Леди-служанка

- Графиня, вы просили о встрече. Признаться, я был удивлен и заинтригован. Как мне казалось, вы последняя, кто хотел бы со мной встречаться, тем более в такой… интимной обстановке. У вас не будет проблем с мужем из-за подобных визитов?

- Вот, как раз о нем я и хотела поговорить, - Айли делает шаг в сторону кресла, где сидит герцог, но дальше идти не решается, останавливается. – Я тут недавно узнала кое-что, что меня, прямо скажем, неприятно поразило. И я подумала, что этого просто не может быть. Вы, как благородный лорд…

- Графиня, переходите к сути, будьте добры, - перебивает ее герцог.

- Поймите, я не осуждаю никакие мужские забавы. Кто-то любит выпить и кутить с утра до ночи. Кто-то – посещать хм… дома терпимости или заводить молодых зазноб среди служанок…

После каждого слова Айли, брови герцога поднимаются все выше и выше, грозясь переползти на подголовник кресла, в котором тот сидит. Вот это девушка дает! Между тем, графиня не обращает внимание на лицо собеседника по той простой причине, что не смотрит на него категорически. Она водит взглядом по чему угодно, кроме герцога. Ей интересны его сапоги, ковер, потухший камин за его плечом, книжный шкаф. Что угодно, кроме, собственно, хозяина дома.

- А кто-то азартен иногда в меру, а иногда нет, - договаривает Айли.

- Да, я наслышан о вашем муже, - кивает ее собеседник.

- Я сейчас не о нем пришла говорить, - отрезает барышня, в упор не замечая, что герцог остался сидеть без бровей, они благополучно покинули его лоб и поднялись уже куда-то на каминную полку, позади кресла. – Я знаю, что не так давно вы имели удовольствие играть в одном клубе с моим мужем.

- Да, было дело, - подтверждает герцог, один решительным движением возвращая брови на свое лицо, привычно сведя их к переносице.

- И я знаю, что он проиграл вам все мои драгоценности, - продолжает Айли, все так же не глядя в лицо собеседнику, иначе бы увидела, как яростно сверкнули серебристой молнией светлые глаза мужчины. – Я понимаю, это игра, долг и прочее. У мужчин есть свои забавы, да…

- Вы повторяетесь, - перебивает ее герцог, так сжимая челюсти, что мне становится боязно, а вот Айли – нет, потому что она продолжает нести чушь.

- Да, возможно, простите. Я, собственно, что хотела сказать… Эти драгоценности… это мои родовые камни. Они имеют для меня не столько материальную ценность…

- У меня нет ваших драгоценностей, - отрезает герцог, наконец, потерявший терпение.

- Как нет? – Айли открывает в удивлении рот и, наконец-то, впервые за весь разговор, смотрит на мужчину. – Они у вас, я знаю! Прошу, отдайте их мне. Умоляю!

- Повторяю. У меня их нет! – герцог встает, не желая продолжать разговор.

- Но муж сказал, что вы у него потребовали эти драгоценности в уплату долга. Это вы его заставили их…

- А ваш муж, конечно же, никогда не лжет, - сказано таким ледяным тоном, что я бы уже предпочла замолчать, но это же Айли.

- Он сказал, что не хотел отдавать, но вы настаивали и…

- Хватит! Я уже сказал вам, что не брал драгоценности. Ваш муж действительно предлагал их мне, но я отказался. Считаю ниже своего достоинства поощрять подобные выходки игроманов!

- Мой муж не такой! Это вы, вы во всем виноваты! Одним своим появлением вы испортили мне всю жизнь!

Айли несёт! Она в состоянии, близком к истерике. Вероятно, возлагала очень большие надежды на возврат драгоценностей, пока еще не ясно, для чего. Чтобы муж их опять проиграл? Или у нее были какие-то планы?

Понятное дело, герцог не опускается до того, чтобы слушать или успокаивать постороннюю орущую женщину. Он спокойно наливает стакан воды и так же равнодушно выплескивает его в лицо вопящей Айли. От неожиданности девушка моментально замолкает, моргая глазами.

- Удалитесь, графиня. Вы уже достаточно высказались, больше я слушать не намерен.

- Я… - пытается еще что-то сказать Айли, но ее перебивают.

- Идите. И молитесь всем богам, чтобы мы с вами больше не встретились.

Графиня берет свои вещи и потеряно выходит из комнаты. Но чем дольше она идет, тем больше злости в ней просыпается.

- Ничего! Они все ещё пожалеют! Да как они смеют?! Всем, всем покажу!

Она заходит в лавку аптекаря, и не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что это за пузырек из темного стекла, который она берет, заплатив последние деньги из кошелька. Глупая, эгоистичная девчонка!

Глава 13

Герцог Ксандр Сомерсет

Две недели прошло, как она поселилась в моем доме. Четырнадцать дней, как я ощущаю себя не в своей тарелке в собственном жилище. Там, где всегда был спокоен и невозмутим, где мог при любом раскладе отдохнуть душой и телом.

О чем я думал, когда согласился приютить ее и графских отпрысков?! Затмение нашло, не иначе. Это все та встреча… в поле. Я тогда просто гулял. Нужно было прочистить голову, зверь внутри меня требовал крови и сражений, я устал от этого и надеялся измотать себя физически до такой степени, чтобы потом просто прийти домой и отрубиться.

А вместо этого встретил ее. Айли. Такое нежное имя для такой пустой девицы. Я узнал ее голос мгновенно. Сам не понимаю, как сдержался, чтобы не развернутся и не уйти в ту же секунду. Наша последняя встреча, где она обвинила меня во лжи и прочей грязи, была не самой простой. Я потом еще долго злился. И уверен, она тоже не простила мне умывания водой. Был готов к очередным колким словам, гадостям.

Но она поднялась с колен, как-то совершенно по-другому на меня взглянула, и я не смог уйти. Я даже не помнил, что ей говорил. Просто смотрел в ее запачканное землей лицо и чувствовал себя как-то странно. Словно узнаю ее и, в то же время, не узнаю. Как будто что-то в ней изменилось, даже не секунду показалось, что это другая девушка, но нет, даже голос ее. Только более спокойный, уверенный.

Айли ушла. А еще долго смотрел ей вслед. И неизвестно сколько времени бы еще пялился на дорожку, по которой она давно прошла, если бы Гром лаем не привел меня в чувство, сообщая, что веду себя, как королевский шут.

И, наверное, через несколько дней, я бы и забыл о нашей нечаянной встрече, но леди решилась напомнить о себе сама. Причем весьма бесцеремонным образом.

- Ваша Светлость, Ваша Светлость! Там! – мой дворецкий, старательно пытаясь восстановить дыхание, продолжал тыкать пальцами куда-то за своей спиной. – Там!

- Да что там, Альвин?! – не выдерживаю.

- Там она!

- Кто?

- ОНА, Ваша Светлость! И она утверждает, что беременна от вас!

Дворецкий последнюю фразу говорит с таким суеверным ужасом, что я бы, наверное, рассмеялся, если бы это было смешно. Увы. Тела обычных человечек не способны принять силу дракона. Тут требуется особый ритуал, куча всяких священный действ и все равно не факт, что получится. Интересно, кто там такой смелый, чтобы заявить, что ждет от меня ребенка?

Не ожидал. Совершенно. Дети, валяющиеся на диванах, коза, жующая скатерть и Айли, с упоением облизывающая соус с пальцев. Вот как у нее это получается? Уже второй раз я теряюсь, забывая, что хотел сказать. А ведь шел с четкой мыслью отправить ее туда, откуда она пришла. А потом… куда только эти мысли делись. Затрудняюсь сказать, что меня больше всего удивило: наличие козы в доме, тот факт, что Айли не отдала детей в приют, а до сих пор с ними возится, или то, что она самым наглым образом опять пришла ко мне и… так откровенно облизывает пальцы. Тьфу ты! Дались мне эти пальцы!

Не помню, что ей сказал. Просто выскочил из комнаты, на ходу схватив форму служанки с гладильной доски. В голове созрела дикая и в то же время очень привлекательная мысль.

Удивительное дело, Айли пытается извиниться! Я даже опешил ненадолго. Неожиданно. Но потом все-таки продолжил.

- Хорошо, - ответил на ее тирады. – Раз вы согласны на любые условия, то раздевайтесь.

Мне действительно было интересно, как далеко она зайдет? Мои пальцы все еще хранили ощущение ее нежной кожи, которой я коснулся тогда, при нашей первой встрече, на балконе. Айли была тогда так прекрасна и юна. Я захотел ее сразу, едва увидел. Тонкий стан, белая кожа, пухлые губки, которые будет так приятно целовать. А потом она открыла рот. И желание целовать девушку поубавилось. Сильно. А затем она упала в обморок.

Я долго размышлял, чем она меня так привлекла, что я даже подумывал просить ее руки? Когда началось мое глупое увлечение этой пустышкой? И понял, что вот именно тогда. В тот момент, когда она перестала дышать и я, склонившись над хрупким телом девушки, голыми руками рвал ее корсет, чтобы дать Айли возможность вдохнуть спасительный воздух. Именно тогда, касаясь нежной кожи ее груди, всматриваясь в ее лицо, возвращая к жизни, я и попался.

- Что, простите? – переспрашивает она.

И выглядит при этом такой… не знаю даже, как описать… невинной? Смешно, потому что она не выглядела такой ни разу, ни в одну из наших встреч. И меня почему-то это злит. Отхлебнув щедрую порцию спиртного, уверен я потом об этом пожалею, цежу сквозь зубы:

- Раздевайтесь, говорю. Что вы на меня смотрите, словно девица перед первой брачной ночью? Вы же были замужем, насколько я помню.

Только когда сказал, понял, ЧТО меня злит в ней и этой ситуации. Она была замужем! Другой касался и ее нежной кожи, и этих губ. Вот сейчас, почему-то резко и внезапно мне стало до этого дело. Мягко говоря, удивился. Я знал, что она прошла обряд с графом. Отнесся к этому с досадой, но через день и забыл. Еще одна красивая, но пустая кукла нашла себе кошелек на ножках. Так почему именно сейчас всплыли эти странные чувства?!

- Хорошо, как скажете, - отвечает она, и начинает расстегивать платье.

Да что с ней такое?!

Я как раз отхлебнул глоток, но увидев кусочек нежной кожи, почувствовал, что напиток пошел не в то горло и подавился, как глупый подросток при виде первой в своей жизни женской груди!

- Платье полностью снимать, или достаточно только расстегнуть? – спрашивает, поднимая на меня совершенно невинные глаза.

Вот так вот?! Так далеко зайдет? Для чего все это? Чтобы остаться? У нее все настолько плохо? Нужно будет сказать поверенному, чтобы узнал побольше о делах Айли. Что-то мне не нравится ее сговорчивость!

- Полностью, - отвечаю, предполагая, что она, как обычно, разозлится и сбежит. Нет у нее силы характера. Уже и взрослая, а ведет себя, как маленькая девочка.

И тут она меня в очередной раз удивляет. Кивает и расстегивает платье дальше, оголяя нежную кожу и ложбинку между грудей. При этом, ни капли смущения! Спокойное равнодушие, словно раздевается в своей комнате перед сном. Мои глаза сами просто прилипают к кружеву нижнего белья.

Легким, полным врожденного изящества движением плеча, Айли скидывает платье на пол. Оно красиво ложится на ковер, привлекая мое внимание к точеным ножкам девушки, открытым выше приличного.

Резко ставлю стакан на стол. Резче, чем собирался. Не могу смотреть на нее неодетую. Это была проверка: как далеко зайдет графиня, чтобы остаться в доме. Айли прошла ее, я – нет!

И вот с тех пор минуло две недели. При том, что всячески стараюсь избегать встреч с девушкой, я каким-то непонятным образом почти каждый день натыкаюсь на нее в самых разных местах.

Вот, например, сегодня утром стоял и, как дурак, смотрел на то, как Айли поливает цветы. Заметил, что она все время что-то напевает. Совершенно незнакомые мотивы. Вчера услышал ее голос и остановился. Пение доносилось из малой гостиной.

«И глянет мгла из всех болот, из всех теснинИ засвистит веселый кнут над пегой пароюТы запоешь свою тоску, летя во тьму одинА я одна заплачу песню старую

Разлука - вот извечный враг российских грёзРазлука - вот полночный тать счастливой полночиИ лишь земля из-под колёсИ не расслышать из-за грозНи ваших шпаг, ни наших слёзНи слов о помощи».

Такая грустная песня. И графиня смогла голосом передать тоску. Сам того не желая, остановился перед дверью, замер, заслушался, как моряк очаровывается песнями серен.

«Какой беде из века в век обречены?

Какой нужде мы платим дань, прощаясь с милыми?

И почему нам эта явь такие дарит сны,

Что - дивный свет над песнями унылыми?

Быть может, нам не размыкать счастливых рук?

Быть может, нам распрячь коней на веки вечные?

Но стонет север, кличет юг, и вновь колес прощальный стук,

И вот судьба разбита вдруг о версты встречные».

Автор слов: Юрий Ряшенцев

Еще на третьем куплете тихонько приоткрыл дверь, зашел в комнату. Айли сидела на диванчике, укачивая заснувшего ребенка. Столько света было в лице графини, столько нежности. Я никогда не видел ее такой. А видел ли ее вообще? По сердцу резанула печаль в ее глазах и голосе. Песня о любви и невозможности быть вместе. Неужто скорбит о потере? Я ведь думал, что брак договорной. Не дав себе времени даже подумать, повинуясь какому-то глупому порыву, спрашиваю:

- Вы его любили?

Айли вздрагивает и поднимает на меня глаза. В них еще стоит пелена тоски, но она слетает, стоит девушке чуть пристальнее на меня посмотреть.

- Да, - отвечает. – Любила.

Встает, аккуратно держа ребенка, и выходит. А я, закаменев, остаюсь стоять, оглушенный ее словами. «Любила».

Глава 14

Айли

Уже две недели мы живем в герцогском имении. Первые дни было особенно тяжело. Хрупкое аристократическое тело бывшей владелицы никак не желало обрастать мускулами и грубой кожей. Занозы так и лезли под нежную кожу, ручки и ножки каждый вечер дрожали от усталости. Я приходила в комнату, которую нам выделили, и заваливалась спать, иногда даже одетой. Спросить у детей, чем они весь день занимались не хватало ни сил, ни желания. Шарлотта все так же грубила, пользуясь тем, что я постоянно уставшая, наглела. Ходила в герцогскую библиотеку, хотя ей было запрещено шастать в хозяйское крыло. На мои замечания не реагировала. Или начинала спорить, или сделав вид, что согласилась, все равно делала по-своему.

Через десять дней я втянулась. Оказалось, что работа не так и тяжела, а некоторая мне даже нравилась, например: поливать цветы в саду, или мыть посуду. К счастью, водопровод у герцога был, как и горячая вода, поэтому проблем с тасканием ведер из колодца и долгим нагреванием их на огне не было. Правда, тетушка Агата частенько заставляла экономить воду, бурча, что у нас жуткий перерасход. Тогда мне приходилось набирать холодную и греть ее на очаге, а потом мыть посуду в большой миске. Благо, подобное делалось только вечером, после ужина, когда все покидали кухню, и я оставалась предоставлена сама себе, даже получала удовольствие от подоного занятия.

Тетушка Агата всегда уходила последней, давала указания на завтрашний день и со спокойной душой шла к своей семье. Ее муж и десятилетняя дочка жили тут же, в имении. У них был маленький домик на заднем дворе и оттуда частенько доносились детские смех и крики. Подозреваю, мои дети ходили поиграть к дочери тетушки Агаты. Иногда по вечерам, когда муж главной поварихи заходил за ней и они, обнявшись, шли домой, мое сердце кололо иглой тоски по Саше. И мне хотелось так же, обняв его за талию, идти туда, где нас ждет ребенок. При мысли, что этому не суждено сбыться никогда, становилось так больно, словно я не прожила в печали за ним долгих семь лет, будто он только вчера меня покинул.

Не знаю, что стало толчком к возвращению этой черной дыры в сердце, о которой я тут на время забыла. Возможно, тот факт, что мы теперь в относительной безопасности, я не боюсь, что моим детям не хватит еды, или что придет староста, или те двое, которым нужны деньги. И когда отошли на задний план все базовые страхи, проснулось другое, не менее поглощающее чувство. А может, виной тому герцог. По какой-то странной причине я ощущаю рядом с ним ту же защищенность, которую чувствовала с одним единственным мужчиной в своей жизни – с мужем.

Вот и сегодня, укачивая Рози, вспомнила почти забытую песню из любимого когда-то фильма. Саше очень нравилось, когда я ее пела, хоть она и грустная безмерно. И я запела. Не столько для ребенка, сколько для себя. Окунулась в слова, в мелодию. Забылась на какие-то мгновения. Тем неожиданней был вопрос, заданный удивительно нежно.

- Вы его любили?

Герцог. Он возвышался надо мной и смотрел своими пронзительными светлыми глазами. И впервые за все время, что мы знакомы, я не увидела в них презрения и холода. А какое-то… сочувствие? Потому и не стала лгать, или отмалчиваться, деля вид, что не поняла его вопроса. Ответила честно.

- Да, любила.

И, забрав Рози, поспешила уйти к себе в комнату, чтобы герцог не видел, как я растрогана и слаба сейчас из-за своей тоски и его внезапного прихода. Как совершенно глупым образом мое сердце дернулось ему навстречу и забилось чуть быстрее, когда увидела его глаза, такие непривычно добрые.

Но все это было вчера. За ночь я немного пришла в себя, успокоилась и принялась за обычные, рутинные дела. Поливая цветы, ловлю себя на том, что у меня какое-то странное ощущение чужого взгляда. Настораживаюсь. А в следующую секунду ко мне выбегает Гром. Ох, ну и псина! Огромный, мордатый, свирепый. Побаиваюсь его еще с того дня, когда он вжал мое лицо в землю, придавив за шею зубищами.

- Гро-о-о-мик, - делано улыбаюсь, выставив лейку перед собой. Обычно я животных не бью, но если он вздумает напасть – зубы я ему подправлю! – Хороши-и-ий мальчик.

Пес обнюхивает цветы, которые я только что поливала, фыркает и подходит ко мне. Обнюхивает лейку, мимолетно касаясь мокрым носом моих побелевших от напряжения пальцев. Я первые дни пыталась снискать его симпатию, принося отборные кусочки субпродуктов, кости, но пес меня игнорировал, не подходя к угощению, пока я не уйду. Поэтому я стала гораздо реже баловать собачку.