Свадебная вендетта

Тем временем Гарик, воспользовавшись тем, что я погрузилась в мыслительный процесс, сходил на кухню и принес оттуда блюдо мини-пирожков, которые предназначались для фуршета. Я неодобрительно зыркнула на него, но пирожок все же взяла. Последний раз ела я еще дома, в Тарасове. Тут же вспомнился вкусный завтрак и чашка умопомрачительно ароматного кофе, который мне подарил один из клиентов. Какое хорошее было начало дня!

Надкусив пирожок, я разочарованно поморщилась:

– Черт, с рисом и яйцом. Не очень люблю эту начинку.

Гарик, активно двигая челюстями, уселся напротив, на место бармена:

– А у меня со шпинатом и сыром. Наверное, они разные.

Вот оно!

– Разные… Гарик, ты гений. Как я раньше не поняла!

– Подожди, – не понял мой друг, – ты поняла, кто убийца, потому что… пирожки разные?

– Нет. Все еще хуже. Убийц двое, Гарик.

На лице несчастного редактора отразилась большая гамма чувств – от удивления до испуга.

– Как это двое?

– А вот так. Убийцы разные. Не понимаю, почему я только сейчас увидела такую очевидную вещь? Вот, что значит – приехала отдыхать, а не работать. Никак голову на правильный лад не настрою.

– Да объясни ты толком. С чего ты взяла, что их двое?

– Все просто. Способ убийства и его характер разные. Убийца крайне редко убивает двумя разными способами. Обычно, предпочитает то, что удобней конкретно ему. А мы имеем с одной стороны удушение, а с другой – удар ножом.

– Ну и что? – не успокаивался Гарик. – Может, это особенный убийца, который теорию криминалистики не читает и не в курсе, что убивать двумя разными способами не комильфо.

– Нет, дружочек. Это статистика, а ей сарказмом рот не закроешь. Кроме того, этому аргументу в спину дышит другой.

– Какой?

– Первое убийство было спонтанным, второе – спланированным. Вику задушили в нескольких метрах от нас. Считаные минуты прошли с того момента, как мы с ней разговаривали, и до того как нашли ее тело под мостиком. Такое рассчитать невозможно. Убийца поддался какому-то импульсу. И ему колоссально повезло, что никто не проходил мимо них по дорожке.

Гарик опустил голову:

– Это могли быть мы с тобой, если бы не вернулись в дом, чтобы взять воды. Мы могли бы ее спасти.

– Да, – я накрыла рукой его смуглую ладонь и легонько сжала, – но случилось по-другому. Мы не виноваты. Пожалуйста, даже не думай об этом.

– Невозможно не думать.

– Гарик, мы договаривались – рефлексировать и посыпать голову пеплом будем потом.

– Хорошо. Давай про убийство Витьки.

Тень, которая омрачила лицо моего давнего друга, невольно заставила меня говорить чуть тише – каждое слово тлеющей искрой падало на открытую рану.

– С Виктором все иначе. Сухие розовые лепестки, которые ему вложили в руки, и комок купюр в горле говорят о том, что убийца все спланировал. Он взял с собой реквизит, продумал все до деталей, и здесь, на острове, ему оставалось только улучить время и найти место.

– С этими цветами чушь какая-то…

– Нет, не чушь. Это, друг мой, подсказка. Цветы и деньги что-то символизируют, и мы должны попытаться понять, что именно.

– Может, Витька денег задолжал? – задумчиво произнес Гарик, – он был тот еще транжира. Покупал дорогое бухло и шмотки. Любил пофорсить кошельком.

– Может, и так. Но вариантов много. Цветы тоже что-то значат, поэтому надо рассматривать эти символы в совокупности. На самом деле, обставив убийство с такой тщательностью, преступник совершил ошибку. Всегда легче найти человека, когда его выдает очевидный личный мотив. И есть еще одна важная деталь.

– Какая?

– Это даже не деталь, а вопрос. Почему преступление совершено именно здесь? Убийство Вики почти на сто процентов было спонтанным. Но смерть Виктора явно спланирована. Так почему надо было осуществлять задуманное здесь – на острове, где очень тяжело обставить все незаметно. Где могут быть свидетели, а сам убийца по приезде полиции попадет под подозрение, потому что под подозрение неизбежно попадут все, кто был на острове? Почему не убить Виктора в Тарасове – выждать удобный момент, просчитать пути отхода, позаботиться о том, чтобы не было свидетелей, и обеспечить себе алиби.

– Ну так и почему?

– Не знаю. Кто-то хотел убить его именно здесь. И в этих символах, оставленных на месте преступления, есть определенный смысл, который мы обязаны разгадать. Но пока это больше всего похоже на месть.

– Мне не по себе от мысли, что с нами в доме заперты два убийцы, – проворчал Гарик, – не то, чтобы я боялся, просто…

– Просто это очень некомфортная мысль. Я понимаю. Пойдем.

– Куда теперь?

– Теперь надо рассказать все родителям. Ужасная миссия, но она, увы, лежит на наших плечах. А потом займемся самым главным.

– Чем?

– У нас три этажа потенциальных преступников. Надо с ними поговорить по душам.

Глава 4

В коридоре второго этажа не горели лампы. Свет проникал из двух торцевых окон, и было по-вечернему сумрачно, хотя вечер еще и не думал начинаться. В слабых желтоватых лучах клубилась пыль.

Перед дверью, за которой нас дожидались родители невесты, я помедлила. Какие слова подобрать? Как сообщить о случившемся? В голову лезли только банальные сожаления, но разве их может хватить?

«Мне очень жаль, но ваша дочь… ваш зять… они…»

Дикость. А если они захотят увидеть тела? Конечно, захотят… Вдвоем с Гариком нам не удержать нескольких взрослых людей силой. Они наверняка затопчут улики, сдвинут убитых с места, наследят. Нет, этого нельзя допустить. Надо сделать все возможное, чтобы несчастные родители остались в своей комнате до приезда полиции.

– В чем дело? – спросил Гарик, увидев следы легкой паники на моем лице.

– Я провела столько расследований в своей жизни. Но то, что мне предстоит сделать сейчас, – самая сложная задача за все эти годы.

– У меня есть одно соображение… Не знаю, правильное ли…

– Говори.

– Ну, в общем, я думаю, что сейчас сообщать родителям о случившемся – не самая хорошая идея. Давай лучше скажем им, что полиция велела всем на острове посидеть взаперти до приезда сотрудников, потому что совершено преступление. А в детали вдаваться не будем. И звонить запретим – мол, не положено, – предложил мой друг.

– Не выйдет. Тогда я не смогу их расспросить.

– Думаешь, когда они узнают о смерти детей, смогут отвечать на твои вопросы?

– Нет. Но, может, позже…

– Когда? Через час? По-твоему, это так легко – выдохнули и забыли? А ты гарантируешь, что у пожилых людей не случится сердечный приступ от такой новости? Доктора тут нет. Первую помощь никто не окажет.

Я задумалась.

– Ты прав, а я просто дура. Нельзя сейчас говорить. Надо их изолировать по возможности, а опросить других свидетелей. В конце концов, тут присутствует еще друг семьи Сениных – этот, как его, генерал в отставке. А сами родители вряд ли вспомнят что-то серьезное и имеющее отношение к делу. Правда, они могли что-то видеть или слышать здесь, на острове. Но можно отложить разговор с ними на самый крайний случай. Если зайдем в тупик, то опросим.

Гарик кивнул и постучал. А я почувствовала облегчение от того, что кошмарный разговор удастся, если не отложить полностью, то отсрочить.

Дверь распахнулась резко и быстро, как будто человек за ней (это был отец Вики) только и ждал этого стука. Должно быть, так оно и было.

Войдя, я смутилась, увидев, что родители невесты были в своем номере не одни. Мать Виктора, Алла Михайловна, находилась тут же – стояла у окна и кого-то выглядывала снаружи, скорее всего, сына.

Я мысленно порадовалась, что номера, отведенные родителям, выходили окнами на другую сторону острова. Отсюда была видна оранжерея, стоявшая перед плотным рядом прибрежных деревьев и край лебединой запруды с красивой беседкой.

Помимо родителей в комнате находился отставной генерал. Он взглянул на нас с Гариком и нахмурился.

– Наконец хоть кто-то! – воскликнула мать невесты и поднялась с кресла нам навстречу.

– Меня зовут Татьяна. Это Игорь, – еще раз представилась я. – Игорь – шафер и друг Виктора, а я работаю с полицией.

– В полиции? – тонко воскликнула Алла Михайловна, не расслышав моих слов.

Я коротко кивнула, решив не переубеждать ее. Так будет проще удерживать всех четверых на месте.

– Что случилось? – тихим и твердым голосом спросил отец Вики.

– К сожалению, праздник не состоится. На острове чрезвычайная ситуация, и в данный момент мы ждем приезда полиции и экспертов.

– Это мы уже слышали, – нетерпеливо ответила мать невесты, – что конкретно случилось? Кто-то пострадал?

Я почувствовала, как от волнения кровь начинает шуметь в ушах. Боже мой, они же поймут, что я вру. У меня на лице сейчас все написано.

На помощь пришел Гарик.

– Несчастный случай.

– С кем? – спросил Николай Сергеевич, Викин отец.

– С сотрудником отеля. Полиция просит всех оставаться на местах в своих номерах. Телефоны следует отключить.

– Почему? – не унимался отец невесты. – Мы должны позвонить Вике.

– Господи, какой кошмар! – покачала головой Алла Михайловна. Она отошла от окна и присела на край плюшевого кресла. – Бедные дети. Так провести свадьбу! Что за ужасный день!

Она вынула из кармана телефон – дешевую модель китайского смартфона – и набрала номер.

– Мы не можем дозвониться Вике и Виктору, – недовольно сказал Николай Сергеевич, – вы у них что, телефоны отобрали?

– Да, – ответил Гарик за меня, – это приказ полиции. Ни звонков, ни передвижений. Ситуация серьезная.

– Может быть, вы хотите пройти в свой номер? – предложила я Алле Михайловне.

– Нет-нет. Аллочка Михайловна останется с нами. Зачем ей одной сидеть? – запротестовала Маргарита Юрьевна.

– Я могла бы и одна… не хочу вас стеснять, – робко возразила мать жениха.

Викин отец понимающе кивнул, но Маргарита Юрьевна возмутилась:

– Глупости! Вы нас не стесните. Какое стеснение! Мы же одна семья почти.

Я молча согласилась. Пусть сидят втроем. Но генерала надо вытащить отсюда – он мне пригодится.

– Сдайте, пожалуйста, средства связи. Вам все вернут, когда полиция прибудет на остров, – как можно официальнее попросила я.

Будем надеяться, они поверили, что я сотрудник полиции, и не будут противиться.

К счастью, так и случилось. Николай Сергеевич взял с журнального столика смартфоны – свой и жены – и передал мне. Алла Михайловна последовала его примеру.

– Осторожнее, – добавила она и спросила простодушно. – А вы в нем копаться не будете?

– Что вы! Ни в коем случае. Просто это необходимая в таких случаях процедура.

– В каких?

– В условиях… – я запнулась, – ограниченной территории. Преступник находится здесь, поэтому мы должны убедиться, что ему никто не помогает.

– Как мы можем помогать преступнику! – возмутилась Маргарита Юрьевна.

– Это простая формальность, – успокоила я ее, – но формальности надо соблюдать.

– Ладно, но пусть дети сразу нам позвонят, как появится возможность.

У меня не было сил дать согласие – вместо меня это сделал Гарик.

– Вы же сказали, что на острове произошел несчастный случай, – вдруг подал голос генерал. До этого момента он сидел в углу, у бутафорского камина и сверлил нас проницательными серыми глазами, – а теперь выясняется, что есть какой-то преступник.

Я мысленно взвыла. Ненавижу врать и изворачиваться – обязательно что-нибудь забудешь и проговоришься.

– Преступник или нет – предстоит разобраться следователю, – опять нашелся Гарик, – мы же пока выполняем поручение подполковника Кирьянова и обеспечиваем сотрудникам полиции условия работы.

– Владимир Павлович, – улыбнулась я самой очаровательной улыбкой из своего женского арсенала, – вы нам не поможете обойти остальных?

– Я? – удивился старый генерал.