Парадокс жнеца

Земля сильно ударила в ступни, но приземлился нормально, бодренько — газон мягкий. На ногах не удержался, перекатился, тут же вскочил. Видимость так и оставалась метров в двадцать-тридцать, никого и ничего рядом не наблюдаю. Поодаль, сквозь пелену тумана, слышатся голоса и множественные звуки моторов — техника черных заходит в город, едет к торговому центру. Значит, по дорогам лучше не ходить. Но посмотреть на странных рейдеров поближе, наверное, все-таки надо.

Легко перескочив через невысокий забор жилого комплекса, аккуратно направился в сторону торгового центра. Шел по скверу по пешеходной аллее — со времен Союза осталась. Высаженные пионерами деревья уже давно выросли и широко раскинули кроны, теперь здесь прямо парк настоящий. Раньше, по рассказам продавщицы в магазине, аллея стояла в запустении, но после того как в город понаехали московские дачники и федеральный проект, денег у местной администрации стало так много, что облагораживают теперь вообще все до чего руки дотянутся. Тропинки в тротуарной плитке, питьевые фонтанчики, мангалы для пикников, беседки, модные спортивные площадки, открытый амфитеатр для выступлений.

По широким тропинкам я конечно же не шел — багги рейдеров здесь легко проедут, так что двигался параллельно, вдоль цветущих кустов сирени. Вскоре вышел на окраину широкой — как футбольное поле, и практически пустой парковки торгового центра. Здесь, кстати, туман уже не такой густой — метров на пятьдесят видимость; в белесой мгле вижу и громаду здания молла, и несколько машин рядом. Грузовики, очертания довольно… странные.

Что. Здесь. Вообще. Происходит?

Вздохнув-выдохнул, сжал кулаки унимая дрожь. Дичь какая-то вокруг. Причем лютая дичь.

Присев у навигационного щита перед одним из въездов на парковку, внимательнее присмотрелся к тесно сгрудившимся грузовикам. Ближайший виден хорошо, и явно заметно что совсем архаичная конструкция, времен середины прошлого века: короткий округлый капот, узкая кабина, вынесенные по сторонам крылья. Похоже на студебеккер, была у меня моделька, но не он — у студера три моста и крылья квадратные, эти же брички двухосные и крылья покатые, округлые.

Первое удивление — от того что словно в прошлое попал, быстро прошло. Рационально размышляя понял, что в этом тумане не работает даже простые электроприборы и гонять здесь на таком антиквариате решение вполне очевидное. Вопрос только важный, что это такое я сейчас вижу — эрзац для передвижения в туманной мгле, или явный показатель характеристики всего местного уровня развития?

В том, что я больше не дома, уже был абсолютно уверен — слишком странно выглядят черные, слишком странная у них экипировка; да и вооруженных копьями гоблинов забывать не стоит, в моей привычной реальности таких просто нет и быть не может.

Между тем ко входу в торговый центр подъехало еще три грузовика. Из кузовов, с высокой деревянной обрешеткой на каркасных дугах, начали выгружаться люди в оранжевых рабочих комбинезонах. Рядом заметил несколько черных фигур, один из них с… палкой? Ну да, реально палка, похоже надсмотрщик контролирующий процесс высадки.

Решение не оставаться дома казалось все более правильным. Похоже, мои догадки насчет как минимум трудовых лагерей не лишены смысла: люди в оранжевых комбинезонах двигаются с особой характерной неспешностью. Подобная манера присуща работникам, у которых только две радости в жизни — обед и заработная плата, а все остальное в профессиональной деятельности сплошное мучение. Еще так ведут себя заключенные, которые все уже успели на несколько лет вперед и торопиться им больше совершенно некуда.

Здесь я увидел все, что хотел, поэтому наблюдательный пункт покинул. Не хочется оказаться в оранжевом комбинезоне среди этой неторопливой толпы, так что двинулся прочь, вновь углубляясь в сквер. Обойдя торговый центр по широкой дуге, двинулся к лесу, за которым проходит федеральная трасса. Выйду на дорогу, понаблюдаю, ну а дальше уже по ситуации.

В перелеске туман еще более посветлел, даже задышалось гораздо легче. Настроение улучшилось — судя по ощущениям, кончается мгла, кончается! Значит, здесь просто туманная аномалия, в которую заезжают странные черные бойцы на своих странных черных машинах со странными кислотно-зелеными, сияющими в белесой мгле метками.

Направлялся по перелеску я в сторону Московского шоссе, но к нему не вышел — потому что примерно через километр туман стал редеть и как-то вдруг, словно невидимую границу пересек, я покинул зону белесой мглы. Лесопарк, да и вообще привычно-знакомая местность тоже закончились, а я оказался на каменистом утесе, глядя на равнину перед собой. Зрелище было настолько удивительным, что у меня перехватило дыхание.

Ошарашенный, я обозревал открывшуюся панораму нового и чужого — в этом нет больше никаких сомнений, мира. Зеленый еловый лес на склонах каменистых холмов, линия гор вдали — снизу вроде ничего явно чужого и необычного. Но вот наверху… наверху всего столько, что просто глаза разбегаются.

Сверху небо пересекают идеально ровные облачные нити — похожие на следы от самолетов, но здесь разделяющие небосвод на гексагональное поле. Надо мной словно купол, составленный из правильных шестиугольников, на высоте километров трех-пяти.

Далеко впереди вижу еще одну сотканную из белесой мглы туманную аномалию — похоже, ее очертания повторяют один из начерченных в небе гексагонов, каждая сторона которого составляет примерно десять километров — примерно оценил я. Основание соседней аномалии на земле я не вижу, далеко, но вот ее верх, упирающийся в границу купола облачной гексагональной решетки, наблюдаю.

Кроме идеально ровно расчерченного купола, вокруг очень странный свет. Голубовато-розовый, как будто в Петербурге или Мурманске сразу после заката в период белых ночей. Но при этом солнце я вижу — красноватый диск высоко над горизонтом, до заката определенно далеко. В другой стороне голубовато-розового неба виден белесый — так луна в дневном небе видна, силуэт космической станции в виде огромного кольца.

Впрочем, несмотря на все странности неба и небесных объектов, их я отметил лишь мельком. Больше внимание мое привлек падающий, оставляющий за собой черный чадящий след горящий дирижабль. Подробно очертания воздушного судна рассмотреть не получилось — сокрыто дымом и пламенем; тем более что как раз сейчас дирижабль ударился в землю, совсем деформируясь. И только сейчас, опустив взгляд вниз, в долину, я увидел происходящее относительно рядом со мной.

До этого момента и так был ошарашен увиденным, но расчерченное гексагональное поле на небе, странный красноватый свет солнца, силуэт космической станции, даже горящий аэростат — все сразу стало совершенно неважным и неинтересным, мгновенно отойдя на второй-третий план.

От взгляда на происходящее прямо передо мной у меня буквально челюсть отвисла, я оцепенел. Было отчего — внизу, по крутому, но далеко не отвесному склону в мою сторону поднималась человеческая масса. Иначе это и не назвать: тысячи и тысячи людей двигались словно единый организм. Кто-то падал, его тут же подгребали под собой другие, наползая друг на друга словно насекомые. Людская масса действовала безо всякой крупицы индивидуальности, руководствуясь похоже лишь коллективным разумом, гнавшим толпу вперед.

Я такое неотвратимое бессознательное движение раньше только в кино видел — это была словно армия ледяных ходоков или полчища зомби. У этих снизу, правда, ни голубых глаз, ни признаков зомби не заметно. Вроде люди как люди, только превращенные в движущуюся массу толпы. И движется она по небольшой долине, стиснутой двумя грядами каменистых холмов — а один из выходов из долины как раз в том месте, где нахожусь сейчас я.

Постояв в ступоре еще несколько секунд, в попытке поверить глазам и осмыслить увиденное, я окинул взглядом панораму происходящего, развернулся и вошел обратно в туман. Перспектива оказаться в трудовом лагере уже не казалась такой неприятной — в сравнении с вариантом стать кормом для надвигающейся массы, или просто быть ею задавленной. Кроме того, в городе в тумане — кроме черных рейдеров и рабочих в оранжевых робах, остались свои люди, надо предупредить о надвигающейся угрозе.

Пару километров по лесопарку и скверу, на которые потратил полчаса по пути сюда, обратно я пробежал за несколько минут. Выскакивая — с запаленным дыханием, на обочину ведущей к торговому центру дороги, я хорошо слышал звук моторов. Катят и катят откуда-то колоннами, но явно не из той части долины, откуда надвигается человеческая масса — там дорог нет, ни одной не заметил.

Остановившись на обочине, я упер руки в колени в попытке отдышаться — спурт по туманному лесу даром не прошел. Да и дышать здесь тяжелее еще, как в горах на высоте. Решил дальше не идти, судя по звукам движение здесь активное. Действительно, долго ждать не пришлось — из тумана выкатилась колонна из трех грузовиков, аккуратно и небыстро едущих бампер в бампер. Я выскочил перед ними, замахал руками и закричал, привлекая внимание.

Со скрипом тормозов машины начали останавливаться, бампер впередиидущей — с двумя прикрепленными к нему покрышками, замер в нескольких метрах от меня. Пассажирская дверь кабины — с неярко светящимися кислотно-зеленым буквами «VNM» распахнулась.

Вставший на подножке человек — судя по всему, командир колонны, посмотрел на меня. Лицо приметное — даже с маской видно, что словно из камня высеченное, на виске и шее шрам полумесяцем, часть его под респиратором скрыта. По линии глаз отсутствует широкая черная полоса — как я видел у других чужих. Вместо нее — серебряная, пересекающая лишь переносицу.

Похоже, у них тут цветовая идентификационная раскраска, так что статус человека перед тобой буквально на лице написан. Выглянувший из машины командир со шрамом — он сейчас встал на подножке, на меня внимания больше не обращал, явно привыкнув к удивленным и испуганным новичкам из тумана.

Обернувшись, он отдал короткую резкую команду на незнакомом языке, сразу после которой двое мужчин в оранжевых комбинезонах выпрыгнули из кузова второго грузовика. Видимо, чтобы погрузить меня в машину, забирая с собой. Глянув на них я отметил, что у них тоже лица в раскраске — только широкие, от виска до виска полосы по линии глаз не черные, а оранжевые. Ну точно цвет показывает сословную принадлежность: серебряный — командиры, черный — воины, оранжевый — рабочие. Или рабы.

Командир со шрамом, так на меня и не посмотрев, уже сел обратно в кабину и захлопнув дверь. Лязгнула коробка передач, рыкнул двигатель и ведущий грузовик дернулся, трогаясь с места. Я стоял на пути машины, но видимо ни о ценности человеческой жизни, ни об уважении к гражданам из тумана здесь речи не идет — водитель грузовика поехал прямо на меня, так что пришлось отскочить, чтобы не оказаться под бампером.

Так дело не пойдет, я же даже ничего сказать не успел!

— Стоять! Зомби, много! Идут сюда! — отпрыгивая с пути грузовика громко закричал я.

Мои слова возымели эффект — первый грузовик резко остановился, прям педаль в пол, в зад ему тут же въехал второй, во второй врезался третий. С криками сидящих в кузовах и лязгом, но без последствий — там все железное, ломать и даже гнуть нечего, тем более что у каждой машины гасящие удары покрышки спереди и сзади. Командир со шрамом уже выскочил из машины и неожиданно резво оказался рядом со мной.

— Где? — по-русски спросил он. Надо же, умеет, когда необходимо.

— Там, за лесом, идут по долине между холмов. Там еще дирижабль с неба упал и сгорел н-на…

Я от возбуждения совсем забыл, что дал зарок не выражаться. И сейчас его едва не нарушил — командир со шрамом перебил меня зычным криком.

— Юрген!

Из последнего грузовика выскочил боец рангом поменьше. На лице угловатый респиратор, по линии глаз черная полоса. Командир со шрамом вновь перешел незнакомый язык, в котором я слышал отголоски испанского, английского и — неожиданно, русского, а также еще что-то неуловимо знакомое.

Отдав указания Юргену, командир со шрамом запрыгнул обратно. Сразу же первые две машины, зарычав моторами, сорвались с места и почти моментально скрылись в тумане. Третий грузовик начал разворачиваться — дорога для него не сильно широкая, водитель делал это в несколько приемов. Только теперь я заметил, что в кузове третьего грузовика не рабочие в оранжевых робах, а отделение солдат в черной униформе и экипировке.

Довольно простой — по сравнению с теми разведчиками, что рассекали по туману на багги, вполне обычная форма, без элементов доспеха. Но оружие — массивные прямоугольные дробовики, аналогичное. Чужое, непривычное взгляду оружие; сама концепция другая. У нас оружие — это оружие, его так не украшают; здесь же на каждом массивном дробовике украшение в виде эмблемы, причем не самостоятельно нанесенное, а явно фабричное.

Один из бойцов пробежал мимо меня, и я рассмотрел на массивной прямоугольной ствольной коробке черного римского орла в золотом контуре. Нет, я не знаток античной геральдики, к тому же похожих орлов как гербов история породила немало, но тут сомнений быть не может — под раскинувшей крылья птицей видны золотые буквы S. P. Q. R.

Сенат и народ Рима — уж это расшифровывать не нужно.

Машина уже встала поперек дороги, а высыпавшие из кузова бойцы начали стремительно возводить баррикаду из подручных средств. Не все в респираторах, но все с идентификационной черной полосой на лице. Мы же вместе с Юргеном и еще с двумя вызванными им черными бойцами, похоже, сейчас должны были идти обратно туда, откуда я только что пришел.

Из двоих черных один вооружен «плазмоганом», а у второго массивный дробовик за спиной. В руках он — как и Юрген, уже держит странную палку. Впервые увидев такую, недавно на стоянке торгового центра я подумал, что это палка надсмотрщика, но теперь понимаю, что ошибся. Похоже на ствол от оружия, чему способствует находящаяся в середине эргономичная рукоятка, как движущаяся часть цевья у помпового ружья.

Очень странная хреновина, иначе и не сказать. Просто не могу понять, как это работает, и зачем вообще нужна. Но стоило нам вместе с черными двинуться в лес, как стало ясно. Юрген и второй боец активировали эти палки, которые неведомым образом увеличились, вдруг превратившись в короткие копья с длинными, напоминающими широкие изогнутые мечи наконечниками.

Неожиданно. Несмотря на интерес, рассмотреть это странное трансформирующееся оружие не получалось: я шел среди деревьев первым, показывая дорогу. И, надо сказать, перспектива возвращения мне не сильно нравилось. Выбора, впрочем, особого не предполагалось — вряд ли получивший приказ Юрген будет всерьез рассматривать мое несогласие, если его выскажу.

Мы уже на пару сотен метров удалились от обочины и Юрген, догоняя, подошел по мне ближе, явно вознамерившись что-то спросить. Не успел: запнулся, глаза его расширились. Из груди у него, как горячий нож из масла, легко вышел длинный и широкий наконечник копья — сейчас подсвеченный голубым неоновым светом и исходящий голубоватым дымом, как испаряющийся сухой лед. Еще через мгновенье произошло нечто еще более странное — кожа Юргена начала покрываться голубоватой изморозью, а секундой позже он превратился в ледяную статую. От замершего, превращенного в лед тела на меня ощутимо дохнуло холодом — как будто морозильную камеру открыл.

Похоже, не я один не хочу идти навстречу человеческой массе: второй черный только что резко вытащил копье из спины Юргена, умело поменял хват — при этом наконечник перестал светиться голубым неоном, ярко выделяясь на фоне в белесой мгле. Мелькнуло древко, ударив нижней частью в спину ледяной статуе, которая рассыпалась на несколько крупных кусков.

Произошедшее произвело впечатление не только на меня. Замер и второй черный — с дробовиком «плазмоганом» в руках.

— Гус, а ты это зачем? — спросил он, не скрывая удивления в голосе.

Не на русском спросил, на интернациональном языке — но вопрос я хорошо понял. Насчет имени не уверен, что «Гус», но мне кажется правильно услышал.

Убийца пожал плечами, снял маску-респиратор. Приметное лицо — узкое, щеки впалые, так что болезненная худоба вкупе с черной полосой именно ему прямо подходит образом как бесчеловечного солдата постапокалипсиса.

Звучно сплюнув, убийца ответил — не все слова мне были ясны, но смысл по интонации понятен: сюда идет живая масса мертвецов, нас оставили на разведку в качестве смертников, а умирать убийце не очень хочется. Если же выполнять приказ, то всем здесь конец — причем убийца Юргена использовал вместо слова «конец» несколько другое. Созвучное и в череде других неожиданно прозвучавшее на русском.

На меня оба при этом не смотрели, а я — пытаясь делать это незаметно, повернулся, так чтобы не было заметно правую руку. Я уже был готов достать финку из кармана, был в готовности действовать — потому что меня, скорее всего, в живых оставлять не планируют.

— Ты с нами? — обернувшись, спросил меня Гус и вдруг, совершенно неожиданно, бросил мне свое странное копье.

Я машинально поймал оружие, за считанные мгновения превратившее человека в ледяную статую. В руки легло удобно и ухватисто — как алебарда, если брать ее умеючи. Поймал копье я так, что моя правая рука легла на движущуюся рукоять чуть ниже центра, сейчас еще больше напоминающую эргономичное цевье у помпового дробовика. Сейчас рукоять стояла на нижней отсечке, под большим пальцем предохранитель — утопи его, и можно двигать цевье вперед, регулируя подачу энергии, превращающей людей в лед. Учитывая возможности ледяного превращения — против человеческой массы такой можно много дел наворотить, теперь понятно почему черные с собой эти палки таскают.

Несмотря на ужас происходящего — я еще холод чувствовал, дохнувший на меня от только-только превращенного в кусок льда человека, от оружия в руках я не смог сразу оторвать взгляд. Потому что это был продукт совершенно иной от привычной мне цивилизации, выглядящий странно архаично и при этом недосягаемо для привычного мне уровня развития. Примерно так же выглядело оружие в фильме «Черная пантера», когда получившие технологии иной высокоразвитой цивилизации африканские племена применили их для того, чтобы драться друг с другом высокотехнологичными копьями и дубинами.

Прошло мгновенье, другое, сложившиеся уже в пару секунд. Я продолжал рассматривать оружие — когда Гус мне его кинул, я от этого его жеста чуть успокоился, не чувствуя опасность для своей жизни. Тем более что еще не до конца осознал случившееся с Юргеном — не верил в происходящее, не верил в его смерть, люди не превращаются в ледяные статую. Как будто кино сейчас смотрю — все еще сознанием оставаясь где-то в привычной зоне комфорта. И, словно подсознательно не желая из нее выходить в неприветливый окружающий мир, продолжая изучать взглядом длинный наконечник копья-глефы.

Это не металлический клинок в привычном смысле: выглядит как пористый губчатый материал, словно резиновая или поролоновая имитация на тренировочном оружии. Присмотревшись, увидел что клинок представляет из себя структуру из правильных многогранников, сотканных из тончайших металлических нитей. Вот почему полуметровая палка так в размерах быстро увеличилась, а само оружие совсем не тяжелое. Кроме того, такая структура материала — это способ удержать энергию, которая подается вот отсюда, обратил я внимание на нижнюю часть древка, которая была явно отсоединяемой и наверняка являлась батареей…

Мысли мои прервал звук выстрела — за те считанные несколько секунд, пока я в шоке от заморозки Юргена рассматривал брошенное мне копье, Гус перекинул из-за спины плазмоган и выстрелил в меня.

Это было пусть и предсказуемо — по логике событий, но произошло очень и очень, с-ска, неожиданно. Снова я ощутил тупой удар и меня, мою душу, мгновенно вышвырнуло из тела, как будто за шиворот дернули. Как и в прошлый раз, я ощутил себя бестелесным духом, зависнув над замершим во времени местом событий, наблюдая все происходящее сбоку-сверху в остановившемся мгновенье.

Потом я снова словно бы оказался на краю только-только раскручивающегося водоворота. Картинка на месте гибели пришла в движение, Гус — присев рядом со мной, похлопал по карманам, не обращая внимания на то, что тело мое уже начинает истончаться, превращаясь в плотный сгусток белесого тумана. Обыскивая меня, Гус что-то говорил. Не все я понимал, но смысл похоже заключался в том, что, если что вдруг, это именно я якобы убил Юргена.

— Шито белыми нитками, — пожал плечами второй черный, заговорив неожиданно на русском.

— Я знаю место, где лишние вопросы не задают, — перешел на русский и Гус, причем говорил он с заметным тягучим акцентом. — Ух ты! — достал он у меня из кармана финку НКВД.

— Ты про эту помойку серьезно что ли… — начал было возражать ему второй, но договорить не успел. Раздался выстрел, и он отлетел на пару метров с появившийся в груди кровавой дырой. Похоже, как переоценил степень доверительных отношений с Гусом, так и недооценил его беспринципность.

— Ну так и оставайся здесь, раз помо-ойка-а-а-а-а-а…

Слова уже поднявшегося на ноги Гуса начинали растягиваться по мере того, как воронка крутилась все быстрее, засасывая меня обратно в тело, которое уже рассыпалось белесым мглистым прахом. Еще один рывок, и я снова оказался у себя на балконе, глядя на залившее небо красно-зеленое северное сияние. В этот раз я уже был готов к подобному развитию событий, поэтому не упал.

Скрипнув зубами, с силой хлопнул ладонью по перилам. Это же надо было так глупо умереть! Не в силах сдержать злость — на себя, на мерзавца дезертира и вообще на глупость смерти, я ударил по перилам еще раз. Больно, надо же — после пребывания в состояние бесплотного духа боль намного ярче ощущается.

Вздохнув и выдохнув, пытаясь упорядочить мысли, всмотрелся в небесное сияние. Судя по тому, что я появляюсь здесь и сейчас, явно оно послужило причиной создания петли времени и провала города в туманную мглу.

Выравнивая дыхание и гася ярость в груди — что уже кулаками махать, поздно, я попытался осмыслить все случившееся за этот раз. Злясь даже больше не на убийцу-дезертира, а на себя — что так по-дурацки умер целых два раза, не успев толком ничего увидеть и понять, куда меня вообще занесло.

Ясно одно: мир пусть и чужой, но не абсолютно. S. P. Q. R. на оружии, русский язык, общий интернациональный язык, интуитивно понятный, машины — в отличие от оружия, похожие на нашу технику. Связь между мирами есть, и там, определенно, присутствуют периодически обновляющиеся в тумане аномалии, в одной из которых оказался я. Почему периодически обновляющиеся? Потому что для странных людей, разговаривающих на странном общем языке, ситуация привычна, действия явно отработаны.

Все вместе они организовывают сбор оказывающихся в тумане людей и, наверное, всего остального — раз так уверенно вкатывались сразу в торговый центр. Понятно, что черные в тумане воюют, оранжевые работают. Да даже виденная мною человеческая масса — явно из разряда чрезвычайных событий, но угроза для командира со шрамом знакомая. В панику он не впал, не спрашивая ничего лишнего у меня, сразу начав действовать. Да и не только для него знакомая — Гус тоже в курсе, что за угроза, вновь скрипнул я зубами, вспоминая события последних минут.

Так, ладно. Дальше: в том, что Княжев в тумане появляется не на Земле, я уверен. Природа пусть похожа, но небо и солнце явно чужие. Да и копье, которое мне дали подержать — продукт совершенно иной цивилизации, специально созданный для действий в условиях гасящей электричество туманной аномалии.

Римской цивилизации? — вспомнил я черного с золотом орла. Римской не римской, но в космос они вышли, огромную станцию на орбите я хорошо видел, вряд ли это мираж. Не знаю, что там у них в космосе, но внизу на земле окучивают аномалии авантюристы, среди которых явно немало людей, не отягощенных моральными принципами.

Мысли снова вернулись к убившему трех человек, и меня в их числе, дезертиру. Ладно. Ладно. Будет и на моей улице праздник, надо только подготовиться к очередному путешествию в туман чужого мира.

Несмотря на насыщенность событий, во время последнего часа, проведенного в чужом мире, у меня пару раз мелькала мысль — если сейчас умру и вновь оживу в начале петли времени, то уеду из Княжева. Вдруг обновление туманной аномалии, если не буду находиться в границах города, меня с собой не захватит.

Но сейчас об этом даже не думал — решил остаться и снова отправиться в туман. Решение принял быстро, но не импульсивно, обдуманно. Пусть и велик соблазн попробовать уехать подальше из города, чтобы проверить возможность избежать попадания в туманную мглу, но в груди жгло желанием мести ублюдку, которые спасая собственную жизнь убил трех человек.

Тем более что я, пусть и примерно, знал, куда он отправился — в какую-то помойку, куда набирают без лишних вопросов. Полагаю, что-то вроде инопланетного Иностранного легиона с подмоченной репутацией, так что найти Гуса вряд ли будет сложно.

Мысли мои оборвали три быстрых звонка. Оксана пришла.

Третий раз я уже проживаю этот момент — довольно необычное ощущение. Может сейчас попробовать как-то по-другому разговор, поиграть вариантами?

Глава 3

Едва открыл дверь, как Оксана порхнула вперед, подарив мне чувственный поцелуй. Тут же разувшись — не нагибаясь и снимая кроссовки цепляя носками за задники, она прошла в гостиную, но замерла в проеме.

— Вау! Вика, это ты организовала? Нет? Сереж, неужто сам приготовил? — повернулась Оксана так, что полы легкого платья взметнулись как у танцовщицы в пируэте.

Отвечать я не стал, Оксана шагнула в гостиную. Послышались восхищенные возгласы насчет ужина, свечей-цветов и вот этого вот всего. Точь-в-точь как это было две недели назад, когда я первый раз начал проживать временную петлю, еще об этом не подозревая.

Голос звучит настолько жизнерадостно, отчего у меня ощущение нереалистичности происходящего — только-только был в тумане аномалии, а сейчас вот здесь, в обычной и спокойной обстановке.

Сложно вот так переключаться в благополучную реальность, будучи только что убитым в другом мире. Но я старался, перестраивался.

— Сереж, сладкий, ну ты где? — выглянула в коридор Оксана.

— Иду, иду.

На кухне взгляд первым делом скользнул на Вику — сестра сидела за столом, как и предыдущие оба раза, но в облике ее было что-то странное. Не понять, что. Присмотрелся к сестре было, но отвлекся: Оксана, что-то жизнерадостно щебеча, встала на мыски и тянулась к верхней полке кухонного шкафа, явно намереваясь что-то достать. Платье задралось, высоко — открывая длинные стройные ноги до самых ягодиц.

У меня снова внутри зародилось желание, готовое трансформироваться в животную похоть. Черт, я ж забыл совсем об этой детали моего прошлого перемещения в петле времени, как-то из-за разбитой головы на второй план ушло.

Вика вдруг поднялась из-за стола, поглядывая на нас.

— Мне позвонили, срочно идти надо, я чуть попозже подойду, — произнесла она странно напряженным голосом.

«Позвонили». Я вдруг понял, что в Вике странное — в руках телефона нет, а она с ним вообще на моей памяти только в исключительных случаях расстается. И ладно бы, я бы может и не обратил на это внимание, но ведь она приходит в мою квартиру вечером в первый день лета уже третий раз; я помню, что в первый она в телефон пырилась до начала серьезного разговора; даже в прошлый раз, когда я вышел весь окровавленный, она телефон не выпустила. Но сейчас-то почему события по-другому идут?

Вика быстро вышла из комнаты, а я вдруг почувствовал, как подойдя сзади, меня обнимает Оксана. В прихожей щелкнул замок, а Оксана плотно прижалась мне ко спине, приподнявшись на цыпочки и томно дохнув в ухо.

— Сереж, мы сначала поедим или…

В прошлый раз я с наваждением справился, но в этот раз — с таким прямым воздействием, она мне еще и мочку уха только что игриво прикусила, просто без шансов. Мысли о поведении Вики пропали, планка упала — развернувшись, я одним движением снял с Оксаны платье через голову, подхватывая девушку под бедра.

Закрыв рот поцелуем, я усадил Оксану на стол — она уже крепко обхватила меня ногами, тут же гортанно вскрикнула. Еще раз, и еще, потом звучно ахнула, прижимаясь все сильнее. Я накинулся на Оксану грубо и с животной страстью, но ее это на удивление распалило. Она тоже словно лишилась разума, теряя контроль — уже громко кричала и визжала, глубоко царапая мне ногтями спину. Ужин полетел прочь — развернув Оксану к себе спиной, чтобы не царапалась, я положит ее на живот.

С каждым толчком стол понемногу двигался по полу и вскоре уперся в стену. Оксана пронзительно вскрикивала — до того момента как я, намотав волосы на кулак, не заставил ее изогнуться, второй рукой закрывая рот. Меня захватила животная и лишающая разума похоть, Оксану распалила жесткая и грубая страсть. Она всегда была раскрепощенной в постели, но сейчас превзошла саму себя — похоже, у нас с ней сейчас одинаковое состояние, оба потеряли контроль. Мы занимались любовью не щадя друг друга, как будто в последний раз — в некоторые моменты это больше походило на борьбу.

И не просто походило, а являлось ею: как на ринге побывал — думал я часом позже, лежа на взбитой и смятой простыне, глядя в потолок. Все тело болело, расцарапанная спина саднила, губы прикушены до крови. Оксана, мокрая от пота, с закрытыми глазами лежала рядом, постепенно начиная дышать ровно и глубоко — похоже, расслабилась настолько, что готова заснуть. На белой коже заметны синяки — нет, я ее не бил, просто кожа нежная, а сжимал я ее грубо.

Отходя от случившегося, я смотрел в потолок. В голове роились самые разные мысли — вернулся вопрос почему Вика так стремительно ушла, еще параллельно думал, как подготовиться к очередному путешествию в туман.

Правда, в первую же первую очередь я все же подумал о том, как за неделю могу изменить этот мир. Но едва стоило об этом задуматься, как понял: нельзя. Понимание невмешательства сформировалось отчетливо, на уровне подсознания — и чем дальше мысли двигались в этом направлении, тем сильнее внутри зарождалось предчувствие большой опасности перед лицом неведомого. Как если впервые в жизни смотреть на струю воды гидроабразивной резки — с мыслью почему бы и рукой не попробовать силу напора? Но если умный, не пробуешь, а потом видишь, как тонкая струя воды легко режет металл или камень и представляешь, что было бы с твоей рукой.