Помоги проекту - поделись книгой:
– А земля для тебя недостаточно ровная, что тебе на ней не спится?!
– Но я только что наполнил чаны в комнатах шисюнов…
– Вода уже несвежая! Сказано тебе, поменяй её! Везде!
Случись это прежде, Ло Бинхэ мог бы затаить в сердце лёгкую обиду и немного посетовать про себя, но нынче его душевное состояние в корне переменилось.
Теперь всё это представлялось ему лишь частью обучения.
Сейчас, когда у него есть столь замечательный учитель, который так заботится о нём, что даже поставил под угрозу свои способности ради ученика… Как он может после этого роптать на подобные методы обучения? Каких испытаний и невзгод не снесёт ради учителя?
Поэтому Ло Бинхэ без лишних слов крутанулся на месте и бросился исполнять приказания.
При виде такой реакции Мин Фань вместо привычного удовлетворения от страданий мелкого выскочки ощутил на сердце ещё бóльшую горечь. Он брёл по дороге, перемежая речь бранью:
– Не могу взять в толк, чем этот паршивец, этот баран Ло Бинхэ так привлёк внимание учителя, что тот внезапно взглянул на него другими глазами? Какой ещё непременный успех, какие ещё превосходные задатки?! Допустим, он сумел одурачить учителя льстивыми речами, но с шишу Лю у него точно ничего не выйдет – не станет он обучать его и поддерживать, это попросту немыслимо! Тьфу-тьфу!
Хоть его бормотание было еле различимо, Ло Бинхэ, пять чувств которого в последнее время обострились благодаря небывалому прогрессу в самосовершенствовании, не мог его не расслышать. Пусть то, что говорил Мин Фань, ему отнюдь не льстило, главное Ло Бинхэ уловил, дорисовав по нескольким словам всю картину.
Оказывается, учитель говорил о нём с шишу Лю…
То, что кто-то так его хвалил в его отсутствие, и вправду порождало ни с чем не сравнимое ощущение.
Тёплое чувство затопило сердце и, бурля, перелилось через край, охватив всё тело.
Зародившаяся в глубине души решимость, казалось, дала всходы: даже руки, несущие тяжёлые вёдра, внезапно налились силой.
В это мгновение Ло Бинхэ не только не страдал – он весь так и светился от счастья.
Если бы Шэнь Цинцю наблюдал за ним со стороны, он решил бы, что парень и впрямь не лишён трепетной мазохистской жилки…
Однако сам Шэнь Цинцю пребывал в полнейшем неведении насчёт того, что при божественном содействии его тиммейта-рака[88] Мин Фаня уровень симпатии Ло Бинхэ к нему только что достиг новых высот. Весьма довольный жизнью мужчина наконец прилёг отдохнуть.
В этот день порог высокого и неприступного пика Цинцзин стёрли почти до основания: все главы пиков вместе со старшими учениками по очереди навещали недужного коллегу, чтобы преподнести ему дары и справиться о его здоровье.
В конце концов, когда во время нападения Ша Хуалин остальные главы не смогли прибыть на пик Цюндин из-за того, что демоны отделили его магическим барьером и разрушили Радужный мост, Шэнь Цинцю, как единственному представителю старшего поколения, пришлось принять удар на себя. Так или иначе доброе имя хребта Цанцюн было спасено. Независимо от того, питали ли сотоварищи к нему добрые чувства или же неприязнь, все они почли за долг отдать ему дань уважения. Сам Шэнь Цинцю принимал их подношения со спокойной непринуждённостью, пользуясь случаем, чтобы познакомиться с теми из собратьев, кого он ещё не встречал, а также, любезничая с ними, заручиться их расположением.
С наступлением вечера он радостно подумал: «Ну наконец-то я смогу вкусить заслуженный отдых».
«Хрен мне, а не отдых!» – в сердцах выругался он два больших часа спустя.
Шэнь Цинцю стоял посреди беспредельного первозданного хаоса, подверженного бесконечным переменам; сколько бы он ни всматривался вдаль, вокруг не было ничего, помимо этой бурлящей пустоты.
Он только что с довольной улыбкой уютно устроился в собственной постели, готовясь отойти ко сну, – и как он, спрашивается, загремел в это причудливое пространство?!
Тут Шэнь Цинцю по-настоящему пожалел, что нельзя раздобыть что-нибудь вроде гонга, чтобы ударами в него призывать Систему – тогда не пришлось бы орать про себя что есть мочи:
– Эй, Система! Ты на связи?
Последовал незамедлительный ответ:
[Система предоставляет вам услуги 24 часа в сутки.]
– Где это я? Что случилось?
[Это – территория Царства снов.]
– Естественно, я в курсе, что это Царство снов, – отозвался Шэнь Цинцю. – Где, по-твоему, встретишь подобный абстракционизм в реальном мире? Я спрашиваю, что я здесь делаю? – При этом про себя он взмолился: «Пожалуйста, пусть это окажется не тем, о чём я подумал».
Но божество этого мира, похоже, и впрямь задалось целью растоптать его доброе имя. Стоило ему подумать о том, чего он так боялся, как он тут же различил фигуру, которую никак не мог не узнать.
Перед ним посреди бескрайней пустоши стоял Ло Бинхэ.
Растерянно озираясь, он внезапно обнаружил перед собой силуэт Шэнь Цинцю. Мальчик замер на мгновение, а затем, просияв, опрометью бросился к учителю, словно цыплёнок к наседке (что за упоротая метафора, мельком подумалось мужчине).
– Учитель! – раз за разом восклицал Ло Бинхэ. Промаявшись в этом сумбурном мире в течение довольно долгого времени, он не смог удержаться от радостных возгласов при виде наставника.
Едва заметив его, Шэнь Цинцю тотчас утвердился в своих опасениях относительно этого места и соответствующего сюжетного эпизода.
В одно мгновение все его мечты рассыпались в прах, а сердце облилось горючими слезами. Похлопав Ло Бинхэ по плечу, он попросил:
– Я тебя отлично слышу, можешь так не кричать.
– Да, учитель! – поспешно согласился мальчик. – Как вышло, что вы тоже сюда попали? Вы знаете, что это за место?
– Это – Царство снов, – заявил Шэнь Цинцю, бессовестно сплагиатив Систему.
– Тогда почему я здесь? – задал новый вопрос Ло Бинхэ.
– Для кого угодно другого оказаться в этом месте и впрямь было бы странно, однако для тебя находиться здесь – вполне в порядке вещей, – ответил Шэнь Цинцю. – Ведь это – твоё Царство снов.
– Моё? – замер от удивления Ло Бинхэ.
Сделав шаг назад, он оглядел бескрайний пустой небосвод, а также лишённую всяких примет землю и пробормотал:
– Моё Царство снов… Неужто… оно и правда такое?
То, каким мы видим этот мир, определяет наше сознание. Душевное состояние маленького Ло Бинхэ было отнюдь не радужным – оказывается, зримый образ его внутреннего мира был именно таким. При виде столь унылого пейзажа невозможно было удержаться от тяжёлого вздоха.
Сделав вид, что задумался на мгновение, Шэнь Цинцю изрёк:
– Это не обычное Царство снов. Боюсь, что ты неосознанно допустил в своё Царство снов кого-то, кто оказал на него воздействие. Здесь ощущаются мощные колебания нестабильной духовной силы – они и послужили причиной того, что этот учитель также оказался случайно втянут в твой сон.
– Этот негодный ученик вновь вовлёк учителя в неприятности, – залился краской стыда Ло Бинхэ. Поразмыслив над этим, он спросил: – Но кто же способен устроить подобную ловушку из моего Царства снов?
В полной мере ощущая наслаждение от возможности безнаказанно поспойлерить, Шэнь Цинцю перескочил прямо к разгадке:
– Тут и думать нечего: на границах этого Царства снов демоническая ци бьёт ключом, к тому же применённые уловки столь грубы – должно быть, это подстроил кто-то из рода демонов.
Его слова ничуть не удивили Ло Бинхэ, ещё пуще распалив его ненависть к демонам.
– Их деяния воистину коварны и жестоки, – выпалил он.
«А ведь любопытно, каким будет выражение его лица, когда он, узнав о том, что по происхождению и сам является наполовину демоном, вспомнит об этих словах…» – подумалось Шэнь Цинцю.
– Едва ли непременно коварны и жестоки, – с улыбкой отозвался он. – Как знать, может, их намерения полностью противоположны…
То, что видит Небесный владыка, неведомо другим. Само собой, Ло Бинхэ было невдомёк, что подразумевал под «полностью противоположными намерениями» его учитель, однако тот лишь послал ему многозначительную улыбку, и окончание фразы повисло в воздухе. Это придало словам Шэнь Цинцю некий оттенок фривольности, которая могла бы породить в сердце целую бурю смятения, но Ло Бинхэ не смел даже подумать о подобном.
На самом деле его учитель вовсе не имел в виду ничего двусмысленного – сам он считал, что высказался предельно прямо и откровенно. Безусловно, вина за вмешательство в Царство снов Ло Бинхэ лежала на Ша Хуалин: несмотря на свойственное ей по природе стремление причинять людям вред, было очевидно, что на это решение куда сильнее повлияли тайные сердечные порывы влюблённой девы.
А если это не так, отчего же она, вместо того чтобы досаждать другим, прицепилась именно к Ло Бинхэ? Когда демонической красавице кто-то придётся по сердцу, желание притеснять и всячески мучить его для неё абсолютно нормально. Если несчастный переживёт издевательства, она будет вполне этим довольна, если же он умрёт, то она сочтёт его абсолютно бесполезным – так к чему по такому горевать?
– С этим Царством снов всё не так просто, – продолжал тем временем Шэнь Цинцю. – Обычная техника насылания кошмара не смогла бы меня удержать – такой сон можно было бы разрушить простым усилием воли. Однако это Царство снов – в высшей степени совершенное творение; боюсь, что, уничтожив его сердцевину, мы тем самым вовсе потеряем возможность выбраться отсюда.
– Это значит, что учитель будет вынужден остаться в этом Царстве снов на веки вечные? – не на шутку встревожился Ло Бинхэ.
– И ты тоже, – взглянув на него, подтвердил Шэнь Цинцю.
Мысли Ло Бинхэ пришли в движение, и он сперва покраснел, а затем тотчас побелел:
– …Всё из-за этого негодного ученика.
– Словами тут не поможешь, – рассудил Шэнь Цинцю. – Лучше поскорее найдём способ разрушить барьер и покинуть это место.
Молча кивнув, Ло Бинхэ безропотно проследовал за учителем к границе Царства снов.
Хотя со стороны Шэнь Цинцю казался невозмутимым, в его сознании бушевала настоящая буря, порождённая очередным «обменом любезностями» с Системой:
[Системное напоминание: вы приступили к важной сюжетной арке «Магический барьер Мэнмо». От вас требуется помочь Ло Бинхэ одолеть иллюзию сна Мэнмо, в противном случае будет снята 1 000 баллов крутости.]
«Ну вот, опять двадцать пять, – обречённо подумал Шэнь Цинцю. – Чуть что – грозишься вычесть баллы крутости, да ещё в таких количествах, что однажды доведёшь меня до инфаркта! Я столько времени упахивался вусмерть, наскребая эти несчастные баллы, чтобы ты одним махом содрала целую тысячу – куда это вообще годится?! Как можно быть настолько бесчеловечной… ну, или бессистемной, если уж на то пошло!»
Но и это было не самой большой бедой – главное, что сюжет свернул явно не туда!
Рассмотрим в этом свете краткое содержание оригинального сюжета книги: за мгновение до того, как Ло Бинхэ подвергся нападению Мэнмо, его инстинкт самосохранения затянул вместе с ним в магический барьер человека, на которого он возлагал наибольшие надежды.
Шэнь Цинцю незамедлительно принялся возмущаться, вызывая Систему:
«Великая, несравненная, всемогущая Система! Ты уверена, что тут не закрался какой-то баг? Ведь в этом эпизоде Ло Бинхэ следует коротать время в обществе нежной сестрички – именно она должна помочь ему исцелить разбитое сердце и одолеть внутренних демонов с помощью всепобеждающей силы любви! И каким же, спрашивается, образом я могу подменить её в этой роли?! А как же глубокие чувства, приводящие к слиянию душ, и последующее вступление в гарем? Как же клятвы „быть вместе, пока смерть не разлучит нас“ на устах трепетной сяо шимэй?»
На эту прочувствованную тираду Система отозвалась нейтральным:
[Автотестирование не выявило ошибок. Системные операции функционируют нормально.]
«Ошибок нет, зато есть эпизод, который кончится либо добром, либо смертью», – подытожил про себя Шэнь Цинцю.
Эффект бабочки[89] как он есть!
Изначально Ло Бинхэ должен был втянуть в кошмарный сон Нин Инъин, ведь за первые годы его пребывания на пике Цинцзин именно она стала для него самым близким человеком, на которого он мог положиться, – и, безусловно, именно она должна была отвечать за прорыв в отношениях.
И что теперь?
С какой радости шляпу «самого близкого доверенного человека» нахлобучили на многострадальную голову Шэнь Цинцю?
Пусть мужчина чувствовал себя весьма польщённым этой нежданной милостью, он отнюдь не собирался примерять на себя столь почётное звание!
При виде нечитаемого выражения лица наставника Ло Бинхэ встревоженно поинтересовался:
– Что случилось, учитель?
Шэнь Цинцю поспешил взять себя в руки и ровным голосом отозвался:
– Ничего особенного. Твой учитель просто задумался над тем, что контролирующий это Царство снов демон весьма искусен. Он способен мастерски атаковать самое уязвимое место сновидца, а потому тебе следует быть начеку.
– Этот ученик ни за что не допустит, чтобы это затронуло учителя! – кивнув, решительно ответил Ло Бинхэ.
«Право, это уже чересчур! – возмутился про себя Шэнь Цинцю. – Мало того, что меня втянули в смертельно опасный эпизод, так к тому же меня терзают смутные опасения, что вдобавок придётся отыгрывать роль девушки главного героя, взвалив на свои плечи её прямые обязанности!» – Шэнь Цинцю никак не ожидал, что, угодив в эту переделку следом за главным героем, он при столкновении с грозным Мэнмо-дада будет вынужден не только заслонять Ло Бинхэ от мечей, но и попутно давать ему психологические консультации задаром…
С другой стороны, роптать было бесполезно. В прошлом, оказываясь в подобного рода ситуациях, Шэнь Цинцю яростно брызгал слюной в сторону Сян Тянь Да Фэйцзи, но, если подумать, тут-то горе-эксперт Самолёт определённо был ни при чём: будучи высокорейтинговым автором гаремных романов, он уж точно не согласился бы заменить первосортную сестричку на гнусного злодея – вот ведь досада! – в противном случае толпы его читателей попросту отшвырнули бы эту книжонку.
По мере того как учитель и ученик продвигались вперёд, облака над их головами и окружающий пейзаж постоянно изменялись совершенно непредсказуемым образом, будто изображение в калейдоскопе, то растягиваясь и искривляясь, то внезапно распадаясь на тысячи осколков. Странствуя по этому миру, они и сами являли собой весьма причудливую картину, подобно людям с полотен да Винчи на фоне творений Пикассо; такой контраст поневоле вызывал ощущение дурноты.
Внезапно из клубящихся туч перед ними возник город.
Они остановились, и Ло Бинхэ обернулся к наставнику в ожидании какого-либо знака с его стороны.
– Врага разобьют генералы, дамба остановит наводнение[90], – немного поколебавшись, задумчиво произнёс Шэнь Цинцю. – Вперёд!
Достигнув городских ворот, Ло Бинхэ запрокинул голову, вглядываясь вдаль, и на его лице отразилась лёгкая растерянность.
Шэнь Цинцю отлично понимал, в чём тут дело: должно быть, его ученика посетило смутное чувство, что этот город ему хорошо знаком.
Ещё бы он был ему не знаком – ведь именно по его улицам скитался маленький Ло Бинхэ.
Стражи перед городскими воротами, разумеется, не оказалось, так что их створки медленно распахнулись сами собой, впуская Шэнь Цинцю вместе с учеником.
Царство снов пугало своей реалистичностью. Если в абстрактной части оно походило на нагромождение цветных пятен, то этот город ничем не отличался от настоящего. Улицы, рынки, жилые дома, лавки – всё было проработано с таким тщанием, что волосы становились дыбом. Яркий свет заливал беспрерывный поток людей, издалека казавшихся радостными и оживлёнными; однако, взглянув на них поближе, Шэнь Цинцю поневоле содрогнулся, хоть и был морально к этому готов.
У суетливых «прохожих» не было лиц.
Вернее, их лица представляли собой невнятную мешанину, в которой с трудом угадывались отдельные черты. Неустанно снуя по улицам, эти меньше всего похожие на живых людей «горожане» не издавали ни звука. Весь город был погружён в гробовую тишину, являя собой картину весьма странного процветания.
Ло Бинхэ, которому никогда прежде не доводилось видеть ничего подобного, в ужасе выдохнул:
– Учитель, что это за существа?
Шэнь Цинцю и самому было не по себе от этого зрелища, однако на его плечи всё ещё была возложена функция малой энциклопедии, так что он ответил:
Поделиться книгой: