— Нет, не будет, — невозмутимо возразила Софи. — Я даже не удивлюсь, если все это окажется к лучшему. Сейчас я не могу тебе объяснить, Сили, но, прошу тебя, не расстраивайся так! Не надо. Уверяю тебя, не надо! Очень возможно, что Чарльз ни слова тебе не скажет.

Сесилия недоверчиво посмотрела на кузину.

— Чарльз ни слова не скажет? Ты просто его не знаешь! Он выглядел как грозовая туча!

— Полагаю, что так! Он очень часто так выглядит, а ты такая простушка, что каждый раз дрожишь как осиновый листок, — ответила Софи. — Сейчас я высажу тебя, ты присоединишься к бедной маленькой Эдди, и вы продолжите свою прогулку. Я поеду домой, где, наверное, найду твоего брата, так как мы только что объехали парк и не встретили его здесь. Я знаю, ему надо было вернуться домой, я слышала, как он говорил дяде, что какой-то Экингтон собирается зайти в пять.

— Папин агент, — вяло пояснила Сесилия. — И я не могу понять, дорогая Софи, какая разница — застанешь ты Чарльза дома или нет, он все равно не будет говорить с тобой об этом. Зачем ему это надо?

— О, ты точно в этом уверена? — резко сказала Софи. — Дело в том, что к настоящему моменту он уже убедил себя, что все от начала до конца — это моя вина! Кроме того, он злится на меня за то, что я без его помощи купила этот выезд, да и за то, что наняла конюшни! Он с нетерпением ожидает, пока я приеду домой, чтобы без боязни быть прерванным поругаться со мной. Бедняга! Я высажу тебя сейчас же, Сили.

— Какая ты храбрая! — восхищенно сказала Сесилия. — Даже не представляю, как ты это выносишь!

— Что, гнев твоего брата? Я не понимаю, почему его надо бояться?

Сесилия содрогнулась.

— Не то, чтобы бояться, просто меня пугают люди, которые злятся и угрожают мне! Я ничего не могу с собой поделать, Софи, хоть и знаю, что это малодушно, но у меня так дрожат колени и такая слабость во всем теле!

— Ну ладно, сегодня им не придется дрожать, — подбадривающе сказала Софи. — Я собираюсь разрядить пушки Чарльза. О, смотри! Это ведь Фрэнсис Волви! Очень кстати! Он проводит тебя к Эдди, если я попрошу.

Она подъехала ближе, пока говорила, и лорд Френсис, беседующий с двумя дамами в ландо, подошел к фаэтону, воскликнув:

— Софи, это прекрасный экипаж! Покорный слуга, мисс Ривенхол! Я поражен тем, что вы доверились такой сумасбродке. Однажды она перевернула меня в кабриолете. В кабриолете!

— Как это неблагородно! — возмущенно сказала Софи. — Как будто от меня что-то зависело на той дороге. Гренада! Ох, Боже мой, как давно это было! Я приехала с сэром Горасом и остановилась у миссис… миссис…

— Сковель, — пришел на помощь лорд Френсис. — Она была единственная леди в ту зиму в гарнизоне и очень любила играть в карты. Помните?

— Еще бы! А еще я очень хорошо помню блох в этой ужасной деревне! Френсис, мне надо забрать Джона Поттона и ехать домой. Вы не проводите мою кузину к ее маленьким брату и сестренкам? Они с гувернанткой гуляют где-то возле Главной аллеи.

Лорд Френсис, на которого произвела огромное впечатление красота Сесилии во время его визита на Беркли-Сквер, тут же сказал, что ничто не может доставить ему большего удовольствия, и протянул руку, чтобы помочь Сесилии выйти из экипажа. Он выразил надежду, что они нескоро нагонят гувернантку с питомцами, и Сесилия, тронутая его непринужденными манерами, дружески улыбнулась ему и сразу удивительно похорошела. Софи, очень довольная, посмотрела, как они идут рядом, и поехала к Стэнхолмским воротам, где ее ждал грум. Он доложил, что видел мистера Ривенхола, проехавшего здесь несколькими минутами раньше, и добавил с сухим смешком, что тот, похоже, очень сердился.

— Проклинал мою наглость, мисс Софи, и сильно огрел своих серых!

— Боже, что ты сказал, чтобы разозлить его?

— Я только сказал мисс, что вас никогда не обуздывали, а так как он был согласен со мной, но не мог этого признать, ему не оставалось ничего другого, кроме как проклинать меня и уехать. Я не виню его! Вы очень своевольны, мисс Софи!

Приехав на Беркли-Сквер и входя в дом, Софи обнаружила, что мистер Ривенхол не намного опередил ее. Он был все еще в накидке для прогулок и остановился около столика в холле, чтобы распечатать и прочесть записку от одного из своих друзей. Он хмуро посмотрел на то, как Дассет впустил Софи, но промолчал.

Тина, питавшая несвоевременную (по мнению ее хозяйки) привязанность к ее кузену, радостно подскочила к нему и пыталась всеми силами привлечь его внимание. Он взглянул на нее, но вместо того, чтобы оценить ее старания, резко сказал:

— Тихо!

— Ax, вот и ты, наконец! — заметила Софи, стягивая перчатки. — Ну же, скажи мне честно, что ты думаешь об этих гнедых! Мистер Вичболд вообразил, что ты сам положил на них глаз. Это действительно так?

— Даже и не думал, кузина! — ответил он.

— Нет, правда? Я заплатила за них четыреста гиней и думаю, что они мне дешево достались.

— Ты говорила серьезно, когда упоминала про нанятые тобой конюшни? — спросил он.

— Конечно, я была серьезна. Еще не хватало, чтобы тетя несла расходы на моих коней! Кроме того, если я смогу найти пару под стать гнедым, я, вероятно, куплю и ее. Я слышала, что запрягать четверку в фаэтон потрясающе, хотя для этого, наверное, придется переделывать оглобли.

— Я не могу контролировать тебя, кузина, — холодно сказал он. — Без сомнения, если тебе нравится обращать на себя внимание в парке, езди как хочешь и на чем хочешь. Но изволь не сажать моих сестер рядом с собой!

— Не изволю! — сказала она. — Я уже прокатилась с Сесилией по Главной аллее. У тебя очень старомодные взгляды, правда? Сегодня я несколько раз видела, как дамы высшего света управляли очень элегантными спортивными экипажами!

— Я не имею никаких особых возражений против фаэтона с парой, — сказал он еще холоднее, — хотя твоя модель и не подходит для дамы. Ты простишь мне, если я скажу, что завести такой экипаж было несколько больше, чем просто легкомысленно.

— Боже, какой недоброжелатель мог подсказать тебе эту мысль? — удивилась Софи.

Он покраснел, но промолчал.

— Ты видел Сесилию? — спросила Софи. — Она выглядит восхитительно в новой шляпке, которую твоя мама выбрала для нее!

— Да, я видел Сесилию, — сурово ответил он. — Более того, кузина, я хочу рассказать тебе, как она проводит время! Я собираюсь быть совершенно откровенным с тобой!

— Если ты хочешь быть совершенно откровенным со мной, — прервала она, — тогда лучше пройдем в библиотеку. Не следует обсуждать семейные дела там, где кто-нибудь может услышать нас. Кроме того, я должна сказать тебе что-то щекотливое.

Он большими шагами направился к двери в библиотеку и резко распахнул ее. Пропустив Софи, он вошел за ней и так быстро захлопнул дверь, что Тина не успела проскользнуть внутрь. Она стала так требовательно визжать и лаять, что ему пришлось снова открыть дверь. Это пустяковое недоразумение, конечно же, не улучшило его настроения, и он очень раздраженно сказал:

— Раскроем наши карты, кузина Софи! Неважно, ты или не ты организовала встречу моей сестры с молодым Фонхоупом в парке, но я отлично сознаю, что ты…

— Ну разве Сесилия не молодец? — одобрительно сказала Софи. — Она гуляла с Фонхоупом, потом с Альфредом Рекстоном, и, наконец, я оставила ее с лордом Френсисом! Вот об этом-то, дорогой кузен Чарльз, я и хочу поговорить с тобой! Я далеко, далеко не вмешиваюсь в дела твоей семьи, но мне, вероятно, следует намекнуть тебе. Я знаю, твое положение затруднительно, но ты, наверное, сможешь заронить пару слов в душу Сили.

Этот неожиданный ход выбил Чарльза из колеи, и он уставился на кузину:

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Я совершенно не хотела упоминать об этом, — неискренне сказала Софи, — но ты знаешь, как я люблю Сили! И потом, я поездила по свету и научилась заботиться о себе. Сили так простодушна! В Огэстесе Фонхоупе нет ни грамма вреда, а Фрэнсис Волви настоящий джентльмен и не сделает ничего неприличного. Но тебе не следует поощрять прогулки по парку такой прелестной девушки, как твоя сестра, с неблагородным Альфредом, Чарльз!

Он был так ошарашен, что сначала не мог выговорить ни слова. А потом потребовал объяснений.

— Он из числа тех отвратительных мелких поганцев, которые целуются с горничными на лестницах, — откровенно сказала Софи.

— Моя сестра не горничная!

— Нет, и я надеюсь, она сможет удержать его на расстоянии.

— Могу я знать, есть ли у тебя какие-либо доказательства вины Рекстона?

— Если ты хочешь знать, видела ли я его целующимся с горничной, — нет, дорогой Чарльз, не видела. Если же ты спрашиваешь, пытался ли он поцеловать меня, — да, дорогой Чарльз, пытался. Кстати, в этой самой комнате.

Он был зол и унижен.

— Я чрезвычайно сожалею, что ты подверглась такому приставанию в этом доме, — сказал он, с трудом выговаривая слова.

— О, это не страшно! Я говорила тебе, что могу постоять за себя. Но я сомневаюсь, что кто-нибудь может воспрепятствовать его… его манере стискивать и поглаживать руку и убедить его, что такое поведение совершенно неприлично.

Она снимала свою длинную накидку на меху, пока говорила, а затем положила ее и опустилась в кресло у камина. Помолчав, он уже мягче заметил:

— Я не буду прикидываться, что мне нравится Рекстон, это не так. Насколько это в моей власти, я буду препятствовать его визитам в этот дом. Ты правильно заметила, что я нахожусь в затруднительном положении. Но в любом случае я постараюсь, чтобы это не достигло ушей мисс Рекстон.

— Нет, конечно! — согласилась Софи. — Будет очень некрасиво, если ты станешь рассказывать мисс Рекстон о ее брате!

Он оперся обеими руками на каминную доску и глядел в огонь, но при этих словах он поднял голову и пронизывающе посмотрел на Софи. Она подумала, что он догадался, но он только сказал:

— Это так, кузина!

— Не придавай этому особого значения! — доброжелательно посоветовала она. — Я не хотела сказать, что Сили испытывает к нему tendre, наоборот, она даже больше, чем я считает его отвратительным!

— Я хорошо знаю, что у нее нет tendre к нему. Благодарю тебя, — резко сказал он. — Ей вскружил голову этот молокосос, Фонхоуп!

— Ну да, конечно! — согласилась Софи.

— Я также знаю, что с первого дня, как ты здесь поселилась, ты делаешь все, что в твоих силах, чтобы поощрять это увлечение! Тебя и Сесилию постоянно видят в компании Фонхоупа; ты делаешь вид, что он твой друг, что позволяет ему приезжать сюда шесть дней из семи; ты…

— Короче, Чарльз, я постоянно свожу их. Да, я делаю это, и если бы у тебя была хоть крупица здравого смысла, ты бы так поступал задолго до моего приезда!

Он на минутку смешался, а затем скептически спросил:

— Ты что, воображаешь, что таким образом вылечишь Сесилию? И что я в это поверю?

— Ну, я не знаю, — немного подумав, призналась она. — Случится одно из двух. Либо она устанет от Огэстеса — по-моему, это очень вероятно, потому что несмотря на его красоту и привлекательность, он ужасно утомляет, и, кроме того, забывает о существовании Сесилии именно тогда, когда ему следует быть особенно заботливым. Либо, вопреки его недостаткам, она будет любить его. И если это случится, Чарльз, ты должен будешь признать, что это не просто глупое увлечение, и согласиться на их свадьбу.

— Никогда! — внушительно сказал он.

— Тебе придется, — настаивала она. — Будет просто безнравственно принуждать ее к браку с другим, и ты не поступишь так жестоко.

— Я не буду принуждать ее ни к какому браку! — вспыхнул он. — Тебе, наверное, будет интересно узнать, что я очень привязан к Сесилии и только поэтому, а не из-за моего каприза, я не соглашусь на ее союз с человеком типа Фонхоупа! Что же касается твоего проекта, будто, сводя их вместе, ты заставишь Сесилию утомиться от него, то ты никогда так не ошибалась! Вместо того, чтобы тяготиться его компанией, Сесилия пользуется любой возможностью, чтобы быть наедине с ним! Она настолько забыла о правилах приличия, что сделала Эдди своей наперсницей! Не далее как сегодня утром мисс Рекстон наткнулась на Сесилию, прогуливающуюся по уединенной дорожке с Фонхоупом, избавившись от неудобного присутствия Эдди. Тайное свидание! Честное слово, хорошенькое поведение для мисс Ривенхол из рода Омберсли!

— Дорогой мой Чарльз, — сказала Софи с нерушимым спокойствием, — ты ведь все это выдумал.

— Я не занимаюсь подобными вещами! Ты что, воображаешь, что я могу выдумать историю такого сорта про свою сестру?

— По правде говоря, ты можешь сделать что угодно, когда злишься, — улыбаясь, ответила она. — То, что она гуляла с Фонхоупом, не тайна, но все остальное берет начало в твоем расстроенном воображении. И не вздумай говорить, что тебе так сказала мисс Рекстон, я абсолютно уверена, она не способна на такие выдумки о Сесилии! Избавившись от Эдди, конечно! Она ни на минуту не уходила из поля зрения Эдди! Боже милосердный, неужели ты так плохо знаешь Сесилию, что можешь заподозрить ее в тайных свиданиях? Что за пошлое выражение! Перестань позорить себя! Потом тебе придет в голову напыщенно высказать свое неудовольствие Сесилии за то, что она позволила уважаемому молодому человеку, которого она знает с детства, немного пройтись рядом с ней под наблюдением гувернантки!

И снова он испытующе посмотрел на нее.

— Ты это точно знаешь? — спросил он уже другим тоном.

— Ну конечно, так как Сили сама рассказала мне все, что произошло. Кажется, мисс Рекстон что-то сказала Эдди, отчего та очень расстроилась — без сомнения, она неправильно это истолковала! Мисс Рекстон, вероятно, думает, что Эдди послала за Огэстесом, хотя я с трудом представляю, как она могла бы это сделать! Ты же знаешь, Эдди чрезвычайно чувствительна и сейчас полностью выведена из равновесия.

Он казался раздраженным и заметил:

— Нельзя винить Эдди; Сесилия уже вышла из-под ее контроля, а если ей и следовало рассказать маме об этих встречах… ну, что ж, она никогда не жаловалась ни на кого из нас!

Софи попросила:

— Чарльз, докажи ей, что ты совсем на нее не сердишься, и не вздумай уволить ее после стольких лет!

— Уволить ее? — удивившись, переспросил он. — Позволь, что за чушь?

— Я то же самое ей сказала! Но она вбила себе в голову, что ее методы воспитания детей слишком устарели, и переживает, что не может научить их итальянскому языку и тому подобной изысканности.

Последовала небольшая пауза. Мистер Ривенхол тоже сел к камину и довольно рассеянно стал трепать Тину за уши. Он хмурился, а затем сказал:

— Я ничего не могу сказать по поводу образования моих сестер. Этим занимается моя мать, и я не понимаю, как это может касаться кого-нибудь еще.

Софи не сочла нужным оспаривать это и просто согласилась с ним. Он, пытливо прищурившись, взглянул на нее, но она не отреагировала. Тогда он сказал:

— Это не имеет отношения к тому, о чем мы с тобой уже говорили. Мы хорошо жили, кузина, до тех пор, пока ты не начала ставить все с ног на голову! Я был бы очень обязан тебе, если в будущем…

— Ну, что еще я сделала? — воскликнула она.

Он осознал, что не может выразить в словах то, что она сделала, и был вынужден упомянуть о ее единственном осязаемом проступке.

— Во-первых, ты привезла в этот дом обезьянку! — сказал он. — Без сомнения, из лучших побуждений! Но это самое неподходящее животное, которое можно подарить детям, и теперь, естественно, они очень огорчатся, если придется от него избавиться, а сделать это необходимо!

В ее глазах заплясали искорки.

— Чарльз, ты просто хочешь быть неприятным. Не можешь же ты кормить Жако кусочками яблока, учить его трюкам, предупреждать детей, чтобы они укрыли его одеялом на ночь сегодня, а на следующий день заявить, что от него надо избавиться!

Он сжал губы, но не смог полностью скрыть улыбку.

— Кто сказал тебе, что я это делал?

— Теодор. А также то, что ты спустился с Жако на плече, когда пришла мисс Рекстон, чтобы показать его Эжени. По-моему, это было глупо с твоей стороны, ты ведь знаешь, она не любит животных в доме; она говорила это. Вполне логично для нее, и нехорошо с твоей стороны докучать ей ими. Ты знаешь, я никогда не позволяю Тине приставать к ней.

— Ты ошибаешься! — быстро возразил он. — Она не любит обезьян, но не собак, как леди Бринклоу!

— Я думаю, у них одинаковые вкусы, — сказала Софи, вставая и оправляя свои юбки. — Нельзя не заметить, как часто дочери похожи на своих матерей. Не только внешне, но и по характеру. Ты, верно, заметил это!

Казалось, он немного испугался.

— Нет, не замечал! Не думаю, что ты права!

— Да, права, только посмотри на Сили! Когда она станет старше, она будет в точности, как тетушка Лиззи!

Она заметила, что правдивость этого утверждения произвела на него впечатление, и подумала, что дала ему достаточную пищу для размышлений за этот день. Она двинулась к двери, сказав:

— Мне надо переодеться.

Он резко вскочил.

— Нет, подожди!