Свадебная вендетта

– Хорошо, Яна, – наконец сказала я, – ситуация для меня более-менее прояснилась. Когда приедет полиция, вам придется это повторить. А пока мы вас оставим. Правда, у меня есть последний вопрос.

– Валяйте, только быстрее.

– Зачем Виктор хотел жениться на Вике? Почему именно женитьба? Такому парню, каким его все описывают, штамп в паспорте или кольцо на пальце – только лишние хлопоты.

Яна ответила, не глядя на меня, словно самой себе:

– Витя был собственником. Ему важно было обладать вещью, являться ее единоличным хозяином. Может, это следствие его бедного детства – я не знаю. Только он разве что клеймо не ставил на все, что попадало в поле его зрения. А Вика ушла бы рано ли поздно – он это понимал. С его точки зрения, свадьба была единственным способом удержать эту бабу при себе – пошли бы дети, например. К тому же ей было важно мнение окружающих. Это репутация. Судя по тому, что мне о ней рассказывали, эта сучка долго и старательно выстраивала образ высокоморальной и безупречной. Развод повредит репутации. Это и для карьеры было не очень выгодно. К тому же дело было не только в Вике.

– Денис, – догадалась я.

Яна кивнула.

– Овчаров, узнав об измене, хотел уйти с работы и разорвать все отношения с Витькой и его конторой. Но от Виктора не уходят, не спросив разрешения. Поэтому он заставил своего терпилу-дружка остаться и сохранить дружбу.

– Как?

– Этого я не знаю. Но Виктору важна власть над людьми. Ему важно чувствовать себя тем, кто крутит своим окружением, как хочет. Он добился своего. Может быть, шантажом, может, угрозами. Может, нашел еще какой-нибудь подход потоньше. Какие-то аргументы заставили Дениса остаться. Все всегда выходит по-витькиному. Такой уж он человек.

Яна сделала последний глоток кофе и отнесла чашку в раковину. Мы поднялись, чтобы выйти.

Уже у выхода одна мысль закралась в мою голову, и я обернулась:

– Погодите, а вы были с цветами?

– Что? – не поняла Яна.

– Когда вы гуляли в свой день рождения, у вас в руках были цветы? Виктор их вам дарил?

– Да, – медленно ответила девушка, наморщив лоб и припоминая.

– А что это были за цветы?

– Розы. Обычные красные розы, ничего особенного.

Глава 8

– Цветы? – переспросил Гарик, когда мы снова оказались в пустом фойе. Воздух здесь был спертым и жарким – мне сразу захотелось открыть окно. –  Ты, конечно, не просто так про них спросила.

– Конечно.

– И ты, конечно, имела в виду лепестки, которые убийца сунул в руки Витьке.

– Именно. – Я подошла к раме одного из окон и подергала ее.

С некоторым усилием мне удалось открыть одну створку. Стало легче – я с наслаждением втянула запах нагретой на солнце зелени, ворвавшийся внутрь.

– И какой вывод делает гениальный сыщик?

– Пойдем, выйдем на улицу, – вместо ответа предложила я.

В притихшем здании, где слышен был только мерный гул вентиляторов, все казалось неживым и заброшенным. Свежий воздух и кофе – вот, что мне было нужно, чтобы сохранять рассудок.

Я быстрым шагом пересекла вестибюль, вышла на улицу и направилась к причалу. Мой друг едва поспевал за мной.

– Ты не ответила.

– Не люблю говорить очевидные вещи. Ты со мной уже целый день работаешь, наверняка и сам способен сделать вывод.

– Думаешь, Витьку кто-то убил из-за этих дурацких роз?

– Не исключено.

– Послушай. – Гарик дернул меня за руку, отчего я споткнулась и почти упала. В последнюю секунду он подхватил меня и поставил на ноги. – Извини. Куда ты так летишь?

– Посмотреть, близко ли теплоход с полицией. – Я поправила перекрутившуюся футболку. Гарик невольно скользнул взглядом по полоске моего живота, на секунду открывшейся его взору. – Что ты хотел сказать?

– В общем, на мой взгляд, розы – это самая большая банальность в мире. Если у девушки день рождения, то можно с почти стопроцентной уверенностью ожидать, что кто-нибудь подарит ей розы. Поэтому связывать эти два события, мне кажется, преждевременно. Вот, какой я делаю вывод.

Мы спустились по ступеням к воде. Солнце еще не думало садиться, но полуденная жара ушла. Точка вдалеке стала крупнее.

– Им полчаса еще, по-моему, – предположил Гарик, – хотя могу и ошибаться.

– Они уже должны были быть здесь, – разозлилась я, почувствовав, как сдают нервы. Нужно срочно вернуться к поискам, чтобы сохранить спокойствие и ясность мысли.

– Задай мне вопрос, – попросила я.

– Какой?

– Любой, или я свихнусь. Мне нужно поразмышлять.

– Хорошо. Почему ты зацепилась за розы?

Я зашагала кругами вокруг Гарика.

– Кое в чем ты прав, розы всегда дарят на день рождения. Но эта деталь отлично вписывается в картину. Лепестки роз в ладонях Виктора – очень символичный жест. Это эмоции, а эмоции – всегда слабое и самое уязвимое место, которое, в конце концов, выдает убийцу. Этим жестом преступник хотел указать Виктору причину, которая привела его к смерти. Послание больше предназначалось убитому, а не тем, кто его найдет. Значит, что-то произошло в прошлом – какое-то событие, в котором фигурировал и Виктор, и эти злосчастные цветы. Иначе, он не понял бы символа. А день рождения Яны пока представляется мне наиболее подходящим событием. Если помнишь, девушка рассказала, что Виктор увидел кого-то знакомого, когда прогуливался с ней. Может, и его с любовницей все-таки заметили?

– Остынь. Виктор, скорее всего, был мертв, когда ему вложили в руки эти лепестки. Вряд ли он оценил бы креативность убийцы.

– Да, это я понимаю. Но речь идет в целом о ситуации. Может, убийца верит в то, что Виктор осознает свою вину после смерти, или сделал этот жест для самого себя.

– Мне кажется, из-за любовницы не убивают. Максимум, бьют морду.

– А если это было последней каплей?

Гарик подал плечами:

– Тогда главным подозреваемым должна была быть Вика.

– Так или иначе, история эта глубоко личная. С этим ты, по крайней мере, согласен?

– Хорошо. И кто, по-твоему, главный подозреваемый?

Я подобрала с земли палочку и спустилась к влажному песчаному берегу. Найдя относительно широкое место, я опустилась на теплый песок и нарисовала на нем кружочек.

– Подозреваемых у нас вагон, – буркнул Гарик. – Как в этом вообще можно разобраться?

– Это сначала так кажется, – подумав, ответила я, – но есть две вещи, от которых мы можем и должны отталкиваться. Первая из них – мотив. Отметаем большую часть обслуживающего персонала. Даже если убийца среди них, мы этого прямо сейчас не узнаем – нужны подробные допросы, которые уже лягут на плечи Кирьянова. Но на первый взгляд музыкантам, горничным, тетеньке из Загса, подсобному рабочему, тамаде и администратору не на что было злиться. По их показаниям, они до сегодняшнего дня либо в глаза не видели молодых, либо общались с ними только по работе. Сюда же можно отнести всех официанток, за исключением Яны. Эта барышня уже подозреваемая. – Я ткнула палкой в кружочек.

– Мне показалось, она смирилась со своим положением любовницы, и вообще, девушка довольно современных взглядов.

Я подняла глаза на своего друга и мягко улыбнулась:

– Гарик, я давно хотела сказать тебе, что я тебя люблю. У нас есть полчаса, может, плюнем на эти дурацкие убийства и поднимемся в номер?

Гарик опешил и посмотрел на меня, вытаращив глаза:

– Ты чего? Тань… я понимаю, флирт и все такое… но я… Марианна… понимаешь…

– Поверил?

Гарик с облегчением расхохотался:

– Ну ты даешь! Я реально поверил.

– Такой и был расчет. Это я к тому сказала, дружочек, что женщины обманывают. И в умении врать мы сильный пол превосходим на две головы.

– То есть ты меня не любишь?

– То есть Яна могла сказать нам что угодно, а на самом деле мечтала убить либо любовника за то, что бросил и не женился, либо его невесту – из ревности.

– Господи, не дай бог, – сорвалось у Гарика, – такой банальный сюжет получится!

Все-таки журналист и редактор в нем никогда не умирали.

Я усмехнулась.

– Ревность – хоть и банальная, но очень серьезная причина. И самая вероятная для убийства на свадьбе. Посмотри хотя бы на остальных наших подозреваемых.

Рядом с первым кружочком появился второй. Взрытый песок очертил его контуры ажурной бахромой.

– Это Варя? –  полуутвердительно спросил мой друг, присаживаясь рядом и трогая пальцами песок.

– Нет, это Денис.

– Почему?

– По статистике, мужчины убивают чаще женщин.

– Так почему ты не нарисовала его первым? – справедливо заметил мой друг, поправляя контуры кружочка.

– Они для меня оба на первом месте – видишь, я нарисовала их на одной линии. Это значит, что, судя по имеющейся информации, у них были самые веские причины для убийства.

Я нарисовала еще один кружок, пониже, и второй, рядом.

– Генерал в отставке? – спросил Гарик.

– И Варя.

– Не много ли у тебя подозреваемых?

– Строго говоря, каждый на этом острове подозреваемый. У меня мало ресурсов, – вздохнула я. – По-хорошему, надо бы устроить обыск. Скорее всего, подозреваемый унес с собой нож. Если его найти, это будет стопроцентной уликой. Но обыском уже займутся полицейские.

Гарик посмотрел вдаль на реку, где к нам на всех парах плыл теплоход. Он вздохнул и потянулся, хрустнув суставами.

– Слушай, а, может, завяжем со следствием? Компетентные органы скоро будут на месте и сами во всем разберутся. Я смертельно устал.

– Может, ты и прав, – согласилась я. В одну секунду мне показалось, что усталость и во мне усилилась стократно, что мой организм сейчас сдастся и заснет, – но я чувствую, что ответы у меня на руках. Просто надо проанализировать информацию, а это действительно тяжело. Голова словно песком набита.

– Хорошо. Давай резюмируем. Кого из них ты подозреваешь больше других? – спросил Гарик.

Он присел рядом с моими рисунками на песке и провел пальцами по рыхлым контурам.

– Не знаю. Наверное, все-таки Дениса. Хоть убей, мне трудно поверить, что такую смертельную обиду можно так просто проглотить.

– Вы здесь? – раздался голос, заставивший нас вздрогнуть. На ступеньках, спускающихся к причалу, стоял Владимир Павлович. Он придерживал рукой панаму, которую ветер пытался сорвать с его головы. Из-за этой панамы вид у старого вояки был немного комичный. – Таня, вас там спрашивают.

– Кто? – удивилась я, поднимаясь с песка и отряхивая коленки.

– Какой-то молодой парень. Друг Виктора, кажется…

– Я, я вас спрашиваю! – Хмурый молодой человек с перекошенным лицом обогнал генерала и сбежал к нам вниз.

Я узнала в нем второго приятеля жертвы, которого еще не успела расспросить. Парень был похож на типичного туриста, не вылезающего с райских островов, – загорелый, темноволосый, в белых шортах и футболке кричащих цветов с надписью: «Кури бамбук!» через всю грудину. Вид у него был какой-то нездорово-возбужденный.

– Денис, давайте поговорим в доме, – предложила я.

Генерал задержался на предпоследней ступеньке и, увидев, что его присутствие не требуется, начал подниматься по ступенькам обратно, опираясь о перила здоровой рукой.

– Нет, давайте поговорим здесь. Какая разница, в конце концов?

– Ну что ж…

– Мне сказали, что вы вроде как тут от полиции. Хочу заявить, что не имею никакого отношения к тому, что произошло.

Мы с Гариком опешили от такого напора.

– Деня… Деня Овчаров мне рассказал, что Витьку того… грохнули. Я ничего не видел и вообще не вкуриваю, как это произошло. Вы записываете? Записывайте! – настаивал молодой человек. Он нервно тер руками висок и теребил нос. – Я просто хочу отсюда уехать как можно быстрее. Отец уже выслал за мной катер. Я не виноват и не намерен тут оставаться, так что гуд бай. А в городе поговорите с моим адвокатом, если вам захочется.