Утраченная иллюзия

— Почему в тридцать-то? — удивилась я.

— А что? Ты торговаться хочешь?

— Разумеется, нет. Я и одного реала бы вам не дала.

— Конечно, — маркиз кивнул, мерзко улыбаясь. — Потому что у тебя денег нет. Но ты не волнуйся. Просто отработаешь мне необходимую сумму. Только и всего. Дай твою сумку.

— Ещё чего? — я нахмурилась и попятилась.

— Куда же ты? — маркиз рассмеялся. — Неужели думаешь, что сможешь убежать от нас в своей юбке? Да и мы всё равно от тебя не отстанем. Тебе никуда не деться из академии. Так или иначе, расплатиться всё же придётся.

Мимо проходили другие студенты и бросали на нас недоумённые взгляды. Я могла бы обратиться к ним за помощью, но не хотела втягивать посторонних в свои проблемы.

— Что происходит? — Возле нас остановилась Мила Листвард.

— О! Мила! Доброе утро! Ты уже позавтракала? — я улыбнулась девушке.

— Ага, — Листвард кивнула, немного озадаченно. Почему-то у неё в руках была тяжёлая мужская трость с массивным шаром на конце, в качестве ручки.

— Иди отсюда! — угрожающе сказал Аванис, нахмурившись. — Ты не видишь, что у нас с ней разговор⁈

Мила посмотрела на него и снова повернулась ко мне.

— Может мне позвать кого-нибудь, — спросила она чуть тише.

— Нет, — я, улыбаясь, качнула головой. — Всё хорошо. А ты почему с тростью ходишь?

— Меня попросили отнести эту штуку в медпункт.

— Отлично. Можешь одолжить мне её на минуточку?

— Конечно, — Мила протянула мне тяжёлую палку. Я покачала её в руке, оценивая вес, а потом ловко прокрутила, перебирая пальцами, изображая мельничное колесо, так быстро, что трость превратилась в мельтешащий круг, и послышался свист ветра.

— И что ты задумала? — Генрих скептически усмехнулся. — Неужели полагаешь, что тросточка тебе поможет? Дюк, ты это видел? Кажется, нас собираются палкой побить.

— Ага!

Парни рассмеялись.

— Тебе бросили вызов, маркиз! — давясь смехом, сказал Либрен.

— Воистину. Поверить не могу, что этот день настал. Господи! Ну и цирк! Я сейчас со смеху помру, — Аванис пальцем потёр под глазом. — Ладно. Кажется, пришло время кое-кого проучить, чтобы не зазнавалась. Дюк, будь добр, принеси мне вон ту метлу.

Вокруг собиралось всё больше зевак, шедших из столовой, но решивших остановиться, чтобы поглазеть на это бесплатное представление.

— Будь осторожна, — сказала Мила тихо. — У Генриха четвёртое место в зачёте по фехтованию. Думаешь, ты справишься с ним?

— Сейчас посмотрим, — я улыбнулась. — Спасибо. Отойди, пожалуйста, на тридцать шагов. Мне нужно пространство.

«Представления не имею, справлюсь я с ним или нет. Я волшебница, а не мечник. Если этот парень, действительно, талантливый фехтовальщик, то мне несдобровать. Но в первую очередь, это дети. Вряд ли кто-нибудь из них был в реальных боях. Опыта у них ноль. Поэтому кое-какая надежда у меня есть. Генрих физически сильнее меня. Но я, возможно, более проворная и ловкая. Если же это не так, то мне конец».

Пока Дюк ходил за метлой, я закинула трость на плечи и начала делать простые упражнения, разогревая мышцы и готовясь к бою. По толпе зевак покатились удивленные голоса.

— Они драться будут? Что происходит вообще? Ты когда-нибудь видел такое?

Аванис, глядя на меня заметно помрачнел, и у него пропала улыбка с лица.

«Ну что?» — думала я про себя. — «Начинаешь относиться ко мне серьёзнее? Думал, всё будет просто и легко? Достаточно немножко запугать новенькую, чтобы она покорно служила тебе, как верная собачка? Но всё постепенно заходит слишком далеко. И последствия могут стать весьма неожиданными. Правда, я сама пока плохо представляю, что буду делать, если меня сейчас побьют. Как я отмоюсь от такого позора? Ну, да ладно. Будем надеяться на лучшее. Я неплохо переношу боль. Таким меня не напугать. Буду стараться сделать, что смогу. Может мне удастся просто измотать противника».

— Вы чего затеяли? — откуда-то слева подошёл Никас Роксфен и схватил Аваниса за руку.

— Отстань, — маркиз нервно дёрнул локтём. Не видишь, у нас битва намечается? Девчонка бросила мне вызов…

— Если бросила вызов, прими его и назначьте официальную дуэль, — перебил Генриха Никас. — Чтобы всё было по правилам.

— Плевать мне на правила, — Аванис усмехнулся. — Она первая начала. Я из неё сейчас отбивную сделаю, и мне никто слова не скажет.

— Скажут, — Роксфен покачал головой. — Драки, в любом случае, запрещены. Вас обоих в карцер запрут или ты опять кучу денег потеряешь. Оглянись. Вон парни из дисциплинарного комитета стоят и на вас смотрят, но ближе не подходят. Видимо, спугнуть добычу не хотят.

Я посмотрела в направлении, куда указал Никас. В тридцати метрах впереди был полукруг декоративных колонн, вокруг большой изящной чаши с водными растениями. Там действительно стояли два парня с гербами дисциплинарного комитета на форме и делали вид, что беседуют между собой, но при этом они внимательно следили за нами краем глаза.

— Проклятье! — маркиз сморщился, как от зубной боли. — Она первая палку в руки взяла.

— И что? — Никас усмехнулся. — Будешь драться с девушкой, опозоришься на всю академию. А если ещё и проиграешь ей, никогда не сможешь оправиться от такого позора.

— Да быть не может, чтобы я ей проиграл, — маркиз смерил меня презрительным взглядом. — Полтора метра ростом, и то благодаря бантику. Руки не намного толще, чем её трость. Пару раз стукну, и все кости ей переломаю.

— Думаешь, она не знает об этом?

— Что с метлой? — спросил Дюк, видимо, устав стоять рядом, изображая дворника.

— Отнеси туда, где взял, — отмахнулся от него Никас и снова повернулся к маркизу. — Генрих. Эта девочка тебя ни грамма не боится. Очевидно, что она рассчитывает на что-то. Задумайся и не пори горячку. Наверное, у неё уже есть какой-то план, о котором ты даже не догадываешься, и сейчас всё происходит, согласно этого плана. Её возможностей ты не знаешь. Алиса здесь второй день. Если поддашься эмоциям, она воспользуется этим и раздавит тебя.

— Эта дура блефует, — не слишком уверенно сказал маркиз.

— Думаю, что нет, — покачал головой Никас.

«Думаю, что да», — подумала я про себя, изображая невинную улыбку на лице.

— Алиса, — Роксфен повернулся ко мне. — Инцидент исчерпан. Можешь расслабиться и опустить свою трость. Никакой драки между вами я не допущу. Между тобой и маркизом будет назначена официальная дуэль, — Никас оглянулся на Генриха, усмехнулся чему-то и снова повернулся ко мне. — Хотя нет. Для дуэли надо будет указать веские причины, а у вас их нет. Потому мы подадим заявку на спарринг за награду (примечание: «спарринг» — учебный бой). Ты же не станешь отказываться от поединка?

«Ну, в принципе, звучит неплохо. Если бой будет официальным, и мне позволят использовать все свои возможности, я мгновенно закатаю маркиза в песок своей магией. Хотя расслабляться не стоит. Генрих не настолько глуп. Наверное, он подсуетится и что-нибудь подготовит против меня. К тому же, его магические способности мне неизвестны. Ладно. В любом случае, если мне удастся победить, парни от меня отстанут. Вынуждены будут отстать. Иначе это будет выглядеть так, словно они мстят мне за своё поражение».

— И какова награда?

— Как насчёт тридцати реалов?

— Сто! — я усмехнулась, стараясь сделать усмешку максимально коварной, рассчитывая постараться посеять как можно больше сомнений в душе маркиза. В толпе зевак кто-то присвистнул и стали слышны удивлённые голоса.

— Пятьдесят, — улыбнулся Никас.

— Ладно. Пусть будет пятьдесят. Я не знала, что вы на мели.

— Где ты возьмёшь эти деньги? — поморщился Аванис.

— Отработает. Ты же этого хотел, — Роксфен хлопнул друга по плечу. — Всё! Расходимся. Пока, Алиса. Ещё увидимся.

— Ага, господа, приятного дня.

Я вернула трость Миле.

— Прости, что задержала. Кажется, ты уже не успеешь отнести её в медпункт.

— Ничего, — Листвард качнула головой. — Была рада помочь. А трость отнесу на следующей перемене.

Толпа зевак, недовольно ворча, начала расходиться по своим делам.

— А ты необычайно отважная, — похвалила меня Мила всё тем же своим тусклым и лишённым эмоций голосом. — Я бы померла со страха, если б эти парни мне угрожать начали. Бросить им вызов я никогда бы не решилась.

— Меня просто загнали в угол. Пришлось как-то выкручиваться.

— Понятно. Ладно. Прости. Я пойду. Тебе нельзя со мной разговаривать.

Листвард шагнула прочь, но я схватила её за руку.

— Почему нельзя разговаривать?

Мила пожала плечами.

— В классе меня не любят. Будешь общаться со мной, и это бросит тень на тебя тоже.

— Да ерунда. Как видишь, у меня уже не получилось со всеми дружбу завести, — я интонацией выделила слово «уже». — Особенно с герцогиней. А ты меня выручила дважды. Я перед тобой в долгу. Когда у меня будут деньги, давай в кафе посидим, поболтаем. Хочу как-то отблагодарить тебя за доброту. Да и просто познакомиться с тобой, я буду рада.

— Если хочешь в кафе со мной посидеть, я за тебя заплачу. Мне будет очень приятно. Но подумай ещё раз. Нужно ли тебе общение со мной? Не лучше ли попытаться наладить отношения с другими девочками? А помогать тебе я решила вовсе не для того, чтобы получать какую-то плату за это.

— Понятно. Отлично! — я улыбнулась. — Тогда давай вечером встретимся в кафе, сразу после ужина. Деньги я потом верну. Когда с маркизом разделаюсь.

— Хорошо. Я буду ждать.

— Девушки. Вы опоздаете в класс, — сказал проходящий мимо парень.

— Марк Кунасье! Доброе утро! — улыбнулась я ему. — Спасибо, что заботитесь о нас.

— Алиса Лиседж! Доброе утро! Как я рад, что вы запомнили моё имя. Мила Листвард, вам тоже доброе утро. Почему вы с тростью? Это для Оливера?

— Да, — Мила кивнула.

— Давайте её мне. Я сам отнесу тросточку в лазарет и передам Стоуну, что это вы несли её для него, но вас задержали.

— Спасибо, — девушка отдала ношу парню.

— Марк обращайтесь к нам на «ты». Мы же одноклассники, — предложила я, улыбаясь.

— Как я могу? — Кунасье покачал головой. — Алиса, вы на два ранга выше меня, а Листвард на ранг. Да и воспитание не позволит мне говорить «ты», девушке из знатной семьи.

— Жаль, — я вздохнула.

— Простите. Я оставлю вас, — Марк чуть склонил голову. — Ещё увидимся.

— Ага. Доброго дня.

Кунасье ускорил шаг и быстро вырвался вперёд.

— Такой забавный! — я усмехнулась. — Но кажется, парень он не плохой.

— Согласна, — Мила кивнула.

— Кстати, он вполне общается с тобой. А ты говорила, что тебя все избегают.

— Но он общается только по делу. У меня в руках была трость для Оливера, потому он со мной заговорил.

— А что с Оливером? Он в медпункте?

— Да. Я не знаю что случилось. Какой-то несчастный случай. Говорят, скоро его выпустят, и он вернётся к занятиям.

— Понятно.

Мы подошли к учебному корпусу и вошли внутрь. Кристина уже была в аудитории на своём месте.

«Не понимаю, как и когда она успела меня обойти. Ну да ладно. Лишь бы не задавала мне вопросов о завтраке и не заметила, что я не страдаю от чувства голода».

Глава 10

«Рисунок»

Первым уроком была история, и мне стоило немалых усилий, чтобы следить за Кристиной, и не давать ей возможности уснуть. Не то, чтобы я сильно беспокоилась об её успеваемости или о том, что учитель заметит, как она спит, положив голову на парту. Просто мне нельзя был допустить, чтобы она выспалась днём и мешала мне ночью заниматься своими делами. В итоге, на протяжении всего урока, Отис клевала носом и записала в тетрадку лишь несколько строчек. Потом был урок искусств. Он проходил в большом пустом зале с огромными окнами, выходящими в зелёный сад. Знойный день уже набирал свою силу, потому большинство окон было открыто настежь и по залу гуляли лёгкие сквозняки. Но они почти не дарили прохлады. Втекающий снаружи воздух был уже чрезвычайно тёплым. Нас рассадили за мольберты, и преподаватель художеств несколько минут рассказывал про перспективу и пропорции, а также о приёмах использования света-тени и бликов, позволяющих оживить картину и придать ей объём. Я слушалавполуха, предаваясь своим собственным мыслям. Сейчас мне удалось сесть от Сержа ди Минкасье максимально близко, и я с интересом следила за ним, пытаясь понять, интересно ли ему то, что говорит учитель. Но виконт, похоже, и к этому уроку относился очень серьёзно. Он прилежно слушал наставника и моего взгляда не замечал.

— Перед каждым из вас стоят мольберты, — говорил учитель. — Используйте их, чтобы изобразить кого-нибудь из своих товарищей. Кого угодно. Значения не имеет. Или, если кто-то захочет нарисовать себя, здесь на столе лежат зеркала. Возьмите их и поставьте себе на мольберт. В конце урока ученики, послужившие для своих товарищей моделью, при желании, могут забрать получившийся портрет себе.

— А можно вас нарисовать? — спросил Фридрих Макени и по толпе учеников прокатился смех.

— Можете меня, — учитель кивнул. — Но это будет не просто, потому что я сейчас оставлю вас до конца урока, и у вас не будет натуры.

— Жаль, — Фридрих изобразил разочарование.

— Не забудьте подписать свою работу и указать, кто на ней изображён.

— А нас не побьют те, кого мы нарисовали? — Ричард де Валорьен с сомнением покачал головой. — Давайте мы всё же не будем подписывать работы.

— Ну, нет, — преподаватель улыбнулся. — Как я тогда буду вам оценки ставить? Я должен понимать, кто автор работы и что он хотел запечатлеть. Если сомневаешься, изображай себя. Но мне кажется, никто не обидится, если ты нарисуешь его портрет. Конечно, если ты не будешь намеренно делать это каким-либо оскорбительным способом.