Леди-служанка

- Сомневаюсь, что он понимает то, что вы ему говорите, - раздается надо мной низкий мужской голос и возле моей головы останавливаются добротные кожаные сапоги очень немаленького размера. – Гром, фу!

Зубы с моей шеи мгновенно исчезают. Медленно я вытаскиваю втрамбованное в землю лицо и поднимаю глаза вверх. Прямо передо мной, сверкая лазерами глаз стоит тот самый блондин, из снов. Быть может, он меня не узнает в этой одежде и всю выпачканную землей?

- Леди Вустер? Неожиданная встреча. Чему обязан?

Да что за невезение!

Глава 9

Так, хамить мужику не стоит, он и так на меня, наверняка, зол. Опять придется врать, хоть и ненавижу.

- Добрый вечер, герцог, - говорю, медленно поднимаясь с земли и вроде как струшивая с платья комки грязи, а на самом деле пряча раздобытые овощи по карманам. Не все конечно, мелкие приходится бросить под ноги, а вот крупные… - Я тут недавно приехала проведать свою вотчину, так сказать.

И снова вранье. Что за мир такой?

- Можете не лгать, - прерывает меня ледяной голос. – Я прекрасно осведомлен, что все ваше состояние конфисковано за долги. И все же я удивлен встретить вас здесь. Предполагал, что вы отдадите детей в приют и вернетесь в свой родовой дом.

Угу. Я бы вернулась, да только все это принадлежало моему мужу после нашей свадьбы и было продано давным-давно, под предлогом, чтобы восстановить наше именье, которое, оказывается, если верить бумагам у поверенного, было продано еще раньше. Я, конечно, первое время злилась на непроходимую глупость Айли, но потом перестала. Смысл? Никому от этого не легче, а у меня печень болеть будет.

- Что? Родители вас не приняли? – интересуется мужчина, все еще возвышаясь надо мной, хотя я уже встала во весь рост.

- А вас разве касаются мои отношения с родителями, или мужем? – спрашиваю.

А что еще отвечать, если информация о родителях в моей голове в виде черного пятна? Впрочем, как и многая другая до сих пор.

- Да, вы правы, не касаются. Но вот что вы делаете на моем поле, да еще и вечером – это касается.

- Я не знала, что это ваше поле, иначе бы обошла его десятой дорогой, - делаю попытку уйти, но позади меня тут же раздается грозное предупреждающее рычание.

- Не делайте резких движений, пес этого не любит, - говорит мужчина, пристально рассматривая мое выпачканное платье, грязное лицо и не самый упитанный внешний вид.

- Вы ужасно выглядите, - делает комплимент. – Нет аппетита в связи со вдовством?

- Да, представьте себе. Я любила мужа, и очень переживаю свою утрату, - говорю, представляя не неизвестного мне графа, а своего Сашку.

- Охотно верю, - говорит крайне пренебрежительным тоном.

- Если мы закончили обмен любезностями, скажите своему псу, чтобы он меня отпустил. Меня дети ждут, а уже темнеет.

- Дети? Вы здесь с детьми?

Мне показалось, или в ледяных глазах блондина что-то мелькнуло, какое-то удивление?

- Да. Я здесь с детьми. Это все? Доброй ночи.

Рискуя быть укушенной псом, поворачиваюсь спиной к высокомерному блондину и, выпрямив плечи, плавной походкой удаляюсь в сторону своего дома. Жаль, что мало овощей набрала. Но ничего, я позже вернусь, когда мужчина уйдет. Нельзя чтобы продукты пропадали, когда мы едва ли не голодаем.

Дети возятся в спальне, ко мне даже не выходят, но я, в общем-то, этого и не ожидаю. Быстро вытряхиваю из карманов спрятанные овощи, аккуратно выкладываю их в большой деревянный таз. Завтра уже помою и посмотрю, что удалось собрать. Сейчас нужно самой вымыться, не годится, чтобы дети видели меня такой чумазой.

Да уж, горячая вода – это одно из тех благ цивилизации, о которой я постоянно скучаю. Пытаться вымыть присохшую грязь ледяной водой, это не то же самое, что принять теплый душ. С трудом, используя тряпочку и собственные ногти, отмываюсь, замерзнув до клацанья зубов.

Растапливаю, уже успевшую порядком затухнуть печь. Сегодня у нас рисовая каша с тыквой. Благо дело, дети так долго времени не ели нормальной еды, что не устраивают мне концертов на тему «я такое не буду». После ужина заваливаюсь спать, здраво рассудив, что куда-либо ходить ночью не безопасно. И никакие овощи не стоят того, чтобы попасть на каких-то бандитов.

В этот раз ко мне приходит сон из прошлого Айли. Она вся в черном плачет в гостиной, когда дворецкий спрашивает, примет ли баронесса графа Бонвилла. Девушка мгновенно утирает слезы и утвердительно кивает. Будущий муж залетает мотыльком в гостиную, щебечет что-то успокаивающее. Машинально отмечаю, что да, молодая девушка запросто могла на него клюнуть: хорошо сложен, лицо холеное, не выглядящее на свой возраст, волосы тщательно уложены, профиль воистину царский. Да, видно породу. А еще мне видно чуть красноватые прожилки на графском носу, тщательно припудренные рисовой пудрой, и багровые сосудики в глазах. Пьяница и игрок. Но еще не настолько опустившийся, чтобы его не принимали в высшем свете.

- Милая Айли, - говорит граф, трепетно прижимая девичью ладонь к своему рту, вызывая во мне желание зарядить этой самой рукой по его губешкам, но у баронессы другие чувства, она просто купается в мужском внимании. – Я пришел сегодня, чтобы выразить вам мое искреннее сочувствие в связи с прискорбной кончиной ваших родителей. Я знаю, вы их очень любили и сейчас скорбите, как положено любой благонравной дочери.

Что он мелет?!

Но Айли как глухая, продолжает его слушать. И я не могу ее осуждать. Я тоже помню тот черный день, когда осталась сиротой. И если бы не мой муж, мой Сашенька… А у Айли никого нет, кроме этого… слизня, который говорит ей слова сожаления, а сам шарит глазами по комнате, останавливаясь то на хрустальных светильниках, то на золоченных рамах картин. Тошно от него. Хорошо, что граф трагически погиб, а то бы я его сама прикопала где-нибудь в огороде! Грех такое говорить, но вот довёл, честное слово!

А между тем, речь графа становится все цветистее.

- И вот я здесь, дорогая Айли. Я не смог оставить вас одну в столь черный час. Мое сердце бы не выдержало, оно и так едва бьется, представляя, как вам трудно. Вот почувствуйте, - и он кладет ладонь девушки на свою грудь. – Слышите? Оно бьется только для вас и только ради вас. Я знаю, что сейчас не время, но траур не вечен, поэтому я спешу сказать вам, Айли, что люблю вас. Только вас одну. Уже давно. С нашей первой встречи на балу графа… графа…

- Альвевы, - подсказывает Айли.

- Да, на балу графа Альвевы. И теперь, когда вы знаете все о моих чувствах, когда я раскрыт перед вами полностью и совершенно беззащитен, что вы ответите? Станете ли моей женой, дорогая? Знаю, раньше ваши родители были против нашего союза, но сейчас…

- Ох, я даже не знаю, - говорит Айли, потупив взор, но не отбирая руки.

- Прошу, не убивайте меня отказом, - пафосно восклицает граф, а я, не сдержавшись, фыркаю. Боже, ну что за бездарный комедиант!

- Но у меня траур…

- Мы поженимся сразу по окончании. Уверен, вас никто не осудит. Прошу, не заставляйте меня ждать дольше, я не выдержу.

И дернув глупышку на себя, граф впивается поцелуем в ее удивленно раскрытый рот. Фу, гадость!

Просыпаюсь отплевываясь. Однако. Беременных и сильно впечатлительных просим отойти от экранов. Это же надо, как он ее быстро охомутал?! Не успела толком и о родителях… Кстати о родителях. Выходит, Айли сирота и защитить ее некому. Впрочем, я не удивлена. Почему-то примерно так и думала. Муж слишком уверенно расфыркивал приданое молодой жены. Думаю, чуток бы поостерегся, если бы знал, что может получить по лощенной морде от родственников Айли.

Вздохнув, привычно одеваюсь и выхожу в кухню. Огонь в печи погас. В эту ночь я спала так крепко, что не вставала и не подбрасывала дров. Хотя, дом уже достаточно прогрелся и можно было пока не переводить дрова, которые понадобятся, когда похолодает сильнее. Какие тут зимы я понятия не имею. Растопив печь, кипячу воду. Скоро проснутся дети, будем завтракать.

Внезапно в дверь стучат. Резко и торопливо. Мое сердце дергается и заходится в бешеном ритме. Тихо подхожу к двери в сени. И тут слышу:

- Откройте! Это я Баська! Слышите?!

Выглядываю в сени. Вроде, кроме нее никого не слышно.

- Ты одна, Барбара? – спрашиваю.

- Да, открывайте быстрее. У меня новость! Только скорее!

Открываю дверь, против ожидания девочка не заходит вовнутрь, а хватает меня за руку и тянет наружу.

- Стой, ты куда? – пытаюсь спросить, краем глаза заметив, как в кухню вышла Шарлотта, с опаской поглядывая на тянущую меня за руку Барбару.

- Быстрее! А то не успеем! Бери веревку и бежим!

- Да куда бежим, милая?

- Коза! Там коза!

- Где? – спрашиваю. – И что нам до нее?

- Она упала в болото! Если спасем ее, у вас будет свое домашнее животное! Молоко будет!

А еще творог, кефир и масло! - проносится в моей голове.

- Шарлотта, запри дверь и никому, кроме меня или Барбары не открывай! – кричу падчерице, уже схватив плащ и крепкую веревку. – Веди, где там эта коза-утопленница?

Ух, давно я так быстро не бегала. Несемся с Барбарой, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни деревьев и пролезая сквозь кусты, чтобы не оббегать по тропинке, иначе можем опоздать.

- Откуда коза хоть? – спрашиваю на бегу, едва дыша.

- Так деревенская…

- О, нет, - я даже останавливаюсь. – Очередные неприятности мне будут, а не коза.

- Бежим! – дергает меня за руку девочка. – Не будут. Гуго ее бросил. Ее и еще двух коз. Решил, что они утонули. Те две действительно захлебнулись, а третьей повезло, она не в середину топи упала, а вначале и не дергалась, как те. Давай же быстрее! А раз Гуго считает свою козу мертвой, ты запросто можешь ее себе забрать. А он сам виноват, нечего с девками трещать, надо за животиной лучше присматривать!

- Вообще, ты права, - соглашаюсь с девочкой.

Мы, наконец-то, добегаем до болотистого участка.

- Теперь осторожно, - напутствует меня Барбара. – Иди за мной, вот шаг в шаг. А то и козы не спасем и тебя утопим.

- Да уж, не хотелось бы, - отвечаю, внимательно глядя, куда ставить ноги. – А ты зачем тут бродила?

- Как зачем? Бруснику собирала. Сейчас самое время. В этих местах она уже созревшая. Хочешь, и тебе покажу?

- Хочу, - тут же соглашаюсь.

Мы еще не доходим до места, где застряла коза, а уже слышим ее. Над грязной водой торчит только шея и голова несчастной.

- Вот! Я же говорила! – Барбара довольна собой, улыбается. – Доставай ее. Только смотри, сама не нырни.

- Да уж как-нибудь… - аккуратненько подлезаю к козе, закидываю ей на шею веревку, очень надеясь, что не придушу беднягу, пока буду вытаскивать. – Ну же, миленькая, не дергайся.

Животное нервничает, убирает голову, усложняя мою и без того непростую задачу, но в конце концов, мне удается ее обвязать как следует. Теперь надо вытащить. Упираюсь ногами в рыхлую, расползающуюся почву, и тяну. Коза орет, Барбара вопит, то ли подбадривая, то ли советуя. Я молчу, сжав зубы. И тяну рвущееся из пут животное за шею. Это только кажется, что коза - небольшой зверь. А когда тянешь упирающуюся ее из болота, то ощущение, что достаешь просто огромное животное. Минимум - бегемота.

Пот течет по спине, ладони горят от веревки, глупая я не взяла перчатки! Уже перед самым финишем делаю резкий рывок, и коза с сочным шмякающим звуком оседает на траве. Слегка струшивается, разбрызгивая вокруг себя зловонную болотную жижу, и намеревается сбежать, еще не понимая, что она попалась и веревку из рук я не выпущу ни за что. Посмотрев на меня недоуменно, вроде как «что это ко мне прилипло», животное наклоняет голову и принимается проворно щипать травку, в этой болотистой местности еще вполне зеленую и аппетитную. Теперь понятно, как они тут все три оказались. Видимо, решили поесть чего-то повкуснее, чем сухие кусты и ветки деревьев.

- Пойдем, Барбара, угощу тебя обедом в благодарность за козочку, - говорю девочке, подтягивая к себе упирающуюся и блеющую животину.

- Я бы с радостью, но уже нужно домой. Меня долго нет, мама будет волноваться. Я завтра забегу, - девочка хитро улыбается, - возьму с собой емкость для молока.

- Хорошо, - улыбаюсь в ответ, - обязательно приходи.

- Ой, я едва не запамятовала! – Барбара поднимает с земли оставленную ранее корзину, полную ягод, и сумку. Что-то ищет в сумке, а потом достает и протягивает мне… нож. Довольно большой, красивый. С каким-то орнаментом на рукояти. – Мама сказала тебе отдать. Это тятя делал. Перед самой своей смертью. Повелел подарить в те руки, которые одинаково быстро даруют милость и наказывают.

- А ты уверена, что это мне? – не решаюсь взять нож.

- Уверена, - кивает девочка и почти силой впихивает мне в руки ножны с холодным оружием. – Увидимся завтра.

И убегает. Я какое-то время смотрю на неожиданный подарок, потом подтягиваю поближе к себе козу и иду домой, стараясь ступать той же дорожкой, что показала мне Барбара.

Придя домой, я первым делом вымываю животное от болотной жижи. Сделать это непросто, особенно, когда Шарлотта и Роберт постоянно лезут под руки с советами и попытками погладить на редкость упрямую козу.

- Назовем ее Долли, - предлагает старшая падчерица, улыбаясь и рассматривая мокрый подол своего платья.

- Отличное имя для козы, - легко соглашаюсь, надеясь, что дружное купание домашнего животного пошло на пользу нашим отношениям.

Но нет, девочка снова замыкается в себе, резко перестав улыбаться и одернув Роберта, который все не может перестать выглаживать недовольно блеющую Долли. Дети уходят переодеться в сухую одежду, а я какое-то время стою, меланхолично рассматривая чистое небо и по-осеннему яркие листья на деревьях. Именно благодаря тому, что смотрю вдаль, успеваю заметить приближающиеся к дому фигуры. Хорошо, что дети ушли в дом, потому что то, что вырывается с моих губ для их ушей ну никак не предназначено.

Подлый староста! Чтоб у тебя до конца дней ячмени на глазах не проходили! Рядом с ним уверенно идут уже знакомые мне фигуры двух тощих мужчин. Тех самых, от которых, как я думала, мы избавились в городе.

Глава 10

С перепугу хватаю козу и бегу вместе с ней в дом, запираю дверь в сени, а потом и непосредственно в жилье. На окна я раньше повесила шторы, так что снаружи они ничего не увидят, даже если будут заглядывать. Ладно. Что делать? Что делать?? Понятное дело, что эти мужчины преследовали нас от самого приюта не ради того, чтобы поприветствовать новоявленную вдову. Муженек задолжал кому-то из их «начальства» и эти двое уж очень хотят выслужиться, раз даже приехали в такую даль, потеряв меня в городе.

Интересно, это поверенный выдал мое место нахождение? Или его секретарша? А еще интересно, о какой сумме долга идет речь. Наверняка ведь огромная. Вот гадство!

- Ме-е-е-е-е, - громкое блеяние козы резко вырывает меня из мыслей и заставляет испуганно подскочить.

- Ах ты… чуть сердце из-за тебя не выскочило, - вскрикиваю и тут же дергаюсь еще раз, потому что раздается стук во входную дверь.

- Леди Бонвилл? Это я, староста. Откройте, разговор есть. Важный.

Ага, сейчас, бегу-падаю только бы тебе открыть. Фыркаю. И молчу. На стук выходит Шарлотта. Я прижимаю указательный палец к губам, призывая не издавать ни звука, но кто меня слушает?

- Это кто? -  спрашивает шепотом.

- Не друзья, - отвечаю коротко, прислушиваясь к звукам на улице.

Там слышны шаги, потом разговоры, потом опять стук.

- Леди Бонвилл, ваш супруг задолжал очень много денег одному влиятельному лицу, - голос говорящего мне не знаком, он звучит вкрадчиво и, вроде как, по-доброму. – Мы заинтересованы, чтобы вернуть средства, а не вредить вам, тем самым лишая себя возможности возместить убытки. У вас какое-то неправильное понимание о ведении дел. Леди Бонвилл?

Ага. На кого рассчитан этот бред? Хотя… понятно на кого. На молоденькую девушку, аристократку, на ту, что мало смыслит в подобных реалиях жизни. Ну что же, тут вам голубчики не повезло нарваться на пенсионерку, пережившую лихие девяностые после распада Советского Союза. Вот где мозги пудрили, а потом их же вышибали!

- Ты поговоришь с ним? – спрашивает Шарлотта. – Он, вроде, не злой.

- Конечно. Они все не злые, пока им не перечишь. И нет, разговаривать нам с ним не о чем.

- И что будем делать?