Перец и соль, или Приправа для малышей

Рассказ на старинной тарелке

Жил-был китаец расписнойПо имени Ах-Ли,Он был умеренно косойС косою до земли.Он был силён, он был богат,Ему и рыбу, и салат,И рис ему с цикорием несли.Его дочурка Мей-Ри-Ан(Прелестная девица)И Вонг-бедняк серьёзный планИмели – пожениться.«Ах, никогда! – вскричал отец. –Он голодранец, твой юнец,И мне в зятья нисколько не годится!»Тогда сбежали Мей и ВонгЛюбви своей во имя,А гадкий Ах ударил в гонг:«В погоню! Вскачь! За ними!»Богиня Лу сказала: «Цыц!Я превращу влюблённых в птиц.Пусть быстро машут крыльями своими!»Ах-Ли! К нам может подступитьБеда такая злая,Что хочется остановитьЕё, за хвост хватая;Но с нею так не поступить:Она способна воспарить,От нас на крыльях в дали улетая.Откуда взялся мой рассказ?Секрет откроется сейчас:Я просто видел как-то разСтаринную тарелку из Китая.

Двойная мораль

У дороги на Тракстон жила однаСтарушка – так говорят,И только гуся имела онаИз всех житейских отрад.Его не любили и стар и мал:Гусь, где вздумает, там и гулял,И гоготал, и всех задирал,Вот именно: всех подряд.Другая старушка, не краше той,У дороги на Тракстон жила,Она не имела отрады иной,Кроме злого козла.Был её чёрный козёл рогат,Всегда он был пободаться рад,Его боялись и стар и млад(Пусть даже и ночь была).Однажды сказала одна из этих старух:«Козёл твой – всеобщий враг».В ответ – вторая из этих двух:«Да чтоб издох твой гусак!»И с той поры, повстречавшись днём,Они честили гуся с козлом,Уж так бранились, что дым столбом(Под вечер – ещё и не так).А народ всё равно страдал без виныЧто от гуся, что от козла.Мораль: чужие грехи видны,В своих же не видишь зла.

Излишняя самонадеянность

Павлин на стене, ограждающей сад,Сидел, довольный собою,И людям потешить диковинкой взглядКонечно, хотелось: и стар и младК ограде сбегались гурьбою.И ежели вы оказались бы там,Смогли бы расслышать сквозь шум и гам:– Вот это даёт!Ах-ах! Ой-ой-ой!– Не видел народРаскраски такойС тех пор, как спустились по сходням ковчегаЗвери и птицы для лёта и бега.– Нет, ты поглядиНа хвост позади!– Потратить бы мог и последнее пенни я,Чтоб только услышать павлинье пение!«Ну что же, – подумал павлин, – запою!Возрадуйтесь, слушая песню мою!»

(Поёт.)

– О боже! О боже!– Скорей перестань!– Морозом по кожеПодобная дрянь!– Так пилы скрежещут, вгрызаясь в доску!– Так кошки вопят, нагоняя тоску!– Помилосердствуй!– Поменьше усердствуй!«Потише! – взмолилась толпа. – Караул!»И каждый два пальца в два уха воткнул.Мне жалко павлина. Пустая затеяМир радовать пением, петь не умея.

Нужда заставит

Эй, дрозд, хватит, дрозд,Прыгать по ветвям.Если спустишься ко мне,Мягкой булки дам».«Солнце светит, ветер веет,Смотрят ласково цветы.Лишь ленивый не сумеетЛетним днём найти еды,И подружка на прогулке:„Жду, – кричит мне, – не дождусь!“ –Так что я от жалкой булкиИзвините, откажусь».«Эй, дрозд, видишь, дрозд,Снег и тут, и там.Может, спустишься теперь?Корку хлеба дам!»«Иней лёг на ветки коркой,Зимней стужи я страшусьИ за чёрствой вашей коркойС благодарностью спущусь!»Дети! В чём мораль баллады?Так ведётся все века:В счастье булки нам не надо,В горе корка нам сладка.

ПТИЦА НА ВЕТКЕ ЛИПЫ

Жил-был принц по имени Джон. И однажды отец ему сказал: «Послушай, Джон, я старею, и уже недалёк тот день, когда я отойду к праотцам. Я бы хотел, чтобы ты женился прежде, чем я тебя оставлю».

– Хорошо, отец, – сказал принц, потому что он всегда отвечал королю как подобает. – А на ком?

– Может быть, на принцессе Белой горы? – спросил старый король.

– Может быть, почему нет? – отвечал юноша-принц. – Только она ростом не вышла.

– Может быть, на принцессе Голубой горы? – спросил старый король.

– Может быть, почему нет? – отвечал юноша-принц. – Только она слишком высокая.

– Может быть, на принцессе Красной горы? – спросил старый король.

– Может быть, почему нет? – отвечал юноша-принц. – Только она слишком смуглая.

– Так кого же ты хочешь в жёны? – спросил старый король.

– Этого я пока не знаю, – отвечал юноша-принц, – знаю только, что лоб у неё должен быть белый, как молоко, щёки – алые, как кровь, глаза – голубые, как небо, а волосы – как золотая пряжа.

– Тогда ступай и ищи её! – вскричал король, потому что гнев его вспыхивал так же легко, как сухая пакля. – И пока не найдёшь, не возвращайся. – Это он бросил уже в спину принцу, когда тот был в дверях.

И вот принц отправился в путь, чтобы найти такую девушку, о какой говорил отцу; чтобы лоб у неё был белый, как молоко, щёки – алые, как кровь, глаза – голубые, как небо, а волосы – как золотая пряжа (я думаю, ему бы пришлось долго искать и далеко ходить, чтобы встретить такую в наши дни).

Шагал он себе и шагал – левой-правой, левой-правой, чап-чап-чап! – пока башмаки у него не запылились и одежда не посерела. А в дорожной сумке у него не было ничего, кроме краюшки чёрного хлеба и куска холодной колбасы, потому что он отправился в путь второпях, как многие из нас поступали раньше и поступают сейчас.

А он всё шёл и шёл – левой-правой, левой-правой, чап-чап-чап! – пока не оказался на развилке, а у развилки сидела старуха.

– Уй! Уй! И голодная же я, – пожаловалась она.

Сердце у принца было доброе, поэтому он ответил старухе: «Еды у меня мало, но та, которая есть, – к вашим услугам». С этими словами он открыл дорожную сумку и отдал старухе краюшку чёрного хлеба и холодную колбасу, и старуха их тотчас проглотила.

– Уй! Уй! И как же мне холодно, – пожаловалась она.

Сердце у принца было доброе, поэтому он ответил старухе: «Одежды у меня немного, но та, которая есть, – к вашим услугам». С этими словами он снял с плеч свой пыльный плащ и отдал старухе. И больше отдавать ему было нечего.

– Не годится отдавать что-то и ничего не получать взамен, – заметила старуха; она долго шарила в кармане и наконец вытащила старый ржавый ключ. Главным в нём была головка: стоило посмотреть сквозь её отверстие, и всё представало таким, каким оно на самом деле было, а не каким казалось.

Покажите мне человека, который бы не отдал обед и плащ за такой ключ?

Потом принц в добрый час снова отправился в путь и шёл – левой-правой, левой-правой, чап-чап-чап! – пока не настал вечер, а к этому времени он изрядно проголодался, как и положено человеку, который остался без обеда. И тут, наконец, он добрался до тёмного леса и до серого замка, который стоял ровно посредине этого леса. Хозяином замка был огромный уродливый тролль, но принц про это ничего не знал.

– Ну, теперь мне дадут поесть, – сказал он, открыл дверь замка и вошёл внутрь.

В зале он увидел только одного человека, и это была девушка; но она с головы до пят была черна, как углежог Фриц. Принц никогда никого похожего на неё не встречал, поэтому он достал из кармана ржавый ключ и посмотрел сквозь головку, чтобы понять, кто она на самом деле такая.

И он увидел, что она уже не чёрная и уродливая, а, напротив, прекрасная, как спелое яблоко; лоб у неё был белый, как молоко, щёки – алые, как кровь, глаза – голубые, как небо, а волосы – как золотая пряжа. Кроме того, с первого взгляда было понятно, что она – настоящая принцесса, потому что на голове у неё была золотая корона, которая всегда есть у настоящих принцесс.

– Вы та, кого я ищу, – сказал принц.

– Да, я та, кого вы ищете, – отвечала она.

– А как я могу освободить вас от этого заклятья? – спросил принц.

– Если вы проведёте здесь три ночи и выдержите всё, что с вами случится, не сказав ни слова, то я буду избавлена от этих чар, – сказала девушка.

– Ну, это я сделаю, – пообещал принц.

После этого чёрная принцесса принесла ему отличный ужин, и принц поел за троих.

Вскоре раздался громкий шум, дверь отворилась и появился уродливый тролль с головой громадной, как корзина. Тролль стал озираться, вращая глазами величиной с блюдца, пока не увидел принца, сидевшего у огня.

– Гром и молния, чёрные кошки и пятнистые жабы! – прорычал он. – Ты что тут делаешь?

Но принц не ответил ему ни слова.

– Ну, мы ещё посмотрим, умеешь ты говорить или нет! – рявкнул тролль.

Он схватил принца за волосы и выволок на середину комнаты. Потом взялся за огромную дубину и принялся молотить ею принца, как мешок ячменной муки, но принц не сказал ни слова. Наконец тролль перестал его колошматить, потому что близилось утро и тролль боялся первых солнечных лучей. Упади они на него, он бы раздулся и лопнул с оглушительным шумом. «Посмотрим, придёшь ты сюда ещё или нет!» – крикнул тролль и исчез, а принц остался лежать на полу скорее мёртвый, чем живой; и больно ему было, как никому на свете.

А когда тролль убрался с глаз долой, чёрная принцесса вошла в комнату и села плакать над принцем, и когда её слезинки упали на него, боль у него прошла, синяки пропали, и он очнулся целый и невредимый. Он посмотрел на чёрную принцессу и увидел, что ноги у неё стали белыми и сияли, как серебро.

На следующую ночь тролль снова пришёл и привёл ещё двоих.

– Гром и молния, чёрные кошки и пятнистые жабы! – проревел он. – Ты снова здесь? – Он схватил принца за волосы и выволок на середину зала. И все три тролля принялись молотить принца дубинками, как мешок ячменной муки, но принц опять это вытерпел без единого слова. Наконец, настало утро, и троллям пришлось прекратить своё занятие. «Посмотрим, придёшь ты сюда ещё или нет!» – рявкнул на прощание тролль-хозяин замка.

Когда тролли убрались с глаз долой, чёрная принцесса опять пришла и села плакать над принцем, как раньше; и когда её слезы упали на него, они снова его исцелили. И теперь руки у чёрной принцессы стали белыми, как серебро.

На следующую ночь тролль-хозяин замка привёл ещё шестерых. И снова всё было как в прошлый раз, они били принца огромными дубинами толщиной с моё запястье. Наконец, настало утро, и они ушли, воя и бранясь, потому что власть их на этом кончилась.

А потом вошла принцесса и в третий раз села над ним плакать, и он снова очнулся целый и невредимый. А что до принцессы, она предстала перед ним в своём настоящем виде: лоб у неё был белый, как молоко, щёки – алые, как кровь, глаза – голубые, как небо, а волосы – как золотая пряжа. Но надето на ней не было ничего или почти ничего, так что принц велел ей завернуться в баранью шкуру, которая нашлась у тролля в хозяйстве. А потом повернулся и пошёл обратно тем же путём, каким пришёл, и взял принцессу с собой.

Ну, шли они и шли, и, наконец, до королевского дворца им осталось совсем немного, потому что островерхие крыши и флюгеры уже виднелись за гребнем ближайшего холма. Тут принц попросил принцессу подождать его у дороги, потому что ему надо было сходить домой и принести ей такое платье из чистого серебра и золота, какое ей подобало. Он ушёл, а принцесса осталась сидеть и ждать, когда он вернётся.

И вот, пока принцесса ждала у дороги, к ней приблизились старая гусятница и её дочка, которые вместе гнали королевских гусей домой с лужайки, где те щипали траву. Увидев прекрасную принцессу, закутанную в овечью шкуру, они стали смотреть на неё круглыми глазами, и смотрели так долго, словно разучились мигать. Потом принялись выспрашивать у неё во всех подробностях – кто она, откуда родом и что здесь делает. И принцесса ответила им про всё, про что они спрашивали, и рассказала, что сидит и ждёт принца, а он должен принести ей платье из серебра и золота, которое подойдёт ей больше, чем та старая баранья шкура, которая на неё сейчас надета.

Тогда старуха-гусятница подумала, что было бы очень неплохо её дочери оказаться на месте принцессы, получить платье из настоящего серебра и золота и выйти за принца. Так что её дочь схватила принцессу за руки, а старуха сорвала с неё баранью шкуру.

И стоило им это сделать, как принцесса превратилась в прекрасную золотую птицу и полетела прочь, над холмами и долинами. А дочка старухи завернулась в баранью шкуру и села на место принцессы.

– Да, моя птичка, – сказала ей старуха, – из тебя получится отличная принцесса.

Но – пфф! Она была похожа на принцессу не больше, чем я, потому что была коренастая, приземистая и широкоплечая, и волосы у неё были как пенька.

И старуха-гусятница погнала гусей дальше, а её дочка-гусятница осталась сидеть и ждать принца.

И разумеется, он вскоре пришёл с платьем из настоящего серебра и золота; но когда он увидел гусятницу, то стал в отчаянье бить себя кулаками по голове, потому что решил, что видит свою принцессу и её снова заколдовали.

Почему он не посмотрел на неё сквозь головку волшебного ключа?

Может – потому, а может – поэтому; человек не всегда поступает разумно.

Словом, принц надел на гусятницу прекрасное платье из серебра и золота и повёл её к себе домой. Уй! Какими же глазами все на них смотрели и как смеялись, видя, что за принцессу он себе нашёл. А что до бедного старого короля, он протёр очки и смотрел-смотрел-смотрел, и думал, что для жены, из-за которой было поднято столько шума, она выглядит странно. Однако вслух король ничего не сказал, утешив себя мыслью, что, может быть, она постепенно похорошеет.

И вот король распорядился сыграть в четверг пышную свадьбу и созвать на неё всех, кто жил недалеко, и даже тех, кто жил поодаль, потому что свадьба готовилась – пышней не бывает.

Но старуха-гусятница велела дочери подсыпать сонный порошок в чашу вина, которую принц выпивал за ужином, потому что если настоящая принцесса когда-нибудь и объявится, то непременно ночью. Так что младшая гусятница сделала всё, как было велено, принц выпил вино с сонным порошком и, конечно, ничего про него не знал.

Ночью золотая птица прилетела и села на ветку липы напротив окна в спальне принца. Потом захлопала крыльями и запела:

Единожды я по тебе плакала,Дважды я по тебе плакала,Трижды я по тебе плакала,В овечьей шкуре ждалаИ птицей оттуда вылетела,Почему ты не просыпаешься,Радость моя, жизнь моя?

Но принц спал как убитый, а когда начало светать и пропел петух, золотой птице пришлось улететь.

На следующий вечер поддельная принцесса поступила так же, как раньше, то есть подсыпала принцу сонный порошок в чашу с вином.

И снова прилетела золотая птица, уселась на ветку липы напротив окна в спальне принца и пропела:

Единожды я по тебе плакала,Дважды я по тебе плакала,Трижды я по тебе плакала,В овечьей шкуре ждалаИ птицей оттуда вылетела,Почему ты не просыпаешься,Радость моя, жизнь моя?

Но принц снова всё проспал, и с наступлением утра золотой птице пришлось улететь.

Однако случилось так, что кто-то из дворцовой челяди услышал это пение и рассказал о нём принцу. Так что когда настал третий вечер и поддельная принцесса подала принцу чашу с вином и сонным порошком, он вылил вино через плечо и не выпил из чаши ни капли.

И этой ночью птица в третий раз прилетела и пропела то же, что раньше.

Но на этот раз принц не спал. Он вскочил с постели и бросился к окну, и за окном увидел птицу, чьи перья горели как огонь, потому что были из чистого золота. Тогда он достал свой волшебный ключ, посмотрел сквозь головку на птицу и, конечно, увидел, что это его принцесса сидит на ветке липы.

И тогда принц окликнул её: «Что я должен сделать, чтобы освободить тебя от этих чар?»

– Перебрось через меня свой кинжал, – отвечала она.

Сказано – сделано. Кинжал принца пролетел у неё над головой, и она предстала перед ним в своём настоящем виде. Тогда принц отвёл её к королю, и когда король увидел, какая она хорошенькая, то на радостях пустился в пляс и скакал так, что его шлёпанцы взлетали выше ушей.