Свадебная вендетта

На берегу поднялся ветерок. Он частым гребнем расчесал траву у песчаной полосы, взъерошил верхушки деревьев. Я всмотрелась в даль – на самом краю горизонта, там, где водная гладь сливалась с полосой голубого неба, можно было разглядеть черную точку. Возможно, это был теплоход, на котором плыл Кирьянов. А возможно, нет.

Я почувствовала, как энергия, наполнившая меня в тот момент, когда я зацепилась за подсказки, уходит, и на ее место приходит усталость.

– Я редко это говорю, – сказал Гарик, подсаживаясь ко мне на скамейку, – но ты хреново выглядишь.

– А вы, сэр, настоящий джентльмен.

Мы сидели на причале, глядя, как лодки, привязанные у берега, трутся боками друг о друга. Они издавали такой умиротворяющий, монотонный звук, что мне смертельно захотелось спать.

– Я хотел взять кофе у администраторши, но ее дверь заперта. Так что вот, – мой друг протянул мне банку пива, – нашел в мини-холодильнике в нашем номере.

– Терпеть не могу. – Я, фыркнув, оттолкнула его руку.

– Как знаешь, а я сейчас чокнусь, если не выпью чего-нибудь, покрепче воды.

Он щелкнул язычком банки. Из нее вырвался холодный дымок. Жадными глотками Гарик осушил полбанки. При этом кадык у него на шее ходил как поршень.

– Ты говорила что-то о странностях. Может, поделишься соображениями? А то я бегаю за тобой, как собака, и при этом ни черта не понимаю.

– Ну, в общем, есть вещи, которые меня настораживают. Пока в виде вопросов. Я не понимаю, как они связаны между собой, и не уверена, что вообще связаны. Но они не идут у меня из головы.

– И что это за вещи?

– Первое. Я не уверена, что Вика была хорошим учителем своим ученикам.

Гарик вытаращился на меня с таким искренним недоумением, что я еле удержалась от смеха.

Он возразил:

– Но об этом все говорят. Думаешь, близкие врут или льстят ее способностям? Зачем им это надо?

– О нет. Все ее близкие действительно искренне верят в то, что говорят. Просто люди не всегда способны сопоставить факты, если у них нет такой острой нужды в этом, как у нас.

– И почему ты решила, что Вика была плохой учительницей?

– Это просто догадка, и доказательств у меня нет. Но подумай сам – несколько человек уже рассказали, что Вика была нетерпима к чужим ошибкам и сама стремилась быть мисс Совершенство. Как такой человек мог преподавать детям? Ведь они постоянно совершают ошибки, и учитель должен относиться к ним с пониманием.

– Может, она требовательно относилась только ко взрослым? – неуверенно спросил Гарик.

– Вряд ли. Человек таков, каков он есть. Никто не переключается с одной программы на другую по щелчку тумблера. Думаю, то, что говорила завуч, правда, и Вика получила должность в отделе образования по знакомству. Только вот, что это было за знакомство, и не связаны ли с ним разговоры о компромате?

– Ну, допустим. А другие странности?

– Одна. Ты помнишь ту официантку, которой мы помогли с цветочной композицией?

– Ну, вполне. Не детально, конечно, но описать смог бы.

– Какого цвета были ее волосы?

– Она была блондинка.

– Натуральная?

– Не знаю. Выглядела вполне натурально. А что? Объясни толком.

– Мать Виктора встретила ее, когда пошла гулять. Насколько я понимаю, она вышла из дома перед нами, повернула направо, к оранжерее, и по дороге столкнулась с официанткой, с которой позже столкнулись мы.

– И что?

– Алла Михайловна почему-то сказала, что у девушки крашеные волосы.

– А в чем странность?

– Разве это первое, что можно заметить в той девушке? Разве можно сказать, что это деталь, которая бросается в глаза?

– Не знаю. Может, ей бросилось.

– Слишком много этих «может», – возразила я, – хотя, не исключено, что ты прав. Но все равно такие вещи настораживают. Где эта официантка? Надо ее найти.

– Мы уже говорили с обслуживающим персоналом. Ты хочешь спросить, не красит ли она волосы?

– Я хочу спросить, зачем она приезжала на остров с женихом в тот день, о котором нам рассказывала администратор.

– Что???

* * *

Девушку звали Яна. Мы нашли ее в комнате для персонала, сидящую с телефоном на маленькой жесткой кровати у окна. Удобства в «Раю» предназначались только гостям.

Девушка набирала сообщение. Вторая официантка, маленькая, как птичка, и пара горничных сидели за столом и разговаривали. Перед каждой стояла кружка с чаем и бутерброды. Гарик по моей просьбе попросил их выйти ненадолго в холл.

Когда мы представились и объяснили цель визита, официантка потемнела лицом.

– Я не была здесь раньше и никого не знаю. Вы ошиблись.

– Хорошо, мы ошиблись. Нам, наверное, стоит уйти, – сказала я и спиной почувствовала, как Гарик от изумления открыл рот.

Яна тоже с облегчением кивнула. Пришлось вернуть ее на землю:

– Шучу.

– Что значит, шутите? – возмутилась Яна. – Я не имею отношения ни к чему криминальному. Что вообще тут происходит?

– Во-первых, уберите телефон. Отсылать сообщения до приезда полиции запрещено. А во-вторых, происходит то, что на территории острова совершены два убийства.

– Что?!

– Мы проводим опрос подозреваемых. И у меня к вам есть вопросы.

– Какие еще вопросы?

Девушка посмотрела на меня с ужасом. Она действительно была блондинкой, причем, довольно натуральной. Но вот на ее челке остались следы розовой краски.

Гарик, который пристально всматривался в девушку, похоже, тоже это заметил. Он прошептал еле слышно: «Черт», и отодвинулся.

– Понимаете, – начала я, усаживаясь на пластиковый стул, стоящий у ее кровати. Яна при звуке моего голоса подтянула ноги на покрывало, – за полтора месяца до этой злополучной свадьбы администратор гостевого дома видела на острове какую-то девушку с женихом. Девушку с розовой челкой. И вот что удивительно – это была не невеста. С первого взгляда вы тоже не подходите под это описание – розовый краситель самый нестойкий и сходит с волос очень быстро. Но, к несчастью для вас, его следы еще видны, – я провела пальцами по ее прядям, – если знать, куда смотреть, можно заметить. Мать жениха назвала вас девушкой с крашеными волосами – значит, она видела вас раньше. Она видела вас, когда цвет ваших волос был другим. Не стану спрашивать, где именно Алла Михайловна приметила вас со своим сыном, – времени нет. Будем считать это доказанным фактом. Меня интересует одно – с какой целью вы приезжали на остров полтора месяца назад и с какой приехали сегодня? Пожалуйста, не тратьте время на отрицание и оправдание.

Девушка нахмурилась и поджала пухлые губы. Я испугалась, что она не захочет говорить, но, похоже, мой напор сработал и испугал ее.

– Это ерунда. Я ни в чем не виновата и вообще не понимаю, что происходит!

– Виктор убит, и его невеста тоже.

– Господи! – Яна прижала руку к губам. – Нет, не может быть!

– Отлично, вы были с ними знакомы. Хотя бы с этим разобрались. Идем дальше.

– Я не…

– Говорю же, времени нет. Полиция все равно это докажет. Расскажите лучше, что вы делали на острове в прошлый раз, когда приехали сюда с Виктором и свадебным фотографом.

Яна вдруг изменилась в лице. Оно стало серьезным и с каждой минутой становилось все суровее, словно осознание произошедшего приходило к ней постепенно.

– Если вы думаете, что я имею какое-то отношение к тому, что случилось, то это бред. Витя просто попросил меня поехать с ним посмотреть, что тут да как. Это все.

– Зачем? Вы же понимали, что у него есть невеста.

– Да мне было все равно. Понятно? Я не претендовала на звание его жены. Мне было достаточно встреч.

– И как часто происходили эти встречи?

– Не часто, но мне хватало. Я не такая дура, как остальные Витькины бабы, и понимала, что не являюсь для него единственным светом в окошке.

– То есть вы не единственная, с кем Виктор изменял своей невесте?

– Я не в курсе, он же не докладывал мне. Просто было понятно, что если других нет, то обязательно будут. Таким, как Витька, всегда мало.

Я не сдержалась и, обернувшись к Гарику, заметила:

– Нам понадобится общая тетрадь, чтобы зафиксировать все романы твоего лучшего друга.

Гарик ничего не ответил, только скорчил недовольную физиономию.

«Конечно! – подумала я. – Он, наверное, восхищен своим дружком. Несмотря на то что Гарик пытался изображать из себя такого же быка-производителя, ему это не удавалось просто потому, что в душе он был верным Ромео и не мог распылять свои чувства среди нескольких женщин».

Я вдруг догадалась, что вся его показная крутость, манеры и ужимки срисованы с Виктора. Гарик по-детски завидовал своему другу детства и пытался стать похожим на него, может, непроизвольно. И вот теперь, когда образ Витьки померк и с него, как дешевая позолота, слез налет обаяния и крутизны, Гарик ясно увидел, каким был его друг на самом деле. Идол был сокрушен, и собственная глупость его злила.

Гарик пнул ножку стула. Яна недовольно на него посмотрела, неправильно истолковав его порыв:

– Не ломайте мебель. Я никого не убивала.

– Мы просто размышляем, – успокоила я ее, – никаких обвинений. Скажите, зачем вы устроились официанткой на свадьбу Виктора?

– Я закурю? – Девушка, не ожидая разрешения, достала из кармана пачку сигарет и щелкнула зажигалкой. Потом поднялась с места, открыла одну створку окна и села на подоконник. – Не беспокойтесь, тут все так курят, – сказала она, заметив, что я посмотрела на нее с недоумением.

– Вернемся к моему вопросу.

Яна выпустила в окно белое колечко.

– Ничего таинственного. Я хотела устроить ему сюрприз.

– Сюрприз? Вы же понимаете, что для нас картина складывается так, словно вы хотели рассорить Виктора с его невестой.

– Никто бы ничего не узнал. Я же не собиралась вскакивать с места на словах «Если кто-то против этого брака, пусть говорит сейчас или молчит навечно».

– А что вы собирались делать?

– Ничего. Может, заглянуть к нему в комнату как-нибудь или подмигнуть на банкете. Виктор знал, что я буду здесь, так что нашел бы способ со мной увидеться. – Девушка сделала еще одну затяжку и потушила бычок в пепельнице, которой служила консервная банка. «Бычки в томате» было написано у нее на боку. Смешно.

– Вы давно работаете официанткой?

– На самом деле вы хотите спросить, как мне удалось устроиться сюда на этот вечер. Так? Все просто – я подрабатываю. Учусь в меде, и на серьезную работу времени не остается. Когда мы сюда приезжали с Виктором, я краем уха услышала, что персонал тут не постоянный – набирают на мероприятия. Позвонила хозяину и записалась на эту дату.

– И вы ничего не имели против Вики?

– Нет. Чтобы иметь что-то против человека, нужно его знать. Я с ней не знакома.

– И к Виктору не испытываете никаких сердечных чувств, кроме примитивного физического влечения?

– Совершенно верно, – спокойно ответила девушка.

– Вы врете, – так же спокойно заявила я.

– В каком это смысле?

– В прямом, – продолжила я, – слишком много телодвижений ради того, к кому ничего, кроме физического влечения, не испытываешь. Встретиться и похулиганить можно и в городе. Без всякого риска. Но вам было важно в этот день оказаться здесь и собственными глазами увидеть, как Виктора на законных основаниях получает другая женщина. Что-то вроде морального мазохизма. Таким часто страдают те, кто получил отставку. Вы – его бывшая девушка. Или думали, что были ею. Судя по тому, что я слышала, Виктор часто менял поклонниц и расставался с ними без сожалений. Как с игрушками, с которыми наигрался. Вы тоже были такой игрушкой, но в отличие от многих действительно любили его и не могли смириться со своей отставкой. Вы приходили к нему, умоляли передумать. – Яна слушала меня с каменной маской на лице. – Вам было безразлично даже то, что это было унижением и ваши знакомые видели это унижение. Так?

Она не ответила, затравленно глядя на меня. Вся показная напыщенная наглость куда-то делась. Теперь передо мной был пойманный в ловушку испуганный зверек.

– Виктор пользовался вами. Ему, очевидно, льстило избыточное внимание бывшей любовницы. К тому же он явно был из тех мужчин, которые считают, что моногамия не свойственна сильному полу. А вам было достаточно и этих крох со стола. Редкие встречи. Быстрый секс. Он переименовал вас в телефоне. И в эту поездку сюда, на остров, взял из чистого хулиганства. Остановите меня, если я не права.

Яна вдруг прикрыла веки, и по правой щеке скатилась робкая стыдливая слеза.

– Отвалите.

– Тань, – Гарик тронул меня за плечо, – может, не надо так жестко?

Я чуть не врезала ему. Вот поэтому в обычной жизни мне не нравится работать с помощниками. Не хватало еще сбить с клиента правильный настрой.