Свадебная вендетта

Мы поднялись к себе в номер, и Гарик включил электрический чайник. Тот зашипел, просыпаясь. Я упала на кровать, раскинув руки.

– Когда все это закончится, я буду спать неделю, – пообещала я. – А где мы достанем кофе?

Гарик сунул руку в карман шорт и вытащил оттуда несколько пакетиков кофе 3 в 1.

– Стащил у администратора, – объяснил он.

– Если я это выпью, то попаду в кофейный ад, – поморщилась я.

Гарик вопросительно поднял бровь.

– Ладно. Валяй, заваривай.

– У тебя вообще-то нет выбора. За другим я не пойду – кабинет администраторши слишком далеко, а у меня ножки устали. Вопросы логистики, понимаешь ли.

Мой друг, посвистывая, разлил кипяток по чашкам.

– Вопросы логистики, – медленно повторила я.

Слова упали, как тяжелые капли, – боже, ну, я и дура!

– Что?

Перекатившись на другой край кровати, я подняла с пола свой дорожный рюкзак и вытащила блокнот и ручку. На столе мы сдвинули толстую скатерть в сторону, и Гарик поставил две чашки на полированную белую крышку. В воздухе приторно запахло карамелью.

– Смотри, – я быстро набросала схему, – все пока понятно?

– Ты нарисовала остров, – констатировал Гарик.

– Я совершенно запарилась, только это меня и оправдывает. Такое концентрированное расследование у меня впервые, понимаешь. Обычно всегда есть время как-то пораскинуть мозгами. Людей я опрашиваю несколько дней, и за это время детали как-то укладываются в голове, а потом собирается ясная картина. А тут – сам видишь…

– Оправдана, – прервал меня Гарик, – давай ближе к делу.

– Короче. Я зациклилась на мотиве, но ведь есть и второй вопрос: возможность. Кто имел физическую возможность совершить эти преступления? Мы выяснили у каждого из гостей, кто где был, когда убили молодых, но не суммировали информацию. Надо посмотреть на картину в едином моменте времени. Сейчас обозначим местонахождение каждого и поймем, в чем дело.

Несколько минут мы крестиками фиксировали гостей на моей импровизированной карте.

– Ну и что в итоге получается? – задумчиво протянул Гарик, когда схема была закончена.

– Ничего не понимаю! – прошептала я. – Получается, никто близко к местам убийств не находился. Но ведь этого просто не может быть.

Я уставилась на карту, еще раз перепроверяя крестики.

– Значит, кто-то нам соврал.

– Отлично! – Гарик завел глаза и так сильно откинулся на спинку кресла, что сшиб стоящую на столе вазу.

Кремовые розы с кружевными розоватыми краешками в секунду оказались на полу в луже воды и листьев. Стекло разлетелось с таким оглушительным звоном, что показалось, разбилась не ваза, а стеклянная витрина.

– Дьявол!

Гарик вскочил и, осторожно ступая между осколками, принялся поднимать цветы с пола. Резко запахло терпким ароматом роз.

– Прости, я неуклюжий идиот.

– Ты не идиот, – мягко улыбнулась я. – Ты гений.

– Какой еще гений? Гений кривых рук?

– Ты раскрыл дело. По крайней мере, наполовину!

* * *

Кофе мы решили не допивать. После того как меня осенило, благодаря неуклюжести Гарика, время словно ускорилось. Впоследствии я вспоминала эти минуты как будто в покадровой перемотке.

– Расскажи ты толком, – взмолился мой друг, когда мы шли по душному холлу на втором этаже.

– Подожди немного, мне обязательно нужно убедиться. Это только догадка, но ты должен коечто для меня сделать.

– Да ты издеваешься! Расскажи, говорю, в чем дело.

– Расскажу, но сначала спустись, пожалуйста, к девчонкам на первый этаж и возьми у них телефоны.

– А ты?

– Хочу кое-что кое у кого уточнить. Я же сказала – ты раскрыл половину дела. Вторая половина пока под вопросом.

– Танька, ты так и будешь разговаривать загадками? Меня достало, что ты меня за идиота держишь!

– Я держу тебя за коллегу и верного соратника. Родной, сделай все быстро, о’кей? Обещаю, что расскажу в подробностях, о чем догадалась.

Гарик устал спорить и, изобразив на ходу, как он откручивает мне голову, побежал к лестнице. Мое возбуждение передалось ему – усталость редактора «Итогов» как рукой сняло. Я, в свою очередь, почувствовала прилив сил, словно кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды. Впервые за этот день туман в голове разошелся и стали видны многие вещи. Решительными шагами я направилась к одной из дверей в дальнем конце коридора. Этот человек солгал мне сегодня, и я была полна решимости узнать почему.

Уже почти добравшись до заветного номера, я вдруг остановилась. Мое внимание привлекла приоткрытая дверь на противоположной стороне коридора.

– У вас все в порядке? – спросила я, распахивая ее полностью.

В комнате, пропахшей сигаретным дымом и кислыми алкогольными парами, оказался Дэн.

– Черт, вы что, еще и пьете? Вы знаете, что алкоголь нельзя совмещать с… с чем вы там его обычно совмещаете? – возмутилась я.

Парень стоял у окна, повернувшись ко мне спиной. Казалось, он вообще ничего не слышит, и даже мое внезапное появление в номере осталось для него незамеченным.

– Эй!

– Это не мое, – наконец выдавил молодой человек и медленно, словно во сне, повернулся.

На подрагивающей ладони лежал широкий нож с костяной ручкой. Даже не зная, как выглядит орудие убийства, которым зарезали Виктора, я поняла, что смотрю именно на него. Дэн ошарашенно рассматривал нож, на лезвии которого бурела подсохшая кровь.

– Где ты его взял, Денис? – спросила я тихо, стараясь не провоцировать юношу на эмоции. Кто знает, может, он все еще под кайфом и кинется на меня, если резко вывести его из прострации.

– Он тут лежал.

– Где именно?

– У меня в сумке… – Дэн протянул мне улику. – Возьмите это… заберите…

– Подожди секунду. – Я обернулась по сторонам.

Конечно, пакетиков для улик у избалованного наркоши не могло оказаться. Не найдя ничего подходящего, я схватила с кровати сложенное банное полотенце и, обернув им нож, вынула находку из рук Цветова.

– Я хотел поменять футболку, – произнес он дрожащими губами, – открыл сумку, а оно там…

– Это не твой нож? – уточнила я.

– Нет. Конечно, нет! Я не понимаю, как он тут оказался!

– Зато я понимаю, – ответила я.

– Вы должны мне поверить. Я не знаю, как это тут оказалось. Вы понимаете?

С этими воспаленными глазами, бледным лицом и трясущимися руками Дэн выглядел таким напуганным, что мне стало его жаль.

– Я заберу нож с собой, – пообещала я, – а ты запрись-ка изнутри и оставайся в комнате до прихода полиции, договорились?

Парень сел на край кровати, прижав руку к губам, и энергично закивал.

– Только бога ради, ничего не принимай больше, понял?

Последовал еще один молчаливый кивок. Я на всякий случай вылила в раковину остатки коньяка из бутылки, стоящей на прикроватной тумбочке. Дэн равнодушно проследил за мной взглядом.

– Ты выглядишь так, словно месяц тут бухаешь, – не сдержалась я. – Для полиции отличный кандидат на убийцу.

– Это не я, – простонал он.

– Кто-нибудь мог войти в номер, когда мы с тобой разговаривали на берегу?

Парень закрыл глаза:

– Я не помню, чтобы запирал дверь.

– Понятно. В общем, сиди здесь и не ной. Собери себя в кулак, понял?

Не открывая глаз, Дэн тихо промычал:

– Угу…

Я положила нож в сейф, стоящий на комоде у дальней стены, и заперла его. Потом вышла, прикрыла дверь за собой и прислушалась – дуралей так и не встал с кровати.

Ладно, будем надеяться, никто его не тронет. В конце концов, теперь все точно закончится скоро.

По лестнице уже поднимался Гарик.

– Там «Москва» подплывает, – сообщил он, – скоро, госпожа детектив, тебя сменят, и мы наконец отсюда уберемся.

Я не стала разочаровывать своего друга раньше времени – нам, конечно, придется задержаться и, возможно, даже переночевать на острове. Но сейчас нужно было сконцентрироваться на другом. Я выхватила два смартфона из рук Гарика.

– А почему только два?

– Девчонки фотографировались только на эти гаджеты. У Вари телефон был в номере на зарядке. Что ты хочешь в них найти?

– Код-пароль от каждого выяснил? – спросила я.

– Обижаешь, – фыркнул Гарик, – для того, что в синем чехле, – 4223, розовый отрывается графическим ключом. – Он взял устройство обратно и нарисовал на экране ломаную линию.

– Отлично. Хвалю, мон шер.

Я быстро нашла галерею с фотографиями и пролистала их. В розовом телефоне того, что мне было нужно, не нашлось. Только сто тысяч вариаций поз на фоне свадебной арки и увитых живыми цветами скамеек. Девушки смешно надували губы и строили стервозные, прищуренные лица.

Гарик заинтересованно всматривался в каждый снимок. Я дернула его за ухо:

– Ты неисправим!

– Ай.

Я сунула розовый смартфон обратно Гарику и взяла второй, синий.

– Четыре-два-два-три?

– Да. Что ты там рассчитываешь найти?

– Доказательство, мой друг, – сказала я, не открывая взгляда от экрана. – Я ищу неопровержимое, железное, самое лучшее на свете доказательство. Давай молиться, чтобы оно было здесь.

Вот галерея и последние снимки. Один… Второй… Длинноногая девушка с огненно-рыжими волосами и призывным взглядом… Варя и Ника в обнимку у арки… Шуточный поцелуй… А вот все трое делают селфи, пытаясь поймать в кадр одинокий воздушный шарик, застрявший в ветвях растрепанной акации. Меня пронзила холодная молния.

– Ну как, понял? – спросила я и показала Гарику снимок.

Он всмотрелся в изображение и прошептал, от удивления подняв бровь:

– Охренеть…

– А теперь пойдем встретим крутых парней, за которых мы только что сделали всю работу.

* * *

Теплоход уже подходил к причалу – неспешно и плавно, словно никуда не торопился. При виде него у меня сердце сжалось – всего несколько часов назад мы приплыли сюда на этой «Москве», предвкушая веселый праздник. Сколько же неприглядных тайн прибыло на остров вместе с нами!

Меня вдруг осенила мысль, что среди гостей, пожалуй, только мы с Гариком были в стороне от этой болезненной истории и не имели ни камня за пазухой, ни обид, ни претензий.