Помоги проекту - поделись книгой:
Командующий Дессе, видя, что спасти весь свой космофлот уже невозможно, с болью в сердце отдал самый страшный приказ в своей жизни:
— Всем кораблям — рассредоточиться и поодиночке прорываться из сектора. Следовать к точке сбора в системе, которую я укажу. Повторяю — рассредоточиться и прорываться!
Этот приказ командующего Северным космофлотом стал сигналом к общему отступлению. Дивизии Черноморского флота и гвардейские дредноуты последовали его примеру. Остатки разбитой русской эскадры, то, что еще недавно была грозной армадой численностью в восемьдесят вымпелов, рассыпались по космосу, пытаясь уйти от безжалостной огня кораблей противника…
…После приказа адмирала Дессе об отступлении остатки разбитого русского флота начали отчаянный прорыв из кровавых клещей. Уцелевшие корабли, кто еще мог двигаться, вспарывали космическую тьму форсированными двигателями, проскакивая мимо обломков своих погибших собратьев. Но с каждой минутой вырваться удавалось все меньшему числу дредноутов и крейсеров — американцы и криптотурки безжалостно добивали отстающих, поливая их шквальным огнем из всех орудий…
На мостике флагмана «Перт Великий», чудом уцелевшего в этой мясорубке, адмирал Дессе мрачно взирал на тактическую карту. Россыпь зеленых огоньков, обозначающих русские корабли, стремительно редела. Сотни, тысячи человеческих жизней русских космоморяков гасли в одно мгновение, и Павел Петрович к своему сожалению ничего не мог с этим поделать.
— Крейсер «Изяслав» просит помощи, эвакуационная группа с эсминца «Беглый» просит взять ее борт, Крейсер «Сомов» получил критические повреждения двигателей, просит взять а буксир, — надрывались в динамике голоса по ту строну эфира, выкрикивая позывные гибнущих кораблей и требуя поддержки. — Критические повреждения, уходим в дрейф! Нужна срочная эвакуация! Нужна срочная эвакуация…
Но помочь этим несчастным было некому. Уцелевшие корабли уходили на пределе своих возможностей, лавируя в космическом пространстве. Израненные, с полуразрушенными орудийными башнями и обшивкой, словно решето, они из последних сил спасали свои жизни, не имея возможности спасти еще чью-то.
— Василий Степанович, уходи на шаттл! — надрывно кричал в микрофон адмирал Дессе, пытаясь связаться с командиром гвардейского крейсера «Витязь», своего старого друга, корабль которого был сейчас зажат вражескими дредноутами и нещадно расстреливаем. — Уходи немедленно на спасательный шаттл, это приказ! Ты слышишь меня⁈
Но в ответ доносилось лишь шипение помех да отрывистые выкрики командира корабля на фоне грохота взрывов. А потом «Витязь» вспыхнул ослепительной вспышкой на экране и погас, разметав обломки в холодном безмолвии космоса.
Павел Петрович Дессе тяжело вздохнул, пытаясь подавить подступивший к горлу ком. Столько жизней, столько отважных людей полегло в этом адмиралу, столько его товарищей и подчиненных, которых командующий знал не один десяток лет. А он, их командир, ничем не смог им помочь. Лишь отдал приказ бежать, спасая свою шкуру. Что он скажет их матерям, женам, детям? Как объяснит, почему не уберег, не спас их родных?
Внезапно лейтенант-связист воскликнул:
— Господин адмирал, срочное сообщение от контр-адмирала Василькова с крейсера «Одинокий»!
— О чем в нем говориться? — Дессе с надеждой посмотрел на офицера.
— Только три слова, господин командующий, — пожал плечами офицер связи. — Пришел, увидел, подобрал…
— Так и написано? — Дессе удивленно вскинул брови.
— Так точно, — подтвердил лейтенант.
— Слава Богу, — Павел Петрович устало улыбнулся, загадочно посмотрев на своего непонимающего оператора. — Ах, Сашка, ах чертов Цезарь недобитый, хоть ты меня обрадовал…
— Я ничего не понял, господин командующий, — замотал головой лейтенант. — И я не Сашка, я Алексей, если что…
— Да, причем здесь вы, лейтенант, — отмахнулся Павел Петрович. — Княжна жива, вот что главное…
…Между тем израненные, дымящиеся остатки русского космического флота с трудом вырывались из западни, пройдя сквозь гравитационное поле Херсонеса. Некогда могучие линкоры и крейсеры, несколько часов тому назад усеявшие космос вокруг планеты обломками кораблей 1-го «ударного» космофлот «янки», теперь являли собой жалкое зрелище. Кое-как залатанные на скорую руку пробоины, оплавленные бронеплиты, погнутые орудийные стволы — все это лишь подчеркивало масштаб катастрофы, постигшей армаду адмирала Дессе и государя-императора.
На мостике авианосца Дессе раздался резкий сигнал вызова. На одном из дисплеев появилось перекошенное, посеревшее от напряжения лицо императора Константина. Государь выглядел постаревшим лет на десять.
— Командующий! — хрипло выдавил он. — Что происходит? Почему вы без моего на то разрешения отдали приказ на отход?
Адмирал с трудом подавил желание отвести взгляд. Но он был обязан смотреть в глаза своему повелителю. Пусть даже это причиняло почти физическую боль.
— Ваше величество, — глухо произнес Павел Петрович. — Мы проиграли это очевидный факт. Скажу более, мы проиграли уже тогда, когда второй раз рискнули прибыть к Херсонесу-9. В итоге Северный космофлот разбит, Черноморский флот практически в том же состоянии. Мне пришлось отдать приказ об отступлении, чтобы спасти оставшихся людей и корабли.
Константин Александрович дернулся, словно от удара. На его скулах заиграли желваки.
— Я не спрашиваю, почему он разбит и в результате чего! Я задал вопрос почему без моего ведома вы объявили общий отход из сектора⁈
Адмирал Дессе стиснул подлокотники кресла. Как объяснить взбешенному императору весь этот кошмар? Как рассказать о вероломстве Селима, ударившего в спину? О яростной атаке Дэвиса, смявшей оборону? О гибели тысяч русских космолетчиков в безжалостной мясорубке? Об ошибках самого Константина Александровича, с упрямого желания вернуться которого все и началось…
— Нас… нас предали, государь, вы же это видели, — хрипло выдавил Дессе. — Османы… султан Селим в последний момент переметнулся на сторону американцев. Ударил нам в тыл…
Император отшатнулся от экрана, словно от пощечины. Его лицо исказила гримаса боли и гнева.
— Селим… проклятый старикашка! — прохрипел Константин Александрович. — Какая подлость! Какое вероломство! Я верил ему… мы все ему верили…
Государь-император несколько мгновений молчал, тяжело дыша и явно пытаясь взять себя в руки. Потом вперил мрачный взгляд в Дессе и отрывисто бросил:
— Что с Херсонесом, командующий? Таисия еще там? Она жива?
— Да, ваше величество, жива, здорова, я полагаю, — кивнул Павел Петрович.
Император резко выдохнул. На его лице промелькнуло что-то похожее на улыбку.
— Таисия… бедная моя девочка, — прошептал он. — Какой кошмар! Дессе, ты должен… ты обязан спасти ее! Ведь именно ради нее я сюда полетел, ты же понимашь?
— Да, государь, понимаю, — тяжело вздохнул командующий, скосив взгляд на колонку с цифрами потерь своего космофлота. — Прекрасно понимаю… Поэтому и послал на Херсонес единственного, кто может вернуть Таисию Константиновну даже из пекла ада…
— Ты о ком, Павел Петрович? — не понял государь-император, нахмурив брови.
— Вы его прекрасно знаете, — улыбнулся командующий. — Сейчас только один человек в Галактике может вытащить княжну…
Константин Александрович долго сидел в раздумьях, а потом вдруг вскочил с кресла, кажется осознав о ком идет речь…
— Васильков⁈
— Да, государь, это контр-адмирал Васильков, — подтвердил Павел Петрович Дессе.
— Ну… — Константин Александрович несколько смутился. — Ну, тогда, действительно может я и увижусь со своей дочерью…
— Уверен в этом, ваше величество, — кивнул командующий.
Император после последних слов Дессе заметно приободрился:
— Запомни, адмирал! Мы вернемся. Обязательно вернемся! Соберем новый флот и вернемся в «Тавриду» и «Бессарабию»! Вырвем наши суверенные провинции из лап захватчиков! И ты поведешь нас в бой. Ты отомстишь за всех своих погибших друзей! Не падай духом!
Павел Петрович Дессе молча смотрел на своего императора. В усталых глазах старого адмирала разгорался огонь. Огонь ненависти. Жажда мщения. И стальная уверенность в неизбежности расплаты.
— Клянусь, государь! — жестко произнес Дессе. — Клянусь перед Богом и перед памятью всех погибших товарищей! Мы вернемся. И мы отомстим. Селим и Дэвис пожалеют, что посмели вторгнуться в звездные ситемы Российской Империи! Пожалеют, что вероломно нарушили договор и ударили в спину! Они заплатят за всё. За каждого русского космоморяка, павшего в этой битве. За каждый сгоревший корабль. За каждую каплю крови, пролитую на Херсонесе! Херсонес снова будет нашим. Будет русским. Жизнью своей и честью клянусь!
Император, у которого тоже в этот момент комок стоял в горле, несколько мгновений внимательно смотрел на своего адмирала. А затем медленно, торжественно кивнул.
— Я верю тебе, Дессе. Верю в тебя и в наш доблестный космофлот. Пусть Бог хранит нас и пошлет удачу в этой войне…
После того, как экран погас, адмирал Дессе тяжело откинулся в кресле, чувствуя, как рвется от адреналина его сердце. Старик молча плакал, но это были не слезы горечи и бессилия. Нет! Это была решимость. Холодная, жесткая решимость довести дело до конца. Отомстить. Покарать. Вернуть утраченное несмотря ни на что!
Старый адмирал окинул взглядом притихший мостик, посмотрев на усталые, измученные лица своих офицеров.
— Господа… Мы возвращаемся домой. Чтобы набраться сил. Чтобы залечить раны и построить новые корабли. И когда враг забудет о нас, уверует в свою безнаказанность — мы вернемся. И вот тогда… Тогда мы принесем возмездие! Тогда мы напомним всей Галактике, что Российская Империя — это не те, с кем можно шутить! Мы напомним им, как опасно плевать в душу русскому! Не будет нам покоя, пока над Херсонесом не взовьется наш родной флаг! Пока гнусные предатели не падут на колени! Пока не отсохнут поганые языки, посмевшие злорадствовать над нашим поражением! Так отомстим же! Так принесем же возмездие! За нашу честь! За нашу поруганную гордость! За Россию!
Мрачные, усталые лица космоморяков вдруг просветлели. В глазах вспыхнула надежда. И жажда. Жажда реванша и расплаты. По мостику, от офицера к офицеру, словно искра пробежала, заставляя выпрямлять спины и разжимать стиснутые кулаки.
— За Россию!!! — в едином порыве грянули сразу несколько десятков голосов. — За Империю! За Императора! За адмирала Дессе!
Между тем последние русские боевые корабли рассыпным строем уходили прочь от пока еще не захваченного врагом Херсонеса, увлекая за собой эскадры «загонщиков», состоящие из американских и османских дивизий…
Глава 8
Тусклое солнце Херсонеса-9 для этой маленькой ледяной планеты палило нещадно, заливая горные, покрытые снегом тропы по которым шел отряд яркими бликами. Отряд нашей отважной Таисии Константиновны, а это всего сотня потрепанных, но не сломленных бойцов из охранения, когда действующего командного центра, упрямо карабкался вверх по узкому ущелью, петляя меж отвесных скал.
Впереди, зорко смотря по сторонам и водя стволами импульсных винтовок, шли дозорные. За ними, чуть прихрамывая, но не отставая, двигался коренастый боец в гвардейском бронескафе. Это был тот самый сержант Греков, верный страж великой княжны, не раз прикрывавший ее в боях, император отрядил нескольких бойцов из своей личной охраны, чтобы те пасли Таисию Константиновну, не отпуская ее далеко и не позволяя этой дамочке сильно рисковать. Рядом с с сержантом, на удивление легко и непринужденно для своего возраста, шагал генерал Борисевич, грузный человек в потрепанном камуфляже, но исправной броне, чьи пневмопоршни и делали за этого толстяка всю основную работу. Как тут вспотеешь, если тебя тащит на себе эндосклет…
За ними в паре десятков метров рядом с Тасей шел высокий мужчина в необычной серо-песочной броне, как мы знаем, только недавно примкнувший к отряду и вообще к ВКС России. Бывший вице-адмирал американского флота Илайя Джонс казался задумчивым, то и дело поглядывая на затянутое черным дымом от пожаров горящего в долине города-полиса небо.
— Ваше император высочество, — негромко окликнул он идущую рядом стройную девушку в обычном бронекостюме русского космопехотинца. — Вы уверены, что наша цель находится именно в этих горах? Не слишком ли опасно так глубоко залезать на вражескую территорию?
Таисия Константиновна обожгла американца пронзительным взглядом карих глаз:
— Других вариантов нет, адмирал. Нам позарез нужно вооружение. Без зенитных комплексов с тех складов нам против авиации ваших бывших коллег «янки» не продержаться.
— Да и от наземных патрулей отбиваться труднее, — добавил подошедший Греков. — Если эти склады и впрямь забиты ракетными установками да самонаводящимися турелями, у нас появится неплохой шанс пробыть на этих заснеженных склонах еще пару недель.
— Пара недель в сегодняшних условиях это почти целая жизнь! — весело улыбнулась Тася, кивая своему охраннику, а затем, снова повернулась к Илайе. — Нечего тут голову ломать, адмирал. В конце концов, не впервой нам задницы «янки» надирать, а? — он самодовольно хохотнул, явно желая поддеть американца.
Джонс неопределенно хмыкнул, поправляя винтовку на плече недействующей руки. Несмотря на все еще гложущие Джонса сомнения в искренности русских, отступать ему уже было некуда. Он поставил на кон свою судьбу, дав клятву верности Российской Империи. Теперь надо соответствовать своему новому положению.
— Может передохнём и подкрепимся перед боем? — робко предложил подошедший генерал Борисевич.
— Некогда, Герман Христофорович, — Таисия уверенно махнула рукой вперед. — Никаких привалов. Путь неблизкий, так что не будем терять времени.
Отряд послушно зашевелился, подтягивая ремни, проверяя оружие. Дозорные снова двинулись вперед, прощупывая окрестности сканерами и прислушиваясь к малейшим шорохам. Через какое-то время тропа вывела наших партизан на небольшое плато, нависающее над глубоким ущельем. Греков, шедший первым, внезапно замер и вскинул руку, призывая к тишине. Все мгновенно залегли, напряженно вглядываясь вдаль.
— Вон, видите? — сержант указал на противоположный склон. — Похоже на ангары или что-то вроде. И часовые на вышках. Судя по карте, это наши склады. «Янки» уже там, но их как-то слишком мало…
— Может и ловушка, — процедила Таисия Константиновна, лежащая рядом с гвардейцем. —
— Вряд ли, — покачал головой Борисевич. — Я пару раз бывал тут с инспекцией. Просто склады боеприпасов, без особого значения. Их и наши-то охраняли одним отделением инвалидов, спустя рукава. Американцы такие же…
Таисия Константиновна перевела взгляд на темнеющие вдали ангары и сдвинула точеные брови:
— Значит так, господа. Сейчас разделимся. Я возьму два отделения и нашего грузного генерала, пойдем прямо. Вице-адмирал Джонс, вы возьмете Грекова и еще полсотни бойцов, обойдете склады по дуге, атакуете базу с тыла. Если все спокойно — ждите сигнала и присоединяйтесь. Если заваруха начнется — деритесь насмерть, и прорывайтесь к нам.
Джонс молча кивнул, пряча возникшие было сомнения. Он не до конца понимал этот хитрый славянский план, но спорить не решился. В конце концов, не его это война. Его дело — прикрывать огнем и советом эту бешеную девчонку, возомнившую себя Жанной д’Арк.
— Вот и чудно, — Таисия хлопнула в ладоши и цепко оглядела притихших бойцов. — Ну что, герои? Начнем наш маленький блицкриг?
Отряд одобрительно загудел, загремев оружием и бронедоспехами. Пора было делать дело.
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая ржавыми и медными переливами металл ангаров…
…Лейтенант Хоук стоял на смотровой вышке, хмуро оглядывая раскинувшийся внизу складской комплекс. Два взвода «котиков» из 5-го батальона морской пехоты АСР несли караульную службу, рассредоточившись по ключевым точкам обороны.
— Сэр, обстановка спокойная! — отрапортовал поднявшийся на площадку сержант Найлз. — Патрули докладывают — периметр чист.
Хоук задумчиво побарабанил пальцами по рукояти автоматического пистолета, не отрывая взгляда от темнеющих вдали ущелий. Что-то не давало ему покоя, какое-то неясное, скребущее чувство опасности.
— Не нравится мне это затишье, сержант, — процедил он сквозь зубы. — Вокруг этих складов будто вакуум образовался. Ни одного сигнала… Как перед бурей.
— Так может оно и к лучшему, сэр? — осторожно предположил Найлз. — Глядишь, русские и не сунутся. Зачем им какие-то старые ангары?
— Дурак ты, Найлз! — фыркнул лейтенант, морщась от боли в ноге после недавнего ранения. — Не просто ангары, а арсеналы с тяжелым вооружением. Знаешь сколько там ракетных установок? И почти никем не тронутые! А командного центра костяку русских удалось скрыться. Так что сам думай…
Стоящий рядом сержант почесал затылок. Действительно, повод для атаки у «раски» был серьезный.
— Пойду-ка я удвою караулы по секторам, — решил Хоук. — И пусть парни будут начеку. Чуть что — сразу вызываем десант с главной базы.
Он уже собирался спуститься вниз, как вдруг вдалеке что-то сверкнуло, на миг ослепив лейтенанта. Он машинально отшатнулся, прикрывая глаза ладонью — и в этот момент совсем рядом со смотровой вышкой с противным свистом пролетели две гранаты.
— Тревога!!! — заорал Хоук, бросаясь к лестнице и на ходу связываясь со своим отрядом. — Говорит первый! Нападение на периметр, квадрат три-семь! Всем занять позиции!
Он перемахнул через перила и скатился по ступенькам, зло бормоча проклятья в сторону долбаных русских «партизан». Ну точно, сглазил, чтоб их!
По всему складу завыли сирены, забегали часовые. Защелкали затворы, «морпехи» занимали заранее подготовленные огневые точки.
Хоук на бегу нацепил шлем скафандра и активировал прицельный интерфейс. В нашлемном дисплее замелькали отметки бойцов и схема местности. По расчетам штаба, большой десант русских просто не мог высадиться незамеченным, так что их тут ждал максимум диверсионный отряд. Значит, главное — не дать им закрепиться и вызвать подкрепления.
Внезапно со стороны центральных ворот раздался чудовищный грохот, заглушивший даже сирены. В небо взметнулись клубы дыма и пламени, а сквозь образовавшуюся брешь внутрь складского двора хлынули темные фигуры в «ратниках» — бронескафандрах русского образца.
— Как⁈ Откуда⁈ — ошарашено пробормотал Хоук, переводя взгляд с одной горящей точки на другую.
Поделиться книгой: