Помоги проекту - поделись книгой:
На этот раз лисица превзошла сама себя. На хребте и крыльях у нее выросли костяные шипы, похожие на набор острейших ножей из «телемагазина на диване», – в общем, ее новый дракон получился куда как крупнее предыдущего.
Девушка сделала инстинктивный шаг в сторону, за борт лодки, и забавно замахала руками, прежде чем с плеском упасть в воду.
– Так-то лучше. Остыла? – Мэй медленно обращалась обратно в лисицу, наслаждаясь трансформацией и победно вышагивая у пристани. – Он никогда не желал мне зла. Только спасал. Думаешь, что все знаешь? Глупая, ограниченная девчонка! Видишь зло там, где его нет. Не устала воевать?
– Тогда присоединяйтесь к моей борьбе, – не растерялась воительница. – Эта война касается всех. Мир скоро рухнет. И от того, сумеем ли мы спасти магических созданий, зависит, будет ли хоть что-то существовать. Или вы струсили?
Этот пыл и напор напомнили мне главную героиню «Ветров Востока». Они у Джерри С. С. Мортира все такие смелые-умелые? Я бы решил, что передо мной Шэнли, вот только совсем не похожа была эта темноволосая барышня с пронзительными золотыми глазами на голубоглазую блондинку – племянницу императора, управляющего Империей Ветра. Да и Шэнли сейчас находится под домашним арестом в императорском саду. В детстве мне очень нравилась непосредственная, бесстрашная цесаревна, вот только потом я вырос и понял, что главный герой безропотно сносит насмешки и властное лидерство девушки, не обретая рядом с ней уверенности в себе. И отважная, но жестокая героиня разом разонравилась мне. Неважно, какие любовные переживания были у писателя, копаться в этом я не собирался.
– Я никак не пойму, с чего ты решила, будто я твой мальчик на побегушках. Ты так со всеми общаешься? – мне даже стало как-то обидно, что поначалу я восхитился этой незнакомкой. – Неудивительно, что тебе дали пощечину.
И тут случилось неожиданное. Мэй вздыбила свою шерсть, вспомнив, что она тоже девочка.
– А ну-ка извинись перед девушкой, – возмутилась лисица, которая не так давно нарекла барышню «глупой, ограниченной девчонкой».
– Я сама виновата, – пожала плечами защитница слабых. Обидные слова и оскорбления у девушки как-то сразу иссякли. Я списал все на свою расстановку акцентов.
– Я, правда, не умаляю ваш поступок…
– Шиа, меня зовут Шиа, – подсказала она, выжимая воду из волос и длинных, расклешенных рукавов платья.
– Вы поступили благородно, это так. Но мне совершенно непонятно ваше пренебрежение в мой адрес. Кажется, я не давал повода, – последние слова я выделил властным нажимом.
Мэй, не перекидываясь в дракона, дыхнула потоком теплого воздуха на Шию. Глаза лисицы полыхнули жидким золотом, а потом она улыбнулась:
– Я думаю, мы тут все слегка перенервничали… спишем нелогичное поведение на шок. Денис, а давай пойдем с Шией? Ну пожалуйста, Денис!
И тут я понял, что попал.
Глава 10
Шитха
Дракон помнил себя драконом достаточно давно. Много столетий он в память о своей прошлой жизни жил возле моря, питался мелкой рыбой и строил замки из песка, превращая их в стекло. Когда дракон задумывался, кто он есть, то часто думал о себе в третьем лице и называл себя «он» – «Шитха». Тут сказывались воспоминания о другой, но тоже принадлежащей ему жизни. Той самой, в которой он беззаботно резвился в водах реки и однажды имел неосторожность преодолеть ее и доплыть против течения до самого истока. И вот тогда карп осознал себя другим – крылатым, огнедышащим и очень крупным зверем. Если честно, обнаружив у себя внутри искру пламени, а за спиной огромные крылья, Шитха решил, что теперь никто не решится поймать его и попытаться убить. Но охотиться на дракона стали куда как чаще, чем на карпа. Уставший и замученный попытками пленения, дракон погрузился по пояс в речушку, в которой некогда чувствовал себя вольготно, и попытался проделать весь путь по воде к устью. Однако процесс оказался необратим, и в рыбу дракон обратно не развоплотился. Разочарованный, Шитха продолжил никому не мешать, пока однажды не встретил Таши – такую же печальную и очень красивую дракониху, у которой за плечами тоже был багаж из плавников и чешуи. Таши рассказала о том, что драконы могут принимать облик рыбы, вот только подобные метаморфозы отнимают много сил и вынуждают рано или поздно возвращаться в изначальную форму. Она научила, как снова стать собой. Вместе они поднимали тучу брызг, ныряли к блестящим камушкам, излучая свет счастья, и плавали карпами, как в старые добрые времена, а потом летели в свой стеклянный замок на берегу ущелья, отрезанного неприступными скалами от проклятой цивилизации. Таши убили браконьеры, поймав после превращения из рыбы – обессиленную и слабую, в то время как Шитха был на охоте. Шитха не видел смерти подруги, но почувствовал пустоту и леденящее молчание у себя в голове – там, где раньше жило сознание Таши.
С тех пор Шитха решил не позволять себе подобной слабости превращения в карпа и жил как дракон, неуязвимый для всех и всего, кроме одного растения. Растения без запаха, с бутонами желтого цвета – цвета драконьей слабости и смерти. Наверно, и правда не стоило есть ту рыбу, выброшенную на берег после шторма… оказалось, что под закат едва стихшей бури на песчаную отмель успели наведаться жители ближайшего города и посыпать еду цветочным порошком. Менялись годы, но не менялись люди – всегда алчные, жаждущие урвать свой кусок, научиться дышать огнем… вот только убивший дракона, вопреки распространенной легенде, драконом не становится. И сил его тоже не получает.
Открыв один глаз, не в силах пошевелиться, но осознавая происходящее, Шитха наблюдал, как его тело попыталась загородить хрупкая девушка, едва достающая ему до обездвиженной лапы. Человеческую женщину грубо опрокинули наземь, да и что она могла сделать с этой толпой одна? Соскальзывая в кладовые разума, Шитха увидел, как пронеслись образы: прикосновения легких рук, глади моря – зовущего и урчащего, солнечных бликов, похожих на радужку глаза… А потом возникло чувство легкости и возвращающихся сил. Мутное стекло перед глазами исчезло, и картинка происходящего стала удивительно четкой. Судьба не остановилась на этой помощи: вперед выскользнула совсем юная лиса с золотыми глазами, обернувшаяся отважным драконом. Шитха думал, что кицунэ совсем перевелись, но вот одна из них, живая, стояла перед ним, однако была слишком испугана, чтобы выдыхать пламя. Она мужественно выкашляла немного пара и сжалась в комок. Дракон в кандалах попытался коснуться ее сознания и попросить: «Беги! Улетай!», но мысли перепутались и затерялись. И тогда случилось совсем уж странное. Из толпы вылетел юноша, взъерошенный и самоуверенный. Шитха приготовился к смерти, Шитха попрощался с лисицей, которая свернулась в клубок у его ног, Шитха подумал о том, что все-таки был счастлив… Но юноша не причинил вреда дракону и его неловким защитникам. Юноша выпустил тот пожар, который прежде затух в кицунэ. Юноша – дерзкий, бесстрашный и искусный – очень разозлился и взял совсем немного лисьего пламени. Бережно объединив свой разум с сознанием лисы, он построил из огня заградительную стену. Странные времена наступили… где же теперь граница между людьми и магическими созданиями? Увидит ли мир, как создаются и крепнут союзы существ с теми, кто привык истреблять чудеса? Неужели человеческая раса, вырубающая под корень магию, может измениться? Должно быть, пришли совсем иные люди, которые сотрут с лица земли тех, кто когда-то дерзнул устроить геноцид волшебства… С этими мыслями Шитха взметнулся в небо и решил, что настала его пора… нужно искать своего человека.
Дракон не рискнул вторгнуться в город – он не хотел страха и паники, не хотел нести смерть. Под покровом ночи он влетел сквозь круглое отверстие в куполе монастыря и еле слышно спикировал, едва не задев тонкий мост каменной галереи. Шитха скользил по воздуху, точно алый лепесток розы. Он принюхался, чувствуя воду. «Дорогая Таши, я опять легкий карп, рассекающий голубую гладь воды. Я невесомый кинжал, что прорезает ткань мироздания, оставляя ее целостной… Ты так любила быть рыбкой, а я так любил тебя».
Местные люди оказались на редкость… простоватыми. И никто из них не был похож на того отважного юношу, бросившегося наперерез бушующему морю людей, чтобы защитить свою лису. Монахи напоминали пугливых бабочек, прячущихся от полуденного света в тени своей веры. А еще им не сиделось спокойно и всегда что-то было нужно. Но самым загадочным был член ордена, приходящий «просто посмотреть». Настолько, что вскоре всем обитателям пруда начало казаться, что этот странный маленький человек просто дожидается, пока они заснут, перебирая в голове рецепты грандиозной ухи. Впрочем, остальные карпы быстро успокоились, когда заметили, на кого пал выбор монаха. Шитха, вдоволь наподозревавшись, тоже перестал опасаться и решил, что более подходящего человека себе вряд ли отыщет. Шитха даже научился откликаться на незатейливое прозвище «Ли», которым его нарек частый гость. В конце концов, важно не само имя, а тот обмен частицами души, который происходит, когда вы узнаете о тайне наречения собеседника. Теперь задачей дракона, дремлющего внутри карпа, стало приручение монаха и взращивание в нем способности доверять. Постепенно дракон сумел внушить служителю монастыря Минжу чувство защищенности и начал вить вокруг этого человека алые нити ментальной связи. Аккуратно, петелька за петелькой, Шитха связал полотно одного сознания на двоих.
Глава 11
Минж
Дружба с карпом не осталась незамеченной. Вскоре посмотреть на трогательные взаимоотношения рыбы и человека, который сумел с ней подружиться, приходил весь монастырь. На губах Минжа заиграла улыбка: впервые за много лет он чувствовал себя нужным, он даже стал увереннее в себе и расправил плечи. Ли, завидев своего приятеля, принимался выписывать по поверхности воды почти магические круги. Минжу нравилось думать, что карп так рад его видеть, что не может сдержать восторга и радости – словно пес, который машет хвостом, выбегая навстречу своему хозяину. Монах привычно опустил руки в воду. За спиной раздался шорох. Несмотря на то что Минж уже более месяца провел в монастыре, он так и не понял, какими тайными ходами перемещаются по монастырю Ритуальные: казалось, что любая стена под их взглядом превращается в дверь, ведущую куда нужно. Рука Эрика легла на плечо бывшего чаесборца. Раньше Минж от неожиданности дернулся бы, а потом чувствовал себя неловко, затевая разговор с тем, кто занимает более высокое положение. Но сейчас Минж был уже не тот. Нового Минжа было не так-то просто напугать или поставить в тупик. Юноша обернулся, открыто и благодушно глядя в прозрачные, словно потерявшие синеву глаза священнослужителя. Это у всех, кто воздает почести Творцу, радужка окрашивается в перламутровый оттенок или только у Эрика? Кажется, что у всех… Ритуальные словно отдавали часть своего цвета и убавляли яркость красок своих тел, становясь… возвышенными? Отдаленными от мира?
– Минж, прогуляемся вокруг пруда? – предложил Эрик.
Аграрий с нежностью отдал кусочек слипшегося риса карпу и вместо ответа двинулся вдоль берега, огороженного крупными черными и белыми камнями.
– Я лишь хотел сказать тебе лично. Думаю, тебе было бы приятно услышать эту новость от меня – магистра высшего круга Ритуальных.
Кто такой магистр высшего круга, Минж мог лишь догадываться. Наверняка у Священнослужителей была своя иерархия.
– Именно магистры высшего круга ведут дела монастыря и получают послания от Творца. Остальные Ритуальные в разной степени помогают нам в этом сложном деле. Есть ассистенты – они ближе всего к простым монахам, есть… я немного забылся, прошу прощения. Это для тебя сейчас лишняя информация, – Эрик споткнулся на незаконченном предложении и замер у кромки воды. – В монастыре считают, что те, кто легко находит общий язык с животными, приближены к Всевышнему более остальных. Способность понимать и чувствовать магическую природу этого мира, его изнанку, всегда особенно ценилась монахами. Мы думаем, что вскоре ты станешь одним из Священнослужителей-магистров, минуя многие ступени рангов и годы ученичества.
Минж выдохнул, сдерживая бурю радостных чувств. Следом за ним, в такт шагам юноши рассекал атласную гладь пруда верный Ли. Он слегка покачивался, словно лодочка, и не отставал от Минжа, сопровождая его путь.
– Я хотел предложить тебе занять место помощника в ритуале, который мы проводим этой ночью. Раз в год, в самый длинный день лета, каждый монах, достигший просветления, участвует в танце, повторяющем движения рыб. Мы облачаемся в голубые одежды – одежды цвета жизни, ловим потоки воздуха и разделяем судьбу каждого волшебного создания в этом мире. Коллективный всплеск силы хранит равновесие и не дает этому миру пасть в пучину хаоса, – Эрик не мог отвести восхищенного взгляда от парящего по поверхности воды карпа.
– Я согласен! Теперь я понимаю, в чем мое предназначение! – Минж встал рядом с седовласым монахом. Казалось, разница в росте, равно как и в статусе, перестала их разделять.
Эрик еле заметно кивнул, давая понять, что разговор окончен. Он развернулся и ушел прочь, легко ступая по мраморным плитам монастыря. Ритуальный покачал головой. Все-таки его подопечный так и не научился задавать правильные вопросы и не растерял наивной до тошноты доверчивости. «И это после того, как от него отказалась семья! Сколько еще предательств он должен пережить, чтобы наконец обрести мудрость?» – Эрик лишь вздохнул, не понимая, почему переживает.
Глава 12
Шитха
Облик карпа дракону был откровенно мал и жал, словно костюм, подогнанный не по фигуре. Шитха с нетерпением ждал вечера, чтобы наконец выпустить своего внутреннего дракона и, вдыхая соленые брызги, пронестись над морем. А тут вдруг выяснилось, что его человек будет участвовать в какой-то общественной активности. Сдерживать рвущуюся наружу мощь становилось все сложнее – сжимать и комкать материю до бесконечности все-таки было невозможно. Шитха знал, чем это чревато: слабостью и временной потерей огня. Но и покидать монастырь без своего человека дракон не собирался. Шитха заглянул внутрь себя и убедился, что незримые алые нити, соединяющие его и Минжа, прочны и надежны. Драконы не владели человеческой речью, так как стояли намного дальше по степени родства к людям, чем, например, кицунэ. Но после создания ментальной связи Шитха мог пользоваться человеческой речью, а не просто поддакивать или не соглашаться. Он попробовал на вкус простые слова: «Мир», «рис», «экзистенциальный кризис» – и удивился, как гулко звучит его голос, отскакивающий от стен, заставляющий воздух подрагивать под бесспорным напором мощи. И тогда дракон чуть убавил громогласности. Как раз вовремя, чтобы не напугать своего человека.
– Здравствуй, Ли! Сегодня я буду в самом центре событий!
Минж присел на теплый камень и прислонил руку к подбородку. Теперь для воплощения образа Аленушки не хватало самой малости: сарафана и козленка.
продекламировал Минж, глядя на тихий пруд. Именно в моменты отдаления от общества, в минуты созерцания природы у него рождались самые искренние стихи.
парировал дракон, проплывая мимо кувшинок и огибая фонтанчик в центре пруда.
От неожиданности монах едва не упал в пруд.
– Так ты говорящий? А почему молчал все это время? Ты проверял меня – достоин ли я твоей дружбы и мудрости?
– Вообще-то, я совсем недавно научился говорить. Но твоя версия звучит как-то красивее и убедительнее, – карп выпустил пузырьки воздуха в воду. – Можешь звать меня Шитхой.
– Наверно, у рыб есть свое наречие? Буль-буль? Чпуньк-чпуньк? Ну что, у меня получилось что-нибудь сказать на твоем языке?
– У тебя получилось сказать на языке придурков. Вы что, все здесь такие? – Шитха подплыл ближе. – Давай пропустим все эти моменты твоего удивления, восхищения и поклонения и попытаемся общаться на равных. Я могу звучать у тебя в голове. А могу и произносить слова. Важно не это. Значение имеет лишь то, что пока мы не научимся работать в паре и действовать как один, людей нам лучше избегать, – карп посмотрел Минжу в глаза с особой серьезностью.
– Но монахи – это не обычные люди! А монастырь – это обитель добра и мира, здесь никому не причинят вреда. Я знаю, как жесток мир за стенами, я понимаю твою боль. – Юноша не заметил, как принялся вышагивать вдоль пруда.
– Все люди – обычные, просто каждый обычен по-своему, – усмехнулся Шитха.
– Тогда почему ты выбрал меня? – Минж всплеснул руками в полном непонимании.
– Я наблюдал за тобой. Ты единственный, кто не требовал ничего от других и вел себя… бескорыстно… без скрытого умысла… я не совсем еще разобрался в ваших категориях и понятиях, – признался карп. – Такому человеку я мог довериться. Однажды я уже видел подобные качества… и понял, что для меня личность, обладающая внутренней силой, – это и есть спасение… Мы слабы, пока между нашими видами огромная пропасть. Но я больше не хочу отказываться от союзников, пусть нужно перечеркнуть все сложившиеся веками устои и порядки. Я готов взбаламутить воду и перевернуть это болото вверх дном.
Карп выпрыгнул из воды, на лету обращаясь в дракона. Свет, отражающийся от водной глади, тысячей бликов заиграл на рыбьих чешуйках, превращающихся из маленьких бисеринок в панцирь, так напоминающий скат черепичной крыши. Расправленные плавники стали крыльями, узкая, немного собачья морда на длинной шее коснулась лба и носа Минжа. Половина пруда водопадом рухнула обратно вниз, вызвав неодобрение остальных карпов.
– Полетели, скорее полетели отсюда!
Галереи храма донесли звуки шагов и голосов задолго до того, как по стенам побежали гротескно вытянутые тени. По вечерам в монастыре зажигали редкие свечи на полочках вдоль стен: свечи служили ориентиром и помогали не теряться тем, кто по той или иной причине не спал. Но сегодня, для проведения ритуала, дрожащие золотистые огоньки пламени дорожками взлетных полос бежали еще и вдоль галерей монастыря.
– Но я не могу! Здесь мой дом. Теперь, когда у меня появился смысл жизни… – Минж посмотрел в печальные глаза дракона и почувствовал себя предателем. Его верный друг просит о помощи. Ли открыл ему, обыкновенному монаху, свою тайну и надеется на полное доверие…
Шипастые крылья – две огромные горы – поникли и свернулись – Шитха догадался, какое решение принял человек.
– Извини, что подвел тебя… Я не могу. Улетай без меня, – зашептал Минж.
«Я не успею. Слишком поздно. Они уже здесь», – мысленно отозвался зверь.
Дракон болезненно поморщился, комкая свою ипостась, словно исписанную бумагу. Где-то между рыбой и драконом в воздухе мелькнул водяной змей, такой смешной и сдувающийся, как будто его дергал за веревочку маленький мальчик.
«Я не стану покидать тебя. Я подожду еще», – сообщил Шитха. Вода пруда волнами расходилась к берегам, красный карп нырнул в грот и исчез с глаз монаха.
Поворот коридора монастыря открыл взору Минжа процессию Ритуальных с Эриком во главе.
– Я так и знал, мой мальчик, что найду тебя здесь! Все мы, – священнослужитель кончиками пальцев показал на своих спутников, – наслышаны о тебе. Начнем же скорее!
Минж не успел толком понять, в какой момент водоворот людей затянул его и включил в делегацию, спускающуюся все ниже и ниже, к уровням, на которых стирали одежду и готовили пищу. Поклонение Творцу означает принесение ему в дар самой лучшей еды? Или, может, погружение в горячие источники в чистой одежде? А вдруг нужно будет задерживать дыхание как можно дольше под водой? Он, Минж, в этом совсем не силен! На все вопросы спутники не спешили отвечать, лишь с улыбкой кивали головой и просили набраться терпения. Бывший чаесборец не на шутку переволновался. Почему его отказываются посвящать в подробности ритуала? Когда позади остались все те уровни, к которым у него был доступ, Минж немного успокоился. Катакомбы монастыря безжалостно пили влагу из каждого, кто решился опуститься столь низко: теперь даже капельки пота испарялись сразу, едва оказывались отторгнуты телом. Кто-то из Ритуальных тяжело задышал. Вдохи и выдохи почему-то вызвали у юноши чувство мерзости и отвращения.
– Мы пришли, – наконец объявил Эрик, и его перламутровые глаза блеснули алыми искрами в свете красной пещеры. Каменные своды были багряными, точно крепленое вино. Но как такое возможно? Разве камень может быть такого цвета? Минж вспомнил, как мать рассказывала о минералах, из которых мастера вытачивают безделушки и обереги. Цветные, а не серые и коричневые, камни встречаются в природе довольно редко, и всегда прячутся в недрах земли. Подземелья, в свою очередь, – это перевернутый мир, зеркально отображающий обитель людей. Вместо деревьев и кустов корнями вверх растут разноцветные минералы, вот только на формирование одного небольшого пучка драгоценных ископаемых нужно в сто раз больше времени, чем понадобится растению. Само существование этой пещеры перечеркивало все имеющиеся данные о подземном мире. А вдруг такая пещера – единственная в своем роде?
То, что Минж сперва принял за затейливую кайму стен, медленно и устало зашевелилось, отделяясь от грота из граненого рубина. Оперенная голова показалась из-под сложенного крыла, слепо уставившись на незваных гостей. Длинный пернатый хвост, на котором плясали языки пламени, слабо трепыхнулся и замер.
– О, феникс, птица вечной жизни! Сегодня, как и всегда, прими наш дар и подари этому миру баланс и покой!
Кто-то толкнул Минжа локтем. Сердце бывшего чаесборца пропустило удар, а ноги подкосились. Юноша не понял, как оказался на земле. Все звуки вдруг отдалились, холодная волна прошла по всему телу, лишая его чувствительности и оставляя лишь равнодушное покалывание. «Конец близок… – запоздало сообразил Минж, сворачиваясь клубком. – Меня просто принесли в жертву этой птице, подарили ей еще одну человеческую жизнь, каплю в вечность, которую феникс проведет на земле. Или под землей… Впрочем, сейчас эти детали уже не важны. Так вот почему эти магические создания никогда не умирают. Всегда есть кто-то, кто умрет за них».
«Ничего ты не понимаешь! – раздался гневный, мощный голос, белым светом стирающий все мысли Минжа. – Хватит выдумывать! Моя вечность существует без воровства! Я увидел, что кто-то уже поработал с твоим рассудком, так что осмелился вторгнуться в твое сознание».
Сильные руки подняли тело, обмякшее марионеткой, и поставили на ноги, позволив опереться на чье-то плечо. Рядом возник Эрик, озабоченно глядящий на юношу:
– Многие не справляются в свой первый раз. В этом нет ничего постыдного. Такое может случиться с каждым непосвященным. Мы связаны обетом неразглашения монашеской тайны, которая существует чуть меньше, чем сам мир. Этот нерушимый договор чтим мы и будут чтить те, кто придет после нас. Имя мне легион, ибо нас много.
Белое лицо, окруженное бликами пламени, отдалилось, и Эрик пустился в пляс.
«Ты все понял. Мой огонь греет этот монастырь, и его же используют для поддержания миропорядка. Смотри же внимательно», – грустно добавило сознание плененной птицы, к лапам которой был привязана тонкая цепь. «Огнеупорная», – веско добавил феникс и умолк.
Сначала Минж никак не мог понять, почему узник попросил следить за танцем, расплывающимся от резкости и стремительности движений. Но отвести взгляд от текущих по воздуху голубых тканей одеяний монахов было очень сложно. Этот ручей, превращающийся в море и небо, говорил с юношей.
«Когда-то давно люди очень боялись окружающей их природы, боготворили ее и не смели вмешиваться в привычный ход вещей, опасаясь кары. Но позднее, победив леса, люди основали первые поселения. Ни одно животное не убивало раньше дерево, чтобы сделать его пригодным для проживания: человек стал первым. Вырубленные деревья лишились жизни и превратились в жилища людей. А потом те, кто в них жил, захотели подчинить себе еще и камень. Сдвинув горы, люди трансформировали их в крепостные стены возле своих городов. Но и этого было недостаточно жадным народам. Бок о бок с людьми жили создания, чья природа до краев оказалась наполнена магией, такой манящей и притягательной. Недоступной. А что имел человек? Лишь постоянно расширяющуюся пустоту, которую все время нужно чем-то заполнять. Короткий век, болезни, слабость и неспособность созидать делали человека существом, неспособным бросить вызов фениксам, драконам, кицунэ и многим-многим другим. Но зависть и разум заменили людям все те чудеса, которые могли совершать прекрасные создания. Началась война – война, которая не прекратилась и по сей день. Не желающие и не способные уничтожить своего врага – человека, – магические звери поставили себя на грань вымирания. Но мы есть баланс, мы есть опора этого мира. Мы те, кто никогда не закрывает глаза на происходящее и не отворачивается. Мы – монахи, стражи мирового порядка. Мы приносим в жертву одного, чтобы жили многие. Чтобы вечно стоял мир. Падут они – падем и мы. Падут все. Прими же, птица феникс, наше горе, наше сожаление и извинение. Забери одного, чтобы родились тысячи».
Минж замер и отвел взгляд. Картинки и слова перестали образовываться из складок прихотливой ткани одежд монахов. Все-таки он сегодня умрет. Прекратит свое существование во имя великой цели. Юноша едва заметно вздохнул. А сколько бы он мог еще сделать, если бы ему только дали шанс! Вот хотя бы придумал специальное устройство, которое бы выпускало светящийся текст в пространство. Люди бы могли петь песни, которых совсем не знали. Наверно, это произвело бы фурор!
«Какой же ты все-таки недалекий! – возмутилась птица феникс у него в голове. – Смотри же, тебе ничего не грозит».
Монашеский танец завершился бушующим штормом из тканей. В какой момент они стали темно-синими, словно шквальное море? Вперед вышел самый младший ритуальный, который был старше Минжа лет на пятнадцать. В руках у него обреченно трепыхался карп Ли.
Глава 13
Минж
Минж обмер, но сделал гигантское усилие над собой, прогоняя уже знакомое оцепенение и холодную волну мурашек по коже. Он должен остаться в сознании и не позволить совершить убийство дракона, принявшего облик карпа.
Чувство вины опустило его руки, заставило преклонить колени и сковало разум. «Это из-за меня, из-за меня Шитха-Ли сейчас погибнет. Он не хотел оставлять меня в этой обители, он умолял меня улететь с ним. А я не послушался. Я подвел своего единственного друга, первое существо, которое имело неосторожность мне довериться».
«Ты не виноват, – пронеслись мысли дракона в голове у монаха. – Ты не знал».
«Спаси его. Не думай. Делай!» – сказала птица феникс, как будто это было просто и полагалось делать так каждый раз вместо зарядки перед завтраком. В голове у Минжа появился услужливый мальчик на побегушках из места, где можно было покушать за порядочное количество монет. Услужливый юнец спросил: «Вам похлебку из вызволения друга на свободу или комплексный обед из спасения мира? Выбирайте же! От того, что вы закажете, зависит столь многое…» На Минжа снизошло озарение: магистр Эрик выбрал его не просто так. По-видимому, магическая вязь, объединившая сознание дракона и человека, давала ритуалу куда больше сил, чем смерть обычного карпа.
«Я скован древней магией, которая копилась, стекая в стены из камня после каждого жертвоприношения. Я не в силах пошевелиться. Камень помнит столь многое…» – слабо отозвался рыб.
Минж дернулся и замер. Чего от него хотят? Фрагмент танца, от которого юноша отвернулся, испытывая рвотные позывы, невольно возник перед глазами.
«Разорви нити связи, откажись от этой мощной силы, брось ее к ногам феникса, и еще несколько лет мир никуда не рухнет. Мы так редко можем добыть столько силы. Это не тысячи, это миллионы новых рожденных жизней. Магия, которая выплеснется наружу вместе с последним вздохом карпа, разольется по всему миру, чтобы затем дать искру волшебным существам. Нужно лишь отказаться от жизни одного создания», – говорили едва трепещущие лазурные одежды Ритуальных.
А что будет, если он и правда так поступит? Минж затрясся, пытаясь осознать услышанное. Осознание не заставило себя ждать. Он пуст сам по себе, он засохшая амфора без всякого наполнения, лишь форма, в которую влили могущество. Но важнее не магический дар, который у них с Шитхой теперь один на двоих, важнее то, что, отказавшись от друга, Минж станет таким же, как те, кто убивает животных ради их волшебства. Он навсегда превратится в паразита и даст точку отсчета гниению своей души.
Минж ощутил пламя внутри. Огонь дракона, так долго копившийся и едва не разорвавший маленькое, тонкое и почти невесомое на вид тело. Всю эту скомканную мощь бывший чаесборец пропустил через себя и направил ввысь уже распрямленной. Монахи скорее почувствовали, чем увидели, всплеск силы и от испуга накинули на головы голубые балахоны из ткани. Огонь не причинил им никакого вреда, а в воздухе из ниоткуда с тихим шелестом возникли хлопья-пепелинки, означающие крушение клятвы варварского монашеского обряда.
Теперь уже дракон, Шитха подхватил своего человека и вылетел прочь из пещеры. Извернувшись в лапах зверя, Минж заметил, как с мелодичным звоном в ослепительном блеске распалась тонкая цепочка, приковывающая феникса к стене. Только сейчас бывший монах понял, что привязь была изготовлена из слез какого-то магического создания. Какими еще тайнами владели монахи?
«Мы этого не узнаем, Минж», – пробасил дракон, вылетая в круглое отверстие купола монастыря навстречу невероятно яркой белизне снежных гор.
Глава 14
Денис
Избавиться от Шии оказалось сложнее, чем выплатить ипотеку и три кредита простому рабочему. Ко мне стали закрадываться подозрения, что если бы девушка родилась в нашем мире, то непременно пошла бы работать коллектором или оператором, по десять раз на дню предлагающим каждому абоненту бесплатное обследование в недавно открывшемся диагностическом центре. Эта дамочка никак не желала отстать от нас, и я догадался, что у нее на наш счет уже созрел план. Шиа начала издалека.
– Ты – уникальный человек, и на тебе лежит великая ответственность…
Поделиться книгой: