— Ну, это должно быть достаточно безобидно, — сказал Чарльз.

Он бы так не думал, если б знал, что в это время молодые люди в сопровождении мистера Фонхоупа, которого они встретили на Бонд-Стрит, критически осматривали спортивные повозки в Лончакре. Их было бесчисленное множество, не говоря уже о большом выборе экипажей. Хотя Софи оставалась твердой в своем желании купить фаэтон, Сесилии очень понравилась легкая тростниковая двуколка, а Хьюберт глаз не мог отвести от брички и настойчиво убеждал кузину купить именно ее. Когда же обратились за советом к мистеру Фонхоупу, обнаружилось, что его нет рядом; вскоре, однако, его нашли, увлеченного созерцанием пышной берлины, которая покоилась на удлиненных пружинах и по виду напоминала очень большую чашку для чая. Берлина под куполообразной крышей была богато украшена позолотой; над передними колесами было расположено сиденье для кучера, покрытое синим бархатом с золотой бахромой.

— Золушка! — только и смог сказать мистер Фонхоуп.

Управляющий каретным двором заметил, что берлина, которая была выставлена исключительно в рекламных целях, вряд ли была именно тем экипажем, за которым пришла дама.

— Карета для принцессы, — не обратив на слова управляющего внимания, сказал мистер Фонхоуп. — Вот в чем ты должна ездить, Сесилия. Ее будут тянуть шесть белых лошадей с султанами на головах и голубой упряжью.

Сесилия не имела ничего против этого, но напомнила ему, что они пришли сюда, чтобы выбрать экипаж для Софи. Он позволил увести себя от берлины, но когда его попросили выбрать между бричкой и фаэтоном, только пробормотал:

Чем хуже Т. О. всех людей? Карета с парой лошадей! Чтоб не отстать от моды, он Запряг четверку в фаэтон!

— Это очень хорошо, — нетерпеливо сказал Хьюберт, — Но моя кузина не Томми Онслоу, и, по-моему, ей лучше купить бричку!

— Да, у нее очень много плюсов, — сказал мистер Фонхоуп. — Бричка очень красива! Быстра! Великолепна! Аполлон выбрал фаэтон. Эти экипажи ставят меня в тупик. Давайте уйдем отсюда!

— Кто такой Томми Онслоу? Он действительно запрягает в фаэтон четверку? — спросила Софи с заблестевшими глазами. — Это, наверное, здорово! Как жаль, что я уже купила пару! Боюсь, мне не удастся подобрать еще одну пару им под стать.

— Ты могла бы позаимствовать серых у Чарльза, — предложил Хьюберт, озорно усмехаясь. — Клянусь Юпитером, был бы страшный скандал!

Софи рассмеялась и отрицательно покачала головой.

— Нет, это будет бесчестно! Я куплю этот фаэтон. Я окончательно решила.

Управляющий был очень удивлен, так как Софи показывала не на тот элегантный экипаж, который, по его мнению, отлично бы подошел леди, а на модель с высоким сиденьем, огромными задними колесами и корпусом, нависающим над передней осью на расстоянии добрых пять футов от земли. Как бы там ни было, не в его привычках было отговаривать покупателя от дорогой покупки, поэтому он согласно кивнул, оставив при себе свои мысли.

Менее тактичный Хьюберт сказал:

— Послушай, Софи, это совсем не дамский экипаж! Я только могу надеяться, что ты не перевернешься в нем на первом же повороте!

— Только не я!

— Сесилия, — внезапно произнес мистер Фонхоуп, пристально разглядывая фаэтон, — никогда не должна ездить на этом шарабане.

Он говорил с такой непривычной решимостью, что все удивленно посмотрели на него, а Сесилия покраснела от удовольствия и его заботливости.

— Уверяю вас, я не переверну его, — сказала Софи.

— Все чувства будут оскорблены при виде такого прелестного существа в этом экипаже! — продолжал мистер Фонхоуп. — Его размеры нелепы! Более того, он рассчитан на огромную скорость, и править им должен, если им вообще надо править, какой-нибудь кучер с пятнадцатью накидками и пестрым шейным платком. Этот экипаж не для Сесилии!

— Хорошо! — воскликнула Софи. — Я думала, вы боитесь, что я могу перевернуть ее в нем!

— Я этого боюсь, — ответил мистер Фонхоуп. — Даже мысль о такой ужасной возможности невыносима! Да! Она больно ранит душу; затемняет образ хрупкой нимфы! Давайте же поскорее уйдем!

Сесилия, колеблющаяся между удовольствием от сравнения с хрупкой нимфой и обидой оттого, что ее считают такой уязвимой, сказала, что они не могут уйти, пока Софи не закончит дело; но Софи, очень развеселившись, предложила Сили с ее поклонником подождать ее у коляски.

— Ты знаешь, — доверительно сказал Хьюберт, когда пара удалилась, — я не виню Чарльза за то, что он не переваривает этого малого! Он такой жалкий!

Три дня спустя после этой сделки, мистер Ривенхол, катаясь на своих серых в парке, остановился возле Манежа, чтобы забрать своего друга, мистера Вичболда, прогуливающегося во всем великолепии светло-желтых панталон, блестящих высоких сапог и экстравагантного покроя пальто нежного оттенка.

— Боже мой! — воскликнул он. — Что за дьявольский вид! Поднимайся в бричку, Киприан, и перестань бросать нежные взгляды на всех женщин! Где же это тебя так долго носило?

Мистер Вичболд забрался в бричку, расположившись в ней с удивительной грацией, и ответил, вздохнув:

— Визит долга, мой дорогой! Посещал родовое гнездо! Я делал все возможное с лавандовой водой, но аромат конюшен и коровника трудно заглушить. Чарльз, хоть я и люблю тебя, но если бы я видел твой галстук прежде, чем согласился прокатиться с тобой в парке!

— Не трать на меня свое красноречие! — посоветовал ему друг. — Что произошло с твоими каурыми?

Мистер Вичболд — одно из светил Клуба Четырех Коней — горестно вздохнул:

— Совсем хромой! Нет, не оба — один, но это дела не меняет. Поверишь ли? Я доверил их своей сестре! Запомни, Чарльз, ни одной женщине нельзя давать вожжи в руки!

— Ты просто не встречал мою кузину, — ответил мистер Ривенхол, криво улыбнувшись.

— Ошибаешься, — спокойно сказал мистер Вичболд. — Я познакомился с ней на Гала-вечере у Ольмака, что ты, дорогой мой, знал бы, если бы присутствовал там.

— О, ты познакомился, правда? У меня не была возможности посетить эту скукотень!

— И хорошо, что не было, — сказал мистер Вичболд. — Твоя кузина была занята, по крайней мере, была бы для тебя. Я позаботился об этом, но мне понадобилось много ловкости. Я танцевал с ней. Чертовски красивая девушка!

— Ну, тебе ведь пора жениться. Сделай ей предложение. Я буду очень благодарен тебе.

— Для тебя — все, что угодно, мой дорогой, но я не из тех, кто женится! — твердо сказал мистер Вичболд.

— Она правила этими серыми? — спросил мистер Вичболд немного погодя.

— Да. Причем очень хорошо. Она делала все, чтобы заставить меня купить ей фаэтон и пару! Я этого никогда не сделаю, но я бы многое дал за то, чтобы посмотреть, как бы она управилась вон с тем выездом.

— Не стоит лелеять пустую мечту, — сказал мистер Вичболд, внимательно наблюдая за приближением франтоватого высокого фаэтона, — хотя мне почему-то кажется, что она может сейчас сбыться, дорогой мой! Интересно, почему твоя кузина правит гнедыми Маннингтри?

— Что? — пронзительно вскрикнул мистер Ривенхол. Он недоверчиво уставился на быстро приближающийся фаэтон. Очень хорошо смотрясь в своем опасном экипаже, сидя высоко над конями, с грумом рядом с ней и держа кнут под абсолютно правильным углом, показалась мисс Стэнтон-Лейси. Мистер Ривенхол страстно захотел, чтобы его подвело зрение. Сначала он выглядел как громом пораженный, а потом помрачнел еще больше, чем обычно. Гнедые замедлили свой бег и перешли на шаг, он тоже натянул поводья. Экипажи остановились один против другого.

— Кузен Чарльз! — сказала Софи. — И мистер Вичболд! Здравствуйте! Скажи же мне, кузен, что ты о них думаешь? По-моему, они достались мне очень дешево.

— Откуда, — спросил мистер Ривенхол, — у тебя эти кони?

— Чарльз, ради Бога, не будь глупцом! — попросил мистер Вичболд, приготовившись спрыгнуть с брички. — Ты же видишь, что это упряжка Маннингтри! Кроме того, я сказал тебе это минуту назад. Но как вам удалось, мисс Стэнтон-Лейси? Маннингтри разве продает с торгов?

— Да, я думаю, — улыбнулась она.

— Клянусь Юпитером, вы украли у меня эту пару, я положил на нее глаз, как только Маннингтри привез их в город! Как вы узнали, что они продаются, сударыня?

— Говоря по правде, я ничего не знала, — призналась она. — Мне их посоветовал купить сэр Винсент Тальгарт.

— Этот! — вспылил мистер Ривенхол. — Я должен был догадаться!

— Да, должен был, — согласилась она. — Он славится тем, что узнает все новости, когда до остальных не дошли даже слухи. Подвезти вас, мистер Вичболд? Если я их украла у вас, единственное, чем я могу искупить вину, это передать вам вожжи.

— Не стесняйся, скажи мне, каких лошадей моей матери или моих потеснить, чтобы освободить место для этих! — предложил мистер Ривенхол с ужасающей любезностью. — Если, конечно, ты не построила собственной конюшни!

— Дорогой кузен Чарльз, я не могу причинить вам такое неудобство! Для этого у меня есть Джон Поттон. Тебя не должны обременять мои лошади. Слезай, Джон. Не бойся уступить свое место мистеру Вичболду, потому что, если лошади понесут, он справится с ними лучше, чем мы с тобой вместе взятые.

Грум средних лет, испытующе оглядев мистера Вичболда, по-видимому, остался доволен, так как подчинился без возражений. Мистер Вичболд легко взобрался в фаэтон. Софи кивнула на прощание кузену, и гнедые тронулись с места. Мистер Ривенхол одно-два мгновения злобно смотрел на фаэтон, а потом перевел взгляд на грума.

— На кой черт вы нужны, если позволили своей госпоже купить такой опасный экипаж? — спросил он.

— Не стоит гневаться на мисс Софи, сэр! — отеческим тоном сказал Джон. — Сам сэр Горас не мог остановить ее, даже когда она была маленькой! Много раз я говорил сэру Горасу, что он должен обуздать дочь, но он никогда этого не делал, даже не пытался.

— Ну, если бы у меня было больше… — мистер Ривенхил оборвал себя, осознав, насколько неприличен этот разговор. — Черт побери твою наглость! — сказал он и яростно хлестнул лошадей, заставив их сдвинуться с места.

Мистер Вичболд тем временем очень галантно отказывался взять вожжи у мисс Стэнтон-Лейси.

— Разрази меня гром, если я когда-нибудь думал, что скажу такое, но это просто удовольствие сидеть рядом, когда правит такая женщина, как вы, сударыня! Очень хорошие лошади, кстати; неудивительно, что Чарльз тоже приглядел их. Вот почему он так разозлился.

— Нет, нет. Уверена, что вы ошибаетесь! Он разозлился потому, что я их купила, не посоветовавшись с ним… более того, вопреки его запрещению! Вы хорошо знаете моего кузена, сэр?

— С тех пор, как мы вместе учились в Итоне.

— Тогда скажите! Он всегда пытался верховодить?

Мистер Вичболд обдумал это, но не пришел к однозначному ответу.

— Ну, я не знаю, — сказал он. — Кто-то всегда берет на себя инициативу. Но, сударыня, мужчина не станет управлять своими друзьями. По крайней мере… — Он замолчал, вспоминая прошлое. — Дело в том, что у него ужасный характер, но он чертовски хороший друг! — заметил он. — Миллион раз говорил ему, что надо следить за своим дурацким языком, когда выходишь из себя; дело в том, сударыня, что я не променял бы Чарльза Ривенхола ни на кого!

— Да, это о многом говорит, — задумчиво сказала она.

Мистер Вичболд неодобрительно кашлянул.

— Он мне никогда не жаловался, но если хотя бы половина из того, что говорят о ней, правда, то бедняге пришлось много вынести. Это она раздражает Чарльза. Я всегда так думал. Какого черта ему надо жениться на этой… — он оборвал фразу, заметно смутившись. — Забыл, что хотел сказать! — торопливо добавил он.

— Теперь понятно! — сказала Софи, ослабив поводья и позволив коням ускорить свой бег.

— Что понятно? — спросил мистер Вичболд.

— Ну, Сесилия сказала мне, что вы его ближайший друг, и если даже вы думаете, что из этого брака ничего хорошего не выйдет, тогда у меня нет сомнений. Только представьте, мистер Вичболд, какое это несчастье для моей дорогой тетушки и для этих несчастных детей, если это создание будет все время указывать им! Жить под одной крышей и постоянно видеть, как Чарльз превращается в несносного человека.

— Не стоит думать об этом! — сказал сильно пораженный мистер Вичболд.

— Очень даже стоит! — решительно ответила Софи.

— Это бесполезно, — сказал мистер Вичболд, покачав головой. — О помолвке было объявлено во всех газетах! Он бы уже давно был женат, если бы ей не пришлось носить траур. Бесспорно, очень хорошая партия — женщина высокого рода; с порядочным приданым; осмелюсь предположить, с великолепными связями!

— Ну, — рассудительно сказала Софи, — если здесь замешано его сердце, то ему не стоит мешать, но он все-таки не должен навязывать ее своей семье! Но я не думаю, что его сердце что-нибудь говорит, а у нее такого органа вообще нет! Вот! Это кого угодно доведет!

Восторженный мистер Вичболд доверительно сказал:

— Знаете что, сударыня? Она на ярмарке невест уже больше двух лет! Факт! Пыталась женить на себе Макстока, но он не соблазнился. Да, он благополучно избежал этого. — Он вздохнул. — Чарльз не избежит. Объявлено было в «Gazette»; бедняге уже не отказаться, даже если он и захочет!

— Точно, — согласилась Софи, наморщив лоб. — Однако она может расторгнуть помолвку.

— Может, но не будет, — уверенно сказал мистер Вичболд.

— Посмотрим! — заметила Софи. — Во всяком случае я должна, и я приложу все силы к тому, чтобы она не сделала этих бедняжек несчастными! Уверяю вас, это то, что она делает! Она постоянно появляется на Беркли-Сквер и всех доводит! Во-первых, тетю, которая отправляется в кровать с мигренью уже через полчаса общения с ней; затем мисс Эддербери, которой она говорит ужасные вещи своим сладеньким голоском. Она удивляется, почему это мисс Эддербери не научила детей читать по-итальянски. Она недоумевает, почему та так мало пользуется стенной доской, и говорит Чарльзу, что боится, как бы Амабель не выросла сутулой! Дрянь! Она даже пытается убедить его забрать у детей обезьянку. Но что хуже всего, она настраивает его против бедняги Хьюберта! Этого я ей простить не могу! Причем она делает это так подло! Даже не знаю, как я сдержалась вчера и не выдрала ее за уши: глупыш надел новый жилет, — довольно странный, правда, но он так гордился им, — а она не нашла ничего лучшего, чем обратить внимание Чарльза, якобы, чтобы поддразнить Хьюберта, а на самом деле, чтобы подчеркнуть, что тот всегда покупает себе новые вещи и растрачивает свои карманные деньги на безделушки!

— Что за ужасная женщина! — воскликнул мистер Вичболд. — Не думаю, что Чарльз долго будет это терпеть! Он никогда не выносил противоречия!

— О, все делается под видом такой заботливости, что он не понимает, что лежит в ее основе… пока! — сказала Софи.

— Очень плохо, — заметил мистер Вичболд. — Однако ничего нельзя сделать.

— Вот, — строго сказала Софи, — что всегда говорят люди, когда им лень или боязно сделать что-нибудь полезное! У меня, конечно, много недостатков, но я не ленива, не боязлива, хотя это, я знаю, не такая уж большая добродетель; мой папа всегда говорит мне, что у меня нет ни нервов, ни эмоций. Я еще не решила твердо, что мне надо сделать, но что-то необходимо, и мне может понадобиться ваша помощь в расторжении этой глупейшей помолвки.

Бросив взгляд на его лицо, она заметила, что он сильно напуган, и сочла нужным добавить:

— Очень возможно, что и нет, кто знает, но лучше всегда быть наготове. Теперь мне придется высадить вас, потому что я вижу, что Сесилия уже ждет меня; она обещала прокатиться со мной по парку, так как ее все-таки убедили, что я не переверну фаэтон.

— Без всякого сомнения! — сказал мистер Вичболд, подумав, что еще могла бы перевернуть эта тревожная молодая женщина за время своего пребывания на Беркли-Сквер.

Он пожал ей руку, сказал, что если бы женщинам позволили вступать в Клуб Четырех Коней, он непременно поддержал бы ее кандидатуру, и спрыгнул с фаэтона, чтобы поздороваться с Сесилией, которая ожидала на Главной аллее в компании мисс Эддербери и детей. Гертруда, Амабель и Теодор тут же стали проситься на место рядом с кузиной, которое предназначалось их старшей сестре, но их удалось успокоить; мистер Вичболд помог Сесилии подняться в экипаж, поклонился и зашагал прочь.

Софи сразу же заметила, что Сесилия выглядит бледной, а маленькая гувернантка прилагает усилия, чтобы скрыть смятение. Она не любила тратить время на пустые разговоры, предпочитая сразу докапываться до сути вещей, поэтому резко спросила:

— Ну, почему у тебя такой унылый вид, Сили?

Тина, незаметно прижимавшаяся к ногам своей госпожи, пока мистер Вичболд занимал пассажирское место, вылезла из-под темно-коричневого пледа и запрыгнула к Сесилии на колени. Сесилия, механически обняв и поглаживая собачонку, натянуто произнесла:

— Эжени!

— О, черт побери это создание! — воскликнула Софи. — Что она устроила теперь?

— Она гуляла здесь с Альфредом, — ответила Сесилия, — и наткнулась на нас!

— Ну, — резонно заметила Софи, — я сама не люблю ее, а Альфред, бесспорно, самая большая скотина в мире, но я не понимаю, почему эта встреча так выбила тебя из колеи. Он вряд ли попытался обнять тебя, если рядом была его сестра!

— О Альфред! — презрительно сказала Сесилия. — Что, если он схватил мою руку, отвратительно пожимал ее, бросал нежные взгляды и говорил такие вещи, что захотелось дать ему пощечину. Мне плевать на него! Видишь ли, Софи, я была с Огэстесом!

— Ну и? — спросила Софи.

— Правда мы немного отстали от Эдди, ведь разве можно нормально поговорить, если дети постоянно трещат? Но мы были на виду, и мы не свернули на пустынную тропинку… по крайней мере, не на самую безлюдную, но Эдди все время была рядом, и что ж с того? Но говорить, что я тайно встречаюсь с Огэстесом — это ведь подло и несправедливо! Ведь его могут принять за какого-нибудь отвратительного авантюриста, а не за человека, которого я очень хорошо знаю всю свою жизнь! Почему он не может гулять в парке? И если он гуляет, и мы встретились, что же мне не поговорить с ним?

— Действительно. И что, эта противная девица стала бранить тебя?

— Не столько меня, сколько бедняжку Эдди. Она в отчаянии, так как, кажется, Эжени сказала, что Эдди предала мамино доверие и поощряет мое скрытное поведение. Она хотела сказать мне много отвратительного, но не могла, потому что Огэстес был со мной. Она заставила его идти рядом с собой и велела Альфреду дать мне руку. Я себя почувствовала испачканной, Софи, испачканной!

— Любой, кому пришлось бы взять руку Альфреда, почувствовал бы себя так же, — согласилась Софи.

— Не из-за этого! Но из-за манеры Эжени! Как будто она застала меня за чем-то неприличным! И это еще не самое худшее! Чарльз катался в парке, и за минуту до того, как ты подъехала, он проезжал мимо нас, а Эжени сидела рядом с ним. Он очень холодно взглянул на меня! Она все ему рассказала, и теперь он рассердится и, возможно, скажет обо всем маме. Ах, все будет так ужасно!