешняя униформа. Сразу, как они перешагнули порог игорного зала, по ушам ударил гомон и азартные крики множества лиц. Михаил сообразил: «Полог тишины» — и решил воспользоваться магическими способностями. Всё получилось с первого раза: Михаил шестым чувством и словно невидимой рукой ощутил и прикоснулся к прозрачной плёнке заклятья, пузырём окутывавшего внутреннее пространство игорного зала. Отлично. Чуть дольше, чем планировалось, но память тела и разум наконец-то окончательно соединились. Теперь всё, что Михаил тренировал в Библиотеке, он сможет повторить и здесь.

В остальном хотя Михаил и не был особым специалистом по подобным местам, однако, на его взгляд, их окружала стандартная картина. Множество столов, за которыми сидели игроки. Часть людей не играла, а перемещалась по залу, поглядывая на партии других, развлекая себя разговорами и алкоголем. Официанты ловко скользили меж господ, разнося напитки и закуску. А ещё в воздухе слоями плавал табачный дым, в котором ощущались хорошо знакомые нотки марихуаны. Даже если сам никогда не употреблял, не познакомиться с запахом закуренного косяка парню из девяностых было почти нереально. Втянув наркотическую вонь, от которой разом защипало ноздри, Михаил сморщился и дал знаком понять, что здесь не останавливаемся. С девочками он расстался лишь в следующем зале, где было нечто вроде релакс-зоны с кожаными диванами, фонтанчиками и кадками пальм по углам. И главное — хрустально-чистым кондиционируемым воздухом.