Книжные тюрьмы

– Я бы все-таки хотел стать Ритуальным, а ты?

– Все хотят, – согласился Минж, – но мне кажется, что ты так и не понял то, о чем говорилось в проповеди.

– Ну как же, – возразил сосед и поправил свою коричневую рубаху, – теперь я уверен, что знаю свое место и оно среди других Ритуальных. Я бы смог так же красиво говорить, чтобы меня все слушали. Вот ты же слушаешь?

Глава 7

Денис

Я шел по площади со смешанным чувством ирреальности происходящего и тем восторгом, который возникает при просмотре эффектных сцен в хорошем кино с любимым актером. Будь то момент, когда персонаж вытягивает руки вперед и одним лишь жестом сминает подводную лодку, или эпизод, когда герой выходит из машины и в одиночку укладывает несколько бандитов по гай-ричевски. Когда смотришь любимые фильмы, то невольно все чувствуешь за героя, будто это не он, а ты только что все это проделал. И тебе кажется, что ты можешь свернуть горы. Ну если не горы, то хотя банку сгущенки откупорить без открывалки. Вот только сейчас я пришел не в кинотеатр. На этот раз мне удалось фокусником нырнуть за кулисы волшебного выдуманного мира, который подчинялся моим желаниям, воплощая их в настоящие образы.

– Не задавайся там! – вполне резонно возмутился воротник. – Думаешь, переписал реальность? Это еще не доказано! И хватит идти с таким гордым видом! Я серьезно.

– Мэй, ну не порти момент! – я даже произнес это вслух.

Мы стояли посреди центральной площади, единственной не ушедшей под воду части города. У самого края площади, перед съездом с дороги плескались веселые лодочки, раскрашенные в цвет неба и одуванчиков. Жители города гуляли между ярмарочных рядов и весело торговались. Радостно визжали дети, которым мамы разрешили поплескаться в только что прибывшем море, и недовольно пищали те, которых оттуда вылавливали. Туристы, легко узнаваемые везде, – даже на страницах книг, – восхищенно осматривали округу и приценивались к заплыву по городским улочкам.

– Денис, не расслабляйся! Да что с тобой? Здесь может быть опасно! – Мэй на моей шее чуть задрожала от раздражения.

– Подожди. Я хочу провести эксперимент… ну, опыт. Вдруг я могу создавать ситуации?

Я крепко зажмурился и подумал о том, что хочу сейчас встретить своих родителей. Вот так вот просто пересекающих улицу, ищущих меня взглядом в толпе. Все-таки я правда по ним скучал. И по Нику с Ленькой.

Когда я открыл глаза, то, конечно, не обнаружил никого даже близко похожего на мою родню и друзей. Я – просто чужак посреди незнакомой толпы. И даже как-то сник. Ушло чувство человека, раздвигающего суп на две половинки в тарелке. Я наигрался.

– Я с тобой, – прошипела Мэй. – Не отчаивайся из-за того, что не занял место Творца. Мы живы, дышим и можем наслаждаться некоторым подобием твоего любимого сна.

«Просто на секунду показалось, что я могу… неважно».

«Лучше посмотрим, что там происходит на площади. Толпа собирается. С чего бы это?»

Если бы это была книга обычного автора, который пишет фэнтези в декорациях Средних веков, то в центре бы оказалась труппа бродячего театра или передвижная группа иллюзионистов. Если бы я попал на страницы романа злого писателя, сочиняющего средневековую историю, то мы бы сейчас уставились на сожжение ведьмы. Но я забыл, увлекшись знакомым пейзажем, что завяз посреди повествования Джерри С. С. Мортира. Отодвинув зевак, я сумел занять место в первых рядах лишь для того, чтобы узреть распростертого и скованного цепями дракона. Я не видел зрелища грустнее и не видел существа величественнее. Его вздох заставил слегка завибрировать камни под ногами.

«Почему он не улетит? Почему не порвет цепи? Он же может! Денис, он один из последних!»

Я вспомнил, что в дополненном издании Джерри С. С. Мортира говорилось о слабости драконов по отношению к одному местному эндемику – чрезвычайно редкой разновидности цветка.

«Ему с едой скормили порошок драконьего лютика. Сейчас дракон даже уползти отсюда не сможет».

Стоит отметить, что времена, когда драконы свободно летали в небе, еще не были забыты. Как не были забыты их привычки превращать песочные побережья в стеклянные замки силой собственного огненного дыхания. Возможно, именно поэтому никто в толпе не кричал, не улюлюкал и не пытался чем-нибудь кинуть в поверженного зверя.

«Его выставили на потеху публике? Денис, скажи, зачем он здесь?»

«Мэй, это своеобразный спектакль. Нам не стоит смотреть».

«Из его смерти сделают праздник? Неужели дракон напал на Маритимбург? Я никогда не слышала о враждебно настроенных драконах».

Напряжение в толпе нарастало. Какое-то общее ощущение злорадного торжества, разлитое в воздухе, беспорядочно комкало и жестоко мяло то светлое впечатление, с которым я вошел в город.

«Он и не нападал. Его поймали для развлечения».

«Так что ты стоишь, Денис! Давай освободим его!»

«Я здесь не помощник. Как и не мог помочь тогда, когда мы шли мимо монастыря…»

Лисица извернулась на моей шее, но, к счастью, никто этого не заметил: все взгляды были прикованы к центру площади.

«В монастыре нас бы уничтожили магией, а здесь самое магическое, что есть, – это дракон! Если ты ничего не сделаешь, то я сделаю».

Однако никто из нас так и не успел ничего предпринять.

К дракону подбежала высокая, почти с меня ростом, девушка.

– Остановитесь! Вы уничтожаете вымирающий вид! Облака перестанут возвращать земле влагу, и мы все умрем без пищи и воды! Разве вы не заметили, что урожая в этом году почти не было? Не обратили внимания на затянувшуюся засуху?

Ветер трепал темные волосы горожанки, словно полотнище пиратского флага. Вот только сейчас она сама боролась с пиратами.

– Отпустите зверя, и он погонит нам дождевые тучи! Отпустите, и облака заберут часть морской влаги, чтобы вернуть ее десятикратно!

Какой-то здоровенный мужчина, судя по ширине плеч и накачанности рук – кузнец, подошел к девушке и что-то тихо ей сказал, очевидно, пытаясь заставить отойти в сторону. Бунтарка уперла руки в бока, всей своей позой демонстрируя отказ и непреклонность. Мужчина попытался схватить защитницу дракона и, очевидно, переставить в другое место, но девушка юркнула под крыло магического создания.

Тогда кузнец размахнулся и залепил ей пощечину. Незнакомка пошатнулась и рухнула на колени.

– Девушку впервые ударил, – сокрушился он.

В следующий миг все произошло слишком быстро. Мэй спрыгнула с моей шеи, на ходу отрастив крылья и набрав массу тела. Девушка, не обращая внимания на выступившие слезы, утерла лицо рукавом и положила руки на дракона. Она нажала на какую-то точку у него под горлом, и почти сразу на восторженных зрителей, которым в компанию к открытому рту не хватало только попкорна и 3D-очков, полился весь драконий завтрак. Серо-желтая масса залила всех с ног до головы, каким-то чудом не забрызгав меня. Рядом с красным, приходящим в себя драконом, стоял другой, чуть поменьше, с золотистой чешуей. Это была моя Мэй – лисица, которая не нашла в себе сил превратиться в другое животное, чтобы спасти свою жизнь, но обнаружила внутри огромную мощь, когда речь зашла о спасении невинного дракона.

Толпа большей частью схлынула очень даже в буквальном смысле. Кто-то в драке сумел добыть лодочку, а кто-то просто пустился вниз по улицам вплавь. Своеобразный средневековый аква… ква-ква парк. Остались только крепкие мужчины, среди которых был и кузнец.

– Это не настоящий дракон, я видел! Это оборотень, лови его! Если достать его печень, можно стать кем угодно! Хоть королем, – прокричали в толпе.

Девушка дернулась, собираясь помочь моей лисице. Я бросился вперед с одной лишь мыслью: не дать в обиду Мэй. Золотой дракон слегка съежился, уменьшился в размерах и стал пятиться назад. Попытавшись защититься, выпустил пар вместо огня. Оборотни и правда могли перенимать не только любой облик, но и способности магического вида. Только чтобы и правда палить огнем, нужно быть уверенным, что тебе это под силу. Именно ощущение силы давало оборотням чужие способности. Догадка хлестнула меня в прыжке. Я вытянул руку и подул на нее огнем. Настоящим, высокотемпературным, сжигающим все огнем. Я позволил огню течь прямо по руке сначала струйкой-змейкой, а затем – потоком. Стена пламени отрезала меня, двух драконов и вконец растерявшуюся девушку от обезумевшей и заметавшейся толпы крепких мужчин. Драконы не нападают на людей, оборотни боятся нападать… а вот лично меня, человека, никакие моральные ограничения в этом отношении не связывают.

Мэй в своем законном облике лисы свернулась в клубочек прямо на мостовой, готовясь быть растерзанной. Дракон, толком ничего не понимающий, стряхивал с себя цепи вместе с оцепенением. Девушка поднялась на ноги и сделала два шага назад от меня.

– Я вас не обижу, мэм. Я только заберу свою лисицу, нам не нужны проблемы.

Где-то позади, за затухающей огненной стеной, раздавались вздохи облегчения людей, которые погружали обожженные руки и ноги в прохладную воду. Впрочем, вскоре вздохи сменились на тихие проклятия. Все-таки вода была хоть и слабо, но соленой.

Красный дракон расправил свои роскошные перепончатые крылья и взмыл в воздух – красиво, с разворота штопором, прямо с каменной мостовой, прихватив случайно в когтях пару камней брусчатки.

– Кто вы такой? – Девушка успокоилась, когда догадалась, что не все мужчины хотят дать ей пощечину. Миндалевидные, но широкие глаза выдавали в ней кровь жительницы Империи Ветра.

– Я владелец, то есть друг, вот этой самой лисы, – тоном человека, вечно носящего с собой лису, проговорил я.

Мэй с мостовой легко вспрыгнула мне на плечи. Видимо, сказалось впечатление от красивого исчезновения красного дракона.

– Вы изрыгали пламя!

– Со мной такое случается, но только по вторникам, – тоном человека, который временами страдает изжогой и урчанием в животе, пояснил я.

Незнакомка уставилась на меня с выражением, требующим объяснений. Такое же лицо было у моей мамы, когда она посмотрела на нашего кота Брюсика, одним летним утром во время дачного отдыха притащившего огромную отрезанную заячью голову ей в постель.

– Это не моя магия, это магия Мэй. Я лишь могу ее использовать, если сама Мэй не против. Мы связаны.

– С лисой-оборотнем?

– Да, так получилось. – Я огляделся вокруг. Только сейчас я заметил, что мы остались одни на площади. Лишь из щелей в ставнях окон испуганно подглядывали жители.

Глава 8

Ал

Алу захотелось сжечь книгу, позволить ее страницам прогореть и рассыпаться черным пеплом, а потом втоптать золу в пол. Эти «Ветра Востока» больше не милая, безобидная книжка. Это раковая опухоль, угрожающая миру и порядку. Изобретатель трансформатора был в пути, но, как это часто бывает в силу привычки передвигаться на автомобиле, встрял в бесконечную пробку на Невском. Спасибо, если доберется до тюремной библиотеки к завтрашнему утру. В какой-то момент поездки по Петербургу наземным транспортом стали длиться иногда дольше, чем трансатлантический перелет.

Без специалиста решить, что делать с томом «Ветров Востока», было решительно невозможно. Начальник «Крестов», испытывая смешанные чувства, попросил дождаться автора телепортатора и ничего пока не делать. Не в последнюю очередь потому, что вырученные с грядущего аукциона деньги он уже мысленно потратил на очередной коттедж в очередной жаркой стране.

Наталья Игоревна заварила вкусный кофе и спрятала подальше от Ала все пачки с китайским зеленым чаем. Напевая что-то удивительно похожее на гибрид букета рекламных композиций «Майский чай – любимый чай!» и «Золотая чаша, золотая! Наполняет ароматом чая…», девушка открыла главу оригинальных приключений Минжа и Мэй. Сначала чаесборец привел лисицу в дом и прятал от семьи, но был вынужден бежать в монастырь, когда отец обнаружил пушистого и, как он считал, потенциально опасного зверя.

«Монастырь вот уже сотню лет не принимал в свои стены новых членов ордена. Бессмертным монахам не нужна была замена. Минж спустился в расселину, прижимая к груди замерзающую лисицу».

Александр Бенедиктович возник у Натальи за спиной, а потом нервно заходил из угла в угол с напряженностью человека, отыскивающего скрипучие половицы паркета.

– Зачитайте мне, пожалуйста, кусочек из интернета, тот, что с прудом.

«Эрик подвел Минжа к пруду, в котором плавали переливающиеся золотом и серебром карпы.

– Поймайте плавные движения рыб, понаблюдайте, как плавники мягко рассекают гладь воды. Почувствуйте и повторите в танце!

Минж неловко крутанулся на месте и едва не завалился на бок. Мэй грациозно взмахнула хвостом, а потом увлеклась и принялась за ним носиться, время от времени хватая пушистую кисточку.

– Вы научитесь, – с тающим терпением сообщил монах в лазурном одеянии. – Магия заключена в отточенных движениях. Отточенные движения – это контроль своего тела. А контроль своего тела – это…

– Контроль разума, – хором повторили мантру Мэй и Минж.

– Вы настраиваетесь друг на друга. Между вами крепнет связь. В наших верованиях есть легенда, что однажды родится человек, способный объединить свой разум с сознанием магического создания. Мы давно поддерживаем равновесие этого мира и думаем, что сейчас наиболее благоприятное время, чтобы дать миру человека, который раз и навсегда сотрет границы привычного…»

– Александр Бенедиктович, – помощница откашлялась, – может, наконец узнаем, чем закончилась история Дениса? Вам разве не интересно?

– Я боюсь узнать, Наталья.

– Так вы не бойтесь. И не изводите себя. А то вечно вы так – на пустом месте переживаете. В последний раз вы так нервничали, когда пропал стеллаж с преступниками, осужденными за исчезновение из страны и неуплату алиментов. Помню, вы тогда еще решили, что бухгалтерия по ошибке списала в утиль целую секцию, которая потом почему-то нашлась в другом крыле, – тоном «ох уж эти мужчины!» сказала ассистентка. Этот тон был одновременно разработан в секретных лабораториях правительств СССР и США незадолго до начала холодной войны с одной-единственной целью – ввергнуть страну-противника в демографический кризис.

– А что там с Минжем в отредактированной версии сейчас происходит? Есть надежда, что он вернет себе роль главного героя? – Ал наконец уселся в кресло.

Наталья вздохнула, раздумывая, как гуманнее подать правду и под каким соусом.

– Он себе другую магическую зверушку нашел, – решилась признаться коллега. – Ну то есть как зверушку… вот, давайте я вам зачитаю.

«Все-таки жизнь в монастыре была проще, чем дома. Минжа никто не подгонял, не лишал ужина, даже наоборот – многие монахи одобрительно кивали и выражали симпатию. Но дальше простых приветствий, прощаний и разговоров о божественном предназначении монастыря дело не двигалось. Если уж на то пошло, простые служители обители весьма туманно и более чем смутно представляли себе цель ритуальных танцев священнослужителей. Едва Минж привык к новой жизни, он стал задаваться вопросом, а почему это он копается в земле, а некоторые братья-монахи и в куда менее приятных вещах, в то время как избранные получают возможность не то общаться с Творцом, не то делать что-то во благо ему. На неудобный вопрос «Почему так сложилось?» каждый монах отвечал по-своему.

– Так заведено.

– Так угодно Создателю.

– Так было испокон веков.

– Потому что так сложились звезды.

– Ну нас же пока не поразила молния, значит, священнослужители все делают правильно!

Впрочем, Минж ни на что не жаловался. Тем более что свободное время можно было провести у пруда с карпами. Крупные рыбы в переливающейся перламутром чешуе, несомненно, были магическими. Многие монахи приходили в разбитый посреди монастыря парк с прудом, чтобы задать рыбам вопрос, или медитировали и разучивали свои ритуальные движения, повторяя вольные изгибы хвоста карпа. Минж считал, что нельзя относиться к волшебным созданиям так потребительски, хотя сам не раз видел, как очередной воодушевленный священнослужитель подбегал к пруду со своим незатейливым обращением. Они интересовались: «Будет ли ужин вкусным?», «Удастся ли мне сегодня побороть бессонницу?», «Как там дела у королевы моей страны, она еще не вышла замуж? Да что ты говоришь, а какое на ней будет платье?» Впрочем, на последний вопрос про платье карп, выдающий лишь «да», «нет», «это не точно», – ответить никак не мог. Но можно было перебирать все цвета, если ответ уж очень был нужен.

Минж от рыб ничего не требовал, а просто приходил покормить их с рук и часами наблюдал, чем дышат и как живут братья наши чешуйчатые. Вскоре у монаха даже появился любимец – красный рыб по имени Ли. Ли лучше и точнее всех предсказывал будущее и заглядывал в настоящее, а еще у него был самый пронзительный взгляд, в котором отражалась вековая тоска. Казалось, карп знает слишком много и крайне опечален этим фактом.

– Наталья, я не могу больше это слышать! Давайте мы пропустим все эпизоды из сказки о рыбаке и рыбке.

– Ну тогда следующий фрагмент опять про Дениса, – виновато потупила взгляд ассистентка.

На стол лег блестящий том с золотистым драконом на обложке, страницы которого Наталья принялась ловко переворачивать. Ал мог поклясться, что воин на спине крылатого зверя стал нагловато и самодовольно ухмыляться.

Глава 9

Денис

На площади было тихо, и лишь мерный шкряб-шкряб разносился по округе. Я подошел к лодочке, бьющейся от легкой ряби моря о каменную брусчатку, истертую тысячами ног в сапогах и ботинках. Мэй решила помочь и спрыгнула с плеч, чтобы отвязать гондолу от изгибающейся деревянной палки, вбитой между двух булыжников. Девушка, которая заступилась за дракона, гордым, но немного нервным шагом направилась за мной следом.

Она мне очень понравилась. Такие не учились со мной в университете, такие не ходили в клуб реконструкторов. Кажется, их просто не существовало в мире. По крайней мере, в известном мне мире. Для меня данный тип всегда был вымышленным, фантазийным: таких придумывают и рисуют мужчины, извлекая из своего воображения. Я бы назвал ее стихийной, бесстрашной и женственной, при всей ее почти мужской браваде. Слишком дикой, но настоящей, без притворства. Девушка не позы, а характера. Я в восхищении! Впрочем, уже в следующий момент я пожалел, что повернулся к ней спиной. Незнакомка с размаху врезала мне остроносым ботинком прямо под коленку. От неожиданности я потерял равновесие и рухнул на дно единственной уцелевшей лодочки.

– Ты поработил эту лису и опустошаешь ее, лишая магии, варвар! Ты ничем не лучше тех извергов, которые собирались уничтожить дракона!

Я потерял дар речи. Да что вообще происходит?

– Как ты сумел обмануть ее и получить над ней власть? Говори! – Девушка легким движением вспрыгнула на нос лодки и занесла надо мной ботинок.

Я откатился вбок прежде, чем эта дамочка успела наступить мне на грудь. Едва не ударившись головой о деревянную планку сидений, я качнул борт лодки.

– Никто никого не порабощал! Все по взаимному согласию! Мэй – мой друг.

– Ври больше! – Девушка развернулась, собираясь нанести удар.

– Отпусти Дениса, я сказала! – За спиной у барышни выросли огромные золотые крылья, а секунду спустя Мэй выпустила в небо огромный столб пламени. – Только тронь его, и поджарю тебя, как ягненка на майские праздники.