Помоги проекту - поделись книгой:
От этой немудрёной похвалы глаза Ло Бинхэ засияли, будто капли росы:
– Если учителю нравится, то, может, этот ученик будет каждый день готовить для него что-нибудь новенькое?
От такого предложения Шэнь Цинцю поперхнулся.
Ло Бинхэ тут же принялся похлопывать его по спине и прекратил лишь когда Шэнь Цинцю замахал на него рукой, заверяя, что всё в порядке.
«Ты всего лишь самую малость меня напугал».
Превосходные кулинарные навыки Ло Бинхэ были оружием массового поражения по завоеванию сердец сестричек – и вот Шэнь Цинцю неожиданно выпадает столь высокая честь. Тех, кому в оригинальной книге довелось попробовать на вкус приготовленную главным героем еду, можно было перечесть по пальцам – лишь главные жёны из его гарема удостаивались «блюд от Ло Бинхэ».
Но ещё сильнее пугала сама фраза: этими словами – «может, я буду каждый день готовить для тебя что-нибудь новенькое (в смысле еды)» – Ло Бинхэ заставлял распускаться цветы любви в сердцах юных барышень, склоняя их вступить в свой гарем.
Можно съесть всё что угодно, но таких вот заходов не надо!
Заметив странное выражение лица Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ забеспокоился:
– Учителю не понравилось?
Какой же идиот не обрадуется халявной еде?
– Твой учитель весьма доволен, – поспешил заверить его Шэнь Цинцю, изобразив благостное выражение лица. – В таком случае отныне это будет входить в твои обязанности!
Теперь ему больше не придётся есть эту преснятину! В конце концов, он ведь величественный глава пика Цинцзин – так почему бы ему не насладиться питанием по высшему разряду?
Получив согласие, Ло Бинхэ прямо-таки расцвёл. Стоило Шэнь Цинцю бросить взгляд на мальчика, как у него невесть от чего зачесались руки – ему внезапно захотелось погладить ученика по голове. Неужто макушка Бин-гэ и впрямь обладает особыми магнетическими свойствами? А иначе с чего бы его рукам так к ней тянуться?
Отослав восвояси (вознамерившегося вкалывать на него чернорабочим задаром) сияющего от радости Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю вызвал Систему:
– Бесконечная бездна – обязательный элемент сюжета?
[Если Ло Бинхэ пропустит сюжетный эпизод «Бесконечная бездна», с него будет снято 10 000 баллов крутости] – поведала та.
При виде всех этих нулей Шэнь Цинцю почувствовал, как по горлу привычно поднимается кровь. Сплюнув её, он вытер рот; подумаешь, харкнул кровью – за последнее время он уже успел к этому привыкнуть.
Что ж, это звучало разумно: если он не столкнёт Ло Бинхэ в Бесконечную бездну, тот не активирует свой главный чит-код; а если главный герой не будет читерить, то о какой крутости вообще может идти речь?
Итак, драма «Бесконечной бездны» неизбежна. И почётная миссия обеспечить её возложена именно на него, первую сволочь, главного злодея этой книги, – никто не сможет заменить его в этом деле.
Шэнь Цинцю никак не мог выкинуть из головы эту проблему: продолжая сокрушаться, он не находил в себе сил примириться с неизбежным. Неужто нынешнему сияющему словно солнышко Ло Бинхэ суждено пасть, переродившись в хладнокровного юного демона с чёрным сердцем? Даже такой попаданец, как Шэнь Цинцю, который по логике вещей также должен обладать читерскими способностями, был не в силах этому воспрепятствовать.
Ему предназначено судьбой столкнуть главного героя в Бесконечную бездну, тем самым положив начало повести о его легендарном пути!
У этой карьеры воистину нет ни малейших перспектив.
Если он провалит это задание, то прости-прощай, 10 000 баллов крутости, а вернее смерти не придумаешь.
Но если он выполнит задание, его ждёт ещё более страшная участь – ведь стоит Ло Бинхэ заполучить свой чит-код, который приведёт его на тёмную сторону, и Шэнь Цинцю от него точно не уйти!
Вот так всегда: социальное обеспечение никудышное, плата за тяжкую работу даже не заслуживает упоминания – что за дела!
Стоило Ло Бинхэ удалиться, как его место заняли шисюн и шиди Шэнь Цинцю, радеющие о его здоровье.
Шэнь Цинцю лежал на кровати, читая сборник народных сказов, вложенный в «Дао дэ цзин»[83]. Заметив Юэ Цинъюаня, он тут же захлопнул книгу, сунув её под одеяло так, чтобы наружу торчала только обложка, и хотел было встать, но глава школы поспешил удержать его:
– Оставь это, тебе сейчас нельзя подниматься с постели, лучше лежи! – После этого он обернулся к стоявшему позади него Му Цинфану: – Шиди Му, попрошу тебя осмотреть его ещё раз.
Видимо, пока Шэнь Цинцю был без сознания, Му Цинфан уже обследовал и лечил его, теперь же настало время для повторного осмотра. Протягивая ему руку, Шэнь Цинцю вежливо произнёс:
– Прошу прощения, что затрудняю шиди Му.
От этих слов Му Цинфан на мгновение замер, затем коротко кивнул и сел у кровати, положив пальцы на запястье Шэнь Цинцю. Владеющему искусством врачевания пика Цяньцао было достаточно мгновения, чтобы вынести решение даже по самым тяжёлым заболеваниям, однако на сей раз Му Цинфан изучал пульс достаточно долго, а когда он наконец убрал пальцы, его лицо приняло предельно серьёзное выражение.
– Как он? – не выдержал Юэ Цинъюань.
Поскольку дело касалось его здоровья, Шэнь Цинцю без обиняков поинтересовался:
– Этот яд вообще поддаётся излечению?
Взмахнув рукавами, Лю Цингэ присел за стол:
– Сам-то как думаешь, если этот яд зовётся Неисцелимым?
– Шиди Му, тогда скажи начистоту, сколько лет я протяну? – вздохнул Шэнь Цинцю. – Или месяцев? Или дней?..
Однако Му Цинфан покачал головой:
– Хоть от этого яда нельзя исцелить, его действие можно подавить.
В его мягком тоне не было ни излишней легкомысленности, ни чрезмерной серьёзности, но Шэнь Цинцю почувствовал, что ему в кои-то веки подфартило.
Хоть этот яд и звался Неисцелимым, на него всё же была управа.
Ведь во время очередной кульминации сюжета оригинальной книги, а именно на собрании Союза бессмертных, очаровательная и нежная сяо шимэй Ваньюэ из другой школы была отравлена этим самым ядом.
Но весь фокус заключался в том, что ей предстояло стать девушкой главного героя.
А где вы встречали главного героя гаремного романа, который позволил бы своей девушке погибнуть от ужасного яда?
Найдись такой, он был бы недостоин именоваться главным героем – или, вернее, заслужил бы звание самого бездарного главного героя гаремного романа всех времён!
Итак, решение оказалось крайне простым! Давайте-ка посмотрим, как развивался этот эпизод в оригинальной книге.
Влекомая непреодолимой силой сюжета сяо шимэй Ваньюэ, спасая главного героя, которого знала от силы пару часов, попалась на подлую уловку демона, отравившего её своим ядом. Чувствуя себя в неоплатном долгу перед ней, Ло Бинхэ взвалил на свои плечи бремя поиска противоядия для сестрички Ваньюэ.
По счастливому стечению обстоятельств, в глухих горах, где проходило собрание Союза бессмертных, произрастало волшебное тысячелетнее растение – уж простите, его название Шэнь Цинцю запамятовал, ибо в «Пути гордого бессмертного демона» упоминалось свыше сотни подобных растений, и каждому из них было не менее тысячи лет. Такое количество всевозможной волшебной ботвы не удержит в голове и истинный гений.
Сян Тянь Да Фэйцзи, ты обращаешься с волшебными цветами словно с пекинской капустой на распродаже – оставь им хоть каплю драгоценного достоинства!
Как бы то ни было, Ло Бинхэ считал, что этот легендарный цветок непременно исцелит сестричку Ваньюэ. Не жалея усилий, он преодолел ради неё тысячи невзгод и лишений, потратив три дня (и тридцать глав) на то, чтобы сорвать этот цветок. За эти три дня, посвящённые поиску цветка и сражениям с монстрами, взаимная симпатия этой парочки переросла в прочную связь. Яд всё сильнее проникал в тело сестрички Ваньюэ, ослабляя её. Когда Ло Бинхэ наконец отыскал цветок, оба были вне себя от радости, и он тотчас же заставил девушку съесть его сырым…
…но это не сработало! Она так и не исцелилась!
Молодые люди пришли в полное отчаяние, и Ваньюэ решилась на признание: «…На пороге смерти нужны воспоминания о том, что жизнь прожита не напрасно, – как бы то ни было, у меня осталось лишь несколько дней, а потому я больше не желаю сдерживать свои чувства». И, воспользовавшись прелестью своего обессилевшего тела, она подтолкнула Ло Бинхэ к…
Тот попытался было сопротивляться для вида, но затем, воспользовавшись предлогом «После всего, что она для меня сделала, у меня не хватит духа отказать ей в последнем желании», он наконец уступил Ваньюэ…
И как же им удалось избавиться от яда, спросите вы?
После этих забав с па-па-па[84] сестричка естественным образом исцелилась!
Шокирующе? Вульгарно? Притянуто за уши? И всё же круто, так ведь? Чертовски круто, ха-ха-ха…
Всё дело в смешанной крови Ло Бинхэ, который был не просто наполовину демоном, но ещё и потомком первого повелителя демонического мира, наследником крови древних небесных демонов! Что для него какая-то капелька яда? В процессе па-па-па Ло Бинхэ поглотил и начисто растворил весь яд в своём теле, а попутно впитал полезные свойства волшебного цветка, который только что съела сестричка Ваньюэ, и это позволило его боевым навыкам подняться на новую ступень! Что это за способ совершенствования такой?!
Привилегии главного героя таковы, что, даже наступи он в собачье дерьмо, он непременно обнаружит там какой-нибудь редкий свиток или чудодейственную пилюлю[85].
При воспоминании об этом Шэнь Цинцю внезапно переменился в лице, перестав обращать внимание на слова окружающих. Юэ Цинъюаню пришлось несколько раз его окликнуть, прежде чем он наконец отозвался:
– Что?
Му Цинфан протягивал ему лист бумаги:
– Вам следует принимать эти четыре лекарства каждый месяц, а также заручиться содействием совершенствующегося с высоким уровнем духовных сил, который поможет поддерживать циркуляцию ци, тогда яд не будет представлять опасности. – Мгновение помедлив, он добавил: – Но боюсь, что впредь шисюн Шэнь порой может сталкиваться с застоем духовной энергии или с другими помехами.
Пока он говорил, остальные пристально следили за выражением лица Шэнь Цинцю.
Следует помнить о том, что помехи циркуляции духовной энергии – проблема, внушающая ужас любому идущему по пути совершенствования духа и тела, в особенности если они возникают во время поединка, когда любая заминка может стоить жизни. Однако присутствующим было невдомёк, что Шэнь Цинцю был вполне доволен подобным исходом.
Ведь когда столь гнусный злодей, как он, будучи отравленным Неисцелимым ядом, вопреки всем ожиданиям умудряется выжить – это и впрямь достойно уважения.
Допустим, па-па-па с главным героем позволит ему обезвредить яд – смог бы он пойти на это? В самом деле, смог бы? Ха-ха-ха…
– Если бы я только знал, я бы не стал спускаться с хребта, – вздохнул Юэ Цинъюань.
Чувствуя, что разговор принимает чересчур мрачный характер, сам пострадавший поспешил утешить его:
– При планировании столь важного события, как собрание Союза бессмертных, должны присутствовать главы всех школ, как же шисюн мог это пропустить? Всему виной подлость и коварство демонов, а также моя собственная небрежность; главе школы ни в коем случае не стоит укорять себя в этом.
Зная характер Юэ Цинъюаня, можно было предвидеть, что, если бы Шэнь Цинцю не взял вину на себя, глава школы, вполне вероятно, вовек не спустился бы с гор, чтобы до последнего защищать хребет Цанцюн. Но кто бы мог подумать, что, видя это, Му Цинфан также устыдится:
– Нет, это всё моя вина. Если бы только я своевременно обнаружил вторжение демонов и владел необходимыми знаниями, то смог бы помочь шисюну Шэню – и тогда всего этого не случилось бы…
– Нет-нет, вы оба здесь совершенно ни при чём, – принялся заверять их Шэнь Цинцю. – Ах, кстати говоря, я вдобавок по неосторожности выбил молотом яму перед Главным залом пика Цюндин…
Они столь нелепо препирались в попытках взять ответственность на себя, что Шэнь Цинцю поневоле растрогался и до того смутился, что по коже поползли мурашки, а затылок занемел. Лю Цингэ с нечитаемым выражением лица продолжал смотреть в окно. Подождав, пока все закончат с самообвинениями, он сделал глоток чая и заявил:
– Никто вне Двенадцати пиков не должен узнать о случившемся.
Как-никак Шэнь Цинцю был главой второго по значению пика хребта Цанцюн, и если кто-то из посторонних прознает о его смертельно опасной слабости, дело может принять скверный оборот – это прекрасно понимали все присутствующие.
Юэ Цинъюань не преминул спросить напоследок:
– Цинцю не считает, что бремя обязанностей главы пика для него слишком тяжело?
Будь на его месте оригинальный Шэнь Цинцю, он, скорее всего, решил бы, что Юэ Цинъюань, пользуясь случаем, хочет лишить его полномочий, и всё в том же духе; однако нынешний Шэнь Цинцю отлично понимал, что глава школы искренне беспокоится о том, как бы чрезмерные усилия не помешали его выздоровлению.
– Глава школы, вам в самом деле не стоит так обо мне тревожиться, – поспешил заверить его Шэнь Цинцю. – Уверяю вас, я не до такой степени бесполезен. – Улыбнувшись, он добавил: – Меня слушаются и руки, и ноги, и язык, и мои духовные силы при мне, так что всё в порядке.
Обсудив детали вторжения демонов, Юэ Цинъюань и Му Цинфан ушли первыми. Провожая их взглядом, Шэнь Цинцю чувствовал, что у него повеселело на сердце, а в груди угнездилось ощущение неизъяснимого тепла и покоя.
Его товарищи с хребта Цанцюн очень разнились по складу характера: с кем-то из них было легче поладить, с кем-то – труднее, однако все они были словно ветви одного дерева. Пусть они и жили раздельно на двенадцати пиках, если что-то случалось, каждый из них всегда мог положиться на остальных, как на членов своей семьи (за исключением разве что оригинального Шэнь Цинцю).
И тут, отставив давно остывший чай, Лю Цингэ заявил:
– В твоём теле не ощущается призрачной энергии – иначе я бы решил, что ты одержим духом.
«И надо же было остаться именно тому, с кем поладить труднее всего… – с досадой подумал Шэнь Цинцю. – Ты даже не представляешь, до какой степени ты прав».
– То, что ты спас меня в пещерах Линси, уже само по себе непостижимо, – продолжил Лю Цингэ. – Во время нападения демонов ты вновь бросаешься на выручку какому-то безвестному ученику, чуть не жертвуя ради него жизнью. Твои духовные силы подорваны ядом – казалось бы, ты должен быть вне себя от злости, а ты пребываешь в необъяснимом благодушии. Случись это с любым другим человеком, я бы не счёл это странным, но то, что это происходит именно с тобой, попросту не укладывается в голове.
Сказать по правде, Шэнь Цинцю меньше всего хотел обсуждать с ним вопросы своего ООС. Кликнув Мин Фаня, чтобы тот налил свежий чай, он с лёгкой улыбкой откинулся на спинку кровати:
– Безвестному? Уверяю тебя, это ненадолго.
– У этого твоего ученика и впрямь превосходные задатки, однако каждый год немало подобных ему дарований переступает пороги школ, но из десятка тысяч в лучшем случае один может чего-то добиться, выделившись из толпы.
Внезапно Шэнь Цинцю охватило недоброе предчувствие.
А что, если Лю Цингэ станет камнем преткновения на пути читерства Ло Бинхэ? Что случится, если эти двое сойдутся лицом к лицу – хрясь-хрясь, и держи надпись «потрачено»[86]? Он просто обязан предостеречь Лю Цингэ ради общего блага.
– Поверь мне, этот мой ученик в будущем непременно добьётся успеха, – с терпеливой доброжелательностью заверил его Шэнь Цинцю. – Надеюсь, что у шиди Лю впредь будет возможность поддерживать и обучать его…
Тем временем Мин Фань предавался смертельной тоске. Он всего лишь пошёл обновить чай, а в итоге ему пришлось выслушивать, как Шэнь Цинцю нахваливает их прежде ненавистного общего врага Ло Бинхэ, над которым они с учителем столь самозабвенно издевались в былые времена! То были высокие страдания уровня «Прежде мы с лучшей подругой вместе травили эту мелкую дрянь, и вдруг в один прекрасный день у неё с этой мерзавкой любовь-морковь[87]!». Переполняющее Мин Фаня отвращение вызвало неумолимую решимость искоренить зло.
Торопясь воплотить своё намерение в жизнь, Мин Фань поспешил на кухню, где Ло Бинхэ размышлял, чем бы попотчевать учителя на завтрак, и без предисловий принялся браниться и засыпать его приказами:
– А ну ступай за хворостом! Чтобы принёс не менее восьмидесяти вязанок! Ты должен заполнить весь сарай! И воды натаскай! Чаны для воды в комнатах твоих братьев стоят пустые, ты что, ослеп, раз не замечаешь этого?!
– Но, шисюн, если я заполню весь сарай, где же мне тогда спать? – пришёл в искреннее недоумение Ло Бинхэ.
Топнув, Мин Фань заорал, разбрызгивая слюну:
Поделиться книгой: