— Так вот, уже одно это является веским основанием считать, что Облако летит прямо на нас или, во всяком случае, прямо на Солнце.

               — Я понимаю, о чем вы говорите. Но я бы не был так категоричен.

               — То есть вы согласны с тем, что Облако, скорее всего, попадет в нас, но есть надежда, что оно пролетит мимо.

               — Все равно, я думаю, вы слишком мрачно настроены. Посмотрим, что покажут ближайшие два месяца. И пусть Солнце будет заслонено, разве мы не сумеем пережить это время? В конце концов, визит будет продолжаться всего около месяца.

               — Давайте обсудим, что нас ожидает после того, как Облако скроет Солнце, — сказал Кингсли. — После обычного заката Солнца температура начинает падать. При этом охлаждение ограничивается двумя факторами. Первый из них — наличие у Земли атмосферы, огромного резервуара, накапливающего для нас тепло. Однако, по моим подсчетам, этот источник будет исчерпан менее чем за неделю. Вспомните, как холодно становится ночью здесь, в пустыне.

               — Почему же тогда поверхность Земли не так сильно охлаждается полярной ночью, когда Солнце исчезает на месяц и более? — возразил Марлоу, но потом добавил: — Хотя, конечно, в Арктику постоянно поступает нагретый Солнцем воздух из более низких широт.

               — Совершенно верно. Арктику все время обогревает воздух из тропических и умеренных областей.

               — А какой второй фактор?

               — Тепло в атмосфере удерживает водяной пар. Именно потому, что в пустыне очень мало водяных паров, ночью температура падает здесь так резко. Наоборот, в местах с большой влажностью, как, например, в Нью-Йорке летом, ночью воздух почти не охлаждается.

               — И какой же вы делаете вывод?

               — Скорее всего, произойдет следующее, — продолжал Кингсли. — В течение одного или двух дней после того, как Облако скроет Солнце, охлаждение пойдет не очень быстро — отчасти из-за того, что воздух будет оставаться достаточно теплым, отчасти из-за водяных паров. Однако по мере охлаждения водяной пар начнет выпадать на Землю в виде осадков — сначала в виде дождя, потом — снега. И дней через пять, а может быть, через неделю или десять дней, водяные пары будут полностью выведены из нашей атмосферы. И сразу после этого начнется резкое падение температуры. За месяц температура упадет, по крайней мере, до ста пятидесяти — ста шестидесяти градусов.

               — Выходит, здесь будет так же холодно, как на Луне?

               — Да, на Луне после заката Солнца температура падает за час до ста пятидесяти градусов. Из-за атмосферы на Земле охлаждение будет происходить гораздо медленнее, но конечный результат будет примерно таким же. Нет, Марлоу, месяц не такой уж долгий срок, но не думаю, что мы сможем его выдержать.

               — Мы могли бы обогревать свои дома при помощи центрального отопления. Как это делается, например, в северных районах Канады.

               — Не исключено, что действительно где-то есть здания с хорошей теплоизоляцией, способной выдержать такие громадные перепады температуры. Но это, конечно, скорее исключение, чем правило. Думаю, что подобных домов очень мало, ведь при строительстве никогда не рассчитывают на такую низкую температуру. И все же я допускаю, что некоторые люди, живущие в зданиях, приспособленных к условиям сурового климата, смогут выжить. Однако у остальных, я думаю, никаких шансов не будет. Особенно у населения тропиков, которое окажется в совершенно безнадежном положении — вспомните, какие там лачуги.

               — Получается, что пора предаваться грусти.

               — По-моему, самое лучшее, что можно сделать — это найти глубокую пещеру и отсидеться под землей.

               — А как быть с воздухом для дыхания? Он ведь тоже охладится?

               — Следует построить энергетическую установку и нагревать идущий в пещеру воздух. Вряд ли это так уж сложно. Вот чем займутся правительства, о которых так пекутся Геррик и Королевский астроном. Вот кто будет отсиживаться в уютных теплых пещерах, а мы с вами, мой друг Марлоу, тем временем, превратимся в сосульки.

               — Ну, не такие уж они плохие, — засмеялся Марлоу.

               Кингсли стал серьезным.

               — Согласен, они не станут кричать об этом на всех углах. И найдут тысячу веских доводов себе в оправдание. Когда станет ясно, что спасти можно лишь ничтожную горстку людей, они сумеют доказать, что счастливцами должны быть те, кто крайне необходим обществу; а потом окажется — что это, вне всякого сомнения, политические деятели, фельдмаршалы, короли, архиепископы и так далее. Разве не они самые необходимые для общества?

               Марлоу решил, что пора поменять тему разговора.

               — Ладно, оставим пока людей в покое. Что будет с животными и растениями?

               Сами растения, конечно, погибнут, а вот с семенами, вероятно, все будет в порядке. Они могут переносить очень низкие температуры, сохраняя при этом способность к прорастанию в подходящих условиях. Поэтому можно с уверенностью сказать: флора планеты, в сущности, не пострадает. С животными дело обстоит гораздо хуже. Не представляю себе, как сумеет выжить какое-либо из обитающих на суше крупных живых существ, кроме небольшого числа людей и, быть может, нескольких животных, которых люди возьмут с собой в убежище. Правда, маленькие пушные зверьки смогут укрыться от холода в своих глубоких норках и впасть в спячку, это позволит им выжить. В гораздо лучшем положении будут представители морской фауны. Моря и океаны сохраняют тепло значительно лучше, чем атмосфера. Температура воды в них понизится, но не очень сильно, так что рыбы, вероятно, уцелеют.

               — Подождите, я не понял, — возбужденно воскликнул Марлоу. — Раз моря остаются теплыми, воздух над ними тоже будет согреваться. Так что на сушу все время будет поступать теплый воздух с моря!

               — К сожалению, это не так,— ответил Кингсли. — Нет никаких оснований считать, что воздух над морями будет нагреваться. Поверхность воды очень быстро покроется мощным ледяным панцирем, хотя при этом в глубине вода останется теплой. А как только моря замерзнут, не будет уже большой разницы в температуре воздуха над ними и над землей. Всюду будет беспощадный холод.

               — Печально, но, видимо, вы правы. Выходит, неплохо было бы укрыться на это время в подводной лодке?

               — Ну, не знаю, ведь лед не позволит ей подниматься на поверхность, а создать в лодке запас кислорода на такой длительный срок нелегко. И корабли не смогут двигаться из-за льда. И еще одно возражение против ваших доводов. Даже если бы воздух над морем оставался сравнительно теплым, он бы практически не поступал на материк, где скопление холодного плотного воздуха вызвало бы устойчивый антициклон. В результате воздух над сушей остался бы холодным, а над морем — теплым.

               — Послушайте, Кингсли, засмеялся Марлоу, — Я вам не позволю окончательно испортить мне настроение своими мрачными прогнозами. Попробуйте взглянуть на дело с другой стороны. Вы не думали, что внутри самого Облака может существовать тепловое излучение с высокой температурой? Вдруг Облако сможет компенсировать нам потерю солнечного тепла? А ведь я так еще до конца и не уверен, что мы окажемся внутри Облака.

               — Но я считал, что температура газовых облаков всегда очень низкая.

               — Для обычных облаков это действительно так, но это облако значительно плотнее и компактнее обычного. Его температура, насколько я понимаю, может быть какой угодно. Впрочем, она не может быть слишком высокой — тогда бы облако ярко светилось, однако может оказаться достаточной, чтобы обеспечить нас теплом.

               — И после этого вы считаете себя оптимистом? А вдруг облако окажется столь горячим, что мы сваримся заживо? Ведь вы сами говорите, температура его может быть какой угодно. Откровенно говоря, такая возможность нравится мне даже меньше. Если Облако слишком горячее, вот это уже точно верная гибель для всего живого.

               — А мы залезем в пещеры и будем охлаждать воздух, поступающий снаружи!

               — Семена растений хорошо переносят охлаждение, а вот сильного перегрева они не выдержат. Что толку, если человечество уцелеет, а вся растительность на Земле погибнет.

               — Но семена можно будет сохранить вместе с людьми и животными в пещерах, оборудованных холодильными установками. Ух ты! Пожалуй, мы еще посрамим старика Ноя!

               — Остается рассчитывать, что эта история вдохновит будущего Сен-Санса.

               — Знаете, Кингсли, пускай наша беседа не получилась особенно утешительной, но мы, по крайней мере, поняли, что должны, как можно скорее, определить температуру Облака. Вот еще одна работа для радиоастрономов.

               — Двадцать один сантиметр? — спросил Кингсли.

               — Верно! Кажется, у вас в Кембридже есть группа, которая может сделать такие измерения?

               — Да, совсем недавно у нас начали этим заниматься. Надеюсь, они смогут достаточно быстро провести нужные измерения. Я свяжусь с ними, как только вернусь.

               — Надеюсь, вы обязательно сообщите о полученных результатах. Видите ли, Кингсли, я и не всегда согласен с вашими взглядами на политику, но мне не очень-то по душе полное отсутствие контроля с нашей стороны. Один я ничего не смогу сделать. Геррик просил держать все в секрете, он мой начальник, и я должен подчиняться. Вот вы — другое дело, особенно после того, что заявили ему вчера. Теперь у вас развязаны руки, вы можете спокойно заниматься делом, и я бы вам посоветовал не терять времени.

               — Не беспокойтесь, тянуть я не собираюсь.

               Ехать пришлось долго. Только к вечеру они спустились через перевал к Сан-Бернардино. Марлоу выбрал ресторан в западной части городка, где они отлично пообедали.

               — Вообще-то я не любитель ходить в гости, но, мне кажется, нам обоим не помешало бы сегодня провести вечер подальше от ученых. Один мой приятель, деловой магнат из Сан Марино, пригласил меня на вечеринку.

               — Но ведь я не могу прийти без приглашения.

               — Ерунда, вам будут рады — вы же парень из Англии! Станете гвоздем вечера. С полдюжины киномагнатов из Голливуда тут же захотят подписать с вами контракт.

               — Тем более мне нечего там делать, — сказал Кингсли, но все-таки пошел.

               Дом мистера Сайласа У. Крукшенка, крупного агента по продаже недвижимости, оказался большим и хорошо обставленным. Марлоу был прав, Кингсли встретили с восторгом. Ему налили огромный бокал, как он думал, бурбона, но это оказался виски.

               — Вот и замечательно, — сказал мистер Крукшенк. — Теперь все в порядке.

               Кингсли решил не выяснять, почему именно теперь в этом доме воцарился порядок.

               После церемонного обмена любезностями с гостями: вице-президентом авиационной компании, владельцем большой фруктовой компании и другими ничуть не менее почтенными людьми, посетившими вечеринку, Кингсли разговорился с хорошенькой темноволосой девушкой. Их беседа была прервана появлением красивой блондинки, которая обняла их за плечи и произнесла хрипловатым низким голосом:

               — Пойдемте с нами, вы двое. Мы собираемся к Джиму Холидэю, потанцевать.

               Увидев, что темноволосая девушка склонна принять предложение хриплоголосой, Кингсли тоже решил пойти.

               — Какой смысл беспокоить Марлоу, — подумал он. — Доберусь до отеля сам.

               Жилище Джима было значительно меньше резиденции мистера С. У. Крукшенка, тем не менее, и здесь удалось освободить небольшую площадку, на которой три или четыре пары пытались танцевать под сиплые звуки проигрывателя. Опять появилось множество напитков. Кингсли это вполне устраивало, так как в мире танца он отнюдь не был светилом. Его темноволосую девушку два раза приглашали какие-то мужчины, к которым Кингсли, несмотря на выпитый виски, тут же проникся глубокой антипатией. Он решил, немного погодя, вырвать ее из рук наглецов, а пока поразмышлять над судьбами мира. Но не вышло. К нему подошла хриплоголосая блондинка:

               — Потанцуем, дорогуша, — сказала она.

               Кингсли изо всех сил старался попасть в ленивый ритм танца, но, по-видимому, угодить партнерше не смог.

               — Почему ты такой напряженный? — спросила она.

               Замечание это окончательно обескуражило  Кингсли — по-другому танцевать в такой толкучке он бы все равно не сумел. Или она ожидала, что у него отнимутся ноги, и он повиснет у нее на шее?

               Подумав, он решил, что его ответ должен быть таким же бессмысленным.

               — Мне никогда не бывает слишком холодно.

               — Надо же, это чертовски мило, — громко прошептала блондинка.

               Окончательно растерявшись, Кингсли вывел ее из гущи танцующих. Добравшись, наконец, до своего стакана, он сделал хороший глоток. После чего, пробормотав что-то невнятное, направился в вестибюль, где, как он помнил, был установлен телефон.

               — Ищете что-нибудь? — спросил у него кто-то. Это была темноволосая девушка.

               — Хотел вызвать такси. Как говорится в старой песенке: «я устал и хочу в постельку».

               — Разве можно говорить такие слова порядочной молодой женщине? А если серьезно, то я и сама уезжаю. У меня машина, так что я вас подвезу. Обойдетесь без такси.

               Девушка лихо катила по окраинам Пасадены.

               — Ездить медленно сейчас опасно, — пояснила она. — В это время полицейские вылавливают пьяных и тех, кто возвращается домой из гостей. Они останавливают не только машины, которые гонят вовсю, медленная езда тоже вызывает у них подозрения.

               Она включила освещение на приборной доске, чтобы проверить скорость. Затем увидела уровень горючего.

               — Черт возьми, у меня заканчивается бензин. Придется задержаться у следующей колонки.

               Когда она стала платить за заправку, то обнаружила, что ее сумочки нет в машине. Кингсли пришлось заплатить за бензин.

               — Совершенно не помню, где я могла забыть ее, — сказала девушка. — Я думала, она на заднем сиденье.

               — И много там было?

               — Не очень. Но дело не в деньгах — я не знаю, как теперь попаду домой. В сумке остался ключ от двери.

               — Да, действительно, проблема. К сожалению, я не особый мастер взламывать замки. Можно туда как-нибудь еще забраться?

               — Можно, но только нужна помощь. Там есть окно, оно довольно высоко, я всегда оставляю его открытым. Одна через него я влезть не смогу, но если бы вы подсадили меня... Вас это не затруднит? Я живу совсем недалеко.

               — А почему бы и нет, — ответил Кингсли. — Всегда хотел вообразить себя на время квартирным вором.

               Девушка не преувеличивала: окно было высоко. Туда можно было влезть, только забравшись сначала к кому-нибудь на плечи. Задача была не из легких.

               — Давайте, я полезу, — сказала девушка. — Я легче вас.

               — Итак, вместо блестящей роли грабителя, мне выпала скромная доля подставки.

               — Именно так, — сказала девушка, снимая туфли. — Теперь пригнитесь, а то мне не взобраться к вам на плечи. Не так низко, иначе вы не сможете выпрямиться.

               Первая попытка провалилась, девушка чуть было не свалилась, но удержала равновесие, вцепившись Кингсли в волосы.

               — Не оторвите мне голову, — проворчал он.

               — Простите, пожалуй, не надо было мне пить столько джина.

               Наконец операция была завершена. Окно было открыто, и девушка пролезла внутрь: сначала в окне исчезли голова и плечи, потом — ноги. Кингсли подобрал туфли и пошел к двери. Девушка открыла.

               — Заходите, — сказала она. — У меня чулки порвались. Заходите, не стесняйтесь.

               — А я и не стесняюсь. Хочу получить обратно свой скальп, если он вам больше не нужен.

               На следующий день Кингсли явился в обсерваторию только к обеду и направился прямо в кабинет директора, где застал Геррика, Марлоу и Королевского Астронома.

               Ого, похоже, он вчера здорово перебрал, подумал Королевский астроном.

               Бог мой, надо полагать, лечение виски подействовало, подумал Марлоу.

               Он выглядит еще более ненормальным, чем обычно, подумал Геррик.

               — Как дела, надеюсь, ваш доклад готов? — спросил Кингсли.

               — Все в порядке, не хватает только вашей подписи, — ответил Королевский астроном. — Мы не знали, куда вы запропастились. Нам заказали билеты на вечерний рейс.

               — Уже возвращаемся? Какая глупость! Сначала, как угорелые, несемся по проклятым аэропортам на другой конец света, а теперь, когда, наконец, можно в свое удовольствие погреться на солнышке, вы предлагаете мчаться обратно? Это смешно, Королевский астроном. Почему бы нам не передохнуть день-другой?

               — Вы, кажется, забыли, какое у нас серьезное дело?