Помоги проекту - поделись книгой:
В общем мы с вами еле ноги унесли.
Он помолчал и мрачно добавил:
— Уверен, оставшиеся держались до последнего. Но против такого превосходства — без шансов. Скорее всего, база уже пала. А с ней и командный центр.
Сердце Таисии болезненно сжалось. Сколько хороших людей полегло на этих проклятых рубежах… И как мало их осталось…
— Куда мы сейчас направляемся? — сменила она тему, пытаясь сосредоточиться на настоящем.
— В горы, — коротко бросил водитель, не оборачиваясь. — Там у партизан схроны с оружием и снаряжением. Отсидимся, передохнем маленько. А дальше видно будет…
— В хребте Семуса есть система заброшенных шахт и катакомб, — подал голос один из сидящих рядом, Тася обернулась и расплылась в улыбке.
Рядом сидел грузный генерал Борисевич, продолжая говорить:
— Отличное место для базы сопротивления, ваше высочество. Я сам проверял… Только надо добраться, пока «янки» не запустили воздушные патрули…
— Собьем! — ответила Таисия Константиновна. — Не впервой, Герман Христофорович!
— Зениток не осталось капитан-командор, все уничтожены кораблями прикрытия, — возразил на это генерал. — Тут могут помочь ручные ракетные комплексы с наведением. Я видел в штабе… то есть там, на базе… план складов с тяжелым вооружением. Большей частью не тронутых! Если бы добраться…
— Это самоубийство, господин генерал! — фыркнул водитель. — База теперь кишит американцами. А по округе шныряют их патрули. Соваться туда — чистой воды безумие!
— Безумие — это сидеть сложа руки, пока враг топчет родную землю, то есть льды Херсонеса! — резко оборвала его Таисия. Все взгляды тут же обратились к ней. Княжна обвела своих людей пылающим взором.
— Генерал Борисевич прав, — твердо произнесла она. — Без тяжелого оружия нам не продержаться. А потому придется рискнуть. Пробраться на базу, захватить эти чертовы ракетные комплексы — и воевать дальше!
— Легко сказать… — пробормотал кто-то из стрелков. Таисия мгновенно напряглась, сверля поредевшие ряды подчиненных яростным взглядом.
— Да, легко! А вы думали, будет просто⁈ — прорычала она, упираясь ладонями в колени и с усилием вставая. — Что мы отобьем Херсонес малой кровью, с цветами и песнями? Хрена с два! Теперь это будет долгая и грязная партизанская война. Не на жизнь, а насмерть. И пощады в ней не будет никому! Все меня услышали⁈
Она перевела дух, чувствуя, как в голове шумит от резких движений. Перед глазами все плыло, но княжна упрямо продолжала:
— Так что выбирайте, господа! Либо мы прорываемся к схронам, вооружаемся и начинаем сражаться всерьез. Либо можете прямо сейчас сдаться в плен и попытать счастья в американских концлагерях. Думаю, нелюди из АСР будут просто счастливы заполучить в свои лапы особу королевской крови в моем лице…
В десантном отделении повисла звенящая тишина. Было слышно, как скрипят на ухабах траки БТРа, с натугой ползущего вверх по склону. Таисия сидела, тяжело дыша и сверля побледневших подчиненных немигающим взглядом. От напряжения на висках бешено пульсировали жилки. Первым не выдержал грузный Борисевич. Встрепенувшись генерал одернул порванный мундир и, глядя прямо в горящие глаза княжны, ответил:
— Ваше высочество! Мы будет драться до конца?
Генерала тут же поддержали все находящиеся в бронетранспортере солдаты, криками и победным кличем демонстрируя свою решимость сражаться до последнего. У Таисии на миг защипало в глазах, но она тут же сморгнула непрошенную влагу, вздернула подбородок и хрипло скомандовала:
— Тогда к бою, господа! Слава Империи! Слава русскому оружию!
Дружный рев десятка глоток сотряс бронированные стены. Даже водитель, не отрываясь от смотрового прибора, что-то воодушевленно пробасил, кося глазом в зеркало.
Прорвемся, с внезапным спокойствием подумала Тася, вновь опускаясь на скамью и прикрывая глаза. Назло врагам, назло судьбе и смерти — прорвемся. Иного выбора у нас нет. Придет помощь с орбиты или нет я не знаю, но это уже и не так важно…
Усмехнувшись, княжна случайно скосила взгляд налево и ошарашено замерла. В самом углу салона примостился сам Илайя Джонс. Надо же, бравый янки, кажется, впервые в жизни потерял свою обычную невозмутимость. Таращится на нее, как на восьмое чудо света и весь был как на иголках!
— Не ожидали такого посвящения в солдаты Империи, адмирал? — насмешливо поинтересовалась Таисия, встречая удивленный взгляд американца.
Джонс в замешательстве отвел глаза, а потом растянул губы в кривой ухмылке:
— Ничего необычного, только больше беготни, чем на корабле… А вот Вы, оказывается в речах, невероятно убедительны, ваше высочество. Сразу видно — истинная дочь русского императора.
— А то! — фыркнула Тася, подсаживаясь рядом и легонько пихая его локтем в бок. — Вам, адмирал, еще многому предстоит научиться в общении с нашими людьми.
Джонс хмыкнул, покачав головой:
— Действительно, еще не то увижу… Одно могу сказать: раньше я всегда считал ваш народ очень странным, который невозможно разгадать. Теперь начинаю понимать, что просто смотрел не с той стороны.
— Красиво сказано, сэр, — одобрительно кивнула Таисия Константиновна.
— И знаете, я рад, что сделал этот выбор. Горд быть вместе с вами, княжна и вот с этими ребятами. Пусть даже сейчас и нахожусь в двух шагах от смерти, — продолжал говорить Илайя.
Тася вздрогнула и с удивлением посмотрела на Джонса. Надо же, как проникновенно! Словно в книге какой прочел! Впрочем, в искренность американца княжне почему-то верилось. Не стал бы он так подставляться на последнем рубеже, не имея сильной мотивации и решимости. Поразмыслив, княжна протянула ему руку в порыве внезапного расположения:
— Что ж, адмирал, держитесь крепче и не подведите. А я, так уж и быть, постараюсь не пристрелить вас… если что.
Джонс с чувством пожал ее тонкие пальцы, прищурившись в усмешке:
— Не сомневайтесь!
И странное дело в эту минуту, смотря в черные глаза бывшего американского адмирала, девушке показалось, что впереди и правда забрезжил слабый свет. Призрачный, но все же свет. А значит, не все еще потеряно. Русские держатся. Херсонес борется. И пока жив последний защитник планеты — борьба будет продолжаться, до победного конца. Чего бы это ни стоило…
Глава 7
Русский космический флот, зажатый между эскадрами Коннора Дэвиса и внезапно предавшего их союзника — султана Селима, оказался в отчаянном положении. Казалось, еще мгновение, и могучие имперские дредноуты и крейсеры, которые совсем недавно теснили противника, будут стерты в космическую пыль под градом плазменных зарядов и ракет.
Однако наши не собирались сдаваться без боя. Адмирал Павел Петрович Дессе отдавал команды с мостика своего флагмана «Перт Великий» дивизионным адмиралам. Его хриплый голос, усиленный динамиками, разносился по отсекам боевых кораблей:
— Держать строй! Дивизиям — выстроиться в «линию». Всем батареям — беглый огонь по готовности!
Русские артиллеристы вели ураганный огонь по наседающим американским дредноутам. Стволы импульсных орудий извергали бесчисленные потоки плазмы, заставляя вражеские корабли вспыхивать яркими искрами взрывов и отворачивать в сторону. В ответ, американцы обрушили на русские порядки уже всю свою огневую мощь. Тяжелые крейсеры и линкоры Коннора Дэвиса, выстроившись в боевые построения, методично расстреливали оборонительные порядки имперцев. Космос озарялся вспышками попаданий и разрывов, обломки кораблей разлетались в холодном безмолвии по пространству.
Адмирал Дессе, стиснув подлокотники командирского кресла, мрачно взирал на тактическую карту перед собой. Алые цифры потерь неумолимо росли с каждой секундой, русские корабли один за другим гасли на мониторах, превращаясь в груды искореженного металла. Продолжать сражения в таких условиях было делом губительным для всего космофлота.
— 5-ой «ударной» дивизии, выдвинуться вперед! — рявкнул командующий в переговорное устройство. — Агриппина Ивановна, прикройте правый «фланг»!
Дредноуты дивизии вице-адмирала Хромцовой тяжело развернулись, вставая в строй на новых координатах готовые встретить «Следопытов», корабли которых уже заходили на линию атаки. Могучие борта и экраны русских линкоров и кораблей, уже испещренные шрамами и пробоинами, загородили собой строй поврежденных крейсеров из дивизии Василия Ивановича Козицына…
В какое-то мгновение в наступающих порядках американцев произошло замешательство — то ли от неожиданного маневра русских, то ли от собственной неразберихи. И адмирал Дессе, почуяв слабинку, отдал команду на контратаку.
— Полный вперед! Таранить их собак!
Русские корабли из дивизий Котова и Хромцовой, словно разъяренные бронированные киты, ринулись на строй Дэвиса. Треск ломающихся переборок и скрежет металла возвестили о начале рукопашной в космосе. Линкоры и крейсеры с размаху врезались в порядки американцев, круша их строй своими бронированными носами, не щадя, ни себя, ни противника.
На мостике «Перта Великого» адмирал Дессе мрачно усмехнулся в седые усы. Его отчаянная тактика сработала — натиск американцев захлебнулся, они отступали, не выдержав таранных ударов. Однако радость командующего была недолгой. С кормы, со стороны этих предателей-османов уже неслись в нашу сторону волны плазменных разрядов. Коварный Селим спешил нанести решающий удар в спину…
— Ваше императорское высочество, — пробасил офицер в рубке разглядывая россыпь алых точек на мониторе, и обращаясь к каперангу Романову, — похоже командующий Дессе смог отбить первую атаку «янки».
— Пока держится, — процедил сквозь зубы Артемий Константинович, не разделяя оптимизма своего подчиненного. — Но надолго ли нас хватит при таком-то раскладе? Черт, это же надо было отцу снова полезть в мышеловку к Херсонесу! Какого дьявола мы вообще здесь делаем⁈
На экранах было видно, как поредевшие порядки русского космического флота перестраиваются после яростной схватки с кораблями «янки». Особенно сильно пострадали «фланги» русского построения, которые пришлось прикрыть тяжелым дредноутам 5-ой и 11-ой дивизий.
Между тем гвардейские линкоры по-прежнему стояли в «тылу» и в битву пока не вступали. Громадные корабли с золотыми двуглавыми орлами на бортах грозно развернулись, готовясь встретить новый натиск врага.
На мостике флагмана «Цесаревич» царило напряженное молчание. Контр-адмирал Шувалов мрачно вглядывался в тактические экраны, оценивая обстановку. Рядом переминался с ноги на ногу капитан первого ранга Артемий Романов, до сих пор не понимающий своей роли в этом сражении. Артемий хоть и был назначен в свое время отцом на должность командующего «Преображенской» дивизией, но в данный момент самоустранился и полностью передал полномочия Шувалову. Впрочем, как и сам великий князь Михаил безвылазно сидевший все это время на линкоре «Москва» возле брата…
— Вижу движение на левом «фланге», — вполголоса доложил оператор. — Похоже, «янки» перегруппировались и опять лезут на рожон…
— Только этого нам не хватало, слишком уж быстро Коннор Дэвис приводит в порядок свои дивизии, — процедил Шувалов. — Капитан Романов, готовьте бортовые батареи. Встретим гостей, как полагается.
— Слушаюсь! — скрепя зубами от унижения, прошипел Артемий и лично умчался в оружейную рубку, чтобы не пристрелить этого наглеца контр-адмирала за подобную порку княжича да еще и при людях.
Однако сейчас было не до уколов по самолюбию, так как уже через минуту пространство вокруг «Цесаревича» и остальных кораблей «Преображенской» дивизии озарилось вспышками орудийных залпов. Тяжелые плазменные заряды со стороны дивизий «Золотые грифоны» и «Джерси Блюз» понеслись навстречу русским линкорам и крейсерам. Наши отвечали на это не менее ожесточенно…
— Пробоина в шестом отсеке средней палубы, господин контр-адмирал! — надрывался динамик внутренней связи голосом главного техника линкора. — Кислород уходит, аварийные переборки заклинило!
— Не отвлекаться на мелочи! — отмахнулся Шувалов. — Держать «линию», огонь до полного уничтожения противника!
… В это же время на мостике «Москвы» император Константин мрачно взирал на карту и мониторы. Упрямые американцы рвались вперед с каким-то неистовым остервенением уничтожить все его корабли. То там, то здесь, вспыхивали ожесточенные схватки между отдельными соединениями, общая «линия» нашей обороны постепенно под непрерывным напором противника сегментировалась. Русские, измотанные неравным боем, из последних сил держали оборону.
— Ваше императорское величество, наблюдаю движение со стороны кормы! Османский космофлот… он атакует! Повторяю, османы атакуют нас!
Внезапная атака кораблей султана Селима Седьмого в самый разгар битвы действительно стала для русских полной неожиданностью. Еще мгновение назад турецкие галеры маячили на краю сектора сражения, выжидая момента, а теперь они, включив «форсаж» с быстро сократив расстояние до наших порядков, беспощадно врезались в корпуса поврежденных крейсеров и дредноутов Северного и Черноморского космических флотов.
На мостике флагманского авианосца «Перт Великий» адмирал Дессе, застигнутый врасплох в разгар боя с американцами, пытался сориентироваться в стремительно меняющейся ситуации.
— Связь с флагманом османов! — приказал Павел Петрович своим операторам. — Немедленно соедините меня с Селимом!
— Вызываю, господин адмирал, — отозвался растерянный связист и через некоторое время добавил. — Но «Ла Султана» не отвечает!
— Молчит сукин сын! — процедил Павел Петрович, глядя, как вражеские снаряды рвут обшивку ближайшего стоящего по правый борт с «Петром Великим» крейсера. — Ладно, возможно, султану не по чину разговаривать с простым адмиралом Российского космофлота. Тогда соединяйте с Бозкуртом, да поскорей, у нас времени почти не осталось!
Через минуту экран связи замерцал и на нем возникло надменное лицо адмирала-паши Бозкурта, командующего Космофлотом Южных Сил Османской Империи.
— Приветствую, эфенди Дессе! — оскалился тот. — Как вам сюрприз от нашего повелителя и господина?
— Какого дьявола вы творите, Бозкурт⁈ — прорычал Дессе, едва сдерживая ярость. — Мы же союзники! У нас подписан договор! Может вы забыли⁈
— Договор? — расхохотался Ясин Бозкурт. — Неужели вы действительно думали, что султан станет держать свое слово перед какими-то неверными? Гяуры, вы настоящие глупцы! Селим использовал вас, чтобы вернуть «Тавриду» и пограничные системы обратно себе! Павел Петрович посмотри внимательно на астрокарты… Ничего не замечаешь? Как поменяла цвет данная провинция⁈ Ха-ха-ха…
Адмирал Бозкурт злорадно оскалился и добавил:
— А теперь, как говорят у вас, ваша песенка спета, Дессе. Мы вместе с нашим новым, или старым, как вам угодно, союзником Коннором Дэвисом сейчас с вами покончим. Держитесь, если сможете! Но, думаю, что не сможете… Ха-ха-ха…
Экран тут же потух. Адмирал Дессе аж заскулил от бессилия. Павел Петрович всегда подозревал, что хитрый и изворотливый султан Селим может в любой момент предать императора. Но никто не думал, что это случится в столь критический момент.
— Эти османские шакалы ударили в спину! — хмыкнул Дессе, быстро приходя в себя. — Но мы еще поборемся! Срочно перестроить корабли, прикрыть тылы!
Однако сделать это было уже невозможно. Зажатый между двух огней, американцами и турками, космофлот Российской Империи начал нести катастрофические потери. Плазменные заряды канониров «янки» и османов, сжигали последние защитные энергоэкраны и рвали корпуса наших кораблей, пробивая броню, круша отсеки и убивая все живое внутри…
На борту линкора «Цесаревич» контр-адмирал Шувалов и капитан первого ранга Артемий Романов с ужасом взирали на разворачивающийся кошмар.
— Нас расстреливают как в тире! — воскликнул Романов, глядя на взрывы на большом экрани. — Надо отходить, пока еще можно! Прошу вас контр-адмирал!
— Никакой паники, капитан! — рявкнул в ответ Шувалов, презрительно усмехнувшись при виде трясущегося подбородка княжича. — Сражаемся до последнего!
Но его слова потонули в грохоте новых взрывов. Теперь уже и сам могучий «Цесаревич» содрогался под ударами вражеских зарядов, его броня местами уже была пробита, а многие отсеки разгерметизированы. А вокруг один за другим гибли русские корабли, не выдерживая шквального огня криптотурок и американцев.
… В какой-то момент хаос и смятение охватили ряды русского космического флота. Внезапное предательство османов и их заход и удар с «тыла» довершили то, что начала атака эскадр Коннора Дэвиса. Зажатые между двумя мощнейшими противниками, лишенные возможности маневра, русские дивизии рассыпались и несли чудовищные потери.
На борту флагманского дредноута «Москва» царила самая напряженная атмосфера. Император Константин Александрович, до последнего не веривший в вероломство султана Селима, теперь обреченно и мрачно взирал на тактические экраны, где один за другим гасли значки его лучших кораблей.
— Селим, старый лис, будь ты проклят! — процедил государь-император сквозь зубы. — Видит Бог, ты дорого заплатишь за это предательство!
Рядом с императором застыл в молчании великий князь Михаил Александрович, шеф Гвардейской эскадры. Его лицо было белее мела.
— Ваше величество, брат, — дрожащим голосом произнес князь. — Только что получено донесение — линейные корабли: «Святослав», «Кинбурн» и «Полтава» уничтожены. И это всего за одну минуту. Список потерь среди крейсеров и эсминцев вообще до небес!. Флагман «Преображенской» гвардейской дивизии «Цесаревич» серьезно поврежден. Напоминаю, на нем находится ваш сын… В общем, потери катастрофические! Надо что-то предпринимать, иначе будет поздно…
Император упрямо молчал. В его глазах полыхнул гнев пополам с отчаянием.
— Где командующий Дессе? Почему он не отвечает и медлит с отходом? — не унимался великий князь Михаил, сильно разнервничавшись. — Мы теряем корабли с каждой минутой!
— Причем тут Дессе, — отмахнулся император, — это я приказал стоять до последнего…
— Вы⁈ — глаза князя полезли на лоб. — Но почему⁈
…В свою очередь адмирал Дессе и сам понимал всю безвыходность ситуации. С мостика «Перта Великого», объятого пламенем и дымом пробоин, Павел Петрович взирал на агонию своего флота. Американцы и турки, почуяв скорую победу, наседали с утроенной силой, беспощадно расстреливая израненные русские корабли с двух сторон.
— Прорываться! — рявкнул Дессе в переговорное устройство, видя как его дивизии «янки» и османы зажимают в огненный мешок. — Всем кораблям — следовать за флагманом!
Но выполнить этот приказ было почти невозможно. Сквозь плотную завесу огня противника не смог бы проскочить и москит, не то что грузные линейные корабли и тяжелые крейсера. Русские корабли, маневрируя из последних сил, пытались вырваться из кровавых клещей, но большинство из них разлетались на куски под лавинно зарядов с вражеских батарей.
Поделиться книгой: