Перец и соль, или Приправа для малышей

На следующее утро старый король пошёл к поддельной принцессе и спросил: «Как нужно наказать ту, что сделала то-то и поступила так-то?»

И на это поддельная принцесса, бесстыжая, как бревно, не моргнув глазом, ответила: «Её надо сбросить в яму, где кишат змеи и живут жабы».

– Ты сама себе судьбу выбрала, – сказал король; и так бы он и распорядился, если бы настоящая принцесса не заступилась за неё и не попросила, чтобы её отправили обратно пасти гусей, потому что там она была на своём месте.

А потом они сыграли такую пышную свадьбу, какой ещё свет не видел. На неё пригласили всех подряд, и все могли есть, чего душа попросит, и все не только наелись досыта, но и взяли кое-что домой для детей, и всем всего хватило. Если бы я там побывал, я бы вам что-нибудь принёс.

А какой у этой истории смысл?

Послушайте, вот что я вам скажу.

Был когда-то человек, который просеял полпуда мякины, нашёл всего три крупицы золота, но был рад и этому.

Готовы ли вы просеять полпуда мякины ради трёх крупиц золота? Нет? Тогда вам никогда не понять всего, что сказано в этой истории.

Обманутая надежда

Он: «Скажи, красотка, как дойтиДо твоего крыльца?»Она: «Живу при мельнице я, сэр,При мельнице отца».Он: «Ты так мила! На всей землеПрелестней нет лица!»Она: «Ох, я не видела ещёПодобного льстеца».Он: «Дозволь же слово мне сказать,Всю правду до конца».Она: «С огромным нетерпеньем, сэр,Жду вашего словца!»Он: «Давай перед лицом ТворцаСоединим сердца!»Она: «О, польщена, но я как разИду из-под венца.Вы опоздали, сэр, – и нетТовара для купца».На этом отправился прочь холостяк,При этом себя успокаивал так:«В глаза мне, конечно же, бросилось сразу,Что эта красотка слегка косоглаза,А руки что грабли, а ноги что ласты,А волосы рыжи, а зубы щелясты,А голос скрипуч, словно старая дверь…Я выбрался! Спасся! Я счастлив теперь!»

Печальная история о наивном маленьком козлёнке и четырёх злобных волках

Пошёл козлёнок погулятьОднажды недалече.Четыре волка (или пять)Идут к нему навстречу,И он их видит.Решил козлёнок: «В пляс пущусь,Пусть поглядят, как я резвлюсь!Я широко им улыбнусь –И ничего ужасного не выйдет».Он так игриво отпускалКоленца плясовые!Но первый волк глядеть устал,За ним и остальные…Конец балету!Издал козлёнок жалкий всхлип,Потом от крика он осип…В историю козлёнок влип –В историю вот эту.Один оскал, другой оскал –Острее не найдёшь…А после страшный хруст звучал(Вот так же ты жуёшьЗа ужином цыплёнка).Козлята! Где теперь ваш брат?Он напоследок, говорят,Ввысь устремил печальный взглядИ пискнул тонко…Когда же разбирать пойдутПо косточкам мой скромный труд,Лишь рожки критики найдутДа ножки от козлёнка.

ЯБЛОКО ДОВОЛЬСТВА

I

Жила-была женщина, и было у неё три дочери. Старшая дочь косила на оба глаза, но мать любила её, как свежее мясо любит соль, потому что у неё у самой оба глаза были косые. У средней дочери одно плечо было выше другого, а брови – чёрные, как сажа в печной трубе, и всё же мать любила её не меньше, чем старшую, потому что у неё у самой брови были чёрные-пречёрные и одно плечо выше, другое – ниже. Младшая же дочь была хорошенькая, как спелое яблочко, и волосы у неё были мягкие, как шёлк, и были они цвета чистого золота, но мать её совсем не любила, потому что, как я уже сказал, и сама хорошенькой не была, и волосами цвета чистого золота не могла похвастать. А ответить на вопрос, почему это всё было так, а не иначе, не может даже Ганс Фифендруммель, хотя он прочёл немало книг и ещё парочку.

Старшая и средняя сестра каждый день наряжались, как в воскресенье, сидели на солнышке и ничего не делали, как будто они родились знатными дамами, что первая, что вторая.

А что до Кристины – так звали младшую из сестёр, – что до Кристины, у неё не было других нарядов, кроме лохмотьев, она выгоняла гусей на холмы рано утром и возвращалась поздно вечером, чтобы они подольше щипали на склонах свежую траву и толстели.

Обе сестры, и старшая, и средняя, ели белый хлеб, да ещё и с маслом, и пили столько свежего молока, сколько душе угодно; а Кристине приходилось есть сырные и хлебные корки, и хватало их ровно на то, чтобы дядюшка Голод не слишком часто шептал о себе ей на ухо.

Вот такая музыка и была заведена в этом доме.

И однажды утром Кристина отправилась на холмы со своим стадом гусей и с вязанием, потому что, пока гуси паслись, она работала, чтобы не терять времени попусту. Она шла по пыльной дороге, пока наконец не приблизилась к мостику через ручей, и тут она увидела, – надо же такое! – что на ветке ольхи висит крошечный красный колпачок с серебряным бубенчиком. Это был такой славненький и хорошенький колпачок, что она решила взять его с собой, потому что ничего подобного никогда не видела.

Она положила его в карман и двинулась дальше со своими гусями, но не успела пройти и сорока шагов, как услышала позади себя голос: «Кристина! Кристина!»

Она оглянулась и увидела – кого бы вы думали? – странного седого человечка: он был крошечный, с головой огромной, как кочан капусты, и ножками тоненькими, как две молодые белые редиски.

«Что тебе нужно?» – спросила Кристина, когда человечек подошёл к ней.

О, маленькому человечку был нужен всего лишь его колпак, потому что без этого он не сможет вернуться к себе домой, а жил он внутри холма.

А как получилось, что колпак повис на ветке? Да, Кристине хотелось бы про это узнать, прежде чем она вернёт колпак.

Ну, человечек стоял вон там и удил рыбу в ручье, и вдруг налетел порыв ветра и сдул колпак в воду, поэтому человечек просто повесил его сушиться. Больше сказать про это особенно нечего, и, может быть, теперь Кристина вернёт ему колпак?

Ну, тут Кристина не знала, что и сказать: может, вернёт, а может, и нет. Это – очень славненький, хорошенький колпачок; что может подземный господин ей дать взамен?

О, человечек даст ей пять талеров, и с большой охотой.

Нет, пять талеров за такой колпачок – этого недостаточно, на нём же ещё есть серебряный колокольчик.

Ну, маленький человечек скупиться и торговаться не намерен: он даст сто талеров за колпак.

Нет, деньги Кристине не очень-то нужны. А что ещё может он дать за такой миленький, славненький колпачок?

– Смотри, Кристина, вот что я тебе даю за колпак. – И человечек показал ей на ладони что-то похожее на боб, но чёрное и блестящее, как уголь.

– О, очень хорошо. Но что это?

– Это, – отвечал человечек, – семя яблони, на которой растёт яблоко довольства. Посади его, из него вырастет дерево, а на дереве – яблоко. Кто бы ни увидел это яблоко, каждый захочет им завладеть, но никто на свете не сможет его сорвать, кроме тебя. Оно заменит тебе еду и питьё, когда ты проголодаешься, и тёплую одежду, когда твоей спине станет холодно. Кроме того, как только ты его сорвёшь, на его месте появится другое такое же. Ну а теперь отдашь ты мне мой колпак?

О да, за такое семечко Кристина колпак отдаст, и отдаст очень охотно. Так что человечек положил Кристине в руку чёрный боб, а Кристина вернула ему колпак. Тот надел его на голову и – фу-у-х! – растаял так же мгновенно, как исчезает пламя свечи, если на неё подуть.

И вот Кристина взяла домой чёрный боб и посадила его перед окошком своей спальни. На следующее утро выглянула в сад и увидела прекрасное дерево, а на нём висело яблоко, и оно блестело, как чистое золото. Кристина подошла к дереву и сорвала яблоко так же легко, как ягоду с куста крыжовника, и как только оно попало к ней в руки, на его месте выросло другое, ничем не хуже. Она съела его, потому что была голодная, и ничего лучшего она в жизни не пробовала, потому что на вкус оно было как оладья с молоком и мёдом.

Вскоре в сад вышла её старшая сестра, осмотрелась по сторонам, увидела прекрасное деревце с золотым яблоком на нём – ну и вы можете себе представить, какими глазами она на него смотрела.

И ей всё сильнее и сильнее хотелось добраться до яблока, ещё ничего в жизни ей так не хотелось. «Я просто сорву его, – сказала она себе, – и никто ничего не узнает». Но – легко сказать, да непросто сделать. Она тянулась и тянулась к яблоку, но могла с тем же успехом тянуться к луне; она пыталась и пыталась залезть на деревце, чтобы его достать, но с тем же успехом могла бы лезть на небо, чтобы достать солнце, потому что и луну, и солнце было не труднее достать, чем это яблоко. Наконец ей пришлось бросить свою затею, и характер у неё от этого, можете не сомневаться, лучше не стал.

Через некоторое время во двор вышла средняя сестра, и когда она увидела яблоко, то захотела его не меньше, чем старшая. Но хотеть – это одно, а добыть – другое, и она в этом очень скоро убедилась, так как с яблоком у неё всё получилось не лучше, чем у старшей сестры.

Последней в сад вышла мать и тоже попыталась сорвать яблоко. Но – понапрасну. Удача была к ней не более милостива, чем к дочерям, и всем трём ничего не оставалось делать, кроме как стоять под деревцем, смотреть на яблоко и хотеть-хотеть-хотеть его достать.

И они не единственные на свете, кто повёл бы себя так, когда яблоко довольства висит прямо над головой.

А что до Кристины, ей и стараться не надо было, она просто срывала очередное яблоко, когда хотела. Она проголодалась? Яблоко на дереве было к её услугам. Ей хотелось пить? Пожалуйста, вот ещё яблоко. Ей холодно? Снова яблоко. Так что, как видите, она была самой счастливой девушкой, какую можно было найти меж семи холмов, которые стоят по краям земли; потому что довольство – это лучшее, на что в жизни можно рассчитывать, и оно у Кристины было – благодаря яблоку.

II

Однажды король ехал по дороге верхом и в сопровождении всей своей свиты. Он поднял голову, увидел золотое яблоко на ветке, и так захотел его отведать, что мочи не было. Он подозвал к себе одного из слуг и велел тому пойти и спросить, не продадут ли ему яблоко за горшок золота.

Слуга подошёл к дому и постучал – тук-тук-тук!

– Чего желаете, сударь? – спросила мать трёх сестёр, выйдя к нему и стоя в дверях.

О, ничего особенного; просто король ждёт вон там, на дороге, и спрашивает, не продадите ли вы ему это ваше яблоко за горшок золота.

Да, она готова продать; пусть ей сначала дадут горшок золота, а потом пожалуйста, слуга может пойти и сорвать яблоко, оно к его услугам.

Так что слуга дал ей горшок золота, а потом попытался сорвать яблоко. Сначала он хотел дотянуться до него, потом полез за ним, потом потряс дерево.

Но старался он понапрасну; у него ровно так же ничего не получалось с яблоком, как… – ну, скажем, как у меня, если бы я там был.

Наконец слуге пришлось вернуться к королю. Да, яблоко висит, да, женщина его продала, но сколько он ни старался, он не смог его сорвать, звезду с неба и ту достать проще.

Тогда король велел мажордому пойти и сорвать яблоко, но хотя мажордом был мужчина высокий и сильный, с делом он справился не лучше, чем слуга.

Пришлось и ему вернуться к королю с пустыми руками. Нет, сир, он тоже не сумел достать яблоко.

Ну, тогда уже король пошёл за яблоком сам. Он точно знал, что сумеет его сорвать – как же иначе! Ну, он пробовал, пробовал и снова пробовал; но ничего из его стараний не вышло, и ему пришлось уехать домой, а яблока он даже не понюхал.

Когда король вернулся домой, он только и думал и говорил, что о яблоке; и чем недоступнее оно было, тем сильнее он хотел этим яблоком завладеть, так уж на этом свете все люди созданы. Под конец он впал в тоску и заболел, потому что очень хотел того, до чего не мог добраться. И тогда король послал за неким человеком, таким мудрым, что в голове у него было больше, чем у десятерых других людей, вместе взятых. И этот мудрый человек сказал ему, что никто не сможет сорвать для него яблоко довольства, кроме хозяйки дерева. А это – одна из трёх дочерей женщины, которая продала ему яблоко за горшок золота.

Услышав такое, король очень обрадовался; он велел оседлать себе коня и поскакал вместе со всеми придворными прочь из замка, и вскоре они приехали в коттедж, где жила Кристина.

Дома они застали мать и старших сестёр, потому что Кристина ушла на холмы с гусями.

Король снял шляпу и отвесил низкий поклон.

Мудрец во дворце посоветовал ему кое-что: кому из её дочерей принадлежит это деревце? Так король и спросил.

– О, деревце принадлежит моей старшей дочери, – отвечала женщина.

Вот как, очень хорошо. Если эта старшая дочь сорвёт для него яблоко, он отвезёт её к себе во дворец, женится на ней и сделает её королевой. Только пусть она поторопится с яблоком.

Пфф! Это не годится. Неужели её дочь должна лезть на яблоню на глазах у короля и всех придворных? Нет, ни за что. Лучше будет, если король отправится домой, а дочь в свой черёд придёт и принесёт ему яблоко; вот так эта женщина королю и ответила.

Хорошо, король на это согласен, только пусть поторопится, потому что яблоко ему очень нужно.

И как только король уехал, женщина с дочерьми послали кого-то на холмы, чтобы найти гусятницу. А потом сказали ей, что король хочет вот то яблоко, и что она должна сорвать его и отдать своей старшей сестре, чтобы та отнесла его королю; а если Кристина откажется, они бросят её в колодец, так они ей и сказали. Поэтому Кристине пришлось сорвать яблоко, и как только она это сделала, старшая сестра завернула его в чистую салфетку и отправилась с ним в королевский дворец, довольная настолько, что больше некуда. Тук-тук-тук! – это она постучала в дверь. А принесла ли она королю яблоко?

– Да, принесла. Вот оно, в чистой красивой салфетке.

После этого ей не пришлось ждать за дверью, пока пальцы на ногах замёрзнут, уверяю вас. И как только она подошла к королю, то развернула салфетку. Хотите – верьте, хотите – нет, это уж как вам будет угодно, всё равно я вам скажу, что в салфетке было не что иное, как круглый камень. Когда король увидел, что ему принесли камень и ничего больше, он от злости затопал ногами и велел выставить эту девицу прочь из дворца. Так с ней и поступили, и она ушла домой, и по дороге ей было очень стыдно, скажу я вам.

Тогда король послал своего мажордома в коттедж, где жила Кристина и её сестры.

Он сказал их матери, что пришёл узнать, нет ли у неё ещё дочерей.

Да, есть ещё одна дочь, и, по правде говоря, это была её яблоня. Так что пусть мажордом отправляется восвояси, а её вторая дочь это яблоко вскорости принесёт.

И как только мажордом ушёл, они опять послали за Кристиной на холмы. Так вот, она снова должна была сорвать яблоко, чтобы средняя сестра отнесла его королю; а если она откажется, они бросят её в колодец.

И снова Кристине пришлось сорвать яблоко и отдать его средней сестре, которая завернула его в салфетку и отправилась к королю домой. Но повезло ей не больше, чем старшей, потому что, когда она развернула салфетку, там лежал простой комок грязи. И её тоже отправили домой, и по дороге она утирала глаза передником.

И вскоре мажордом снова появился перед коттеджем. А нет ли у хозяйки ещё дочери, кроме этих двух?

Ну, есть ещё одна, но она несчастная замарашка, ничего собой не представляет и годится только на то, чтобы пасти гусей, и ни на что больше.

И где же она теперь?

О, она сейчас на холмах со своим стадом гусей.

Можно ли мажордому её увидеть?

Да, можно, но она всего лишь бедная дурочка.

Очень хорошо, но мажордому хотелось бы её увидеть, потому что король его именно за этим сюда послал.

И ничего им другого не оставалось, кроме как послать на холмы за Кристиной.

Вскоре она пришла, и мажордом спросил её, может ли она сорвать для короля вот то яблоко.

Да, Кристине это труда не составит. Она протянула руку и сорвала яблоко так же легко, как ягоду с куста крыжовника. Тогда мажордом снял шляпу и отвесил ей глубокий поклон, потому что, хотя Кристина и была одета в лохмотья, он понял, что она – та самая, кого они всё это время искали.