— Я знаю, что вам так может показаться, — согласилась мисс Рекстон, не теряя спокойствия. — Я понимаю, что женщинам очень многое прощается на Континенте. Но не здесь. Наоборот! Если совершать поступки дурного тона, дорогая мисс Стэнтон-Лейси, то здесь это будет иметь ужасные последствия. Я надеюсь, вы поймете мой намек. Например, вам без сомнения захочется бывать на Ассамблеях Ольмака. Уверяю вас, если даже малейшая критика на ваш счет достигнет ушей патронесс, вы можете распрощаться с надеждой получить поручительство. А ведь вы знаете, без поручительства не купить билет.

— Вы меня пугаете, — сказала Софи. — Вы думаете, меня забаллотируют?

Мисс Рекстон улыбнулась.

— Вряд ли, ведь вы дебютируете под эгидой леди Омберсли. Она расскажет вам, как надо себя держать, если ее здоровье позволит ей поехать туда с вами. К несчастью, обстоятельства не позволили мне пока занять такое положение, при котором я смогла бы освободить ее от многих обязанностей.

— Простите меня! — прервала Софи, чье внимание отвлекли от разговора. — Кажется, мне машет мадам де Льеван, будет очень неприлично не заметить ее!

Она подъехала к изящной коляске, стоящей у края дороги, и наклонилась с седла, чтобы пожать вялую руку, протянутую ей.

— Софи! — произнесла графиня. — Сэр Горас говорил мне, что я могу встретить тебя здесь. Ты галопируешь против правил. Никогда так больше не делай! Ах, мисс Баррель, позвольте представить вам мисс Стэнтон-Лейси!

Леди, сидящая рядом с женой посла, слегка кивнула и растянула губы в слабую улыбку. Улыбка стала немного шире, когда она увидела мисс Рекстон, подъехавшую следом за Софи, и она наклонила голову — величайшая снисходительность с ее стороны.

Графиня Льеван кивнула мисс Рекстон, не прерывая разговора с Софи.

— Ты остановилась у леди Омберсли? Я немного знакома с ней и заеду в гости. Она уступит тебя мне на один вечер. Ты уже видела княгиню Эстерхази или леди Джерси? Я расскажу им, что встретила тебя, они захотят услышать, как дела у сэра Гораса. Что же я обещала сэру Горасу сделать! Ах, да! Ольмак! Я пошлю тебе поручительство, дорогая Софи, только не надо галопировать в Гайд-Парке.

Она велела кучеру трогаться, послала всей компании Софи слабую прощальную улыбку и вернулась к прерванному разговору с миссис Драммонд Баррель.

— Я не предполагала, что вы знакомы с графиней Льеван, — сказала мисс Рекстон.

— Вам она не нравится? — спросила Софи, не обращая внимания на холодный тон мисс Рекстон. — Многим людям она не по душе, а сэр Горас называет ее великой intrigante, но она умна и может быть очень приятной. Она чувствует нежность к нему, я полагаю, вы это заметили. Мне больше нравится княгиня Эстерхази, а больше всех — леди Джерси, она намного искреннее, несмотря на свой неугомонный нрав.

— Ужасная женщина, — сказал Чарльз. — Болтает без умолку! В Лондоне все ее зовут Тишиной.

— Неужели? Ну что ж, я уверена, что если она об этом знает, то ничуть не обижается, потому, что любит шутки.

— Вы счастливая, если знаете стольких патронесс Ольмака, — заметила мисс Рекстон.

Софи усмехнулась.

— Если честно, то, кажется, мое счастье заключается в том, что мой отец неисправимый ловелас!

Мистер Рекстон захихикал, а его сестра, немного придержав свою кобылу, поравнялась с мистером Ривенхолом, пытаясь перекрыть какую-то насмешливую реплику, адресованную мистером Рекстоном Софи, громко сказала:

— Очень жаль, что мужчина смеется, когда чрезмерная живость вынуждает женщину говорить неприличные вещи. Этим она слишком обращает на себя внимание, что, по-моему, является корнем зла.

Он вскинул брови.

— Ты слишком сурова. Она тебе не нравится?

— О, нет, нет! — быстро ответила мисс Рекстон. — Просто я не очень люблю такого рода игривость.

Он ждал продолжения, но в этот момент в поле их зрения появилась воинственного вида кавалькада, легким галопом направляющаяся к ним. Она состояла из четырех джентльменов, пышные бакенбарды и мужественный вид которых выдавал их профессию. Они лениво взглянули на компанию мистера Ривенхола. В следующее мгновение послышалось восклицание, четверка натянула поводья и один из джентльменов звонко закричал:

— Боже мой, да ведь это Великолепная Софи!

В последовавшей за этим суматохе все четыре джентльмена сгрудились вокруг Софи, чтобы поздороваться, и закидали ее вопросами. Откуда она появилась? Как давно в Англии? Почему им не сообщили о ее приезде? Как поживает сэр Горас?

— О, Софи, вы лучшее лекарство для воспаленных глаз! — объявил майор Квинтон, первым окликнувший ее. — Саламанка все еще с вами! Боже, помните, как вы мчались на нем через Пиренеи, когда вас чуть не схватил старый Соулт?

— Софи, куда вы направляетесь? Вы сейчас живете в Лондоне? А где сэр Горас?

Она, смеясь, пыталась ответить всем сразу, пока ее конь ходил боком, нервничал и вскидывал голову.

— За границей. И не вспоминает обо мне. Что вы делаете в Англии? Я думала, вы еще во Франции! Только не говорите мне, что вы вышли в отставку!

— Дебенхем вышел, счастливый черт! Я в отпуске. Волви перевели в Англию — вот, что значит быть сыном придворного, а Тальгарт стал великим человеком — ого! Да! Я уверяю вас! Советник герцога Йоркского! Вы заметили его важный вид? Но он сама снисходительность, ни малейшего высокомерия в манерах… пока!

— Замолчи, болтун! — сказал его жертва, красивый, уверенный в себе, темноволосый мужчина с ленивыми манерами. Он был значительно старше своих приятелей. — Дорогая Софи, я абсолютно уверен, что вы в Лондоне недавно. До меня не доходил ни малейший слух о каком-нибудь бурном волнении, а вы знаете, как быстро я узнаю о всех новостях!

Она рассмеялась.

— О, это так нехорошо с вашей стороны, сэр Винсент! Я не вызываю волнений. Вы ведь знаете!

— Откуда же мне знать, дитя мое? Когда я видел вас в последний раз, вы очень самоотверженно устраивали дела самой изумительной из всех, что я когда-либо видел, бельгийской семьи. Я очень сочувствовал им, но ничем не мог помочь. Я знаю свои возможности.

— Бедные Ле Брюны! Хорошо, но кто-то ведь должен был помочь им выпутаться! Уверяю вас, все было улажено самым удовлетворительным образом! Но не будем об этом! Я забыла приличия во всех этих волнениях! Мисс Рекстон, умоляю, простите меня и позвольте представить вам полковника сэра Винсента Тальгарта, а рядом с ним полковник Дебенхем. А это майор Титас Квинтон и — ой, не должна ли я была сначала назвать вас, Френсис? Я никак не могу этого запомнить, но неважно! Капитан лорд Френсис Волви! А это мой кузен, мистер Ривенхол. О, а также мистер Рекстон!

Мисс Рекстон вежливо наклонила голову, мистер Риверхол слегка поклонился остальным и обратился к лорде Френсису:

— Не думаю, что встречал вас раньше, но мы вместе с вашим братом учились в Оксфорде.

Лорд Френсис тут же наклонился с седла вперед и пожал ему руку.

— Теперь я знаю, кто вы! — объявил он. — Вы Чарльз Ривенхол! Я уверен, что не ошибся! Здравствуйте! Вы все еще занимаетесь боксом? Фредди всегда говорил, что никогда не встречал боксера-любителя с более сильной правой!

Мистер Ривенхол засмеялся.

— Правда? Он достаточно часто мог ее почувствовать, но я не считал это заслугой. Он всегда допускал ошибки!

Майор Квинтон, внимательно разглядывающий его, произнес:

— Вот где я мог видеть вас. В салоне Джексона! Вы тот человек, про которого Джексон сказал, что мог бы сделать из вас чемпиона, если бы вы не были джентльменом!

Это замечание, как и следовало ожидать, втянуло трех джентльменов в разговор о спорте. Мистер Рекстон попытался присоединиться к беседе и вставил несколько слов, на которые, однако, никто не обратил внимания; полковник Дебенхем, у которого были отличные манеры и доброе сердце, старательно завел разговор с мисс Рекстон.

По молчаливому согласию военные повернули своих лошадей и поехали вместе с компанией мистера Ривенхола прогулочным аллюром.

Софи, заметив, что сэр Винсент заставляет идти своего коня рядом с Саламанкой, внезапно сказала:

— Сэр Винсент, вы тот человек, который мне нужен! Давайте проедем немного вперед!

— Ничто в этой жизни, очаровательная Жюно, не может доставить мне большего удовольствия! — мгновенно ответил он. — Я не люблю Френси. Но ни при каких условиях не говорите никому, что я так сказал. Это недостойно! Вы собираетесь привести меня в восторг, приняв, наконец, сердце, всегда лежащее у ваших ног и всегда отталкиваемое с презрением? Что-то подсказывает мне, что я слишком потворствую своему оптимизму и что вы потребуете от меня нечто такое, что ввергнет меня в пучину бед и закончится моим увольнением.

— Ничего подобного! — заявила Софи. — Но я больше не знаю никого, кроме сэра Гораса и вас, на чье суждение я могу положиться при покупке лошади. Сэр Винсент, я хочу приобрести пару для своего фаэтона!

Они уже довольно далеко уехали от остальных. Сэр Винсент перешел на шаг на своей чалой лошади и отрывисто сказал:

— Дайте мне время вновь обрести мужество! И это все, за чем вы меня позвали?

— Не будьте так нелепы! — сказала Софи. — Что же больше может мне понадобиться от кого-нибудь?

— Дорогая Жюно, я уже говорил вам это много раз и не собираюсь повторять снова!

— Сэр Винсент, — строго сказала Софи, — с первого дня нашего знакомства вы волочитесь за каждой наследницей, встретившейся у вас на пути.

— Смогу ли когда-нибудь забыть тот день? У вас выпал передний зуб и вы порвали платье.

— Очень может быть. Хотя я ничуть не сомневаюсь том, что вы ничего не помнили и выдумали это только что. Вы больший ловелас, чем даже сэр Горас, и вы сделали мне предложение только потому, что были твердо уверены в том, что я его не приму. У меня не настолько большое состояние, чтобы соблазнить вас.

— Это правда, — признал сэр Винсент. — Но люди даже лучше меня, дорогая Софи, протягивали ножки по одежке.

— Да, но я не ваша одежка, и вы очень хорошо знаете, что как ни снисходителен ко мне сэр Горас, он бы никогда бы не позволил мне выйти за вас замуж, даже если бы я очень этого хотела, но я не хочу.

— Очень хорошо! — вздохнул сэр Винсент. — Давайте тогда говорить о конине!

— Дело в том, — доверительно сказала Софи, — что мне пришлось продать свою упряжку, когда мы уезжали из Лиссабона, а у сэра Гораса не было времени заняться этим до отъезда в Бразилию. Он сказал, что мой кузен поможет мне советом, но как он ошибся! Тот не будет помогать.

— Чарльз Ривенхол, — сказал сэр Винсент, исподлобья взглянув на нее, — слывет неплохим знатоком лошадей. Что вы натворили, Софи?

— Ничего. Он просто сказал, что не будет этим заниматься и добавил, что будет неприлично, если я появлюсь на Таттерсоле. Это правда?

— Ну, это будет очень необычно.

— Тогда я туда не поеду. Не то моя тетя огорчится, а у нее и без того много неприятностей. Где еще я могу купить пару, которая устроит меня?

Он задумчиво посмотрел вперед.

— Интересно, захотите ли вы купить горячую пару у Маннингтри, прежде чем та поступит на открытый рынок? — наконец сказал он. — Бедняга, он почти разорен и вынужден продать всех своих лошадей. Какую цену вы можете предложить, Софи?

— Сэр Горас говорил, что в пределах четырехсот фунтов, если, конечно, я найду пару, которую будет грешно не купить.

— Маннингтри продаст вам своих гнедых значительно дешевле. Это такая красивая пара, о которой вы мечтали. Я бы сам купил их, если бы у меня были перья, чтобы летать.

— Где я могу видеть их?

— Положитесь на меня. Я это организую. Где вы остановились?

— В доме лорда Омберсли, на Беркли-Сквер. Знаете, такой большой особняк на углу?

— Конечно, так значит он вам дядя, да?

— Нет, но его жена мне тетя.

— И, следовательно, Чарльз Ривенхол ваш кузен. Ну, ну! Чем же вы занимаетесь, Софи?

— Если честно, то ничем пока, но я обнаружила, что у всей семьи большие затруднения. Бедняги! Надеюсь, мне удастся помочь им с ними справиться!

— Я не питаю особого расположения к вашему дяде, который является одним из приятелей моего уважаемого начальника, а когда я однажды у Ольмака пригласил на танец вашу прелестную кузину Сесилию, ее отвратительный брат так же быстро, как и грубо предупредил меня. Вероятно, кто-то сказал ему, что я интересуюсь наследницами; это меня задело! Мой интерес к этой семье сразу прошел. Они движутся к пропасти в темноте или добровольно приняли в свою среду яркую головешку?

Софи засмеялась.

— Они движутся в темноте, но я не яркая головешка!

— Нет, я неправильно выразился. Вы похожи на ракету бедняги Виньятеса: никогда не знаешь, что вы сделает в следующее мгновение!

VI

— Дверной молоток когда-нибудь успокаивается? — спросил Чарльз у матери после ухода четвертого утреннего визитера в этот день.

— Никогда! — гордо ответила она. — С того дня как ты взял дорогую Софи с собой в парк покататься, я приняла семь джентльменов… ах, нет, восемь, включая Огэстеса Фонхоупа; княгиня Эстерхази, графиня Льеван, леди Джерси и леди Каспери оставили свои карточки, и…

— Был ли в числе визитеров Тальгарт, сударыня?

Она наморщила лоб.

— Тальгарт? О да! Очень любезный мужчина с бакенбардами! Конечно, он был!

— Осторожно! — предупредил он ее. — Эта связь к добру не приведет!

Она была поражена.

— Чарльз, что ты имеешь в виду? Они с Софи кажутся очень хорошими друзьями, и она сказала мне, что сэр Горас давно знаком с ним!

— Полагаю, что так оно и есть, но если мой дядя хочет выдать Софи за него, то я не считаю его подходящим человеком! Говорят, что он известный охотник за приданым и, кроме того, игрок; у него долгов больше, чем видов на будущее, а такие безнравственные наклонности вряд ли делают его привлекательным на ярмарке женихов!

— О Боже! — обескураженно произнесла леди Омберсли. Она подумала, надо ли говорить сыну, что всего день назад его кузина каталась с сэром Винсентом, но рассудив, что нет смысла ворошить прошедшее, промолчала. — Наверное, мне надо намекнуть Софи.

— Сомневаюсь, что она правильно отреагирует на намек, сударыня. Эжени уже говорила с ней об этом. Все, что кузина сочла нужным ответить, сводилось к тому, что он уже тертый калач, и не позволит ни сэру Винсенту, да и любому другому обольстить себя.

— О Боже! — снова произнесла леди Омберсли. — Она не могла так сказать!

— Именно так, сударыня!

— Но хотя я не хочу обидеть тебя, Чарльз, мне все же кажется, что со стороны Эжени было не очень мудро говорить с Софи об этом. Мой дорогой, они ведь даже не состоят в родстве!

— Только сильное чувство долга Эжени и, я могу добавить, ее искреннее желание разделить твою тревогу, — твердо сказал он, — заставили ее взять на себя эту исключительно неприятную обязанность.

— Это, конечно, очень мило с ее стороны, — подавленно ответила его мать.

— Где кузина сейчас? — внезапно спросил он.

Она оживилась, так как могла вразумительно ответить на этот вопрос.

— Она уехала с Сесилией и твоим братом кататься в коляске.