Кингсли и Королевский астроном прибыли в Лос-Анджелес ранним утром 20 января. Марлоу ждал их в аэропорту. Они быстро позавтракали в аптеке, сели в машину и помчались по автостраде в Пасадену.

               — Боже мой, до чего же не похоже на Кембридж, — проворчал Кингсли. — Шестьдесят миль в час вместо пятнадцати, и голубое небо, а не бесконечно моросящий дождь. Еще так рано, а температура уже под двадцать градусов.

               Он очень устал: сначала долгий утомительный перелет через Атлантику, затем несколько часов ожидания в Нью-Йорке — слишком мало времени, чтобы успеть сделать что-либо, но вполне достаточно, чтобы вконец измотать путешественника и, в довершение ко всему, ночной полет через все Соединенные Штаты. Правда, это было намного лучше годичного морского путешествия вокруг мыса Горн, которое в подобном случае пришлось бы совершить сто лет назад. Он хотел лечь и хорошенько выспаться, но так как Королевский Астроном намеревался сразу же пойти в обсерваторию, Кингсли решил, что должен к нему присоединиться.

               После того, как Королевскому астроному и Кингсли представили сотрудников обсерватории, с которыми они не были знакомы, и обмена приветствиями со старыми знакомыми, в помещении библиотеки, наконец, началось совещание. Кроме гостей из Англии, в нем участвовали все участники обсуждения открытия Йенсена на прошлой неделе.

               Марлоу сделал краткий отчет о работе Йенсена, о своих собственных наблюдениях и о том, как Вейхарт пришел к своим поразительным выводам.

               — Теперь вы понимаете, — сказал он в заключение, — почему ваша телеграмма произвела на нас такое сильное впечатление.

               — Да, конечно, — ответил Королевский Астроном. — Фотографии необычайно интересны. Согласно им центр облака находится в точке с прямым восхождением 5 часов 49 минут и склонением минус 30 градусов 16 минут. Это прекрасно согласуется с расчетами Кингсли.

               — Не расскажете ли вы нам теперь коротко о своих исследованиях? — сказал Геррик. — Видимо, Королевский астроном сможет сообщить все, что касается наблюдений, а затем доктор Кингсли мог бы информировать нас о своих расчетах.

               Королевский Астроном подробно описал отклонения, обнаруженные в положении планет, расположенных на периферии солнечной системы. Он подчеркнул, что результаты наблюдений тщательно проверялись, так что вероятность ошибок минимальна, при этом он не забыл воздать должное мистеру Джорджу Грину.

               О небо, он опять за старое, подумал Кингсли.

               Остальные выслушали его с интересом.

               — Вот и все о наблюдениях, — закончил Королевский Астроном, — передаю слово доктору Кингсли, который познакомит вас в общих чертах со своими расчетами.

               — Постараюсь быть кратким, — начал Кингсли. — Если допустить правильность данных наблюдений, о которых только что нам рассказал Королевский Астроном, — а мне, должен признаться, поначалу было трудно в них поверить, — становится ясно, что на планеты действует возмущающая гравитационная сила от какого-то тела или массы вещества, вторгшегося в солнечную систему. От меня потребовалось, исходя из имеющихся данных об отклонениях в положении планет, вычислить положение, массу и скорость вторгшегося вещества.

               — При расчетах вы предполагали, что это тело ведет себя, как точечная масса? — спросил Вейхарт.

               — Да, мне казалось, что такое предположение удобно, во всяком случае, для предварительной оценки ситуации. Королевский астроном указал, что, возможно, мы имеем дело с протяженным облаком. Однако должен признать, что психологически мне было трудно с этим согласиться, привычнее было представлять твердое компактное тело сравнительно малых размеров. Только сейчас, когда мне показали фотографии, я стал воспринимать этот объект как облако.

               — Как вы думаете, сильно ли повлияло неправильное предположение на результаты расчета? — спросили у Кингсли.

               — Едва ли оно вообще повлияло. Поскольку речь идет о воздействии объекта на положения планет, то разница между облаком и гораздо более конденсированным телом совершенно ничтожна. Возможно, этим и объясняются незначительные различия между моими результатами и вашими наблюдениями.

               — Да, скорее всего, именно так, — вмешался Марлоу, окруженный клубами пахнущего анисом дыма. — Какое количество информации понадобилось вам для получения результатов? Вы использовали возмущения всех планет?

               — Одной планеты оказалось вполне достаточно. Для определения характеристик Облака, если мне позволено будет его так называть, я использовал только наблюдения Сатурна. Это позволило мне вычислить его положение, массу и другие его параметры. С их помощью я оценил возмущения, которые Облако должно было оказать на Марс, Юпитер, Уран и Нептун.

               — И смогли сравнить результаты с наблюдениями?

               — Совершенно верно. Результаты сравнения отражены в этих таблицах. Я передам их по кругу. Вы видите, совпадение достаточно точное. Поэтому у нас появилась уверенность в полученных результатах, и мы решили послать вам телеграмму.

               — Хотел бы сравнить вашу оценку ситуации с моей, — сказал Вейхарт. — У меня получилось, что Облако должно достигнуть Земли примерно через восемнадцать месяцев. А у вас?

               — Я проверил, Дэйв, — заметил Марлоу. — Совпадение очень хорошее. Данные доктора Кингсли дают около семнадцати месяцев.

            — Вероятно, несколько меньше, — сказал Кингсли. — Семнадцать месяцев получается, если не учитывать того, что по мере приближения к Солнцу скорость Облака будет возрастать. В данный момент она чуть меньше семидесяти километров в секунду, однако, когда оно подойдет ближе, скорость возрастет до восьмидесяти. Так что Облако достигнет Земли немного раньше, скажем, через шестнадцать месяцев.

               Геррик попробовал направить разговор в нужное ему русло.

               — Итак, теперь мы поняли точку зрения друг друга. Какие напрашиваются выводы? По-моему, до сих пор мы представляли себе ситуацию несколько искаженно. Наша группа склонялась к мнению, что речь идет о большом облаке, находящемся далеко за пределами солнечной системы, в тоже время, судя по тому, что говорит доктор Кингсли, он думал о компактном твердом теле внутри солнечной системы. Истина оказалась где-то посредине. Скорее всего, мы имеем дело с небольшим облаком, которое находится уже в пределах солнечной системы. Что можно о нем сказать?

               — Не так уж мало, — ответил Марлоу. — Измеренное значение углового диаметра облака — два с половиной градуса — и полученное доктором Кингсли расстояние около 21 астрономической единицы, показывают, что диаметр Облака примерно равен расстоянию от Земли до Солнца.

               — Еще, зная диаметр облака, мы сразу можем оценить плотность вещества в нем, — продолжал Кингсли. — Получается, что объем облака равен примерно 1040 см3, а его масса около 1,3*1030 г, что приводит к значению плотности 1,3*10-10 г/см3.

               Воцарилось молчание. Его нарушил Эмерсон:

               — Очень высокая плотность. Если пространство между Землей и Солнцем будет заполнено подобным газом, он полностью поглотит солнечный свет. В результате на Земле наступит адский холод.

               — Необязательно, — возразил Барнет. — Газ может разогреться, тогда он сам станет источником тепла.

               — Это зависит от того, сколько потребуется энергии, чтобы нагреть Облако, — заметил Вейхарт.

               — А также от прозрачности газа и множества других факторов, — добавил Кингсли. — Должен сказать, кажется весьма маловероятным, что газ станет источником тепла. Можно вычислить энергию, необходимую для того, чтобы нагреть Облако до обычной температуры.

               Он подошел к доске и написал:

               Масса Облака 1,3*1030 г.

               Состав Облака, вероятно, газообразный водород, в основном нейтральный.

               Энергия, которая потребуется для того, чтобы поднять температуру газа на Т градусов, равна:

1,5*1,3*1030  RT эрг,

где R — газовая постоянная. Обозначим через L полную энергию, испускаемую Солнцем за одну секунду. Тогда время, нужное для нагрева облака, есть:

1,5*1,3*1030  RT/L секунд.

               Возьмем R = 8,3*107, T = 300°, L = 4*1033 эрг/сек. Тогда получим, что время равно 1,2*107 секунд, то есть около 5 месяцев.

               — Это выглядит вполне правдоподобно, — заметил Вейхарт. — Время нагрева Облака, во всяком случае, не меньше этой величины.

               — Пожалуй, — кивнул Кингсли. — И эта минимальная оценка намного больше времени, которое потребуется Облаку, чтобы миновать нас. При скорости 80 километров в секунду, оно промчится через орбиту Земли примерно за месяц. Итак, я считаю установленным, что если Облако окажется между нами и Солнцем, это полностью отрежет нас от солнечного тепла.

               — Вы сказали, что это случится, если Облако пройдет между нами и Солнцем. Как вы думаете, есть ли шанс, что оно пролетит мимо? — спросил Геррик.

               — Шанс есть, но я бы сказал, очень небольшой шанс. Посмотрите.

               Кингсли снова подошел к доске.

               — Вот это орбита Земли вокруг Солнца. Мы сейчас находимся здесь. Облако, если нарисовать его в масштабе, находится вот здесь. Если оно будет двигаться прямо на нас, оно определенно закроет Солнце. Но если Облако будет двигаться чуть в сторону, есть надежда, что оно пролетит мимо.

               — Мне кажется, что нам еще повезло, — невесело рассмеялся Барнетт. — Поскольку Земля движется  вокруг Солнца, через шестнадцать месяцев она будет находиться на противоположной стороне своей орбиты относительно Облака.

               — Это всего лишь означает, что Облако доберется до Солнца раньше, чем до Земли. При этом солнечный свет все равно не будет попадать на Землю, когда Солнце будет закрыто, как показано Кингсли в ситуации а, — отметил Марлоу.

               — Важно отметить, — сказал Вейхарт, — что ситуация а реализуется только в том случае, если Облако движется точно в Солнце. При любом, даже маленьком, отклонении от этого направления реализуется ситуация б.

               — Именно так. Конечно, ситуация б — всего лишь одна из возможностей. Облако, с той же вероятностью, может пролететь мимо Солнца и Земли с другой стороны, вот так:

               — Можно ли, используя имеющиеся данные, выяснить, летит ли Облако точно на Солнце? —  спросил Геррик.

               — Таких наблюдательных данных у нас нет, — ответил Марлоу. — Взгляните на первый рисунок Кингсли. Даже маленькая ошибка в определении направления движения может привести к неточным выводам. Мы сможем сказать что-то определенное только, когда Облако приблизится к Земле.

               — Сейчас это едва ли не самый важный вопрос, — сказал Геррик. — Может ли нам помочь теория?

               — Нет, не думаю, — ответил Кигсли. — Расчеты для этого недостаточно точны.

               — Удивительно слышать от вас, Кингсли, о недоверии к расчетам — заметил Королевский Астроном.

               — Так ведь расчеты основаны на ваших наблюдениях! Во всяком случае, я согласен с Марлоу. Надо проводить тщательные наблюдения за Облаком. В конце концов, мы разберемся, суждено ли ему угодить прямо в нас, или оно пролетит мимо, не причинив особых неприятностей. Я полагаю, это выяснится через один-два месяца.

               — Именно так. Что касается наблюдений, — сказал Марлоу, — можете на нас положиться: мы будем следить за Облаком так пристально, как если бы оно было из чистого золота.

               После ленча Марлоу, Кингсли и Королевский Астроном собрались в кабинете Геррика. Геррик изложил им свои соображения о необходимости написания совместного доклада.

               — По-моему, нам удалось достичь согласия по поводу сложившейся ситуации. Я попробовал сформулировать некоторые выводы:

               1. В солнечную систему вторглось облако газа.

               2. Оно движется почти прямо на нас.

               3. Оно появится у земной орбиты примерно через 16 месяцев.

               4. Оно будет находиться вблизи Земли около одного месяца.

               Если облако окажется между Солнцем и Землей, Земля погрузится в темноту. Сейчас еще неясно, произойдет ли это, но дальнейшие наблюдения позволят определенно ответить на этот вопрос.

               — Думаю, в докладе следует обязательно указать на необходимость дальнейших исследований, — продолжал Геррик. — Оптические наблюдения будут продолжаться полным ходом. Но было бы очень полезно дополнить их наблюдениями австралийских радиоастрономов для более точного определения направления движения Облака.

               — По-моему, вы прекрасно обрисовали сложившуюся обстановку, — согласился Королевский астроном.

               — Предлагаю закончить доклад, как можно скорее, затем, мы четверо, подпишем его и немедленно направим правительствам наших стран. Я думаю, излишне говорить о том, что все это совершенно секретно; мы не должны разглашать информацию об Облаке. К сожалению, так получилось, что уже сейчас много людей в курсе дела, но я надеюсь, мы можем положиться на их благоразумие.

               Кингсли был категорически не согласен с Герриком. Кроме того, он очень устал, что, без сомнения, заставило его выразить свои взгляды более резко, чем он сделал бы это при других обстоятельствах.

               — Сожалею, доктор Геррик, но тут я вас не понимаю. Почему это мы, ученые, должны идти к политикам, виляя хвостиками, подобно своре собачонок. «Пожалуйста, сэр, вот наш доклад. Пожалуйста, похлопайте нас по спинке, и, может быть, дадите нам печеньице, если вы будете столь добры?» Зачем нам связываться с людьми, не способными даже в обычных условиях навести порядок в обществе. Они что, издадут закон, который бы запрещал Облаку приближаться к нам и заслонять свет Солнца? Если это в их силах, давайте сотрудничать с ними всеми доступными средствами. А если нет, то зачем, спрашивается, вообще с ними связываться.

               Доктор Геррик остался тверд.

               — Должен сказать, Кингсли, насколько мне известно, правительство Соединенный Штатов, как и правительство Великобритании, являются демократически избранными представителями своих народов. Поэтому я считаю, что наш прямой долг — представить им доклад и сохранять тайну до тех пор, пока наши правительства не выскажутся на этот счет.

               Кингсли встал.

               — Прошу извинить, если был резок, я очень устал. Мне нужно выспаться. Посылайте ваш доклад, если хотите, но, пожалуйста, имейте в виду, если я и воздержусь на какое-то время от публичных высказываний, то лишь потому, что мне так захотелось, а не потому, что меня к этому принуждают, и уж тем более не из ложно понятого чувства долга. А теперь, с вашего разрешения, я хотел бы вернуться к себе в отель.

               Когда Кингсли вышел, Геррик спросил у Королевского Астронома:

               — Кингсли, кажется несколько…э-э…

               — Кажется несколько странным? — сказал Королевский Астроном. Он улыбнулся и продолжал: — Трудно сказать. Если правильно воспринимать высказывания Кингсли, они всегда абсолютно логичны, убедительны и нередко блестящи. Я думаю, что он кажется странным только потому, что исходит из необычных предпосылок, а не потому, что ход его мысли нелогичен. Кингсли, вероятно, смотрит на общество, совершенно иначе, чем мы.

               — Думаю, будет неплохо, если Марлоу присмотрит за ним, пока мы работаем над отчетом, — заметил Геррик.

               — Прекрасно, — согласился Марлоу, который в это время возился со своей трубкой, — у нас с ним есть о чем поговорить.

               Когда утром Кингсли спустился к завтраку, Марлоу уже ждал его.

               — Хотите прокатиться на денек в пустыню?

               — Великолепно! Отличная идея! Буду готов через пару минут.

               Вскоре они выехали из Пасадены по шоссе 118, резко свернули вправо около Ла Канада, минуя поворот на Маунт Уилсон, пересекли холмы, и помчались прямо к пустыне Мохаве. Через три часа они были у горной стены Сьерра-Невады, откуда была видна покрытая снегом вершина Уитни. Пустынные дали, простирающиеся к Долине смерти, были окутаны голубоватой дымкой.

               — Придуманы сто и одна сказка, — сказал Кингсли, — о переживаниях человека, который узнает, что жизни ему остался один год — внезапная неизлечимая болезнь и тому подобное. Да, странно думать, что каждому из нас осталось, вероятно, жить немногим больше года. Пройдет несколько лет, горы и пустыни останутся точно такими же, как теперь, но уже не будет ни вас, ни меня, ни одного человека вообще, и никто никогда здесь уже не проедет.

               — Боже мой, вы слишком пессимистичны, — проворчал Марлоу. — Вы же сами считали вполне возможным, что Облако пролетит мимо нас.

               — Послушайте, Марлоу, вчера я не хотел лишний раз сгущать краски, но если у вас есть старые фотографии Облака, вы должны знать, куда оно движется. Можете ли вы сказать, с какой стороны от Солнца пролетит Облако?

               — Нет, пожалуй, я не могу ответить на ваш вопрос.