Свадебная вендетта

– Эй! Я говорю – нет никакого квеста. Мне пришлось подыграть тебе в ресторане, чтобы ты не поднял панику, которая в наших условиях стала бы катастрофой.

Парень хмыкнул, но улыбка не слезла с его лица. Господи, ну почему я не полицейский в форме и с удостоверением? Он бы давно заткнулся и давал показания. Я ничего не добьюсь, пока не приведу его в чувства.

– Гарик? – Я обернулась к другу.

Тот достал телефон из кармана, полистал фотографии и сунул Денису О. под нос фото убитого Виктора.

От неожиданности я закричала:

– Ты что творишь?

Денис выкатил глаза и выхватил у Гарика из рук телефон.

– Что за…

– Гарик, черт тебя дери! – рявкнула я.

Тот посмотрел на меня с спокойным равнодушием:

– Так было проще всего.

– Господи… дьявол… это же Витька… убери это… забери…

Гарик вынул телефон из трясущейся руки Дениса. Тот обхватил голову руками и закрыл глаза.

Непрошенная мысль мелькнула в голове: почему все мужики именно так реагируют на новости, словно пытаются защититься от этого страшного мира?

– Мне очень жаль. Денис… как вас по батюшке? – Я решила перейти на вы.

– Ильич.

– Денис Ильич. Я понимаю, что вам тяжело сосредоточиться, но сейчас очень важно, чтобы вы все-таки это сделали. Расскажите, что вы видели или слышали в последние два часа после прибытия на остров. Может, что-то бросилось вам в глаза? Что-то странное.

– Да не помню я, не помню! Это же розыгрыш? Какой тупой розыгрыш. Витька! – Он вдруг заорал изо всех сил куда-то в потолок. – Если ты меня слышишь, это самый тупой развод из всех, что я видел! Понял? Понял, ты, урод?

Парень вдруг захохотал, давясь и хватая воздух. Я вздохнула и дала ему пощечину. Звук выстрелом огласил небольшую комнату. Гарик отступил, словно боялся, что после Дениса я накинусь на него, а тот схватился за покрасневшую щеку.

Несколько секунд в номере царило ошеломленное молчание. Потом Денис сказал, все еще оторопело глядя на меня:

– Спасибо.

– Не за что. Гарик, налей Денису Ильичу воды.

Денис сел в кресло поудобнее, вытянув длинные ноги на ковер. Он закатил глаза и уставился в потолок:

– Давайте лучше на ты. Мне еще не триста лет.

– Хорошо. Тогда вспоминай, что было после того, как вы приехали?

– Ничего не было. Мы сразу переоделись и пошли втроем играть в волейбол. Я искупался. Витька и Дэн…

– Дэн?

– Это второй Витькин друг – его тоже, как меня, Денисом зовут. Поэтому, когда мы тусим вместе, я Денис, он – Дэн. Так Витьке проще с нами общаться.

– До которого часа вы пробыли на пляже?

– Ну, не знаю… короче, пока Гарик за нами не пришел.

– Но Виктора с вами в этот момент уже не было, так?

– Да. Ему стало жарко, и он пошел поискать воды.

– Куда?

– Вернулся в гостевой дом, по-моему. Я не знаю. Когда Витька ушел, мы полезли искупаться. Вдвоем играть в мяч неинтересно.

– И как долго вы плавали?

– Недолго. Жара жарой, но вода еще не прогрелась. Мы сразу хотели вылезти вообще-то, но Дэн запнулся о какую-то штуку, и мы ныряли, пытались ее вытащить. Оказалось – бутылка в иле. Ее давно кто-то в воду бросил – еще до строительства «Рая», наверное. – Денис кивнул на этажерку.

Там стояла старая толстостенная бутылка с облезшей и позеленевшей этикеткой. Рядом валялась записка с потекшей надписью: «Инга и Максим. Лучшее лето 20…» Дата была нечитаема. Видно, в бутылку все эти годы просачивалась влага.

– Вот. Потом пришел Гарик и сказал, что всех собирают в банкетном зале. Мы вытерлись и пошли.

– То есть в совокупности, вы пробыли на пляже около сорока минут?

– Где-то около того. Может, больше. Не знаю.

– Никого не видели в это время?

Денис помотал головой:

– Не видели, но мы, признаться, и не смотрели. К нам на пляж никто не приходил.

– А о чем вы с Виктором говорили, пока он не ушел?

– Ну, о чем говорят в день свадьбы? О свадьбе. О том, где они с Викой будут жить.

– И где они собирались жить?

Денис развел руками:

– К родителям не хотели оба. Думали, снимать однушку и копить на ипотеку. С Витькиной зарплатой долго бы не пришлось. Да, может, и без ипотеки бы обошлось. Дела у него шли в гору.

Я спросила:

– А почему молодые не хотели пожить с родителями? Так же проще на свое жилье скопить.

– Ну, не хотели. Хотели самостоятельности. Медовый месяц через стенку с родичами? Не самое лучшее начало семейной жизни.

Логика в этих словах была.

– Скажи, жених с невестой часто ссорились? Есть свидетель, который говорил, что Вика с Виктором поругались на теплоходе по дороге сюда.

– Подумаешь, большое дело. Ругались они не чаще, чем другие пары. Сами у Вики спросите.

– Не можем.

Денис приподнял бровь.

– Почему это?

– Понимаете… Вика тоже была убита.

Я опустила глаза.

– Нам очень жаль.

– Что это значит? Как это? Их что – обоих убили?

Я подумала – сколько раз за сегодняшний вечер я услышу эту фразу?

Однако реакция Дениса О. меня удивила. Он вдруг забился в конвульсиях, спрятав лицо в ладонях, и зарыдал так горько и безнадежно, что мы с Гариком ошарашенно на него уставились.

– Не может быть! Нет! Вы дурите меня! Что за…

Денис разразился трехэтажной матерной конструкцией. Мне пришлось взять всю волю в кулак, чтобы самой не распсиховаться и не выругаться. Вместо этого я спокойно и как можно мягче сказала:

– Увы, я бы хотела ошибаться. Но дело обстоит именно так. Пожалуйста, успокойтесь и возьмите себя в руки. Вы можете помочь нам найти того, кто это сделал.

Так всегда говорят киношные детективы, а я в работе старалась избегать этой формулировки. Именно ее киношность сводила на нет всю серьезность и трагизм происходящего. Но сейчас эти слова сами вырвались у меня. Словно я верила, что все это нереально, и мне, задремавшей на палубе «Москвы», приснился нелепый кошмар про убийство.

– Как? – воскликнул Денис, выкатив на меня глазища, которые, как я вдруг заметила, были невероятного водянисто-голубого оттенка.

– Если все вспомните и расскажете нам. Полиции добираться до нас два часа. А сейчас по горячим следам, по вашим показаниям и воспоминаниям, мы можем найти преступника или хотя бы приблизиться к его поимке.

Денис отчаянно замотал головой:

– Но я не помню ничего важного. Мы приплыли сюда, переоделись и пошли на пляж. Поиграли немного в волейбол. Витька ушел за водой. А потом прибежал Гарик. С Викой я на острове вообще не сталкивался.

– Сколько времени прошло с того момента, как ушел Виктор, и до того, как появился Гарик?

– Минут пятнадцать.

Я обернулась к Гарику.

– Значит, Виктора совершенно точно убили после Вики. Когда мы были у ее тела, он пошел за водой.

– Что нам это дает? – спросил Гарик.

– Пока ничего. Не знаю. У меня каша в голове… и жарко. Ничего уже не соображаю.

Я схватила со стола бутылку воды, отвинтила крышечку, но тут Денис перестал рыдать и одним быстрым движением выбил у меня из рук бутылку.

– Вы что оба себе позволяете? Пришли тут в номер, пьете мою воду. Заявляете, что мои друзья мертвы. Приедет полиция, с ними и буду говорить. И нечего мне задвигать, что ты действуешь с разрешения ментов. Мне известно, кто ты такая!

Я не смогла скрыть удивления.

– Да ну?

Денис сложил руки на груди, отчего мышцы на бицепсах вздулись, как воздушные шарики.

– Этой весной был рейд в нашем клубе, и я тебя видел. Да, ты тусовалась с полицией, но ментовской формы на тебе не было. Ты приехала, чтобы поговорить с каким-то наркошей, и спрашивала об этом разрешения у какого-то полковника.

– Подполковника, – поправила я, – хвалю за наблюдательность. Но этот подполковник мой близкий друг. В данный момент он на пути сюда со своими «ментами», как ты выразился. И я бы очень не хотела ему рассказывать, что ты себя плохо вел. В конце концов, возможность грохнуть своего дружка у тебя была, разве не так?

– Да ты че говоришь такое? – взревел от негодования Денис. – Как у тебя язык повернулся ляпнуть такое, стерва?

Гарик угрожающе придвинулся к нему:

– Эй! Следи за языком!

– Да пошел ты!

– Сейчас ты пойдешь!

– Че сказал?

Мне стало невыносимо смешно от этой детсадовской потасовки, но я сообразила, что расхохотаться будет неуместно. Оба парня вскочили и застыли напротив друг друга в характерной боевой позе.

Сдерживая смех, я оттолкала Гарика подальше от свидетеля.

– Тихо! Мне не пятнадцать лет, чтобы на такое обижаться.

Я вернулась на свое место и снова села напротив Дениса, который тоже вернулся в кресло и виновато отвел глаза.

– Ладно, молодой-красивый, не кипятись, – примирительным тоном произнесла я. – Допустим, ты Виктора не убивал.

– Не «допустим», а не убивал!

– Но у тебя самого есть соображения, кто из присутствующих мог это сделать?

Денис молча посидел минуту, раздумывая над моими словами.

– Нет, – нехотя выдавил он, – некому было.

– Но кто-то все же это сделал. И судя по тому, как обставлено убийство твоего друга – а обставлено оно как стопроцентная месть, – корни случившегося надо искать в прошлом. Так какие конфликты были у Виктора с присутствующими?