Помоги проекту - поделись книгой:
– Этот призрачный город порождён кошмарами. В Царстве снов можно без труда создать дома, деревья и прочие неодушевлённые предметы, однако подобным образом едва ли можно сотворить живых людей: самое большее, чего можно добиться, – это появление таких вот безликих и безгласых монстров. Как бы то ни было, боюсь, на свете существует лишь одна личность, способная сотворить в Царстве снов город подобного масштаба, неотличимый от настоящего.
Всецело послушный его воле Ло Бинхэ весьма кстати спросил:
– Кто же это?
– Мэнмо.
Мэнмо воистину был боссом этого Царства снов.
Некогда он был прославленным старейшиной демонов, наделённым столь невероятными талантами, что, когда несколько сотен лет назад небесная кара уничтожила его тело, изначальный дух[91] Мэнмо не пострадал, но с этого дня демон был вынужден паразитировать на чужих Царствах снов, высасывая из них духовную энергию и жизненные силы.
При этом он являлся одним из наставников главного героя, направляющим его по пути демона, а потому можно было, не чинясь, величать его по-родственному: карманный старейшина.
Именно его барьер разрушил Ло Бинхэ, чтобы, следуя избитому сюжетному клише, новообретённый наставник встретил его с распростёртыми объятиями и, клишированно вытряхнув перед ним все бесценные сокровища тайных знаний, с этой поры время от времени столь же клишированно помогал главному герою строить планы и составлять стратегии решения разнообразных проблем – прочие банальности прилагаются.
В голове Ло Бинхэ явно роилось множество вопросов, но тут его взгляд бездумно скользнул по толпе – и он изумлённо замер.
– В чём дело? – спросил Шэнь Цинцю, упорно делая вид, будто не понимает, что происходит.
– Лицо! – выпалил мальчик. – Учитель, кажется, я только что видел людей с нормальными лицами!
Тотчас вняв его словам, Шэнь Цинцю ограничился кратким:
– За ними!
Преследуя обладателей лиц, они постепенно продвигались к центру города и наконец, совершив неисчислимое множество поворотов, остановились перед узким проулком.
Тех, кого они нагнали, было пятеро – и каждый из этих мальчишек мог похвастать чёткими чертами лица вместо аморфной массы. Четверо подростков повыше окружали сидящего на земле пятого, и брань лилась нескончаемым потоком: слова «ублюдок» и «сволочь» то и дело срывались с их языков. Они были так поглощены руганью, что не заметили, как позади них остановились ещё два человека.
– Похоже, они нас не видят, – заметил Ло Бинхэ.
Он вопросительно воззрился на учителя, словно желая спросить: вы же говорили, что Мэнмо не способен создавать людей с нормальными лицами?
Вот и настал тот самый невыносимый момент! Мысленно испустив тяжкий вздох, Шэнь Цинцю ответил:
– Мэнмо действительно на это не способен, однако эти люди – не его творения. Присмотрись-ка к ним повнимательнее, Ло Бинхэ.
Мальчик медленно поднял на них глаза – и, хоть выражение его лица не изменилось, спустя мгновение по его лбу скатилась капелька холодного пота.
– Эти иллюзии – не порождения Мэнмо, а реальные люди из твоих воспоминаний, – продолжил Шэнь Цинцю. – Контролируя твой сон, демон всего лишь поднял их из потаённых глубин твоего сердца.
Однако Ло Бинхэ уже не слышал его: он прижал руки к вискам, словно его голову прошил спазм невыносимой боли.
Шэнь Цинцю понял, что внутренние демоны ученика уже пробудились, атакуя его разум.
Четверо нахальных подростков обступили лежащего на земле ребёнка, которому было не больше пяти лет, и принялись избивать его кулаками и ногами. Одетый в лохмотья парнишка скорчился, закрывая голову, но не издавал ни звука; казалось, ещё немного – и его забьют до смерти!
– Эй, этот безглазый ублюдок осмелился промышлять на территории старших братьев, отбирая у нас хлеб!
– Неужто жить надоело?!
– А ну-ка врежь ему хорошенько! Разве он не жалок? Разве ему есть чем набить брюхо? Не лучше ли забить его до смерти – тогда ему больше не придётся беспокоиться о жратве!
Голова Ло Бинхэ раскалывалась от боли.
Теперь не оставалось ни малейшего сомнения, что этой хрупкой скрючившейся на земле беспомощной фигуркой был он сам из далёкого прошлого: из-под растрёпанных прядей на окровавленном лице сверкали всё те же яркие, будто звёзды, глаза. Их взор, подобный двум лезвиям мечей, встретился со взглядом повзрослевшего Ло Бинхэ.
И тот не смог отвести глаз.
– Соберись, это всего лишь иллюзия, – раздался рядом глубокий голос Шэнь Цинцю.
Наиболее пугающей в иллюзии Мэнмо была её способность воздействовать на самые примитивные человеческие чувства, такие как страх, гнев и боль, вдребезги разнося любые уровни психологической защиты. Случись это после того, как Ло Бинхэ открыл в себе способность к читерству, то и десять тысяч таких демонов снов страшили бы его не больше мышиной возни, однако нынче демоническая кровь главного героя ещё не пробудилась, так что он намертво застрял в Царстве снов, с головой погрузившись в мрачные воспоминания. Всё, что представало его глазам, лишь свидетельствовало о его полном бессилии.
Внезапно переулок, в котором Шэнь Цинцю находился вместе с Ло Бинхэ, волшебным образом исказился, явив их взорам совершенно иную сцену.
«О нет!» – мысленно взмолился мужчина. Он был явно не готов к двум подобным потрясениям подряд.
Всю обстановку ветхой хижины, где они очутились, составляли кровать, скамеечка и покосившийся столик, на котором стояла тускло горящая лампа.
Лежащая на кровати измождённая пожилая женщина тщетно пыталась сесть. В этот момент в дверь влетела маленькая фигурка – мальчик всего десяти с небольшим лет от роду с лицом, исполненным детской нежности. На его тонкой шее висела та самая нефритовая подвеска. Маленький Ло Бинхэ поддержал женщину, помогая ей сесть, и принялся встревоженно увещевать её:
– Матушка, зачем вы опять пытаетесь встать? Разве вы сами не говорили, что вам сразу станет лучше, если вы отдохнёте?
– Что за польза в этом лежании?.. – кашляя, ответила женщина. – Уж лучше я встану и постираю.
– Я уже закончил со стиркой, – заверил её Ло Бинхэ. – Так что пусть матушка пока полежит, а я приготовлю ей хорошее лекарство. Вот увидите, вам тут же полегчает – тогда и возьмётесь за работу.
Лицо женщины приобрело землистый оттенок; это свидетельствовало о том, что болезнь уже проникла в самое нутро – смерть явно стояла на пороге. Однако она нашла в себе силы улыбнуться, погладив Ло Бинхэ по макушке:
– Бинхэ, какой же ты у меня умничка.
Заслышав похвалу, мальчик поднял голову и улыбнулся через силу:
– Чем матушка желает подкрепиться?
– Сейчас мне всё меньше и меньше хочется есть. – Помедлив в нерешительности, женщина добавила: – В прошлый раз молодой господин дал нам с тобой той жиденькой белой каши – пожалуй, я была бы не прочь её отведать, да вот не знаю, осталось ли что-нибудь на кухне.
– Я пойду и попрошу для матушки! – энергично закивал маленький Ло Бинхэ.
– Попроси, а если не осталось, сойдёт и что-нибудь другое пресное да пожиже, лишь бы наполнить желудок, – наказала ему женщина. – Но ни в коем случае не докучай главному повару!
Пообещав, что так и сделает, мальчик со скоростью ветра унёсся прочь. Женщина некоторое время полежала спокойно, а затем потянулась к подушке, нащупала под ней иглу с ниткой и принялась за рукоделие.
Свет в комнате померк. Захваченный потоком смятенных чувств, Ло Бинхэ протянул руку, словно пытаясь за что-то ухватиться, но Шэнь Цинцю удержал его, сурово одёрнув:
– Ло Бинхэ! Ты же понимаешь, что это – не твоя мать! И ты больше не беззащитное дитя, которое можно безнаказанно унижать и оскорблять!
Самое разрушительное свойство этого кошмара заключалось в том, что чем сильнее распалялись эмоции в сердце человека, тем более страшные раны получало его сознание. Нестабильное состояние, в котором сейчас пребывал Ло Бинхэ, могло нанести чудовищный вред его изначальному духу. К тому же необходимо было помнить о том, что ни в коем случае нельзя атаковать «действующих лиц» Царства снов.
Поскольку все эти «персонажи» порождены разумом и душой самого сновидца, нападая на них, он фактически наносит ущерб собственному мозгу. Многие из угодивших в такую ловушку, либо не зная этого, либо будучи не в силах совладать с эмоциями, принимались крушить своих обидчиков из прошлого направо и налево, после чего неизбежно погружались в вечный сон. А ведь если эта участь постигнет Ло Бинхэ, то и Шэнь Цинцю окажется навеки заперт на пару с учеником в его сновидении.
Сцена вновь неожиданно переменилась. Похоже, этот кошмарный сон вобрал в себя все невзгоды и раны, полученные Ло Бинхэ за полтора десятка лет жизни. Вот маленький Ло Бинхэ умоляет повара дать миску каши для его приёмной матери, однако вместо этого подвергается издевательствам со стороны молодого господина; а вот они как по мановению руки переносятся на пик Цинцзин, в то время, когда Ло Бинхэ только поступил туда и его шисюны всячески притесняли младшего товарища и придирались к нему. Вот тщедушная фигурка силится совладать со ржавым топором, а вот из последних сил тащит тяжёлые ведра вверх по ступеням; не обошлось и без сцены, когда у него отобрали подвеску, которой он так дорожил, – ищи теперь да свищи…
Эпизоды бесконечной вереницей беспорядочно громоздились один на другой. Ло Бинхэ уже утратил способность воспринимать что-либо, кроме этих раздробленных кадров из его воспоминаний, исполненных негодования, отчаяния, боли и беспомощности; пламенная ярость раздирала грудь, беспрерывно клокоча в сознании, подобно потокам лавы!
Единственным способом выбраться из пут кошмара было снять с сердца гнетущий его камень – тогда оковы спадут сами собой. Однако Ло Бинхэ с такой силой стиснул кулаки, что захрустели суставы; дыхание мальчика сделалось прерывистым, глаза налились кровью. Смутный поток духовной энергии с головы до ног объял тело Ло Бинхэ, из-за чего казалось, что уровень его агрессии непрерывно возрастает. Шэнь Цинцю ощутил, что в этот момент находиться рядом с его учеником смертельно опасно!
– Не вступай с ними в бой! – осадил он Ло Бинхэ. – Ударишь одного из них – навредишь самому себе!
Но ученик уже не слышал его. Он вскинул правую руку и послал из ладони мощный заряд энергии прямиком в группу дико хохочущих иллюзий!
Шэнь Цинцю мысленно возопил, кляня свою судьбу. Уже предвидя, чего это будет ему стоить, он заслонил толпу наваждений и принял атаку на себя – критический удар пришёлся прямиком в низ живота.
Шэнь Цинцю показалось, что ему зарядил ногой слон, в глазах потемнело. Не пребывай он в Царстве снов, из его рта хлынул бы безостановочный поток крови…
Достойный главного героя удар!
Из глаз сами собой брызнули слёзы. Откуда, скажите на милость, взяться столь мощному удару у этого зелёного мальчишки? Похоже, с тех пор, как была снята функция ООС, Шэнь Цинцю не только не мог похвастать особыми достижениями, но ещё и раз за разом получал люлей вместо кого-то другого, а потом ещё больше люлей в нагрузку! Прямо-таки образец самоотверженного «живого щита»!
Похоже, удар Ло Бинхэ наконец положил конец иллюзии: призраки людей и декорации пошли трещинами и рассыпались, будто стеклянные. Царство снов преобразилось в глухой горный лес под пологом тёмно-синего небосвода, озарённого золотистым сиянием висящей высоко над головой луны.
Разум Ло Бинхэ тут же прояснился. Сперва он в безмолвном ужасе уставился на учителя, который, не удержавшись на ногах, опустился на одно колено. Затем перевёл взгляд на собственную ладонь: от кончиков пальцев ещё тянулись нитевидные струйки духовной энергии – и в голове забрезжили смутные воспоминания о том, что он только что натворил.
По лицу Ло Бинхэ разлилась мертвенная бледность, и он тотчас бросился к Шэнь Цинцю, чтобы поддержать его.
– Учитель! Вы… почему же вы не ударили в ответ? – его голос был исполнен тревоги и раскаяния.
При том уровне духовной энергии, которого достиг Шэнь Цинцю, ему и впрямь не составило бы труда дать отпор – тогда при столкновении двух зарядов он бы не только блокировал атаку, но и вернул критический удар ученику.
– Дурачок, – от всей души произнёс Шэнь Цинцю, а затем слабым голосом добавил: – …Я ведь сделал это, чтобы ты не пострадал. Сам посуди, какой бы в этом был смысл, если бы я ударил тебя в ответ?
Заслышав измождённый голос наставника, Ло Бинхэ с такой силой хлопнул себя по груди, что этот удар едва не стал смертельным.
– Но ведь теперь пострадал учитель!
Три поединка с демонами состоялись не так уж давно – и вот наставник вновь пострадал по его вине, причём на сей раз от его собственной руки!
При виде того, как юное лицо ученика омрачилось нестерпимым чувством вины, Шэнь Цинцю не выдержал и поспешил утешить его:
– Можно ли сравнивать мой уровень самосовершенствования с твоим? Для твоего учителя какая-то пара ударов – сущие пустяки.
Сказать по правде, Ло Бинхэ предпочёл бы, чтобы учитель, как в былые времена, гневно выбранил и побил его, срывая на нём злость, или даже принялся изводить его холодным равнодушием и язвительными насмешками, ведь от этого у Ло Бинхэ хоть немного полегчало бы на сердце; однако когда Шэнь Цинцю, напротив, заговорил с ним столь ласково, мальчик застыл в полной растерянности, не в силах вымолвить ни слова.
– Это всё моя вина… – после долгой паузы севшим голосом произнёс он.
В юном возрасте Ло Бинхэ в самом деле следовал по пути совершенно неприспособленного к жизни милого нежного белого цветочка. Решив, что он вновь угодил в ловушку чувства вины, свойственного всем добросердечным людям, Шэнь Цинцю принялся терпеливо вразумлять мальчика, чтобы вытащить его из пучины рефлексии:
– Ты тут совершенно ни при чём. Демоны в большинстве своём действуют по велению порыва, избирая весьма странные пути, а потому их поступки невозможно предугадать. И если ты впредь не желаешь попасть в подобный переплёт, то тебе следует стать сильнее.
Смысл этих прочувствованных слов сводился к элементарному «закону джунглей», который действовал как в мире бессмертных, так и в мире демонов. Стать сильным – единственный способ не плыть по воле волн этого мира, чтобы не кончить как сюжетное пушечное мясо!
Ло Бинхэ молча обдумывал его слова. Внезапно он вскинул голову и устремил пристальный взгляд прямо в глаза Шэнь Цинцю.
Сердце мужчины мигом ухнуло в пятки.
Хоть глаза Ло Бинхэ были черны, как обсидиан, они сверкали ярче, чем отражение луны и звёзд на водной глади.
Это же… тот самый взгляд!
Исполненный «крепкой веры» и «пламенного боевого духа» взгляд главного героя!
«Неужто… меня уже угораздило сделаться путеводной звездой на его жизненном пути?!» – возопил про себя мужчина.
Опустившись на колени рядом с Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ звонко воскликнул:
– Я понял!
«Эй, погоди, что ты там понял?! – тут же запаниковал Шэнь Цинцю. – Хорош уже недоговаривать, выкладывай всё до конца!»
Поглощённый этими переживаниями, он не обратил внимания на то, что Ло Бинхэ в кои-то веки назвал себя «я», а не «этот ученик». Крепко сжав кулаки, мальчик заговорил вновь.
– Впредь я… никогда не допущу, чтобы подобное повторилось, – сказал он, чётко выговаривая каждое слово.
Защищая своего слабого и бесполезного ученика, учитель был ранен из-за него… нет, такое ни в коем случае никогда не должно повториться!
Шэнь Цинцю не знал, что сказать на это, и ограничился нейтральным:
– Гм.
«…Что вообще тут творится? – негодовал он про себя. – С какой стати у меня внезапно возникло то самое чувство „попадания в сферу покровительства главного героя“? Это что ещё за новости?! „Покровительства“, говоришь? Что за хрень собачья! Да этот самый главный герой в будущем в два счёта обстругает тебя, превратив в человека-палку, очнись уже, в самом деле!»
При этой мысли Шэнь Цинцю испытал целую бурю противоречивых чувств.
«Вашу ж мать! А ведь это убеждение, что ему надлежит „стать сильнее, дабы защитить дорогого для него человека“, должно было появиться у Ло Бинхэ после того, как он собственными глазами увидит, как нежная и хрупкая дева с благоуханным дыханием и очаровательными чертами пострадает ради него… и что же, Система, мне теперь ещё и роль девушки главного героя отрабатывать?!
Значит, коверкать сюжет как попало мы можем, а хотя бы послать мне коробку с едой за дополнительную роль не судьба, а, Система?
А то отыгрывай тут эти тягомотные диалоги с главным героем, изображая какого-то статиста, за такую-то отдачу! Это же самая настоящая эксплуатация!»
И всё же Шэнь Цинцю из чисто эгоистических соображений нашёл в себе силы поднять руку и погладить Ло Бинхэ по макушке. Горящий несгибаемой решимостью взгляд ученика тут же смягчился, будто на рдеющие угли его ярости плеснули чистой родниковой воды.
– Не стоит придавать этому такое значение, – поразмыслив, сказал ему Шэнь Цинцю. – Даже если ты не сможешь стать сильнее, я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя.
Поделиться книгой: