Утраченная иллюзия

— То есть рога, хвост и коровье вымя нельзя пририсовывать? — разочарованно спросил Ричард. По рядам опять покатился смех.

— Обсуди это с тем, кого хочешь использовать в качестве модели. Если твой товарищ не против, то почему бы и нет, — преподаватель, улыбаясь, махнул рукой. — Всё. Прекращаем разговоры или вам не хватит времени на ваши рисунки. Приступайте к работе.

— Алиса! — Кристина повернулась ко мне и её глаза загорелись азартом, — Давай друг друга рисовать! Я тебя, а ты меня. Потом обменяемся портретами и повесим их у себя в комнате.

«Очень мило», — я вздохнула про себя. — «Но извини. У меня другие планы».

— Нет, — я покачала головой, изображая сожаление. — Я отвратительно рисую. Не хочу тебя расстраивать.

— Ничего страшного, — Отис немного погрустнела, но всё равно продолжала улыбаться. — Я тоже далека от совершенства.

— Хорошо. Я не против того, чтобы ты меня рисовала. Но ты слишком красивая и милая, и я не могу покушаться на твой лик своей мазнёй.

Я осмотрелась, словно выбирая себе жертву.

— Серж ди Минкасье, вы не против, если я нарисую вас?

— А? — виконт удивлённо взглянул мне в лицо. Краем глаза я заметила, что Кристина нахмурилась.

— Алиса, вы же только что сознались, что отвратительно рисуете, — Серж усмехнулся.

— Нельзя? — я изобразила печаль. Парень пожал плечами.

— Рисуйте то, что сами считаете нужным. Как я могу вам запретить?

— О! Благодарю. В ответ вы можете изобразить меня, как вам будет угодно. Я не обижусь, даже если решите нарисовать меня обнажённой, — я улыбнулась, стараясь придать своей улыбке лёгкую тень загадочности. В этот момент я заметила, что несколько парней оглянулись, видимо услышав наш разговор, и даже кое-кто из девочек неодобрительно покосились в мою сторону.

— Как я могу позволить себе такое⁈ — Серж смутился и растерялся. На какое-то мгновение его лицо даже отразило тень испуга.

«Понятно. Этот парень слишком робкий», — подумала я про себя, слегка разочарованно. — «Нужно быть осторожной, чтобы не спугнуть его, и он не начал меня сторониться. Ну да ладно. Первый шаг сделан, и я добилась определённого успеха. Мне наконец-то удалось поговорить со своей жертвой, а Серж впервые посмотрел мне в глаза. Первый барьер, разделяющий нас, сломан. Но от своей цели я по-прежнему очень далека. Серж вряд ли решится сам пойти мне навстречу. Потому сближаться с ним предстоит мне, медленно и осторожно, как бы невзначай, чтобы виконт ничего не заподозрил. Иначе сразу сорвётся с крючка, стоит совершить хоть одну ошибку».

Грифелем я начала наносить штрихи на холст, то и дело, поглядывая на виконта и улыбаясь ему, когда наши взгляды встречались. В зале висела тишина. Было слышно пение птиц в саду и шелест ветра в листве.

«Довольно тихо!» — я покрутила головой, осматриваясь. — «Все так прилежно трудятся над своими картинами. Не ожидала. Казалось, парни не будут настолько серьёзно относиться к этому заданию».

В этот момент я обнаружила, что меня разглядывает Ричард де Валерьен и странно улыбается при этом. Увидев, что я заметила его взгляд, он тотчас отвернулся.

«Странно это и подозрительно!»

Прошло примерно полчаса, когда в зал вернулся преподаватель. Поинтересовавшись, как у нас идут дела, он попросил сдавать работы.

— Я немного не дорисовал! — возмущенно вздохнул Ричард.

— Ничего страшного, — учитель улыбнулся. — Покажи, что там у тебя получилось.

Виконт передал ему холст.

— Ну что ж! Весьма неплохо. Думаю, у тебя есть определённый талант к этому виду искусства. Только картина твоя вышла довольно специфическая, — смеясь, преподаватель почему-то посмотрел в мою сторону.

«Что это значит?», — подумала я с недоумением. Вместе с остальными учениками мне пришлось отнести свой рисунок на стол учителя. Потом мы снова расселись по местам, ожидая вынесения вердикта своему творчеству.

— Хорошо, господа, — сказал наставник, перебирая работы. — Все вы вполне достойно справились с заданием, и скоро узнаете свои оценки. Сейчас могу сказать только, что весьма посредственно рисунки получились лишь у Мишеля, Дюка и Карла. Все остальные могут рассчитывать на «хорошо» и «отлично».

— Нет у меня таланта к рисованию, — с мрачным видом вздохнул Карл Биксел и помотал головой, с явно слышимым хрустом разминая свою могучую шею.

— Рисовать самих себя решили всего два человека, — продолжал преподаватель. — Остальные изобразили своих одноклассников. При этом у нас обозначилась тройка лидеров, кого выбрали в качестве модели сразу несколько человек. Алиса! — он снова посмотрел на меня, улыбаясь. — Пожалуйста, встаньте.

— А? — я немного растерянно поднялась со своего места. Впрочем, это не сильно помогло. Со своим ростом я была не намного выше мольберта и, наверное, большинству учеников меня всё равно не было видно.

— Алиса Лиседж сегодня абсолютный лидер по количеству написанных с неё картин. Целых пять человек вдохновились её образом для своих полотен.

«Забавно!» — подумала я про себя немного растерянно.

— Лиседж, вы всего второй день здесь учитесь, а уже так популярны, — преподаватель чуть склонил передо мной голову. — Признаться, я восхищён. Моё имя Поль Бертран. Будем знакомы. Простите, что не представился в начале урока.

— Очень приятно, — я кивнула. В этот момент я заметила, как Оливия злобно косится на меня со своего места.

«Чего тебе опять?» — подумала я с неудовольствием. — «Бесишься, что меня нарисовало больше человек, чем тебя? Так я на твоё лидерство в классе совсем не претендую. У меня своих забот хватает».

— Хорошо, — сказал Поль. — Давайте продолжим. Кроме баронессы Лиседж, ещё две картины изображают портрет Эдварда Дэнвера и две Оливера Стоуна. Но сегодня его нет в классе, и авторы, видимо, писали портреты по памяти.

— Он мой друг, — Альфред Гимени пожал плечами. — Я хорошо знаю, как он выглядит.

— Скорее соперник! — усмехнулся Марк Кунасье.

— Одно другому не мешает, — Альфред рассмеялся, но смех получился немного с самодовольными нотками.

— Ладно. Алиса, — преподаватель снова посмотрел на меня. — Я думаю, вы можете выбрать себе одну из работ на память. Подойдите к столу.

— Э! Мы так не договаривались! — всполошился Ричард.

— Не жадничайте, виконт Валорьен, — Поль усмехнулся. — Если баронесса выберет созданную вами работу, считайте это признанием вашего таланта с её стороны. Кроме того, вспомните, я ещё в начале урока говорил о том, что ученик послуживший моделью, сможет забрать себе картину, если захочет.

— Да она её на куски разорвёт!

— Когда картина станет собственностью Лиседж, она сможет сделать с ней что пожелает. Но не расстраиваетесь. Свою отличную оценку вы получите в любом случае.

«Боже! Да что там изображено⁈» — с ужасом думала я, подходя к столу. Бертран разложил передо мной пять холстов, чтобы я могла посмотреть их и выбрать понравившийся.

«Хорошо. Посмотрим, что они здесь нарисовали».

На первом полотне изображена девушка за мольбертом с грифелем в руках. Рисунок неплох, но довольно посредственный. То, что это я, можно догадаться только по причёске и бантику. Лицо не выразительное. Возможно, автор пытался придать мне задумчивый вид. Подписано Сержем ди Минкасье.

«Понятно. Всё же виконт меня нарисовал. Только я сама, практически, уговорила его на этот рисунок», — я посмотрела на парня, но он глядел куда-то в направлении окон, и мне не удалось пересечься с ним взглядами.

«Опять застеснялся меня что ли?» — улыбнувшись, я шагнула дальше.

«На второй картине снова девушка с моей причёской, только в рыцарских доспехах, с огромным мечом на плечах. Уверенная стойка и тяжёлый взгляд. Вряд ли я со своим ростом могла бы выглядеть так величественно, даже одетая в доспехи. Впрочем, лицо определённо имеет мои черты. Но, честно говоря, выгляжу я здесь, пугающе. Подписано Марк Кунасье», — я опять не удержалась и посмотрела на автора работы, а он тотчас смутился и отвёл глаза. — «Понятно», — я невольно улыбнулась, чуть прищурив взгляд. — «Видимо, такой я показалась этому парню, пока стояла, вооружившись тростью, ожидая начала сражения с Аванисом».

Я прошла дальше и взглянула на третий холст.

«Боже мой!» — от неожиданности я даже вздрогнула. — «Рисунок невероятно хорош и полон экспрессии, но и необычайно пошлый при этом. Глядя на него, мне сложно самой не испытывать чувство смущения. И поза и взгляд, да ещё эта развратная улыбка на губах, а одежды минимум и она почти ничего не прикрывает. Впрочем, изображённая девушка походит на меня слишком мало. У меня не такая фигура и не настолько пышные формы. Похоже, что парень изобразил не меня, а свои сексуальные фантазии с моим лицом. Но выполнен рисунок на потрясающем уровне, а у лица практически портретное сходство со мной. Вот только Ричард чрезвычайно сильно приукрасил каждую деталь моего тела, и я испытываю сейчас странное чувство досады, понимая, что выгляжу, не так ярко, как в фантазиях де Валорьена».

Я взглянула на автора работы, а он спокойно выдержал мой взгляд, невозмутимо улыбаясь в ответ. Усмехнувшись, я шагнула дальше.

«Тоже весьма неплохая картина. Я за столом с чашкой в руках мило улыбаюсь, чуть прищурив один глаз. Получилось довольно забавное и игривое выражение лица. На картинке только моя голова, плечи и руки, но от неё исходит неожиданно тёплое ощущение. Весь рисунок дышит позитивным настроем. Подписано Кристина Отис. Понятно! Это нарисовала Кристина. Я сидела к ней почти что спиной, но, видимо, она уже хорошо запомнила моё лицо и рисовала по памяти».

Я оглянулась на Отис и улыбнулась ей, чуть склонив голову. Девушка тотчас улыбнулась мне в ответ. Я шагнула к последней работе.

«Опять я обнажена, теперь полностью. Но локоны волос и положение ноги прикрывают самые непристойные части тела. Хотя, правая грудь прикрыта совсем мало, и частично видно кое-что лишнее. Сама картинка очень мрачная и от неё не особо приятное ощущение, тем более у меня. Ведь это меня автор изобразил прикованной цепями к каменной стене в какой-то камере пыток. Видно множество крайне отвратительных и пугающих приспособлений. Сама картинка получилась не слишком хорошо и по уровню не отличается от рисунка виконта. О том, что на ней нарисована я, можно судить только по подписи внизу. Портретное сходство со мной, у изображённой девушки отсутствует. Создал это творение Людвиг Шимон».

— Алиса, что вы выберете себе? Решайте быстрее, — поторопил меня Бертран.

— А можно забрать все работы? — робко поинтересовалась я.

— Приятно слышать, что вы так высоко оцениваете творчество своих одноклассников, — улыбнулся учитель. — Только будет несправедливо, если вам единственной в классе достанется пять работ, а многие вообще останутся ни с чем. Поэтому, пожалуйста, выберете только одну картину, либо оставьте их все авторам.

«Боже! И что мне выбрать?» — я снова окинула взглядом рисунки. — «Конечно, хотелось бы избавиться от пошлых картин. Но рисунок Ричарда мне понравился, не смотря на то, как он там меня изобразил. Уничтожить его у меня не хватило бы духу, а хранить у себя нечто подобное было бы очень странно. Да и Ричард таких картин может нарисовать целую сотню. Бороться с этим бессмысленно. Вероятно, следовало бы выбрать работу виконта ди Минкасье. Всё же он старался ради меня. Но тактически верно будет сразу расставить приоритеты. Это я старалась ради него, и именно это должно быть главным. Так что пусть оба портрета остаются у него. И тот где я рисовала его и тот, где мой образ нарисован его рукой».

— Я заберу вот эту, если позволите, — я взяла в руки картину, нарисованную Кристиной.

— Да, конечно, — преподаватель кивнул, улыбаясь. — Очень хороший выбор. Будьте добры, покажите выбранное полотно классу.

Я повиновалась, повернув рисунок лицевой стороной к аудитории. Было видно, как загорелись глаза у Кристины. А вот парни, похоже, расстроились. Все, кроме виконта. Лицо Сержа не выразило каких-либо эмоций. Он просто с интересом посмотрел на картину. Только и всего.

— Я так рада, что ты меня выбрала, — зашептала Карина, как только я села на место. — Спасибо. Теперь эта картина останется у нас и её можно будет в комнате повесить.

— Это тебе спасибо. Ты отлично рисуешь.

— Не так отлично, как ты, — Отис покачала головой. — Зачем ты соврала, что не умеешь рисовать? Твой портрет Сержа просто потрясающий.

— Не преувеличивай.

— Нет. Серьёзно, — Кристина хитро прищурила глазки. — Могла бы просто сказать, что хочешь его изобразить, чтобы произвести на парня впечатление. Я бы поняла. Вот только не пойму, для чего тебе всё это? Осмотрись. Тобой уже заинтересовались мальчики намного лучше виконта. Зачем тебе сдался этот Минкасье?

— Говори тише, — нахмурилась я. — Он услышит.

— Хорошо, хорошо, — Отис покладисто кивнула, улыбаясь. — Дело твоё, конечно. Если ты решила завоевать сердце Сержа, я помогу тебе всем, чем смогу. Но подумай ещё раз. Жизнь всего одна и она очень короткая. Не нужно тратить её на таких жалких парней, как этот виконт.

«Да. Жизнь одна и я её уже потратила. Теперь всё в прошлом, и сейчас решения принимаются не мной, а сумасбродным магом, ведущим свою собственную игру. Я просто пешка в его руках. Конечно, мне отлично видно, что на меня обратил внимание Марк Кунасье. И, кажется, он искренне надеялся, что мною будет выбрана его работа. Только я её проигнорировала. Я должна была так поступить. Мне необходимо отгораживаться от любого мужского внимания непроницаемой стеной, чтобы виконт не пугался возможной конкуренции. Таков план. Но, если бы я сама могла выбирать, то, конечно, склонялась бы к Марку или даже Ричарду. Ричи Де Валорьен кажется мне неплохим парнем, хоть и немного озабоченным».

Я покосилась на виконта. Он как раз держал в руках мой рисунок, рассматривая его со странным выражением лица.

— Знаешь, Кристина, — я посмотрела на Отис и улыбнулась. — Не забивай голову ерундой. Давай лучше попросим у учителя холст, грифель и краски. Я вечером нарисую твой портрет, вложив в него всю душу и у нас на самом деле будут наши портреты в комнате.

— Правда? — девушка обрадовалась.

— Ага, — я кивнула.

Глава 11

«Старая библиотека»

Следующим уроком была словесность, и проходить она должна была в другой аудитории. Пока мы шли туда по коридору, я догнала виконта.

— Господин Серж, вам понравился мой рисунок?

— Очень понравился. Баронесса, вы замечательно рисуете. Я не ожидал. Почему вы сказали госпоже Отис, что у вас нет таланта к изобразительному искусству?

— Простите виконт. Я, правда, считаю, что у меня нет таланта, а одна прилежность. Так как я, может нарисовать практически кто угодно.

— Вы ошибаетесь. Кто угодно так не нарисует.

— Ладно. Я не буду спорить. На самом деле я подошла извиниться за то, что выбрала не вашу картину, а Кристины. Просто мне показалось, что она очень расстроилась бы, если б её труд не был мною оценён. Возможно, она бы даже расплакалась.

— Я понимаю, — Серж усмехнулся. — Вам не за что извиняться. Если хотите, я всё же отдам вам мой рисунок.

— Огромное спасибо, — я постаралась изобразить на лице неподдельную печаль и вздохнула. — К сожалению, я уже не смогу его взять. Я исчерпала лимит количества личных вещей. Обладать вашей картиной, правила академии мне не позволят.

— Понимаю. Жаль.

— Да. Это так прискорбно. Скажите, а вы ранее обучались изобразительному искусству?

— Конечно, — виконт кивнул. — Практически все дети дворян обучаются рисованию, поэзии, музыке и танцам. Вы ведь тоже?

— Верно, — я улыбнулась и, приблизившись к Сержу максимально близко, доверительно заглянула в его глаза снизу вверх. — Подскажите мне, сэр Минкасье. Я сейчас думаю о том, в какой клуб мне вступить. Может, вы посоветуете что-нибудь? Вы в какой клуб записаны?

— Простите баронесса, — Серж покачал головой. — Мой клуб вам вряд ли будет интересен. А о других я знаю слишком мало, чтобы решиться давать советы.

— Почему не будет интересен? — я удивлённо вскинула брови.

— Я записан в клуб любителей шахмат.

«Что⁈ О, боже! Вот только этого не хватало! Ну и за что мне это всё⁈ О шахматах я знаю только то, что там доска в клеточку. А в остальном я так же далека от этого, как рогоз от астрологии».

— А разве азартные игры не запрещены в академии? — недоумённо спросила я.

— Шахматы не считаются азартной игрой, — снисходительно просветил меня виконт. — Это высокоинтеллектуальная игра.

— Понятно. Признаться, я не знала об этом! Как интересно! И как вам? Нравится этот клуб?

— Конечно, — Серж кивнул. — Я с детских лет увлечён шахматами. Меня научил играть отец, и с тех пор я почти всё свободное время посвящаю этому занятию.

Я чуть склонила голову, улыбаясь и изображая понимание во взгляде. Мы дошли до дверей аудитории, и мне пришлось отстать от парня.

«Блин! Шахматы, значит. Полный бред, конечно. Но деваться некуда. Могло быть и хуже. А это вполне приемлемо. Бог с ним, что я совершенно ничего не смыслю в подобной игре. Моя задача просто быть ближе к виконту и только. На сами шахматы мне глубоко наплевать».

Войдя в класс, все разошлись по своим местам. Я снова села за парту с Кристиной. Начался урок и мне пришлось сосредоточиться на учёбе. А вот Отис, похоже, витала в облаках и учителя не слушала, предаваясь своим мыслям.

— Алиса, — она толкнула меня локтём в бок. — Я услышала, как ты Сержа про клуб спрашивала. Хочешь записаться куда-нибудь?