Помоги проекту - поделись книгой:
«Я должен выбраться отсюда!» — беспрерывно повторял он, глядя из качающейся ванны на спокойное море; да, оно сейчас было спокойным, но от него можно было ожидать чего угодно...
Когда на плечи упала сеть, у Перси возникла фантастическая мысль, что его призывы услышало какое-то божество и поспешило на помощь. Грубые веревки больно врезались в кожу. Почувствовав, что ванна оказалась в большом неводе, который быстро подтягивали к берегу, он расслабился, дав простор безнадежным мыслям и тщетно пытаясь сообразить, что случилось.
Он плавал перед напоминавшим утес выступом острова. На его краю плясала группа людей в набедренных повязках, приветствуя рослого человека в богатой одежде: он-то и забросил сеть, и теперь, стоя на хлипкой опоре, высоко над морем, ловкими движениями выбирал ее.
— Молодец, Диктис! — крикнул один из зрителей, когда ванна оказалась на берегу; она перевернулась, накрыв собой Перси, и рыбак потащил ее к краю обрыва. — Отлично, отлично!
— Этот Диктис — просто погибель для морских чудовищ, — восхищенно заметил другой. — Это уже третье за неделю!
— Четвертое! — поправил Диктис, выбираясь на обрыв и таща на плечах сеть с ванной и заключенным в ней человеком. — Вы забыли про карликовую русалку — наполовину женщину, наполовину сардинку. Ее я тоже считаю, хоть она и совсем маленькая. Но сегодняшнее страшилище определенно лучшее из всех. Ничего подобного я еще не видывал!
Быстро, с привычной сноровкой, он размотал сеть.
Перси выкарабкался из ванны и рухнул на землю; он чувствовал себя мешком с грудой обглоданных костей.
Огромной рукой Диктис поднял его и стал внимательно рассматривать.
— Это — не чудовище, — явно разочарованно произнес он. — Оказывается, оно распадается на части: половина :— человек, а остальное — нечто вроде круглого сундука. А я-то думал, это все одно. Думал, что-то необычное! Ну ладно, — словно размышляя о чем-то, пробормотал он, затем поднял Перси над головой с явным намерением швырнуть обратно в море. — В конце концов, не может же мне все время везти.
— А что если, — заговорил старик, стоявший с краю группы, — а что если это — все-таки чудовище? И, скажем, только сейчас превратилось в человека? Ему стоило бы знать: если оно — чудовище, то мы поместим его в зверинец твоего брата, а если — человек, бросим назад в море, поскольку народа у нас и без того хватает.
Великан задумчиво кивнул.
— В твоих рассуждениях что-то есть, Агесилай. В самом деле, не хотелось бы возвращаться к царю Полидекту с пустыми руками. Что же — это не так-то сложно выяснить...
«Что за мир?! — отчаянно думал Перси. — Видите ли, «если он — человек, мы бросим его в море, поскольку народа у нас и без того хватает»...
И каким же образом они собираются выяснить, человек он или не человек?
Диктис вытащил из висящих за спиной ножен большой острый меч и вопросительно ткнул острием в грудь Перси.
— Лучше побыстрее превратись обратно в чудовище, сынок. Ибо если ты думаешь, что тебя бросят в воду, то ошибаешься: такого удовольствия ты не получишь. Еще чуть-чуть, и я разрежу тебя на шесть отличных кусков. Уверяю: в клетке моего брата тебе будет
Перси потер лоб рукой. Чего от него ожидают? Что он немедленно превратится в сиамских близнецов с крыльями и плавниками?.. Ведь если он не сделает этого, то его определенно пустят на котлеты.
— Хорошо! — нахмурившись, сказал Диктис. — Раз ты такой упрямый — пожалуйста, упрямься. Посмотрим, как на тебя подействует вот это.
Несколько раз примерившись, он взмахнул своим бронзовым оружием над головой, а затем быстро занес его для удара.
Увидев красноватый отблеск металла, Перси судорожно сглотнул.
— Я скажу! — пролепетал он. — Я все скажу! Я... я...
Но что, что сказать, чтобы они поняли?! Какую ложь моментально нужно сочинить, чтобы они поверили? Ах, они хотят, чтобы он выглядел как чудовище...
Чудовище! Да он же сам только что говорил с...
Слова стали быстро срываться с его губ — обдумывать что-либо времени не оставалось.
— Я — человек, которого морской змей приветствовал как сына Данаи! — Конечно же, он рассчитывал, что это хотя бы на какое-то время отсрочит расправу.
Так оно и получилось.
Диктис опустил меч и отступил на шаг, изумленно глядя на Перси.
— Сын... сын Данаи? Тот, кто должен убить Горгону?!
— Тот самый, — кивнул Перси, внезапно застеснявшись, как какая-нибудь знаменитость, неожиданно обнаруженная среди посетителей ночного клуба, — Зна... знаменитый убийца Горгоны. Человек, который принес островитянам ту голову, пеструю от змеиной гривы, каменную...
— Ты, видимо, хотел сказать не «принес», а «принесет», — поправил его Диктис. — Ведь это еще не свершилось. Ну-ну. Ты несколько худоват для такого дела, хотя и рыжий. И как тебя зовут?
— Перси. Перси С. Юсс.
— Все верно! — воскликнул Агесилай. Он проворно подбежал к ним, его борода, откинутая ветром, развевалась за спиной, словно огромный белый шейный платок. — Все сходится, Диктис! Все сходится. Все — как в пророчестве! Его зовут Персей, у него рыжие волосы, ты поймал его неводом... Все в точности, как и предрек оракул...
Диктис выпятил нижнюю губу и покачал головой.
— Оракулы — это одно. Мускулы — совсем другое. Пусть кто-нибудь попробует меня убедить в том, что этот слабак намерен расправиться с чудовищем, которое наводит ужас даже на самых отчаянных смельчаков! И даже — на других чудовищ, какой бы мощью они ни обладали. Да ты посмотри на него — он уже трясется от страха!
Это не совсем соответствовало действительности. Конечно, Перси не чувствовал прилива храбрости, но прежде всего он продрог, стоя в чем мать родила на продуваемом ветрами склоне холма. Ну и, само собой, были испуг и волнение от только что пережитого. Беспокойство его росло по мера того, как местные жители обсуждали, годится ли он на роль победителя Горгоны. Фразой, впопыхах сорвавшейся у него с языка, он просто старался хоть на какое-то время отвлечь Диктиса, а теперь получалось, что всех присутствующих только эта тема и интересовала. Чудовище, приводящее в ужас людей и богов!
Он с тоской вспомнил, как несколько минут назад плыл по кишащему змеями морю, и судном ему служила дырявая ванна. О, беззаботное, счастливое время!
— Его имя даже не Персей! — упрямо спорил Диктис. — А Персиэсус, или пес его знает как. Да как ты смеешь утверждать, что эта грязная образина станет самым знаменитым героем нашего времени?!
Агесилай убежденно кивал.
— Смею утверждать. Станет! Что до имени, то я думаю, оно не очень-то и отличается от настоящего. Бывает, оракулы путают имена. Зато вот — сундук. В нем, по пророчеству, Персей явится со своей матерью, после того, как Акриз, царь Аргоса, бросит их в море!
— Да, но оракул говорил о младенце Персее, — вмешался другой человек в набедренной повязке. — Разве не так?
— Ну и что? Иногда оракулы путают и возраст! — не сдавался Агесилай; старик, видимо, сомневался во всех пророчествах.
Перси почувствовал к нему симпатию. Агесилай явно защищал его. Но Перси уже не знал; лучше, если старик выиграет, или лучше, если проиграет.
Диктис решил прекратить спор.
— Если Акриз, царь Аргоса, по словам оракула, бросил в море Персея и его мать, то где же она, Даная? И еще, Агесилай! Аргос находится там! — Украшенной браслетами рукой он указал на северо-запад. — А этот парень явился с востока. Нет! Он — всего лишь самозванец, воспользовавшийся пророчеством. А я не терплю самозванцев.
Диктис наклонился и поднял с земли веревку — ею несколько человек чинили дыры в сети. И прежде чем Перси успел хоть что-то сказать, он был ловко сбит с ног, брошен на землю и мгновенно туго связан.
— Какое наказание за самозванство, а? — спросил Диктис Агесилая. Закончив «упаковку», он сиял колено со спины задыхающегося молодого человека и встал.
— За самозванство, — удрученно произнес старик, — наказание то же, что и за осквернение святынь: варка на медленном огне... Собственно говоря, с тех пор, как твой брат, царь Полидект, реформировал законодательство, практически за любое преступление назначается одно и то же: варка на медленном огне. Твой брат утверждает, что так — проще выносить приговоры: никому не нужно помнить весь набор разнообразных наказаний...
— Вот почему мы зовем его Мудрый Царь Полидект! — воскликнул кто-то из молодых людей, и все восторженно закивали.
— Послушайте! — закричал было Перси, простершись на земле. Но Диктис тут же заткнул ему рот пучком травы; с травой в рот попала и земля, и Перси уже не мог произнести ни слова.
Он задыхался, у него не было сил даже посмотреть по сторонам. И уж конечно он никак не мог сопротивляться, когда двое мужчин-островитян привязали его к шесту, подняли и понесли вниз по ухабистому склону.
Перси кашлял и чихал от поднятой дорожной пыли, однако все же разобрал, как чей-то голос произнес:
— Привет, Менон! Куда вы его?
— Точно не знаю, — отозвался шедший впереди.— По-моему, прямо в котел.
— Надо же! Ну прямо с каждой неделей возрастает преступность...
К тому времени, когда Перси удалось наконец вытолкнуть языком остатки травы изо рта, они прошли через огромные ворота в каменной стене, и он разглядел ряд небольших, но поразительно аккуратных кирпичных домиков.
Шест, к которому он был подвешен, уложили на две стойки с развилками, прямо на главной площади городка. Перси повис неподвижно на туго натянутых веревках и ощутил, как кровь застывает в жилах.
Вокруг собралась толпа любопытных — они буквально засылали охранников вопросами.
— Это что, то самое, последнее чудовище, которое поймал Диктис? — поинтересовалась какая-то женщина. — Не вижу в нем ничего необычного. — Она несколько раз ткнула пальцем в обнаженное тело пленника. — Вполне, я бы сказала, нормальный.
— Мясо, — лаконично подытожил один из охранников. — Отличное, нежное мясо...
Перси начал извиваться и дергаться — насколько это было возможно для основательно связанного человека. Нет и нет, ничего подобного не могло с ним случиться — это просто невообразимо! Не может же быть такого, чтобы человек начал принимать ванну в новой квартире и вдруг очутился в некоем мире, где все, решительно все — от воровства до убийства — наказывается только посредством...
«Лучше не буду об этом думать, — пронеслось у него в голове. — Ведь ясно же, что для меня все кончено...»
Не подлежало сомнению, что он каким-то невероятным образом провалился в прошлое. Причем, это прошлое на самом деле никогда не существовало — все сплошные древнегреческие мифы!.. Но так ли никогда и не существовало? Возмущение морского змея было вполне реальным, так же как и веревки, которыми Перси сейчас связан. И, как можно предположить, вполне реальным будет и наказание, если его сочтут виновным в самозванстве.
И все же обстоятельства были довольно диковинными: этот морской змей, обратившийся к нему как к сыну Данаи, которая, следовательно, была матерью Персея; это его собственное имя, звучавшее почти в точности так же, как и имя победителя Горгоны... По всей вероятности, перенестись столь стремительно в такой сумасбродный мир ему помог клочок пергамента, который он увидел в новой квартире, и то, что было на нем написано. Во всяком случае его, Перси, появление здесь во многих отношениях близко к легенде — хотя бы то же появление из моря...
Но нет! Когда наступит время суда, он, Перси, станет защищать свою невиновность! бы, например, заявит, что ничего не знал о пророчестве, связанном с Персеем, что подобные штуки его вообще никогда не интересовали. Ибо в любом другом случае его ждет один конец...
Перси содрогнулся. Шест завибрировал.
— Бедный малый! — с сочувствием произнес девичий голос. — Как ему наверное холодно.
— Ничего! Порядок! Царь Полидект его согреет,— ответил один из мужчин.
Все захохотали.
Перси снова дернулся на шесте.
— Я никогда не говорил, что я — Персей! — в отчаянии выпалил он. — Все, что я сказал вашему Диктису — это со слов морского змея...
— Лучше заткнись, — дружески посоветовал ему человек по имени Менон. — За попытки оказать давление на суд до разбирательства дела, тебе могут вырвать язык. И совсем не важно, признают тебя виновным или нет.
«Нужно пока помолчать», — решил Перси.
Всякий раз, собираясь открыть рот, он немедленно вспоминал местный уголовный кодекс. Без сомнения, он все глубже погружался в настоящую фантастическую передачу и понятия не имел, как из нее выбраться. Как, в сущности, не было понятия и о том, как удалось в нее угодить.
Вот — миссис Даннер. Он, он ненавидел миссис Даннер. Как же он ненавидел эту старую спекулянтку и пьяницу! Если кто-то и был виноват в том, что с ним случилось, то именно она. Конечно же, она знала, что квартира представляет из себя нечто вроде кабины мгновенного перемещения. Пожалуйста: когда она ввалилась к нему без стука, она была уверена, что квартира уже пуста. Если бы он только придал чуть больше значения ее пьяной болтовне!
Любопытно, давно ли у входа висит это объявление: «Сдается трехкомнатная квартира. Очень дешево. Предоставляется немедленно»...
Сколько же людей с радостью заплатило ей тридцать пять долларов сразу же потребованной «квартплаты», а потом ринулось домой — побыстрее собрать вещи и занять новое жилье?! Сколько же их затем, вскоре после переезда — обдумывая оригинальную цветовую гамму стен, или измеряя спальню для того, чтобы расставить мебель, или стараясь открыть заклинившееся окно, — внезапно проваливалось в этот мир магии и жестокости?
Как долго миссис Даннер извлекала доход из своей квартиры? Сколько «квартплат» она уже получила?..
Разумеется, Перси не знал этого. И он страстно мечтал о том, как, возможно, встретится с ней однажды, в какой-нибудь запертой комнатке... Позабыв на мгновение о туго связанных руках и ногах, он с наслаждением вообразил, как податливо под его пальцами ее горло...
И — все-таки... Дело, по-видимому, не в одной миссис Даннер. Она, без сомнения, всегда в курсе последних цен на виски, но вряд ли разбирается в какой-нибудь другой области. И, конечно, не в ее силах создать такую искусную хроноловушку, какая находится в квартире 18-К. В таком случае, кто же ее создал? И — самое главное — с какой целью?..
К пленнику приблизился Диктис, окруженный своими людьми в набедренных повязках.
— Неудачный день, — известил он собравшихся. — Не изловили ни одного чудовища. Одного лишь этого поддельного героя.
— Все в порядке, Диктис, — бодро проговорил человек, только что пообещавший, что царь согреет пленника. — Так или иначе, а этот тип — неплохой повод для праздника.
— Верно! — поддержал кто-то. — По крайней мере, вечер не пропадет впустую.
— Знаю-знаю, — мрачно кивнул Диктис. — Но мне ведь хотелось добыть образец для зверинца. А казнь... казнь совсем не то, что такой образец...
Большинство из толпы зааплодировало — еще бы: брат правителя продемонстрировал похвальный и вполне рациональный подход к делу. И в этот момент Перси увидел человека в широкой белой накидке — он проталкивался сквозь толпу и всматривался в пленника более пристально и с большим интересом, чем все остальные. Когда за складками одеяния приоткрылось на мгновение лицо незнакомца, Перси заметил, что у того необычная, с шафрановым оттенком кожа.
— Почему ты решил, что это — чудовище? — спросил пришелец Диктиса, тщательно прикрывая лицо.
— Он и сундук, в котором он появился из моря, выглядели как одно целое. То есть — сундук казался его частью. Он был круглый, белый, и из него торчали всякие металлические штуковины. Ничего подобного я никогда не видел. А я дважды был на материке.
— Где этот сундук?
Великан Диктис ткнул через плечо большим пальцем, который был величиной со средний банан.
— Мы оставили его на берегу вместе со всем, что в нем было. О таких диковинных штуках никогда заранее не скажешь, оживут они или взорвутся... Но послушай! А ты кто такой?
Человек в белом опустил руку до пояса, провел ею поперек живота и тут же, на глазах свирепо нависшего над ним Диктиса, исчез.
Толпа загудела.
— Кто это был?
— Куда же он, чтоб мне провалиться, подевался? А, Эвнапий?!
— Не знаю! Но одно могу сказать: он — не совсем человек.
— Мама, я хочу домой!
— Тс-с, Леонтий! Сегодня, может быть, сварят преступника. Ты ведь не хочешь такое пропустить, правда?
— Кто он, по-твоему, Диктис?
Тот поскреб нечесаную голову.
Поделиться книгой: