Рожденный для войны

Впрочем, здесь хозяин явно воспользовался какими-то особыми возможностями, так как несколько наугад взятых книг не содержали никаких личных воспоминаний. Специализированные знания наёмника по оружию, по боевым плетениям. Информация по разным криминальным личностям, с которыми Михаилу-два приходилось иметь дело.

— Третий зал пропадёт, как я уйду. Ведь все эти события не случатся, а значит и воспоминаний о них не должно быть. Но исчезнет не сразу. Какое-то время у тебя есть. Я сложил мои воспоминания сюда, потому что возможно они вам пригодятся в день бегства. Вот эти, — Михаил-два показал на один из шкафов сразу возле входа в остальную библиотеку, — тебе обязательно надо будет просмотреть перед вселением. Это знания по оружию и боевым плетениям, в семнадцать лет я их не имел. Но у тебя есть опыт, уверен — ты легко разберёшься.

Михаил взял наугад одну из книг. Ага, особенность стрельбы из винтовки, чем-то напоминающей «мосинку». Однако патрон будет помощнее. Интересно, а с чего местные не додумались до самозарядной магазинной винтовки? Или до автомата? Судя по качеству изготовления деталей — допуски освоят легко, как и массовое производство. Так, понятно. Магия. Сильный маг легко закроется против винтовочной пули. Защиту можно перегрузить, но маг добежит быстрее и спалит стрелка. При том, если обстреливать мага будет сразу много людей, ухлопают даже местного архимага. Баланс… надо бы потом в этом повнимательнее разобраться. Правда, судя по воспоминаниям Михаила-два, наёмники в африканских джунглях, наоборот, предпочитали в первую очередь огнестрел, причём в том числе и сильные маги. Тоже понятно, если бездумно тратить запас маны, в решающий момент рискуешь остаться голым. И восстанавливается мана дольше, чем набрать патронов из обоза. Да и крупных войн, которые и ускоряют военно-инженерную мысль, здесь вроде как не наблюдалось. Надо со всем этим подумать.

— Хорошо. И каков наш план? Ты сказал, что нашёл способ?

— Да. Некоторые идеи и решения лежат на поверхности, ты просто их не видишь, — Михаил-два вздохнул. — Я родился в боярском роде. Такие, как мы имеют колоссальные возможности и привилегии, мы копим силу годами и поколениями. Выше нас лишь император. При этом нельзя сместить правящую династию, как это было в твоём мире, это чревато неприятностями. Все императоры только из династии Рюриков, но можно женить наследника на нужной дочке или навязать цесаревне своего жениха, а потом править из-за спины.

— Сёгунат, — Михаилу тут же пришла в голову ассоциация. — Было в нашей истории, Япония. Там тоже все императоры из одной и той же династии, а вот правили частенько министры и сёгуны. А если император чего-то не то скажет поперёк родни жены, то его и поменять на другого родственника можно.

— Совершенно верно. Единственное незыблемое условие — официальный император должен быть магом. На самом деле деление у нас идёт на простолюдинов и дворянство, бояре лишь первые среди дворян. Причём простолюдин может получить личное дворянство и в теории основать новый дворянский род, но обычно такие роды поглощаются сильными кланами. Хотя и случалось, что создавшие новый род смогли его удержать и стать вровень с прочими дворянскими родами.

Михаил на это ехидно фыркнул:

— Я тут понемногу начал разбираться в твоих воспоминаниях. Учитывая, как твоя семейка вела себя с остальными и репутацию этих Воронцовых, никто нас не примет. Скорее наоборот, обернут ленточкой и подарят за хорошее отношение с победителем.

— Я не просто так упоминал о возможности основания нового рода. Я же сказал, что со мной были моя младшая сестра Женя, две кузины — Аня и Маша?

— Не сказал, но имена я уже знаю и помню, можешь не перечислять. И даже помню, как ты был зол, когда оказалось, что именно Женя разболтала остальным про охотничий домик, потому они все туда и припёрлись. Чтобы поверил, скажу, что ты забыл упомянуть двойняшек Яну и Юну, подружек твоей сестры.

— Не перебивай. Яна и Юна — я как раз про них хотел рассказать. Их отец при рождении носил фамилию Тёмников, очень талантливый был маг. Не самый сильный, но в некоторых вещах гениален как теоретик. За свои работы по исследованиям магии Огня и аспектах её применения в сталеплавильной промышленности он получил личное дворянство с правом основания рода. Понятно, что такого человека наш клан упустить не мог, мы владеем… Владели сталеплавильными предприятиями на Донбассе.

— Знакомые места, — хмыкнул Михаил. — Вот уж точно судьба у меня с этими краями связана.

— Да. И это — наш шанс. Романа Тёмникова не просто взяли в клан, с ним породнились, он стал носить фамилию Столешниковых. Выдали замуж за него дочку одной из довольно незначительных семей нашего рода. Да ты не думай, она сама была рада. Вырваться из той глуши, где её семья жила, стать женой человека, которому пророчили место одного из советников при следующем главе рода — им должен был стать Анин отец. Это наш шанс. Вам нужно прорваться в город и добраться до Геральдической палаты. Есть интересный юридический казус. Подать заявку на основании нового рода может лишь дворянин. В том числе получивший личное дворянство. Но если получивший личное дворянство свой шанс на основание рода не использовал, то его детям ничего не светит. Не потому что право «сгорает», а потому что дети личного дворянина вне дворянского рода становятся обратно простолюдинами. Однако Яна и Юна — Столешниковы, то есть дворяне. И по крови нашего рода, и по матери. Но при этом они как прямые потомки своего отца в первом поколении сохраняют право на основание нового дворянского рода. Осталось от старых времён, когда право основания рода давали ещё без присвоения перед этим личного дворянства — а сразу, напрямую.

— Странно. Ерунда какая-то. Дыра как специально тебя ждала. Сразу какие-то нехорошие мысли, извини.

— Да нет, всё просто. Одиночка, особенно в недавно созданном роде — считай никто. Едва кто-то получает личное дворянство, с удовольствием присоединяется к любому достаточно сильному клану. Учитывай, люди, которые смогли заработать дворянство — всегда умные, пробивные, хваткие, они в принявшем их клане обычно делают неплохую карьеру. Особенно если дворянство себе заработал вообще человек из не одарённых магией. В аутсайдерах, по крайней мере, никто и никогда не прозябает. Никому в здравом уме не придёт отказываться от хорошего будущего в составе клана, чтобы стать обратно никем. Ты и остальные — близняшкам родня, плюс ты единственный их родственник мужского пола. Ты можешь от имени Яны и Юны подать заявку на создание простого дворянского рода Тёмниковых, куда войдут ты, Женя, Аня и Маша. По праву крови. Главное — новообразованный дворянский род на первые десять лет получает иммунитет от любых войн, кровной мести и нападений со стороны остальных родов. Даже боярских. Это один из базовых принципов Империи, и его исполнение гарантирует император. Воронцовы от вас отступятся.

Михаил посмотрел на своё альтер-эго как на дурака. Тот что, настолько наивен, что верит, будто Воронцовых, готовых на резню противника под корень, остановит какой-то закон? На таком уровне и с таким влиянием и богатством закон что дышло, было бы желание — а способ обойти и не замараться найдут.

— Не считай меня идиотом, — прозвучал ответ. — Я твои мысли прямо по лицу читаю. Не будут Воронцовы по мелочам мараться. Не тот уровень, да и во главе у них стоят отморозки и сволочи, но не дураки. Да, они смогут поискать, как обойти имперский закон, но зачем? Сложно, дорого в том числе и с точки зрения репутации, а смысла никакого. Мы ведь лишимся боярства. Пойми, боярин — это не только политические привилегии, но и определённые экономические. Поэтому за каждым боярским родом куча разных предприятий. Мы как бы тебе лучше объяснить? Мы что-то вроде ТНК из твоего мира скорее, чем просто дворянский род. И контролирует всё это орифлама. Потому, уверен, меня и выманили в охотничий домик, а потом попытались взять живым. Заставить передать всё именно Воронцовым. А иначе, как только исчезнет боярский род — в этот момент развеется орифлама и пропадёт её отражение в главном зале Геральдической палаты, с этого момента всё отойдёт в казну императора. Но если мы станем обычным дворянским родом, то право на орифламу потеряем.

— Она исчезнет? — уточнил Михаил. — Мне это надо знать, если будут вопросы.

— Да нет, она завязана на кровь членов рода. Ты просто не сможешь её вызвать без титула боярина. А присваивать боярский титул мелкому новообразованному роду император не станет. Денег вам хватит, я тут в следующие годы сумел добраться до пары тайных счетов рода. Их данные я передам тебе. Они не исчезнут вместе со мной, потому что уже существуют. Этого вам хватит пережить несколько лет, девочки как раз закончат учёбу, и вы спокойно скроетесь. А вот сразу бежать за границу не советую.

— Почему?

— Те же активы семьи Столешниковых. За пределами Империи вам запросто не поверят, что орифламы больше нет. Попробуют надавить, чтобы ты переписал всё на них. Пока все не убедятся — вам лучше не пересекать границу.

— Хорошо. Убедил. Последний вопрос. Исходя из твоего знания будущего. Ты сказал, что в поместье девчонки и присматривающий за домиком лесник. А охрана куда делась?

— Какая охрана? — искренне удивился Михаил-два.

— Ну как? Ты ладно, собрался девушку в постель укладывать — кузнец не нужен. В смысле охранник свечку держать. Но Аня? Она же пусть младшая, но дочь наследника клана. Что с её охраной?

— Зачем охрана? — всё также непонимающе помотал головой Михаил-два. — Войну обязательно объявляют через Геральдическую палату, вот тогда охрана действительно нужна. А если нет объявленной войны — то зачем? У нас даже простолюдины не боятся, в Российской империи очень хорошо работает полиция. А уж дворянину… Нет, лет до десяти, пока базовый экзамен не сдашь, понятно, ребёнка ещё могут обидеть. А так любая из наших девчонок… Стоп, я сообразил. В твой России нет сословий, а у нас любой дворянин имеет право применять магию в порядке самообороны, и ничего ему не будет. Нет, чисто для статуса отец бодигарда Аньке выделял, но она от него постоянно сбегала.

— Ладно, понял. Тяжёлый случай. Или это я после распада Союза от такой спокойной жизни отвык? Говоришь, здесь нет времени? Дай мне разобраться и всё распланировать, и поехали.

— В любое время. Стоит тебе войти в дверь последнего зала — и ты окажешься в нужном стартовом моменте. Ты принял решение, ты остаёшься, потому нас больше не может здесь быть двое. Прощай, мне пора уходить. Удачи тебе.

— Прощай. И как говорили ещё у меня на срочке: никто — кроме нас!

Глава 4

В начале было слово: песец

Михаил проснулся от дикой головной боли. По краю сознания мелькнула тоскливая мысль: всё как у нормального попаданца, включая непривычные ощущения тела. К сожалению, мучиться вопросами «кто я» и «как здесь оказался», вспоминая летящий на тебя грузовик или хотя бы похмелье от палёной водки — не его случай. Тем более, когда ты точно знаешь причину, включая то самое похмелье, но уже местного тела и от коньяка. Благородный дворянский напиток, блин.

Кстати, тело и в самом деле было… неудобное. Михаил спихнул с себя одеяло, дальше положил на пол орифламу, похожую, оказывается, на средних размеров хоругвь — что-то вроде знамени, где полотнище крепится не к вертикальной палке, а к поперечине крестообразного древка. На красном поле парил золотой сокол. С трудом соображая — каждое движение отдавалось дикой болью в затылке и макушке — вспомнил, как заставить орифламу исчезнуть. Точнее, перейти в призрачное состояние. Вслепую нашарил на столике рядом с кроватью обезболивающее. Какое счастье, что и здесь у него по молодости одни и те же проблемы — как меняется погода и скачет атмосферное давление, то начинает болеть голова, потому анальгетик всегда под рукой. С трудом закинул таблетку в рот и, пролив треть графина с минералкой на себя, смог таблетку запить.

Чародейская медицина оказалась намного лучше самой дорогой прежней химии, буквально через пару минут боль прошла. Так что Михаил смог дотянуться до выключателя. А ничего так местные бояре живут, если всего-то охотничья заимка в глуши леса. Некоторый свежий срач от попойки присутствует в виде бутылок и мусора от закуски, но в целом чистота и порядок, заметна хорошая работа местной службы клининга или как её здесь? Пол из лакированных досок весь мылом вымыт и чем-то ароматным натёрт, постланы дорожки-половички. В углу ближе к окну диван и на круглом переддиванном столе большой хрустальный кувшин с водой, в нём букет из роз и странных больших цветов, напоминающих фиалки. Дорогой ковёр висит над кроватью, имеется прикроватный столик — где и стоял графин с минералкой — из какого-то драгоценного полированного дерева. Михаил такой ерундой не интересовался, пусть и мог это себе позволить, но у него был приятель, буквально фанатевший от разнообразной деревянной мебели: дома сплошная ценность разных пород, так ещё и всем друзьям лекция, чем интересен тот или иной экземпляр. Ага, и стакан в наличии — в темноте не заметил. А ещё на столике перо и чернильница вместе с бумагой и конвертами, сургуч с печатью. Но это точно сейчас ни к чему.

Во втором углу высился платяной шкаф для одежды, а ещё там на внутренней стороне дверцы имелось зеркало в рост. К нему-то Михаил и направился. Ну… в принципе, логично. Это же он сам в семнадцать лет. Те же русые волосы, овальное лицо с оттопыренными ушами, чуть пухловатыми щеками, крупным носом и карими глазами. Спортом в местных учебных заведениях заставляют заниматься не так, как было в поздне-советской школе чисто для галочки, потому худо-бедно мускулатура имелась. Хотя, конечно, массе и габаритам семнадцатилетнего парня сильно далеко до сорокасемилетнего мужика, который не один год работал в том числе и руками на монтаже, а потом год таскал на себе бронежилет и пулемёт. Отсюда и непривычный дискомфорт, и некоторая раскоординация движений. Ладно, пока все спишут на похмелье, а потом Михаил к телу привыкнет.

В шкафу висел в том числе и охотничий комплект куртки и штанов. Не камуфляж, к сожалению, не додумались местные раскрашивать чисто зелёный цвет разными пятнами. Так, они примерно в районе Ярославля, июнь месяц. Солнце уже встало, но за окном ещё раннее утро. Сейчас примерно шесть или семь часов. На ближайший час цепочка событий не изменится. Надо поднимать девчонок, узнать по телевизору новости и покинуть дом.

Стоило выйти в коридор, как на лестнице, которая с первого этажа вела на второй спальный, показался Пахом. Космато-бородатый мужик, смахивающий на лешего, которого засунули в штаны и рубаху. Но заведовал охотничьим домиком он хорошо. И подворье всегда было в порядке, и сам охотник не последний, он всегда отлично знал, где и какая дичь сейчас в каком месте господских угодий. Оленя, под которого Михаил так хорошо вчера заливал свою неудачу вином и коньяком, Пахом, к слову, добывал и коптил своими руками.

— Что такое, боярич? Я думал, вы попозже встанете, я печь ещё не разогревал и завтрак не готов. Вы хорошо себя чувствуете, боярич? Надо чего?

— Не надо. Иди, завтрак приготовь.

— Слушаюсь, боярич.

То ли паранойя взыграла на фоне ближайших новостей, потому что Михаил освоился со своим телом, и даже пришлось гасить накативший ужас от катастрофы. Активность Пахома чем-то не нравилась. Он, конечно, как и вся прислуга, давал клятву, но в нынешней ситуации цена этой клятвы — никакая. Запросто, как придут Воронцовы, всех сдаст. Однако просто так хладнокровно грохнуть постороннего человека, просто как лишнего свидетеля, Михаил не мог. Пускай это и самое разумное. Так что Михаил дождался, пока Пахом уйдёт и убедился, что тот ушёл именно на улицу готовить в летней кухне, и лишь потом затарабанил в дверь комнаты, где ночевали старшие девочки.

На стук выглянула Аня.

— Мишка, ты совсем головой двинулся? Белая горячка после коньяка? Ты на часы смотрел, прежде чем ломиться? К тому же к девушкам в комнату.

Михаил на миг запнулся с ответом. Золотоволосая стройная первая красавица их рода, Анька, несмотря на неполные шестнадцать лет уже имела вполне взрослую фигурку, наброшенный лёгкий халатик это подчёркивал. Не как на девушку Михаил на ней смотрел, его внезапно затопила волна нежности. Как к дочке, которой у него никогда не было. Нет уж, зубами и ногтями драть всех будет, но все девчонки останутся живы.

— Э-э-э, Мишка, ты чего завис? — следом в дверном проёме показалось заспанное лицо Маши.

Вторая кузина была на полгода младше и ещё натуральным подростком. Со временем ещё вытянется и расцветёт, но пока почти плоская грудь и небольшая склонность к полноте. Особенно если добавить Машкину тягу укладывать свои каштановые волосы в короткую стрижку-каре, которая зрительно её полнила ещё сильнее.

— Быстро, включайте телевизор. Мне пришёл сигнал клановой тревоги.

Бесцеремонно отодвинув девушек в сторону, Михаил вошёл, и, переступая через валявшуюся одежду — ага, и пара пустых бутылок из-под вина, которую кузины не успели спрятать — и оказался возле телевизора. Большой деревянный ящик с выпуклой линзой кинескопа. Точно такой же советский телевизор семидесятых годов стоял у деда, потому Михаил ждал схожего изображения. Крупного, слегка нечёткого и немного выцветшего. Но здесь явно добавлялась магия: картинка была хотя и растянутая низкопиксельная, как и положено в старых кинескопных телевизорах, зато цвета нереально яркие и сочные, а ещё фигуры внутри телевизора имели самый настоящий объём.

Понизу изображения бежала текстовая строка «Экстренный выпуск новостей». А с экрана миловидная девушка-диктор в очках вещала:

— Начавшаяся сегодня ночью клановая война между боярскими родами Столешниковых и Воронцовых оказалась абсолютной неожиданностью. Тем не менее, уже сейчас можно уверенно сказать, что нападение было тщательно спланировано. Воронцовы выдвинули свои претензии через Геральдическую палату в три часа сорок пять минут, и уже в четыре часа все поместья Столешниковых были атакованы…

— Сволочи, расчётливые ублюдки, — не сдержался Михаил.

А он-то до конца не верил своему альтер-эго, что Воронцовы с самого начала тщательно нацелились на бойню. Про тех, кто жил одиночными семьями в разных городах страны понятно — заранее подготовленные киллеры выбили их сразу. Хорошо, московскую резиденцию уничтожили каким-то хитрым ударом, к примеру, отыскали некое древнее оружие альвов. Но минимум половина клана была в поместьях, а там своя до зубов вооружённая охрана, готовая ко всему. Два с половиной часа, всего два с половиной часа от начала атаки и до момента, когда Михаил — последний мужчина семьи.

— Мамочки, — прошептала Аня.

Зарыдать или сорваться в истерику ей не дал Михаил, легонько хлопнув по щекам и с силой встряхнув за плечи.

— Тихо. Все истерики — потом. Я получил приказ пробиваться к городу, там нас должны встретить верные люди, и отступаем к Ярославскому поместью. Быстро, одеваетесь. Никаких платьев, всем охотничьи костюмы или если нет — для конной езды. Маша, ты собираешь мелких. Аня, мы с тобой к конюшне. Готовим лошадей. Мелкие ездить не умеют, к себе в седло возьмём.

— Там машина внизу… — Аня смутилась и с чего-то покраснела. — Я… я у отца ключи стащила, и мы все на ней приехали. Он бы нас не пустил и про такси бы ему доложили. Потому я у него ключи и стащила.

«Всё с вами понятно», — несмотря на серьёзность ситуации, Михаил с трудом удержался от смеха. Узнав от Жени про домик и что там никого из взрослых стараниями Миши-два не будет, девчонки решили и себе устроить праздник. Мелким сейчас двенадцать и тринадцать лет — без присмотра родителей всю ночь смотреть мультики, есть тут уже и такой чисто детский канал в эфире. Ну а кузины, судя по всему, пили вино и сплетничали про мальчиков. «По-взрослому», так сказать, обсудить Машину проблему. То, что кузине нравится одноклассник Михаила, но она не знает, как к нему подступиться, и страдает по этому поводу, знали все в поместье. Пусть даже вежливо делали вид, что не в курсе. Остальное дело техники и полного отсутствия у Ани тормозов на фоне привычки к безнаказанности. Серьёзными проступками, за которые реально от отца могло влететь, Аня никогда не маралась, а от всего остального любящий влиятельный папочка без труда отмажет.

— Тогда Аня со мной к машине, проверяем и выгоняем на улицу. Маша, ты пока собираешь девчонок.

Всё-таки боярское происхождение давало о себе знать, как и жизнь посреди интриг, готовность к покушению в любой момент. Было заметно, что девушкам страшно — и вообще, и как там их родные. Но воспитание и воля уже загоняют тревогу поглубже. Рыдать и истерить они будут, но потом. Когда всё закончится и станет безопасно.

— Боярич, вы собрались куда? — неожиданно раздался голос Пахома, показавшегося на пороге комнаты. — И даже без завтрака?

Дальше всё случилось одновременно. Пахом сделал было шаг через порог и протянул руку захлопнуть дверь, которая открывалась внутрь комнаты. Михаил, которому сразу не понравились излишне медовые ноты в голосе Пахома, схватил валявшуюся на полу бутылку и треснул мужика по башке. И только потом девушки взвизгнули. Хотя Аня при этом машинально сформировала на правой кисти парализующее плетение, готовясь бросить в Пахома. Маша чуть задержалась, но и она чары успела сформировать. Михаил себя мысленно отругал: забыл про магию, действовал по привычке ума с прошлой жизни, а не на рефлексах здешнего тела. Это в следующий раз может дорого обойтись.

— Аня, бегом к машине, заводи. Маша, одеваешь мелких, и тоже к машине. А я пока, — Михаил ощерился, — поговорю с Пахомом. Узнаю, кому он нас продал, и как быстро ждать незваных гостей.

Девушки ушли и смущать было некого, вдобавок рисковать пока незнакомыми ему местно-чародейскими сюрпризами Михаил не собирался. Потому, перед тем как привязать Пахома к кровати, срезал с того всю одежду догола. Зашитый в трусы и обнаружился первый сюрприз. Амулет-зеркало, отражающий на чародея его же собственное заклинание. Сильное не выдержит, но простые чары вроде паралича с гарантией. Вот теперь можно не сомневаться, что Пахом связан с Воронцовыми. Обе кузины же только что отлично продемонстрировали ту самую стандартную реакцию, которую просто обязан был проявить пацан-школьник. Напали на тебя — глуши противника и вызывай полицию, службу охраны рода или что там тебе по статусу.

Возможно, у Пахома было чего-то ещё, спрятанное в теле, применять всякие чары огня и прочую магию вроде для допроса Михаил не рискнул. Да и с магией в этом теле ещё не освоился. Зато в комнате девушек стоял точно такой же столик со всякими почтовыми принадлежностями. Там был и стальной ножик для разрезания бумаги — Михаил без труда разогрел кромку лезвия до красного каления. Имелся и сургуч, который можно было положить в пиалу для конфет и расплавить до кипящего состояния.

Пахом как раз очнулся, но делал вид, что ещё без сознания, одновременно пытаясь развязаться. Михаил нехорошо прищурился и вылил немного сургуча на живот.

— А-а-а!

— Голос прорезался. Как думаешь, с чего мне начать? Отрезать тебе помаленьку пальцы? — Михаил помахал красным лезвием. — Сразу и прижигание. Ещё тут у девушек замечательная косметичка. Там есть щипчики, ими очень удобно драть ногти.

— А-а-а, пусти, пусти, боярич.

— Когда ты ждёшь Воронцовых?

— Не виноватый я, не предавал я! Не надо, ты же не будешь…

— Не понял. Я. Задал. Вопрос.

И одним движением загнал раскалённый нож Пахому в сустав руки. Противно завоняло горелым мясом, Пахом завизжал, но сознания не потерял.

— Зря орёшь, в этом доме отличная звукоизоляция.

— Не знаю, не знаю я. Я только сказывать должен, кто и когда приезжает. Я ничего такого…

— Врёшь.

На грудь и на паховую область допрашиваемого полился раскалённый сургуч. Дальше Михаилу пришлось обливать Пахома водой.

— Времени у меня мало, потому шутки заканчиваем. То, что сейчас было — это цветочки. Или я перехожу к ягодкам — или ты мне всё рассказываешь. Учти, добивать не буду. Останешься калекой и евнухом.

На этом Пахом сломался. И обещание оставить калекой, и абсолютное равнодушие боярича, который готовился пытать с безразличием непонятно откуда взявшегося опыта… Выяснилось, что хотя платили управляющему щедро, последнее время денег стало не хватать. Появилась зазноба, требовавшая не только внимания, но и красивых подарков. Отказаться от столь шикарной девицы Пахом не смог, стал промышлять браконьерством в угодьях Столешниковых. На этом его и поймали Воронцовы: или Пахом за деньги информирует обо всём происходящем, или его с потрохами сдадут хозяевам и полиции.

— Когда должны приехать от Воронцовых?

— Не знаю, не знаю, боярич. Не надо, я всё скажу. Я утром сегодня сообщил, мне и сказали вас задержать. Ну я только дверь хотел закрыть, а ты, боярич меня и схватил. Не надо, я человек маленький, я просто говорил, — и плаксиво залепетал: — Отпусти, боярич, Христом прошу. Не поднимал я руки против тебя, не нарушал клятвы. Я только говорил, за слово нельзя убивать…

— Миша, у нас проблема! — в комнату ворвалась Аня. — Кто-то пробил бак у машины, бензин вытек. И лошадей прогнали, конюшня пуста.

Пахом побелел и заскулил, на всю комнату разошёлся едкий запах мочи.

— Значит, говоришь, только докладывал? И амулетик в трусах тоже случайно оказался? — ощерился Михаил.

— Какой амулет? — удивилась Аня.

— Зеркало. Эта тварь принесла нам амулет зеркала. Понимаешь, что стало бы, успей ты в него паралич бросить?

— Ах ты тварь! — Анина стихия была Огонь, и сейчас кисть руки у неё окутало пламя.

— Стой. Пошли сначала с машиной разберёмся. А этот урод мне ещё живым понадобится. Есть идея, Воронцовым на память. Долгую такую память.

Страшная война научила многому, тем более противники с обеих сторон были изобретательны на самые разные сюрпризы. Михаил и так собирался оставить в доме несколько подарков команде захвата, а теперь с Пахомом в роли главной наживки, получалось ещё интереснее. Мужик понял всё верно и истошно заорал, срывая связки. Его никто не слушал, Аня и Михаил уже неслись по лестнице вниз и в гараж.

Глава 5

Бегство

С ходу в памяти тела на слово «автомобиль» никаких ассоциаций не возникало. Прежний Михаил машинами особо не интересовался. А лезть в библиотеку памяти ради такой мелочи не было смысла. Видимо, из-за прочитанных книжек, которые ему регулярно подсовывали домашние в прежнем мире, Михаил был уверен, что сейчас увидит как полагается для попаданца — очередной «Руссо-Балт», выглядящий как вариация американского форда тридцатых годов, с его фарами, похожими на уши Чебурашки, и прямоугольными обводами. Именно такие любили с чего-то и художники, и писатели.

Стоило перешагнуть порог гаража, как Михаил ошалело присвистнул. Характерное для кузова седан-фастбек скругление назад, когда кузов сразу переходит в крышку багажника. Выступающая чуть вверх крышка капота, круглые фары и вообще зализанные обводы перепутать нельзя. Перед ним была самая настоящая ГАЗ М-20 «победа» образца начала пятидесятых годов. Только вместо значка бегущего оленя, на капоте серебрился стилизованный чёртик с бревном. Память мгновенно подсказала: Казанский автомобильный завод «Шурале».

Рядом с машиной стояли остальные. Несмотря на серьёзность ситуации, Михаил девочкам ободряюще улыбнулся. Женька, такая же круглолицая и русоволосая как брат, только от мамы достались волосы не прямые, а сплошь мелкая кудряшка. Рядом две черноволосые и смуглые, похожие как две капли воды близняшки. Вот уж точно, отец — специалист по металлургии, и дети у него как два кусочка железа.

— Я зашла, меня сразу насторожил запах бензина. Ну я по привычке проверять стала. Смотрю — а под машиной лужа. Этот гад, похоже, бак пробил.

Михаил машинально кивнул. Ну да, Анька — маг огня. А их чуть ли не с первого дня пробуждения способностей дрессируют на противопожарную безопасность. Прежде чем колдуй и куда бы ни зашёл — убедись, что ничего по ошибке рядом не подпалишь.

— Так. Сначала вытолкаем машину наружу, там осмотрим. Аня, ты за руль, не заводишься, сбрасываешь передачу и рулишь. А мы толкаем.

Совместными усилиями они выгнали машину из гаража во двор, а дальше быстрый осмотр подтвердил худшие опасения. Пахом не стал серьёзно портить дорогую машину, он упоминал, что после всего ему обещали подарить дом и всё, чего в нём находится. Предатель продырявил топливный бак так, чтобы весь бензин вышел наружу, и при этом даже маги не смогли бы всё быстро залатать.

— Я… — начала Юна.

— Мы, — поправила сестру Яна. — Папа нас учил с металлом работать. Тут на самом деле нетрудно. Мы бак залатать сможем.

— Долго заплатка не протянет, — тут же уточнила Юна, — но до поместья хватит точно.

— Только бензина всё равно нет, — обречённо сказала Аня. — Я дом ещё вчера по привычке проверила. — Тут электричество не от бензинового, а от кристалл-генератора.

— А что тут вообще есть горючего? — машинально спросил Михаил.