Система «Спаси-Себя-Сам» для Главного Злодея. Том 1

По правде говоря, лично он предпочёл бы, чтобы его подопечный так навсегда и остался трепетным белоснежным цветочком, вместо того чтобы превращаться в тёмного психопатичного тирана, который задался целью уничтожить весь мир. В таком случае Шэнь Цинцю был бы вовсе не против опекать его хоть всю оставшуюся жизнь.

Однако, похоже, его ясные как день слова обретали в ушах Ло Бинхэ какой-то иной смысл, ведь это незамысловатое утешение повергло его в ступор.

Никто прежде не давал ему столь чистосердечных и прочувствованных обещаний.

Как бы ни был велик мир, сколько в нём найдётся людей, готовых заверить: «Тебе необязательно быть сильным, конечно же я буду рядом и защищу тебя от любых невзгод!»?

К тому же это явно были не пустые слова: если уж учитель сказал так, значит, он это сделает, ведь он неоднократно доказывал на деле, что скорее пострадает сам, чем позволит причинить хотя бы малейший вред своему ученику.

Вот только накал нежности, содержащейся в этих немудрёных заверениях, оказался слишком велик: едва захлестнувшее его чувство тепла отступило, Ло Бинхэ ощутил, как по телу стремительно поднимается волна жара, заливая лицо.

Попытавшись прокашляться, Шэнь Цинцю с сожалением обнаружил, что во сне даже как следует харкнуть кровью не получится. Схватившись за руку ученика, он сказал:

– Хорошо, прежде всего помоги мне подняться.

Несмотря на то, что Шэнь Цинцю стиснул руку Ло Бинхэ довольно сильно, странное онемение, которое разлилось по его запястью, было порождено отнюдь не давлением; осознав, что его мысли выходят за границы приличий, мальчик от души выбранил себя – думать невесть что, да ещё в такое время, было попросту оскорбительно по отношению к учителю – и честно попытался привести мысли в порядок, согласно указаниям наставника.

Внезапно тишину нарушил старческий голос, в котором звучало неподдельное удивление:

– Эге! Мальчишка и впрямь сумел разрушить барьер этого старика[92], а ведь это не так-то просто!

Голос разносился эхом, окружая их со всех сторон, из-за чего невозможно было определить, откуда он исходит.

А вот наконец и БОСС этой локации!

Глаза Ло Бинхэ насторожённо сверкнули: то, что Мэнмо появился именно тогда, когда наставник был ранен, не сулило ничего хорошего. Мальчик твёрдо решил про себя: если демон вздумает напасть на учителя, то, пусть его навыки пока слабы, он будет биться до последнего вздоха, чтобы задержать Мэнмо и тем самым дать Шэнь Цинцю шанс на спасение.

Стоило ему подумать об этом, как голос зазвучал вновь:

– Эй ты, поди-ка сюда, дай этому старику взглянуть, что за юный герой наделён подобными талантами.

Однако Ло Бинхэ не сводил глаз с учителя, не решаясь заговорить. В то же время Шэнь Цинцю, решив, что его выступление в качестве «приглашённой звезды» наконец окончено, настолько обрадовался, что даже позволил себе поддразнить подопечного:

– Старейшина спрашивает тебя, юный герой, что же ты молчишь?

Щёки Ло Бинхэ заалели.

– Я не заслужил подобной чести, разрушение барьера – всецело заслуга моего учителя, – обернувшись, звонко обратился он к бесплотному голосу.

Ответом ему было презрительное фырканье.

Шэнь Цинцю отлично понимал причину подобной реакции: пусть он и принял на себя удар ученика, это всё-таки было Царство снов Ло Бинхэ, так что только он сам мог разрушить кошмар, вернув себе контроль над собственным сознанием, однако мужчине было неохота встревать со своими объяснениями.

– Этот старик позвал тебя, паренёк, а не эту посредственность с хребта Цанцюн, – заявил голос. – Чтобы он не услышал, о чём мы поведём речь, пусть он сперва уснёт.

Как и следовало ожидать, всё вышло в точности так же, как с Нин Инъин в оригинальном романе: всех, кроме Ло Бинхэ, Мэнмо бесцеремонно выставлял за порог. Внезапный приступ головной боли заставил Шэнь Цинцю рухнуть наземь.

Это до глубины души потрясло Ло Бинхэ – подхватив наставника, он окликнул его:

– Учитель? Учитель!

– Не стоит беспокоиться, – заверил его Мэнмо. – Этот старик всего лишь отправил его в сон внутри сна, так что он просто погрузился в ещё более глубокий сон – и только. А ты поспеши-ка сюда! – На сей раз Ло Бинхэ удалось определить, что голос исходит из тёмной пещеры к западу от него.

Убедившись, что Шэнь Цинцю не просыпается, как его ни тормоши, Ло Бинхэ бережно уложил его на землю, а затем развернулся к источнику голоса:

– Мой учитель называет вас старейшиной, так что я тоже буду оказывать вам уважение. Надеюсь, что вы не станете вредить моему учителю.

– Мальчишка, я же видел твои воспоминания, – со смехом отозвался Мэнмо. – Этот твой учитель дурно с тобой обращается. Почему бы тебе попросту не позволить мне избавиться от него? Тем самым я бы лишь оказал тебе услугу.

В самом деле, большая часть подсмотренных Мэнмо воспоминаний была связана с оригинальным Шэнь Цинцю, и всё же…

– Учитель совсем не такой, как говорит старейшина, – покачал головой Ло Бинхэ. – Как бы то ни было, учитель есть учитель: он имеет полное право обращаться со мной как ему заблагорассудится, однако ученик не может воздать ему за это непочтительностью.

– Что за отсталые взгляды! – вновь фыркнул Мэнмо. – Те, кто следует праведным путём мира людей, всегда были чёртовыми лицемерами. Плевать, учитель он или не учитель, мастер или не мастер: если меня кто-то оскорбляет, или причиняет мне вред, я всегда воздаю мерзавцу смертью! Он ведь наверняка прекрасно понимал, что ты не соперник Тяньчую, и тем не менее стравил тебя с ним – какая низость! Неужто ты этого не понимаешь?

– Тогда я и сам не думал, что способен одолеть его, – ответил на это Ло Бинхэ. – Однако учитель не только поверил в меня, дав мне шанс, но и воодушевил меня в разгар сражения – в результате я и вправду одержал победу! – Высказав всё это вслух, про себя он тихо добавил: «А ещё он принял на себя два удара, чтобы спасти меня, – как после этого я могу сомневаться в искренности его доброты?»

Поскольку Мэнмо, по сути, видел лишь несколько разрозненных отрывков, он совсем не понимал, что за странный человек этот Шэнь Цинцю, да и не горел желанием в этом разбираться – однако подобное отношение Ло Бинхэ ему импонировало, а потому он благожелательно заметил:

– Как я посмотрю, мальчишка придаёт большое значение доброму отношению.

– Эти слова не описывают даже десятитысячной доли отношения моего учителя ко мне!

Обладай Мэнмо материальным ртом, тот бы уже начал подёргиваться; немудрено, что он поспешил сменить тему.

– Этот старик чувствует, что в твоём теле что-то запечатано, – немного поколебавшись, сказал он. – Хотя я не могу разобрать, что это, пожалуй, это нечто исключительное.

– Что же это может быть, если даже вы не в силах это распознать? – с лёгким удивлением переспросил Ло Бинхэ.

– Среди моего народа всегда было великое множество талантов, – хохотнул Мэнмо. – Вполне возможно, что некий демон, более выдающийся, чем этот старик, запечатал это в тебе.

Мэнмо едва ли стал бы намеренно жертвовать своей многовековой репутацией, чтобы ввести в заблуждение невежественного подростка, у которого в карманах гуляет ветер, и всё же Ло Бинхэ не мог поверить услышанному:

– Старейшина имеет в виду, что в моём теле… есть что-то, связанное с демонами?

– И что, ты не рад этому? – не удержался от насмешки Мэнмо. – Не желаешь иметь с демонами ничего общего?

Однако шок Ло Бинхэ продлился недолго. Мысли в его голове завертелись с невероятной скоростью.

– Злодеяниям демонов несть числа, – решительно заявил он. – Они не раз причиняли зло моему учителю. Само собой, я не могу иметь к ним никакого отношения.

– Малец, ты можешь произнести хотя бы три фразы, не помянув при этом своего учителя? – угрюмо поинтересовался Мэнмо. – Этот старик догадывается, что твоим следующим вопросом будет «Есть ли способ извлечь это нечто из моего тела?».

– А если я спрошу, старейшина ответит мне? – горько улыбнулся Ло Бинхэ.

– Не то чтобы я не хотел отвечать, – от души расхохотался Мэнмо, – беда в том, что здесь этот старик и вправду бессилен. Если я не в состоянии даже ясно увидеть, что сокрыто внутри тебя, как я могу сказать тебе, каким образом от этого избавиться? К тому же, не будь в тебе того, что я не в силах раскусить, я бы уже давно покончил с вами обоими, ведь зачем мне тогда тратить на вас столько времени впустую? Ты что, всерьёз полагаешь, что этому старику нечем заняться?

Ло Бинхэ предпочёл промолчать, про себя же он подумал: «У тебя даже материального тела нет, и по сути своей ты – всего лишь тень, паразитирующая на чужих снах, так чем тебе ещё заниматься?»

Не зная, что за мысли рождаются в голове мальчика, демон вновь подал голос:

– Хоть я и сказал, что не смогу извлечь то, что скрыто внутри тебя, это не значит, что не существует способа подавить это.

– Так старейшина пожелает поведать мне, что это за способ? – бросил пробный камень Ло Бинхэ.

– Этот старик может не только поведать тебе об этом способе, но и наставить во многом другом, – со значением сказал ему Мэнмо.

Намёк был яснее некуда – само собой, Ло Бинхэ тотчас понял, куда он клонит.

– Вы желаете наставлять меня на пути демонического совершенствования? – с упавшим сердцем спросил он.

– А что в нём дурного? – с вызовом бросил Мэнмо, распознав холод в его голосе. – Если ты изберёшь этот путь, то, что сокрыто в твоём теле, позволит тебе достичь невиданных высот в совершенствовании, продвигаться с головокружительной быстротой и вознестись надо всеми людьми – это отнюдь не пустые слова! Со временем ты сможешь сокрушить все три сферы, опрокинуть небо, перевернуть землю, сметая все преграды на своём пути!

Последняя фраза всё же затронула некую струну в сердце Ло Бинхэ.

Продвигаясь семимильными шагами, вознестись надо всеми, сокрушить три сферы, сметая все препятствия на своём пути… Одним словом, стать сильным, самым сильным из всех!

И всё же он тотчас отмёл эту идею.

Превыше всего на свете учитель ненавидит демонов; если, склонив слух к посулам Мэнмо, он ступит на тёмный путь, то как после этого он сможет предстать пред лицом учителя? Разобьёт ли это сердце наставника или вызовет бурю его гнева, Ло Бинхэ не желал воочию видеть ни одной из этих перспектив.

– Не выйдет, – решительно произнёс он.

– Если ты не согласишься у меня учиться, – сухо усмехнулся Мэнмо, – то, боюсь, в конце концов ты утратишь способность подавлять демоническую энергию в своём теле. Сейчас она надёжно сокрыта, так что её невозможно обнаружить, да вот только этот старик чувствует, что печать слабеет. В один прекрасный день она попросту сломается, и твоя запечатанная сила выйдет наружу. Какими глазами тогда посмотрит на тебя твой добрый наставник, который столь яростно ненавидит демонов, что считает своим первейшим долгом уничтожать их?

Услышав из уст старого демона то, чего он сам больше всего боялся, Ло Бинхэ скрипнул зубами:

– Этот юнец – всего лишь обычный ученик, для которого даже заложение основ чревато неисчислимыми опасностями и трудностями. Почему вы так настаиваете, чтобы я непременно следовал по пути демона?

Тем самым он поднял один из наиболее заезженных вопросов: ровным счётом никто, кроме автора, не мог разобраться в том, с какой радости все выдающиеся персонажи этого мира со слезами на глазах умоляют главного героя немедленно сделаться их учеником/последователем/зятем.

Хотя, справедливости ради, подавляющее большинство авторов также едва ли знает решение этой извечной загадки.

– Малец, да ты совсем не ценишь доброго отношения! Этот старик, углядев в тебе скрытые таланты, не желает, чтобы его бесценные знания развеялись как дым вслед за материальным телом! Многие герои молили о том, чтобы я обучил их, но тщетно!

На лице Ло Бинхэ не отразилось ни единой эмоции. Не дождавшись реакции на свой цветистый монолог, Мэнмо преисполнился дурных предчувствий.

И в самом деле – когда лучившийся добродушной и безобидной улыбкой Ло Бинхэ вновь открыл рот, с его уст слетело:

– Едва ли старейшина так стремится срочно обучить меня лишь потому, что жаждет передать бесценные тайные знания преемнику, – медленно произнёс он.

Мэнмо в отчаянии возопил про себя. Плохо!!!

Ло Бинхэ произнёс:

– Если тот, кто паразитирует на чужих снах, то и дело меняет хозяина, от этих скачков его изначальный дух в конце концов претерпевает урон и слабеет. Если же он отыщет постоянного хозяина и тем самым обретёт стабильность, то он сможет накопить силы и укрепить изначальный дух. – Сделав паузу, он добавил: – Неужто смертный час старейшины Мэнмо столь близок, что у него не остаётся иного выбора, кроме как взрастить меня в качестве хозяина?

Убедившись, что мальчишка раскрыл его тайные помыслы, Мэнмо, вместо того чтобы разозлиться или начать всё отрицать, без затей признал:

– Недурно сказано! Вот уж не думал, что этот малец обладает знаниями, которые позволили ему до этого додуматься.

Глядя на невозмутимое лицо паренька, Мэнмо был не в силах разгадать, что у того на уме, так что повёл другую речь:

– И всё же тебе не следует тешить себя иллюзией, будто этот старик не в силах обойтись без тебя. Тысячи тысяч талантливейших демонов готовы пасть предо мною на колени, моля об этой чести! На твоём месте я бы хорошенько всё взвесил: мыслимо ли упускать подобную возможность?

На самом деле за годы бестелесного существования его изначальный дух и впрямь изрядно одряхлел. Сначала он обитал в демоническом сосуде, и такая жизнь была вполне сносной; если бы он смог совершенствоваться таким образом в течение ста восьмидесяти лет, то вновь воспрянул бы, словно дракон и тигр. Но надо же было такому случиться, что не ведающая об этом Ша Хуалин приняла этот демонический сосуд за оружие и использовала его против Ло Бинхэ! И вот теперь у Мэнмо попросту не оставалось сил на то, чтобы искать другого хозяина.

Казалось бы, это тупик, но тут он, вопреки ожиданиям, обнаружил, что в теле и сознании мальчишки, волею судьбы ставшего его новым сосудом, сокрыты едва различимые, но при этом невероятно мощные силы, – стоит ли говорить, что эта находка привела его в восторг? Как мог он упустить такой дар судьбы?

Так что он твёрдо решил для себя: сколько бы раз ни отвергал его предложение Ло Бинхэ, он будет увещевать, угрожать, использовать всевозможные уловки, лишь бы склонить мальца на путь демонического заклинательства, чтобы в дальнейшем использовать его плоть и сознание в качестве подходящего вместилища для своего духа.

– Этот старик даст тебе время, чтобы ты поразмыслил как следует. Иначе ты и твой наставник будете навеки заточены в этом сне, такое этому старику ещё вполне по силам!

Внезапно Ло Бинхэ вскинул голову, и промелькнувший в его глазах холодный блеск заставил старейшину содрогнуться.

Куда только сгинули свойственные мальчику миролюбие и мягкость – теперь его голос прямо-таки сочился холодом:

– Обсуждая условия со мной, можешь говорить всё что угодно, но если ты причинишь вред учителю, ни о каких переговорах и речи быть не может!

Ошарашенный этой вспышкой Мэнмо далеко не сразу сумел вернуть себе самообладание; он был до глубины души поражён тем, что эта мелкая посредственность из мира людей только что заставила его трепетать! Сотню лет он сам наводил ужас на все три сферы мироздания, но даже в том злосчастном бою, в результате которого он лишился своего тела, ему ни разу не доводилось подвергаться столь чудовищному давлению.

Откуда же ему было знать, что он только что испытал на себе то, что грядущие поколения назовут аурой абсолютного доминирования, свойственной исключительно главному герою!

Внезапно из пещеры донёсся взрыв безудержного хохота.

– А норов у тебя, как я посмотрю, и в самом деле будь здоров!

Едва отзвучал старческий голос, как Ло Бинхэ почувствовал, что его конечности неодолимо тяжелеют. Окружающий пейзаж завертелся волчком, а затем погрузился в кромешную темноту. Мгновение спустя мальчик очнулся в своём сарае. Его безрукавка насквозь промокла от пота.

Одновременно с ним Шэнь Цинцю рывком сел на кровати с грацией ожившего трупа.

Голова шла кругом, дыхание сбилось. Несколько раз судорожно глотнув воздух, он наконец понемногу пришёл в себя.

Ужас-ужас-ужас! Прямо-таки нечеловеческий ужас!

Какого чёрта?! С какой радости в оригинальном романе для Нин Инъин, которую Мэнмо также погрузил в «сон внутри сна», демон свил уютные грёзы из её детских воспоминаний о мамочке и папочке, которые позволяли ей в своё удовольствие собирать цветочки и кататься на лошадке, и всего прочего в том же духе, а Шэнь Цинцю достались видения о том, как он подвергся нападению целого роя пчёл-убийц с кулак размером, а потом во все лопатки удирал по тесным проходам гробницы от несущегося за ним огромного огненного шара!

Но главный кошмар поджидал в конце этого «сна внутри сна»: чёртов демон сплёл его из худших страхов Шэнь Цинцю!

Он висел посреди тёмного сырого подземелья в крепко обхватывающем талию железном кольце. Шэнь Цинцю не чувствовал ни рук, ни ног, а открыв рот, не смог издать ни единого звука, кроме жалкого мычания. Всё тело горело огнём.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем снаружи раздался грохот открывающихся каменных ворот тюрьмы, сопровождаемый шорохом неторопливых шагов, и на землю перед ним упала тень от человеческой фигуры.

По подолу чёрного как смоль одеяния вился тонкий серебряный узор. От этого человека прямо-таки веяло холодным превосходством, от которого дыхание перехватывало сильнее, чем от затхлого воздуха подземелья.

Лица Шэнь Цинцю разглядеть не мог, но он и без того прекрасно знал, кто это!

Этот Мэнмо воистину заслуживал звания легендарного старейшины: все детали сна были до жути реалистичны, даже гнилостное зловоние темницы, которое и после пробуждения не покидало Шэнь Цинцю, порождая позывы к рвоте.